Общественная мысль и общественное движение в России в 19-ом веке

СОДЕРЖАНИЕ

1. Общественная мысль

и общественное движение в России в 19-ом веке

ЗАПАДНИЧЕСТВО.

Это явление не испытывало недостатка внимания от историков. Исследовательский материал, посвящённый западничеству в тех или иных его формах - огромен, и в своей большей части откровенно пристрастен, хвалебно-комплиментарен и необъективен. На деле же - современное положение России во многом является результатом воплощения в жизнь именно западнических идей.

     Основной  из них является идея "прогресса"  в том виде, как она была  сформулирована западно-европейской  мыслью XVIII века. Человечество развивается по единым для всех народов законам, они неизбежно проходят одни и те же ступени развития, - утверждают "прогрессисты". На вершине этой лестницы находится Западная Европа*. Россия значительно отстала в своём развитии (показательно, что одной из причин отставания было тут же объявлено Православие - консервативно, мол, и несовременно), и единственная возможность "исправить" положение - срочно европеизировать всю русскую жизнь.

"Стоя вне  времени, - писал Чаадаев в своих знаменитых "Философических письмах", - мы... ничего не восприняли из преемственных идей человеческого рода... Сначала - дикое варварство, потом грубое невежество, затем свирепое и унизительное чужеземное владычество, дух которого позднее унаследовала наша национальная власть...".** 

* Вот уже два столетия прошло, а песня всё та же - о "передовом" Западе и "отсталой" России. Господи, и когда-то мы одумаемся ?!

** И все же ещё  крепко было тогда русское  общество! Воззрения Чаадаева столь  странными показались его современникам,  что они сочли его не вполне нормальным, а государь Император Николай I даже прислал для наблюдения и помощи собственного врача. Позже «прогрессивные» историки толковали это как "произвол тирана": объявил-де, здорового человека сумасшедшим. Но это было мнением чуть ли не всего общества – иначе Чаадаев не стал бы потом писать в своё оправдание «апологию сумасшедшего», утверждая, что его просто не так поняли.

Эти "Письма" стали  настоящим манифестом западничества, и умножавшиеся последователи Чаадаева не преминули довести заложенные в них мысли до своего логического завершения. В. С. Печерин (1807-1885), поэт и филолог, профессор Московского университета - эмигрировавший, перешедший в католичество и ставший бенедиктинцем-священником, написал страшные и безысходные в своей откровенности строки:

                                 Как сладостно отчизну ненавидеть!!

                                  И жадно ждать ее уничтоженья...

     Они стали  настоящим лозунгом западников  и "отпочковавшихся" от них многочисленных антинациональных, антигосударственных нигилистических движений. Те из них, кто не решался безоговорочно присоединиться к страшному русоненавистническому лозунгу Печерина, взахлёб твердили о своей пламенной любви к России, но... России идеальной, "исправленной" по европейской мерке, лишённой «досадных пережитков» национальной самобытности. В отношении же к России реально существовавшей, проявлялось самое трогательное единодушие. Разница заключалась лишь в степени насилия, допускавшегося во имя "прогрессивных" преобразований. Вот тому примеры.

    "Я  понял французскую революцию, - писал Белинский, - понял и кровавую ненависть ко всему, что хотело отделиться от братства с человечеством... Я теперь в новой крайности, - это идея социализма, которая стала для меня идеей новой, бытием бытия, вопросом вопросов, альфою и омегою веры и знания. Всё из неё, для неё и в ней. Я всё более и более гражданин вселенной. Я начинаю любить человечество по-маратовски: чтобы сделать счастливою малейшую часть его, я, кажется, огнём и мечом истребил бы остальную".

     Герцен  призывал "ненавидеть из любви, презирать из гуманности". Что ненавидеть, что презирать? Да всё то же - Русь, на которую он бесстыдно клеветал всю жизнь из-за границы, из эмиграции, сокрушаясь, как "ужасно жить в России", как "медленно течёт глубокая и грязная река... России, с её аристократами, бюрократами, офицерами, жандармами и императором, - бесформенная и безгласная масса низости, раболепства, жестокости и зависти, увлекающая и поглощающая всё..."

