Образование Веймарской республики
Содержание
Глава 1. Образование Веймарской республики
Глава 2. Отношения между рейхом и землями в 1919-1924 гг. и рейнский сепаратизм
Глава 3. Политический режим Веймарской республики
Заключение
Список использованных источников и литературы
Глава 1. Образование Веймарской республики
Возникновение Веймарской республики непосредственно связано с той экстремальной ситуацией, которая сложилась в конце первой мировой войны и Ноябрьской 1918 г. революцией в Германии.
В ряду революционных событий в Европе, после Октябрьской революции в России, Ноябрьская буржуазно-демократическая революция 1918 г. занимает особое место. Германская революция носила массовый, народный характер. В нее были вовлечены почти все социальные слои Германии. Это был мощный взрыв народного негодования против самой войны и тех реакционно-милитаристских сил, которые развязали и продолжали ее до полного поражения германской армии. Война приносила все новые бедствия немецкому народу. Она стоила Германии 2,5 млн. убитых немцев, сотен тысяч пропавших без вести, 4,5 млн. раненых и инвалидов, привела к разрухе в промышленности, сокращению посевных площадей, падению урожаев, к голоду, ставшему следствием экономической блокады. Озлобление против правительства было всеобщим. Верхи уже не могли управлять страной по-старому. Между германским народом и полностью дискредитировавшей себя правящей элитой образовалась пропасть [1, с. 54].
В условиях надвигающегося к осени 1918 г. полного военного и политического поражения в Германии до крайности обострился клубок социальных противоречий, свойственных кайзеровской империи, в которой бурное развитие капитализма сочеталось с сохранением полуфеодального землевладения в деревне, полуабсолютистский режим − с утвердившимися формами буржуазного парламентаризма, федерализм с доминированием реакционной Пруссии. Противоречия между трудом и капиталом переплетались с противоречиями между юнкерством и буржуазией, между широкими народными массами и милитаристскими правящими кругами.
Другая отличительная черта Ноябрьской революции была связана с тем, что она происходила под непосредственным влиянием Октябрьской революции в России и, более того, при прямой идеологической и организационной поддержке руководством российской большевистской партии ее леворадикального крыла. Под влиянием Октябрьской революции в 1918 г. в Германии все настойчивее стали звучать лозунги социалистической революции, “социализации собственности”, национализации банков, шахт, крупного землевладения, перехода всей власти в руки рабочих и солдатских Советов [1, с. 56].
Леворадикальные силы связывали будущее Германии с ликвидацией буржуазных порядков в ходе победоносной социалистической революции в союзе с Советской Россией. Эти лозунги, однако, не разделялись не только большинством немецкого народа, но и большинством рабочего класса Германии, находившимся под стойким влиянием реформистской социал-демократической идеологии.
Коммунистическая пробольшевистская партия Германии, сформировавшаяся в декабре 1918 г. на основе “Союза Спартака”, не опиралась на сколько-нибудь значительную социальную базу. Она не смогла предложить рабочим, средним слоям, крестьянству собственной широкой демократической программы выхода из тяжелейшего социального кризиса.
Доминирующие требования и лозунги Ноябрьской революции: прекращение войны, уничтожение монархии, создание демократической парламентской республики, устранение политического господства милитаристских сил юнкерства и воинствующих кругов крупной буржуазии, ликвидация полуфеодального юнкерско-помещичьего землевладения, закрепление социальных прав трудящихся, − не выходили за буржуазно-демократические рамки.
Революция в Германии не была единовременным событием. Ее преддверием стала волна политических стачек и демонстраций летом 1918 г. с требованием мира, демократии и улучшения жизненных условий немецкого народа, началом − восстание моряков в Киле 4 ноября 1918 г., в ходе которого и были созданы первые рабочие и солдатские Советы. Затем революция, с той или иной мерой интенсивности, стала распространяться по всей стране. Но уже в январе 1919 г. контрреволюция, опираясь на сохранившийся кайзеровский государственный аппарат, генералитет, офицерство старой армии, на создаваемые по всей стране добровольческие отряды, в которые широко вовлекались представители средних слоев и крестьянства, не разделявших леворадикальных требований восставших, перешла к ее вооруженному подавлению. Выступление рабочих в Берлине было жестоко подавлено, разгромлен штаб немецких коммунистов, зверски убиты основатели Коммунистической партии Германии Карл Либкнехт и Роза Люксембург [2, с. 205].
