Общественно-политическая деятельность М.К.Ганди
Содержание:
Введение.
I. Основные вехи становления М.К.Ганди как общественного и политического деятеля.
II. Общественные и философские воззрения Ганди.
III.Гандизм.
IV.Формы и методы борьбы.
V. Ганди и ИНК.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Список использованных источников
ПРИЛОЖЕНИЕ
Лес верни нам. Возьми свой город, полный шума и дымной мглы.
Забери свой камень, железо, поваленные стволы.
Современная цивилизация! Пожирательница души!
Возврати нам тень и прохладу в священной лесной тиши.
Эти купанья вечерние, над рекою закатный свет,
Коров пасущихся стадо, тихие песни вед,
Пригоршни зерен, травы, из коры одежды верни,
Разговор о великих истинах, что всегда мы в душе вели,
Эти дни, что мы проводили, в размышленья погружены.
Даже царские наслаждения мне в тюрьме твоей не нужны.
Я свободы хочу. Хочу я снова чувствовать, что лечу,
Чтобы снова вернулись силы в сердце мое, хочу.
Знать хочу, что разбиты оковы, цепи хочу разъять.
Вечный трепет сердца вселенной хочу ощутить опять.
Рабиндрат Тагор.
Лирика.
Москва, "Художественная Литература",
1967.
Он — светлое Единство, Создатель Всего, Махатма,
Живущий всегда в сердце народов,
Открываемый Сердцем, интуицией, разумом;
Познающий его становится бессмертным.
Тагор, посетивший в декабре 1922 г. Ашрам (любимое место уединения Ганди), цитировал эти прекрасные стихи, применяя их к учителю.
Введение
30 января 1948 г. индусским
фанатиком был убит выдающийся
руководитель национально-
С того дня прошло более шести десятилетий, но интерес к личности Ганди не ослабевает. Более того, в наши дни, когда, как всегда во время крупных исторических поворотов, "мысль невольно обращается к вопросу о смысле истории", этот интерес заметно возрос. Для нас сегодня особенно важны судьбы тех людей, учение и деятельность которых, ознаменовав переломные этапы общественного развития и высокую степень их осмысления, пережили свое время и создали непреходящие общечеловеческие ценности. К ним относится и Махатма Ганди.
Уникальную роль Ганди. в истории человечества сегодня признают многие. Однако однозначно оценить эту роль очень трудно.
Рабиндранат Тагор счел возможным сравнить Ганди с Буддой, следующим образом охарактеризовав силу его воздействия на людей: "Он встал у порога хижин тысяч обездоленных, одетый так же, как они. Он обратился к ним на их языке, здесь, наконец, была живая правда, а не цитаты из книг... В ответ на зов Ганди Индия вновь раскрылась для великих свершений, точно так же, как это было в ранние времена, когда Будда провозгласил правду сопереживания и сострадания среди всех живущих".
Дж. Неру назвал Ганди "человеком религии", но не религиозным деятелем, да Ганди и никогда не был им. Противопоставление религиозный-светский вообще не применимо к нему. Ганди никогда не выступал в качестве апологета одной определенной религиозной системы, в качестве представители конкретной религиозной общины. По его словам, он всегда руководствовался тем, что "религиозная практика и догмы могут различаться, но этические принципы у всех религий общие"
Его религиозность не имеет ничего общего с религиозным фанатизмом и религиозной ограниченностью.
Современники называли Ганди "совестью человечества", пророком, святым. Но прежде всего они видели в нем духовного вождя Индии в ее борьбе против британского империализма за свое освобождение.
Ганди был не просто политиком в узком смысле этого слова. На всех этапах борьбы за независимость Индии он выступал как духовный лидер Индийского национального конгресса (ИНК), не будучи его официальным главой. Если попытаться поставить его в один ряд с другими руководителями ИНК - Наороджи, Гокхале, Мотилалом и Джавахарлалом Неру или с выдающимися политическими деятелями, под руководством которых боролись за независимость народы других стран Востока, - Сунь Ятсеном, Кемалем Ататюрком, то его типологически нельзя объединить ни с одним из них. Он был душой освободительного движения и разработал уникальные по своей действенности средства борьбы. Именно поэтому он постоянно выступал полномочным представителем своего народа в переговорах с Англией.