     К подобным высказываниям трудно что-либо добавить… Они говорят сами за себя. Остаётся только наблюдать, как гибнет великая держава с тысячелетней историей, теряя свою самобытность и превращаясь в «цивилизованное европейское государство».

СЛАВЯНОФИЛЬСТВО.

Славянофильство стало первой исторически сложившейся формой русского консерватизма. В середине XIX века, в Москве, группа европейски образованных интеллектуаллов (И. В. Киреевский, А. С. Хомяков, К. С. Аксаков, Ю. Ф. Самарин и другие), ощутив угрозу самому бытию России, которая таилась в ускорявшемся "расцерковлении" общественного сознания, объединилась, чтобы дать свои ответы на волновавшие общество вопросы о русском предназначении, путях дальнейшего развития российской государственности, целях России в её внутренней и внешней жизни.

    Не удовлетворяясь  плодами западно-европейскою просвещения, славянофилы обратились в своих поисках к изучению русской истории, к вероучению Православной Церкви. "Всё, что препятствует правильному и полному развитию Православия, - писал Иван Киреевский, - всё то препятствует развитию и благоденствию народа русского, всё, что даёт ложное и не чисто православное направление народному духу и образованности, всё то искажает душу России и убивает её здоровье нравственное, гражданское и политическое. Поэтому, чем более будут проникаться духом Православия государственность России и её правительство, тем здоровее будет развитие народное, тем благополучнее народ и тем крепче его правительство и, вместе, тем оно будет благоустроеннее, ибо благоустройство правительственное возможно только в духе народных убеждений".

     И всё  же, несмотря на стремление вернуться  в лоно чистой русской церковности,  слиться с истоками народной  жизни, основами бытия России - ясного понимания сущности русского пути, русского служения славянофильство в целом так и не достигло. По-разному понимали члены кружка природу и цель Самодержавия, по-разному оценивали современные события. Эта разноголосица мешала движению, а с кончиной его основоположников (И.В.Киреевского в 1856-м, А. С. Хомякова и К. С. Аксакова в 1860-м) оно окончательно утеряло мировоззренческое единство, распавшись на несколько самостоятельных, весьма различных между собой течений. Частично выродившись в чистый либерализм, славянофильство сумело всё же дать жизнь

и таким конструктивным явлениям, как имперская русская  идея и идеология панславизма.

ИМПЕРСКАЯ   ИДЕЯ   В  XIX   ВЕКЕ.

Быть русским, согласно этому воззрению, не значит быть великороссом, украинцем или белорусом по факту  этнического происхождения. Быть русским - не значит быть православным по вероисповеданию. Быть русским - значит быть верноподданным Императора Всероссийского, гражданином Империи, носителем имперской идеи.

"Есть в  России одна господствующая народность, один господствующий язык, выработанный веками исторической жизни. Однако есть в России и множество племён, говорящих каждое своим языком и имеющих каждое свой обычай, - писал один из лучших русских публицистов конца XIX века М. Н. Катков. - Но все эти разнородные племена, все эти разнохарактерные области, лежащие по окраинам великого русского мира, составляют его живые части и чувствуют единство с ним в единстве государства, в единстве верховной власти - в Царе, в живом, всеповершающем олицетворении этого единства.

В России есть господствующая Церковь, но в ней же есть множество всяких исключающих друг друга верований. Однако всё это разнообразие бесчисленных верований, соединяющих и разделяющих людей, покрывается одним общим началом государственного единства. Разноплеменные и разнохарактерные люди одинаково чувствуют себя членами одного государственного целого, подданными одной верховной власти. Всё разнородное в общем составе России, всё, что, может быть, исключает друг друга, враждует друг с другом, сливается в одно целое, как только заговорит чувство государственного единства. Благодаря этому чувству Русская земля есть живая сила повсюду, где имеет силу Царь Русской земли".