Локальные революционные выступления продолжались вплоть до 1921 г., но они носили разрозненный характер. Их своеобразной кульминацией стало установление пролетарской власти в Баварии. В апреле 1919 г. здесь была провозглашена Советская республика, избран Комитет действия из 15 человек во главе с коммунистами, созданы комиссии для проведения революционных преобразований в экономике, начата национализация банков создана Красная гвардия и Красная армия. Республика пала в начале мая, не просуществовав и одного месяца. К этому времени в Германии были подавлены последние революционные очаги.
Главными завоеваниями революции были выход Германии из войны, крах кайзеровской империи Гогенцоллернов, а вместе с ней и ликвидация еще двух десятков германских полуабсолютистских монархий, установление демократической формы правления, парламентской Веймарской республики, закрепление широкого перечня политических и социальных прав и свобод германского народа: всеобщего избирательного права, свободы слова, собраний, союзов, 8-часового рабочего дня, права на организацию профсоюзов, коллективный договор, отмена реакционных законов о кабальных формах эксплуатации крестьян (законов о челяди), ликвидация крупного феодального землевладения и пр. В силу ряда объективных и субъективных факторов, массового немецкого консерватизма, наличия мощных сил реакции Ноябрьская революция в Германии не уничтожила питательных корней германского милитаризма, не провела кардинальной чистки его главного носителя − кайзеровского бюрократического государственного аппарата [2, с. 206].
Советская форма революционной власти установилась в ходе Ноябрьской революции 1918 г. под прямым воздействием Октябрьской революции 1917 г. Коренное отличие германских рабочих и солдатских Советов от российских Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов заключалось в том, что руководимые социал-демократами германские советы не пошли на прямую конфронтацию с немецкой либеральной буржуазией, принимавшей участие в революции, и не ставили своей задачей уничтожение капиталистической системы [1, с. 59].
В ходе создания новых органов революционной власти уже в ноябре 1918 г. лидирующие позиции среди повсеместно возникающих рабочих и солдатских Советов Германии (а кое-где и крестьянских Советов) заняли Советы Большого Берлина и избранный ими Центральный комитет, по инициативе которого был создан Совет Народных Уполномоченных (СНУ), взявший на себя функции временного “политического кабинета”. Его возглавили социал-демократы Ф. Эберт и Г. Гаазе.
СНУ распустил обе палаты прусского ландтага, но оставил в должности старых статс-секретарей в качестве “министров-специалистов”, штабной генералитет с его контрольными функциями над вооруженными силами, чиновничество. В конце ноября 1918 г. по инициативе СНУ в Берлине была созвана Конференция, в которой участвовали представители революционных правительств немецких государств, с целью решения вопроса об Учредительном собрании, определения основ будущей конституции Германии, а также установления порядков переходного периода во “взаимоотношениях отдельных государств”. До созыва Учредительного собрания должен был действовать и бундесрат с контрольными функциями над правительствами земель [3, с. 25].
В декабре 1918 г. состоялся Всегерманский съезд представителей рабочих и солдатских Советов, на котором была принята резолюция о созыве Учредительного Национального собрания и о передаче всей полноты законодательной и исполнительной власти СНУ впредь “до окончательного решения Национальным собранием будущего государственного устройства”. Съезд избрал Центральный совет, которому формально предоставлялось право контролировать революционное правительство, но фактически он не имел действенных и долговременных полномочий; 19 января 1919 г. были проведены выборы в Национальное собрание [4, с. 74].
В выборах приняли участие 30 млн. избирателей, отдавших почти поровну свои голоса представителям буржуазных и рабочих партий. 54,4% мандатов получили Немецкая национальная народная партия, Немецкая демократическая партия и Христианско-демократическая народная партия (Центр), 45,5% − Социал-демократы (включая Независимых социал-демократов, ранее отделившихся от Социал-демократической партии). В феврале 1919 г. Национальное собрание начало свою работу в качестве высшего легитимного представительного органа государственной власти, полномочия которого были подтверждены Центральным советом рабочих и солдатских Советов.