Сегодня, освободившись от многих старых догм и штампов, мы должны признать, что именно под его руководством народы Индии добились независимости.
Так кем же был этот великий человек, оставивший столь глубокий след на земле: святым или политическим деятелем? На этот вопрос, который еще в начале 20-х годов был задан одним из западных публицистов самому Ганди, он ответил: "Не святой и не политик".
I. Основные вехи становления М.К.Ганди как общественного и политического деятеля.
Мохандас Карамчанд Ганди родился в 1869 г. В отличие от большинства политических лидеров Индии он не принадлежал к высшим кастам брахманов или кшатриев, происходил из торговой касты модбаниа. Ганди – довольно распространенная фамилия в Индии, в переводе - торговец-бакалейщик, и действительно бакалейщики были в роду Ганди. Однако его семья в течение многих поколений принадлежала к служилой прослойке княжеств Южной Индии.
Уже дед, Ота Ганди, стал премьер-министром при князе одного из гуджаратских княжеств Британской Индии - Порбандара. Отец, Карамчанд,
или Каба, Ганди также стал премьер-министром Порбандара, а затем
княжества Раджкот.
Как и большинство представителей местной администрации индийских княжеств того времени, он дал детям приличное английское образование, умение вести себя в английском обществе, иметь дело с английской администрацией, носить английские одежды и внушил им уважение к английской короне. Семья Ганди относилась к образованным кругам княжеств Южной Индии, но не принадлежала ни к культурной элите, ни к местной богатой знати. Один из братьев Мохандаса Ганди был юристом, другой - инспектором полиции. Мохандас же при жизни отца (тот умер, когда Мохандасу было 16 лет) учился в местной английской средней школе. Отец с юности готовил его к должности премьер-министра княжества. Ганди
несомненно унаследовал от отца административные способности, а также его
полное бескорыстие, мужество и стойкость, которые Каба не раз проявлял,
отстаивая интересы князя
от чрезмерного вмешательства
администрации в лице английского агента.
Большое влияние на формирование личности Ганди в детские и юные годы оказала его мать - Путлибаи, глубоко религиозный человек. Ее простая
вера и аскетический образ жизни оставили глубокий след в его душе. В
доме Ганди отсутствовала богатая библиотека, но были религиозные тексты,
которые обычно хранятся в каждой сколько-нибудь грамотной индусской
семье.
Воспитанный в духе индусской традиции, Мохандас в то же время с
детства испытал сильное влияние идей мистицизма и религиозной терпимости. Набожность матери не имела ничего общего с религиозным
фанатизмом. По его собственным словам, мать всегда учила его говорить
правду и руководствоваться ею в жизни. Огромное впечатление на него
произвело изречение "Истина лежит в основе всех достоинств и
добродетелей" из эпической поэмы древней Индии "Рамаяна", которую он
прочел в ранней юности и до конца своих дней считал самым выдающимся
произведением этого рода.
Очень рано познакомился Мохандас Ганди и с другими религиями Индии. Среди друзей их дома были не только правоверные индусы, но и
представители деловых кругов религиозных общин мусульман, парсов и
джайнов.
Когда Ганди было 13 лет, родители женили его на девочке его возраста
по имени Кастурбай. Уже будучи взрослым, Ганди сказал немало горьких
слов о жестоком обычае детских браков. Однако в момент женитьбы все
казалось ему правильным.
В 1884 г. Ганди уехал для продолжения учебы в Лондон. За год до
этого родился его старший сын. Отъезд в Лондон был сопряжен для Ганди с
определенными трудностями. Каста, к которой он принадлежал, возражала
против его отъезда (до этого ни один из членов касты не покидал Индии).
Однако вызванный на совет касты в Бомбее, где он готовился к своему
первому морскому путешествию, Ганди отказался посчитаться с ее запретом.
Тогда собрание приняло решение отлучить его, что в условиях кастовой
системы грозило превратить его в изгоя. И все же Ганди уехал, дав матери
обещание строго соблюдать индусские обычаи. Слово свое он сдержал. Он
выделялся среди своих однокашников в Англии скромным образом жизни и
воздержанием от светских развлечений.