При всём понимании того, что в основании подобных воззрений (в отличие от русофобствующего западничества) лежат побуждения несомненно благонамеренные и во многом совершенно здравые, нельзя не видеть, что умаление внутреннего, духовно-нравственного начала русской государственности в угоду её внешнему могуществу и блеску как раз и привело к катастрофе - революции 1917 года. Призрачна и непрочна любая сила, любая мощь, если она не основывается на твёрдом фундаменте духовного единства - теперь, после того, что пришлось пережить России в XX веке, мы можем сказать это со всей определённостью.

ПАНСЛАВИЗМ.

Если империализм - это  соблазн государственной мощи, то панславизм стал для России "соблазном  крови", попыткой соделать национальный фактор опорой русского бытия.

Согласно этому мировоззрению, историческая миссия России состоит в том, чтобы объединить единокровных братьев-славян, образовать могучий культурный, хозяйственный, политический и военный Славянский Союз во главе с Русью для того, чтобы устоять перед натиском враждебного Запада. Вторая цель - создать необходимые условия для гармоничного и беспрепятственного развития великой славянской культуры, являющей собой высший культурно-исторический тип развития человечества. Славянский мир призван разрешить все вопросы, поставленные перед человечеством развивающейся цивилизацией, и роль России - всемерно содействовать этому.

Крупнейшими идеологами панславизма  можно назвать Н. Я. Данилевского, И. С. Аксакова, Р. А. Фадеева, О. Ф. Миллера  и других русских мыслителей. Генерал  Фадеев, известный военачальник и публицист, писал: "Мы можем быть лишь тою личностью, какою нас Бог создал - славянскою по роду и русскою по виду..." "Нам нужно славянство не для того только, чтобы с его помощью самим стать опять славянами". Основания для великой славянской мировой миссии он видел в том, что славянство есть "последняя арийская, то есть прогрессивная порода, выступающая на сцену света; особая религиозная основа, исключительно чистая, просвещавшая до сих пор личную совесть людей, но в общественном отношении лежавшая под спудом..."

Всего несколько десятилетий прошло с той поры, как граф Сергей Семёнович Уваров, министр народного просвещения в правительстве Николая I, гениально сформулировал основы русской жизни в знаменитом трёхсоставном лозунге: "Православие, Самодержавие, Народность". Уходящая Русь оставила его России грядущей как духовное и политическое завещание - но как мало оказалось людей, способных правильно понять и верно оценить всю необходимость строгого и бережного соблюдения именно такой последовательности русских зиждительных начал.

Державная мощь должна стоять первой, - решили патриоты-государственники, ревнители имперской идеологии. "Самодержавие, Православие, Народность" - получилось у них. Да нет же, - возражали панслависты, - именно народное, национальное начало является основным. Их лозунг выглядел как "Народность, Самодержавие, Православие". И что же? Сегодня, по прошествии стольких лет и по пролитии столь великой крови в хаосе русских смут, мы просто обязаны ясно понять - сколь гибельными оказались все эти внешне благонамеренные перестановки.

Ибо без веры, без Церкви, без святынь - России нет и не может быть...

НИГИЛИЗМ.

Нигилизм как форма  самосознания русской интеллигенции есть идея тотального отрицания. Сформировавшись как слой безродный, бескорневой, лишённый мало-мальского понятия о настоящей духовной жизни, но наделённый безмерной интеллектуальной гордыней, интеллигенция стала главным разрушителем традиционных ценностей русской жизни. Нигилизм явился закономерным итогом отщепенчества "образованного" слоя России от основ подлинно русского мировоззрения. При этом нравственное убожество нигилизма, отвергавшего вообще всякую независимую этику и мораль, подменявшего моральные категории началами "пользы" и "удовольствия" - ничто перед жутью его практического применения.