Одним из первых законов Национального собрания стал Закон от 10 февраля 1919 г. “О временной имперской власти”, закрепивший право и обязанность Национального (учредительного) собрания создать новую германскую конституцию с парламентско-республиканским строем, во главе с избранным на основе всеобщего избирательного права Национальным собранием. Главой государства должен был стать президент, главой, правительства − министр-президент с правом контрасигнации постановлений президента, ответственный перед Национальным собранием. Договоры об объединении в “Союз народов” немецких государств должны были одобряться Национальным собранием и созданным ранее Комитетом германских государств, который и занял место бундесрата, но со значительно меньшим объемом полномочий. За ним закреплялось право “содействия” Национальному собранию в законодательном процессе. II февраля Национальное собрание избрало Эберта президентом республики, 13 февраля Шейдеман сформировал конституционное правительство, в которое наряду с Социал-демократами вошли представители Немецкой демократической партии и Христианско-демократической народной партии (Центр) [5, с. 43].
В начале марта 1919 г. был принят “переходный закон”, касающийся правопреемства Республики, постановивший, что все предписания, изданные кайзеровской империей, признаются действующими, поскольку они не противоречат временному имперскому и переходному закону. Началась спешная работа по подготовке конституции, которая должна была закрепить завоевания революции, и на основе ее компромиссных положений укрепить политическую стабильность в стране.
Таким образом, можно сделать вывод, что на переломе веков Германская империя стояла на пороге смены системы региональных отношений. Модель государства с сильно выраженными федеративными чертами, когда имперскому правительству и наделенному широкими компетенциями органу представительства немецких государств противостоял существенно ограниченный в своих правах рейхстаг, все меньше отвечала требованиям времени. Поэтому уже с конца 19 века в стране начался процесс постепенного перераспределения властных полномочий в пользу рейха, лишь усилившийся с наступлением войны. В условиях роста национального самосознания немецкой нации прусская гегемония и федерализм все в большей степени ассоциировались с консерватизмом, пережитком, в котором многие пытались увидеть причину военных неудач. Таким образом, наряду с вопросом о власти немецкая революция в ранг первоочередных поставила проблемы ликвидации прусской гегемонии и осуществления широкомасштабной территориальной реформы. Попытка форсированного создания унитарного государства не увенчалась успехом. Носившая в своей основе децентрализованный характер Ноябрьская революция сохранила прежнюю территориально-государственной структуру управления страной и привела к смене «великокняжеского партикуляризма» партикуляризмом «партийным», чему в немалой степени способствовало участие в правительственных коалициях на местах стоявшей на позициях федерализма партии католического Центра. В условиях крайней политической нестабильности центральная власть была вынуждена опираться на региональные элиты в своем стремлении утвердить новый порядок взаимоотношений в стране [6, с. 9-11].
Начавшаяся под руководством главы ведомства внутренних дел Гуго Пройса (НДП) работа по подготовке проекта конституции объединила ведущих политиков и ученых и преследовала своей целью модернизацию системы внутригосударственных отношений, в первую очередь, перестройку системы региональных отношений, которая бы соответствовала условиям развития современного общества.
Так называемая «федеративная дискуссия», начало активной фазе которой было положено с момента обнародования Пройсом проекта будущей конституции, прошла в несколько этапов. На первом этапе ведущая роль принадлежала немецким государствам, отвергшим представленный Пройсом проект создания унитарной Германии и настаивавшим на сохранении территориальной неприкосновенности немецких регионов и принадлежавших им ранее конституционных прав. Смелые предложения Пройса по территориальному переустройству страны и созданию примерно равных по своим размерам и численности проживающего в них населения «государств» (Пруссия (Восточная и Западная), Силезия (включая Позен), Бранденбург (включая Мекленбург и Померания). Берлин. Нижняя Саксония, ганзейские города. Верхняя Саксония, Тюрингия, Вестфалия, Гессен, Рейнланд, Бавария, Вюртемберг, Баден, Немецкая Австрия и Вена) не встретили широкой поддержки у членов центрального правительства и вызвали бурю протестов со стороны региональных политических элит. Залог прочного государства Пройс видел в сочетании централизации и четкого разграничения полномочий. Функции будущих «государств» он обозначил как «высокопотенциальное самоуправление», а сами «государства» как «самоуправляемые единицы». При этом в поле компетенции каждого из них входила разработка собственного законодательства и осуществление управления. Основной упор в своих планах Пройс делал на реорганизацию «карликовых государств» и раздел Пруссии. Возлагая слишком большие надежды на революционные перемены, Пройс недооценил силу федеративных традиций в Германии [6, с. 12-13].