Возрастая в лоне западничества, нигилизм воспринял в себя его худшие черты. Появившийся на исторической сцене разночинец (точнее сказать - "бесчинец", лишённый традиционных сословных связей в жизни) придал явлению ещё более дикие формы. Началась, по меткому выражению протоиерея Георгия Флоровского, "роковая болезнь - одичание умственной совести". "Человеческая личность шире истины" - это безумное утверждение "народника" Михайловского становится определяющим характер времени. Утрачивается сама потребность в Истине, теряется познавательное смирение перед действительностью, и в безбожной "свободе" человек являет собой жалкую картину средоточия разрушительных и гибельных страстей.

Всё было бы не столь ужасно, если бы вождями нигилизма остались люди, подобные Чернышевскому и Добролюбову: недоучившиеся семинаристы, разгневанные разночинцы и разочаровавшиеся поповичи (а оба кумира "передовой общественности" вышли из духовного сословия) не являли собой серьёзной опасности. Убогость их мировоззрения и скудость творческих возможностей вскоре породили бы ответную реакцию (что, кстати, и случилось, когда в конце века интеллигенция ударилась в богоискательство). Но, к несчастью, дело этим не кончилось, и нигилизм стал страшным орудием в руках настоящих изуверов-фанатиков.

Эти люди не строили никаких иллюзий. Они видели зло, всемерно потворствовали и сознательно служили ему. "Страсть к разрушению есть творческая страсть", - слова Михаила Бакунина говорят сами за себя... Нужно зажечь мировой пожар, разрушить старый мир, а для этого все средства хороши. Россию расчётливо и цинично звали к топору, предполагая (весьма основательно, как показала история) в хаосе страшного русского бунта достичь своих целей.

БЮРОКРАТИЧЕСКИЙ КОНСЕРВАТИЗМ.

Под этим условным названием  скрывается явление, практически не исследованное до сих пор. Самосознание русского чиновничества, бывшего опорой и основой государственной власти в Императорской России, до сих пор оставалось за рамками внимания историков. Мы как-то традиционно удовлетворялись карикатурными персонажами гоголевского Городничего, грибоедовского Скалозуба и иных, подобных им литературных фигур, совершенно забывая, что с петровских времен влияние бюрократии (далеко не всегда отрицательное) постоянно росло, а после реформ Сперанского (и проводившейся в том же духе политики Николая I) чиновничество фактически несло на своих плечах весь груз ответственности за судьбу России.

Простая справедливость требует признать несомненные заслуги руского чиновника в устроении и упорядочении всех областей жизни страны, во всех успехах и победах Империи, во всём том, что составило славу и доблесть России в XVIII-XIX веках. Столь же безусловна и несомненна огромная доля вины чиновной бюрократии в катастрофе, постигшей Россию в начале XX века. Потому-то и представляет значительный практический интерес анализ мировоззрения русского административного сословия.

В жизни оно выражалось не языком идей, понятий или слов, а языком законов, практических действий и политических решений. Даже и не будучи оформлена словесно, идеология, лежащая в основании этих решений и действий, была вполне определённа и ясна. В её истоках лежало представление о ведущей, решающей роли государства во всех областях человеческой жизни.

К сожалению, искажение  основ русского домостроительства  не обошло стороной и государственный аппарат. Стремление подчинить ему всякую человеческую деятельность, все проявления человеческого духа вступало в явное противоречие с русским национально-религиозным мировоззрением. Чиновничество рассматривало церковь  лишь как один из государственных институтов, этакий "департамент по улучшению нравов народа", бюрократия стремилась поставить под контроль светской власти все стороны церковной деятельности, да и само духовенство.

При таком развитии событий  Самодержавное Царство, мало-помалу превращалось в абсолютистскую монархию по западно-европейскому образцу, а сам Самодержец - в простого главу государственного аппарата (нечто вроде современного президента наделенного практически неограниченными(!), в отличие от президентов других стран, полномочиями). Не случайно Лев Тихомиров - раскаявшийся террорист-народоволец, ставший впоследствии выдающимся теоретиком монархизма, - назвал как-то абсолютизм "идеей демократической".

Искажалась сама идея происхождения верховной власти, размывались её основы. Согласно бюрократическому воззрению на Царя как на главу административной системы управления государством, он, якобы, "делегирует" часть своей власти каждому чиновнику. Кажется, Константин Леонтьев, понимавший и чувствовавший, какие опасности грозят России, метко выразил эту идею так: "каждый урядник есть тоже немножко «Помазанник» Божий". Русский народ постепенно низводился к роли детали в грандиозном государственном механизме Империи.

Многие видели эти  искажения и в меру сил пытались исправить их, но лишь немногие понимали, к чему всё это может привести...

2. Внешняя политика СССР в 20-30-е годы 20-го века

Внешнюю политику СССР в 20-е гг. определяли два противоречивших  один другому принципа. Первый принцип  признавал необходимость выхода из внешнеполитической изоляции, укрепления позиций страны на международной арене, налаживания взаимовыгодных торгово-экономических отношений с другими государствами. Второй принцип следовал традиционной для большевизма доктрине мировой коммунистической революций и требовал максимально активно поддерживать революционное движение в других странах. Реализацией первого принципа занимались преимущественно органы комиссариата иностранных дел, второго - структуры III Интернационала (Коминтерна, создан в 1919 г.).

На первом направлении  в 20-е гг. было достигнуто многое. В 1920 г. Россия подписала мирные договоры с Латвией, Эстонией, Литвой, Финляндией (странами, до революции входившими в состав Российской империи). С 1921 г. началось заключение торгово-экономических соглашений (с Англией, Германий, Норвегией, Италией и др.). В 1922 г. впервые в послереволюционные годы Советская Россия приняла участие в международной конференции в Генуе. Главный вопрос, по которому развернулась борьба, был связан с урегулированием долгов России европейским странам. Генуэзская конференция не принесла никаких результатов, но в дни ее работы Россия и Германия подписали Рапалльский договор о восстановлении дипломатических отношений и торговом сотрудничестве. С этого момента советско-германские отношения приобрели особый характер: Германия, проигравшая Первую мировую войну и по условиям Версальского договора низведенная до положения второсортной европейской страны, нуждалась в союзниках. Россия, в свою очередь, получила серьезную поддержку в борьбе за преодоление международной изоляции.

Переломными в этом смысле стали 1924- 1925 гг. СССР был признан  Великобританией, Францией, Италией, Австрией, Норвегией, Швецией, Китаем и др. Наиболее интенсивно вплоть до 1933 г. продолжали развиваться торгово-экономические и военно-технические отношения с Германией, а также с США (хотя США официально признали СССР лишь в 1933 г.).

Курс на мирное сосуществование (этот термин, как считают, впервые  употребил нарком иностранных дел  Г. В. Чичерин) соседствовал с попытками возжечь огонь мировой революции, дестабилизировать ситуацию в тех самых странах, с которыми с таким трудом устанавливались взаимовыгодные отношения. Примеров немало. В 1923 г. Коминтерн выделил значительные средства на поддержку революционных выступлений в Германии и Болгарии. В 1921-1927 гг. СССР самым непосредственным образом участвовал в создании Коммунистической партии Китая, в развитии китайской революции (вплоть до направления в страну военных советников во главе с маршалом В. К. Блюхером). В 1926 г. по линии профсоюзов была оказана финансовая помощь бастовавшим английским горнякам, что спровоцировало кризис советско-английских отношений и их разрыв (1927). Существенные коррективы в деятельность Коминтерна были внесены в 1928 г. В руководстве ВКП(б) возобладала точка зрения И. В. Сталина о построении социализма в отдельно взятой стране. Она отводила мировой революции подчиненную роль. Отныне деятельность Коминтерна была жестко подчинена основной внешнеполитической линии, которую проводил СССР.