В результате совместной работы с представителями регионов правительство было вынуждено внести в проект ряд поправок. Оно фактически признало невозможность, при сложившихся на тот момент условиях, образования унитарного государства и высказало намерение провести новое территориальное деление, проблема которого была напрямую связана с судьбой 40-миллионой Пруссии, охватывавшей 3/5 территории страны. К тому же, в Германии было много малых государств, едва ли способных к самостоятельному существованию [6, с. 14].
Как уже было выше отмечено, следующий этап в процессе подготовки и принятия конституции был связан с деятельностью Национального собрания и созданной в его стенах конституционной комиссии. Становилось все более очевидным, что опиравшееся на унитарно ориентированное Национальное собрание правительство будет силой, способной противостоять устремлениям отдельных земель, прежде всего, в вопросе территориального переустройства. Унитарно настроенный в своем большинстве депутатский корпус повел активное наступление на права и привилегии немецких государств, вызывая растущее недовольство в их стане. При этом успехи сторонников централизованного государства объяснялись не только приверженностью большинства политических сил парламента единству Германии, но и конструктивной позицией Пруссии, поддержавшей многие из выдвигаемых правительством и парламентом законодательных инициатив. В конечном итоге землям удалось лишь частично смягчить во многом унитарный характер Веймарской конституции. Принятый после долгих месяцев борьбы и дискуссий 31 июля 1919 года новый основной закон ознаменовал собой значительное продвижение Германии по пути создания централизованного государства. Наряду с широким спектром исполнительных и законодательных полномочий рейх получил все конституционные рычаги к усилению собственных компетенции, что дало повод к ведению споров о характере созданного в Германии государственного образования не только в среде политиков, но и среди юристов. Заключенный между различными политическими силами июльский конституционный компромисс провозгласил опиравшуюся на суверенитет народа, а не на союз государств республику и привел страну в новое правовое состояние.
Сила инерции старых
земель, крывшаяся преимущественно в силе
административно-
Глава 2. Отношения между рейхом и землями в 1919-1924 гг. и рейнский сепаратизм
Проблему отношений между рейхом и Пруссией или так называемую «немецко-прусскую проблему» с уверенностью можно отнести к одной из ключевых проблем веймарского периода немецкой истории. С момента основания германской империи в 1871 году Пруссия фактически олицетворяла собой немецкое государство, основанное на силе ее людского, политико-экономического и военного потенциала [7, с. 12].
Ноябрьская революция
положила конец дуализму Пруссии и рейха.
Практически с первых дней своей работы
новым властям в Пруссии пришлось столкнуться
с целым рядом проблем, затягивание с разрешением
которых угрожало единству «автономного
государства». Во-первых, непосильным
бременем, прежде всего на плечи Пруссии,
легло обострение социально-экономической
и финансовой ситуации в стране. Во-вторых,
Пруссия была единственным субъектом
рейха, которому проигрыш в войне грозил
значительными территориальными потерями.
В-третьих, революционные события воспринимались
большой частью общества как реальный
шанс для проведения конституционно-правовой
модернизации страны, где Пруссии, а точнее
ее территориально-
Попытки реформирования прусского государства в период после принятия конституции также не увенчались успехом. Двусторонние межправительственные переговоры и работа многочисленных комиссий остались безрезультатными. Любые действия по проведению территориальной реформы в Пруссии воспринимались на тот момент как нецелесообразные. В виду имелись, прежде всего, сложная обстановка вокруг Германии, особенно на западе и востоке страны, отсутствие воли большинства населения любой из прусских провинций к проведению референдума по вопросу об отделении, экономическая нежизнеспособность провинций, невозможность выполнения провинциями культурных задач в случае превращения их в самостоятельные субъекты рейха и т.д. В качестве единственно возможного в тех условиях решения существовавшей проблемы «двоевластия» виделся путь тесного сотрудничества двух кабинетов в форме «личной унии», т.е. объединения постов рейхсканцлера и прусского министра президента, министров внутренних дел или введение в прусское правительство имперского министра без портфеля.