В 1933 г. международная  обстановка изменилась. К власти в  Германии пришли национал-социалисты во главе с А. Гитлером. Германия взяла курс на слом версальской системы, военное строительство, подготовку к войне в Европе. СССР оказался перед выбором: либо сохранять верность традиционно дружеской политике в отношении Германии, либо искать способы изолировать не скрывавшую агрессивные устремления Германию. До 1939 г. советская внешняя политика имела в целом антигерманский характер и была направлена на создание системы коллективной безопасности в Европе (принятие СССР в Лигу Наций в 1934 г., заключение договора о взаимной помощи с Францией и Чехословакией в 1935 г., поддержка антифашистских сил в Испании в 1936-1939 гг.). Последовательную антифашистскую политику проводил в эти годы Коминтерн.

Однако военная угроза со стороны Германии продолжала нарастать. Англия, Франция, США проявляли вызывавшую недоумение пассивность. Осуществлялась политика умиротворения агрессора, вершиной которой стало подписанное в октября 1938 г. в Мюнхене Англией, Францией, Германией и Италией соглашение, фактически признававшее аннексию Германией части Чехословакии. В марте 1939 г. Германия захватила всю Чехословакию. Была сделана последняя попытка организовать действенную, эффективную антигитлеровскую коалицию: СССР в апреле 1939 г. предложил Англии и Франции заключить договор о военном союзе и взаимопомощи на случай агрессии. Переговоры начались, но и западные страны, и СССР особой активности на них не проявляли, втайне рассчитывая на возможность союза с Германией.

Между тем крайне непростая  обстановка складывалась на восточных  рубежах СССР. Япония захватила Маньчжурию (1931), подписала Анти-коминтерновский  пакт с Германией (1936), спровоцировала серьезные пограничные столкновения у озера Хасан (1938) и реки Халхин-Гол (1939).

23 августа 1939 г. министры  иностранных дел СССР и Германии  В. М. Молотов и И. Риббентроп  подписали в Москве пакт о  ненападении и секретные протоколы  к нему. 28 сентября был заключен  советско-германский договор «О дружбе и границе». Секретные протоколы и договор устанавливали зоны советского и германского влияния в Европе. В зону влияния СССР входили Латвия, Эстония, Литва, Финляндия, Западная Украина и Западная Белоруссия, Бессарабия. Оценка этих документов вызывает у историков споры. Многие склонны считать, что подписание пакта о ненападении было необходимой мерой, направленной на то, чтобы оттянуть втягивание СССР, не подготовленного к войне, в военный конфликт с Германией, отодвинув при этом границы и преодолев тупик в отношениях с Францией и Англией. Секретные протоколы и договор 28 сентября 1939 г. оцениваются, как правило, негативно, хотя и у них есть немало сторонников.

1 сентября 1939 г. Гитлер  напал на Польшу. Началась Вторая  мировая война. Через две недели СССР ввел войска в Западную Украину и Белоруссию, в ноябре потребовал от Финляндии уступить территорию Карельского перешейка в обмен на другие территории и, получив отказ, начал военные действия (мирный договор с Финляндией был заключен в марте 1940 г., СССР получил Карельский перешеек с Выборгом, но понес значительные потери). В 1940 г. в состав СССР вошли Латвия, Эстония, Литва, Бессарабия.

В 1940 г. Гитлер отдал приказ о разработке плана вторжения  в СССР («план Барбаросса»). В декабре  была принята директива № 21, одобрившая этот план. До начала Великой Отечественной войны оставались считанные месяцы. СССР между тем продолжал неукоснительно соблюдать все договоренности с Германией, в том числе по поставкам стратегических материалов, вооружения и продовольствия.

Список использованной литературы

1. Г.Д. Бурдей. История  России XIX века. Саратов, “Лицей”, 1999.

2. М.В. Нечкина. Декабристы  – М., 1982.

3. История России (Россия  в мировой цивилизации): Курс лекций /Сост. и отв. редактор А.А. Радугин. - М.: Центр, 2001.-352с.

4. Орлов А.С., Георгиев  В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А.  История России. Учебник.- М.:«ПРОСПЕКТ», 1997.-544 с.

5. Муравьев А.М. «Мой  журнал» Мемуары декабристов.  Северное общество под ред.  Федорова В.А. М., 1981.