Активно защищавшая свой суверенитет Пруссия не соглашалась на односторонние действия в пользу централизации Германии. Что касается провинций, то прусское правительство считало проблему провинциальной автономии своим внутренним делом, пытаясь всячески исключить ее из разряда общегерманских. Превратившись в «государство в государстве» и не располагая правовыми рычагами активного воздействия на проводимую рейхом политику, Пруссия успешно пользовалась политическими, экономическими и «силовыми» рычагами, которые позволяли ей по-прежнему серьезно влиять на власть в стране. Вплоть до рейхсэкзекуции 1932 года Пруссия оставалась крупнейшим субъектом Веймарского государства и основным конкурентом рейха на внутриполитической арене, что не могло в конечном итоге не отразиться на судьбе страны в целом.
Одним из наиболее ярких эпизодов проявления федеративных отношений в Веймарской республике периода ее становления стали противоречия между Баварией и рейхом. Жесткая, порой непримиримая, позиция баварского руководства, несогласного с унитарной политикой центральных властей, со всей очевидностью стала проявляться уже в ходе подготовки и принятия Веймарской конституции, а в период с 1921 по 1923 гг. отношения между Мюнхеном и Берлином перешли в стадию открытого противостояния. Особенно острый характер противоречия носили в таких сферах как финансы, экономика и проблема введения в стране чрезвычайного положения [7, с. 21].
Создание новой конституционно-правовой основы государства, новая расстановка политических сил в центре и на местах, положили начало периоду острых конфликтов между имперским и баварским правительствами. Стоявшая во главе приверженцев государственного федерализма и консерватизма Баварская народная партия после прихода к власти в Баварии в марте 1920 года проповедовала «федеративный реванш» и вплоть до 1933 года во многом определяла характер и специфику двусторонних взаимоотношений.
Первой проверкой на прочность отношений между Мюнхеном и Берлином стал конфликт вокруг разоружения военизированных отрядов, урегулирование которого потребовала от рейха и Антанты больших усилий на протяжении 1919-1920 гг.
Серьезный кризис в отношениях между Баварией и рейхом произошел в 1921 году. Он был спровоцирован политическим убийством бывшего министра финансов М. Эрцбергера. Односторонние и жесткие действия центра, не предпринявшего предварительных консультаций с руководством земель, вызвали незамедлительную реакцию Баварии, фактически отказавшей ему в праве распространении действия чрезвычайного положения на территории земли. Разгоревшийся на фоне введенного в стране чрезвычайного положения кризис отношений между Баварией и рейхом со всей очевидностью продемонстрировал: во-первых, несовершенство веймарской конституционно-правовой системы, позволявшей по-разному трактовать одни и те же положения основного закона; во-вторых, неготовность земель смириться с их новым статусом, вытекавшим из существенно ослабленных позиций немецкого федерализма; в-третьих, стремление земель своими активными действиями предотвратить дальнейшую централизацию Германии [6, с. 22].
Кризис 1922 год вновь стал следствием политического убийства, на этот раз министра иностранных дел В. Ратенау, и введенного в связи с этим в стране чрезвычайного положения, обострившего и без того натянутые отношения между Мюнхеном и Берлином. Лишь серия активных переговоров позволила на время урегулировать разгоравшийся из года в год конфликт.
Апогеем в развитии кризиса отношений между Баварией и рейхом стал 1923 год. Вступив в жесткое противостояние с Берлином, баварское руководство, уже к тому времени попавшее под влияние экстремистских групп и организаций, не смогло обеспечить политического единства и стабильности в земле, в результате чего осенью 1923 года Бавария оказалась на пороге открытого военного конфликта с рейхом. После подавления гитлеровского путча и заключения «Гамбургского мира» закончился период острых двусторонних кризисов, сотрясавших республику на стадии ее становления. Некоторые уступки, сделанные Баварии, стали итогом многолетней борьбы Мюнхена против чрезмерной и не всегда оправданной, с точки зрения методов и темпов, централизации государственно-правовой системы управления страной [9, с. 23].
Ставшее прямым следствием поражения Германии в войне, оккупации части немецких территорий и развернувшейся с началом революции дискуссии о территориально-правовом переустройстве Германии сепаратистское движение на Рейне представляло одну из наиболее серьезных проблем для Веймарской республики в годы ее становления. Идея образования автономного государства на Рейне в конце 1918 года соответствовала планам территориального переустройства Германии в свете ожидаемого раздела Пруссии. Рейнский сепаратизм прошел в своем развитии 3 основных этапа. Первый этап приходился на ноябрь 1918 – август 1919 года и был связан с провозглашением 1 июня 1919 года Рейнской республики. Второй охватывал время с середины 1919 до конца 1922 гг. и был отмечен относительной стабилизацией политической обстановки в оккупированных областях, нашедшей свое выражение в политике французского «мирного проникновения», культурной пропаганде и подготовке и организации новой волны сепаратизма. Третий этап пришелся на 1923 − первую половину 1924 года и ознаменовался пиком подъема рейнского сепаратизма и окончательным провалом осуществления планов создания государства на Рейне.
Сепаратистское движение на Рейне не было спонтанным выступлением части местного населения; оно носило организованные формы и обусловливалось целым рядом причин: во-первых, укоренившимися среди местных жителей антипрусскими настроениями; во-вторых, надеждами части рейнского населения на политико-экономическое сотрудничество с Францией как «лекарство» от послевоенных тягот и лишений; в-третьих, серьезными опасениями перед угрозой «берлинского революционного радикализма», господства Советов, социализации, антирелигиозной политики, а также новой политики в сфере культуры и образования. Все это создавало условия для формирования широкого «оборонительного фронта» с участием не только традиционно федералистически настроенных политиков партии католического Центра, но также местных националистов и либералов [10, с. 24].
В течение ноября 1918 – апреля 1919 гг. под руководством кельнского обер-бургомистра К. Аденауэра предпринимались активные попытки легального создания государства на Рейне. Идея создания Рейнской республики исходила, в первую очередь, от группы политиков Центра. Считавший неизбежным перегруппировку немецких государств и видевший в создании «Западно-Германской республики» возможность удовлетворения выдвигаемых Францией требований безопасности взамен на гарантию сохранения левобережного Рейна в составе Германии Аденауэр исключал возможность превращения рейха в унитарное и централизованное государство, а создание республики на западе, которой обер-бургомистр отводил видное место в будущей немецкой федерации, рассматривал как необходимое условие ликвидации многолетнего господства Пруссии. С принятием «Закона о временной государственной власти в стране», фактически исключавшего возможность легального проведения каких-либо территориальных изменений в Германии без согласия заинтересованных правительств земель, даже с учетом всенародного референдума, Аденауэр был вынужден оставить надежды на скорейшее завершение процесса территориального преобразования на западных рубежах Пруссии и изменить свою тактику в условиях растущего в немецком обществе противостояния «особым устремлениям на Рейне».
«Сдержанная политика» кельнского обер-бургомистра в вопросе рейнской автономии подвергалась все большей критике, как в лагере сторонников Рейнской республики, так и среди ее противников. Инициатива постепенно переходила в руки сепаратистов-активистов под руководством Дортена, вставших на путь тесного сотрудничества с оккупационными властями в целях создания самостоятельного государства в составе рейха [7, с. 54].
Неудачная попытка провозглашения республики, подписание Версальского мирного договора и принятие Веймарской конституции на время «положили конец» спорам о судьбе Рейнской области; сепаратистское движение на Рейне вступило в фазу относительной стабилизации, окончание которой приходится на кризисный 1923 год.
Период второй половины 1923 − начала 1924 годов стал апогеем сепаратистского движения на территории оккупированных немецких областей. Его подъем был обусловлен вводом французских и бельгийских войск в Рурскую область, а также катастрофическим ухудшением экономической и финансовой ситуации в стране. Уже в начале 1923 года наблюдается резкая активизация деятельности наиболее радикальных групп сепаратистов, опиравшихся на финансовую и административную помощь Франции. Для Франции стал большим разочарованием тот факт, что после непродолжительных колебаний 1918-1919 гг. не только рейнские партии, объединения, профсоюзы, культурные учреждения, религиозные общества, но также представители местной экономики и рабочий класс выступали против идей рейнского сепаратизма. Было абсолютно ясно, что только путем культурной пропаганды и экономических льгот не удастся в значительной степени завоевать симпатии местного населения, поэтому Париж, несмотря на всю свою сдержанность в поведении, был готов к крайним мерам [7, с. 62].