Ганди был вегетарианцем. На родине его побудил к этому знакомый с
детства принцип религии джайнов - ахимса - непричинение вреда живым
существам. В Лондоне от стал членом общества вегетарианцев. И тем не
менее, несмотря на все эти ограничения, когда Ганди после окончания
университета вернулся в 1891 г. в Индию, он сразу же столкнулся с
большими трудностями. Согласно предписаниям об отлучении от касты он не мог принимать пищу, даже выпить стакан воды в доме членов своей касты. Тогда старший брат Ганди отвез его в Насик, где Ганди омылся в священной реке, т.е. совершил обряд очищения. Только после этого каста вновь признала его.
Пребывание в Англии не только дало Ганди возможность получить хорошее юридическое образование, но и во многом обогатило его духовный мир. Он познакомился не только со светской английской культурой, но и с
различными религиозными течениями, о которых ничего раньше не знал.
Большое впечатление на него произвела теософия - учение, соединяющее
мистические элементы различных
восточных религий и
христианства. Он был представлен основательнице общества теософов Елене
Блаватской и одной из его руководительниц Анни Безант. Здесь же Ганди
начал углубленные занятия по истории буддизма, ислама, христианства и
прежде всего индуизма. Именно тогда он впервые прочитал "Бхагаватгиту"
(религиозно-философскую часть шестой книги важнейшего эпического
памятника древней Индии - "Махабхарата").
Когда Ганди уезжал в Европу, он мало интересовался политикой. Первые уроки индийского патриотизма ему преподал в Англии старейший деятель индийского национально освободительного движения и его первый идеолог - Дадобхай Наороджи, которого в Индии любовно называли "великим старцем".
Наороджи пользовался огромной популярностью не только в Индии, но и в
Англии, где он преподавал в Лондонском университете и был первым
индийцем, избранным членом английского парламента. Ганди рассказывал
впоследствии, какое огромное впечатление произвели на него и других студентов-индийцев лекции Наороджи. Именно от него Ганди впервые услышал слова осуждения в адрес британского империализма, а может быть, и само слово империализм. Именно он, по признанию самого Ганди, заставил его задуматься над судьбами народов колониальной Индии.
По возвращении в Индию Ганди был зачислен в Бомбейскую коллегию
адвокатов. Однако в Бомбее он не имел успеха и вернулся в Раджкот. Здесь
из-за высокомерия английского агента, не пожелавшего разговаривать с ним
как с адвокатом, была, по его собственным словам, существенно поколеблена
его лояльность в отношении английских властей. Адвокатская практика в
Раджкоте также не принесла Ганди успеха. Занимавшаяся когда-то его отцом
должность премьер-министра была ему недоступна, да он и не видел в ней
смысла в колониальной Индии. И он решил вновь уехать, на этот раз в Южную Африку, приняв предложение индийской торговой фирмы вести здесь ее дела. В 1893 г. Ганди прибыл в Дурбан.
Индийская община в Южной Африке, первые переселенцы которой появились здесь в 1860 г. и которая состояла из законтрактованных плантационных рабочих, шахтеров, ремесленников, мелких и крупных торговцев, подвергалась расовой дискриминации. Действовавшие здесь расовые законы затрудняли рабочим приобретение земли, а торговцам - лицензии на право свободно заниматься торговлей. С расовой дискриминацией столкнулся с первых своих шагов на южноафриканской земле и Ганди, начавший борьбу против нее вначале просто как адвокат, а затем и как общественный и политический деятель. Под его руководством торговцы и служащие Южной Африки в 1894 г. создали свою первую политическую партию Индийский национальный конгресс.
С этого дня главным в жизни Ганди стала не его адвокатская практика,
а борьба против расовых законов. Решив остаться здесь до тех пор, пока не
добьется серьезных успехов в этой борьбе, Ганди в 1896 г. привез в Южную
Африку семью.
Именно здесь, в Африке, Ганди научился самоограничению, служению
обществу, именно здесь произошло
его становление как
деятеля и как Махатмы.
В годы своей юности в Индии и в Лондоне и первые годы в Южной Африке Ганди мало чем отличался от других представителей индийской интеллигенции. Старался и в одежде, в манерах, в образе жизни как можно больше подражать европейцам. Однако постепенно его взгляды изменились. В 1906 г. он принял обет брахмачария - отказ от собственности, от включения в еду продуктов животного происхождения, половое
II. Общественные и философские воззрения Ганди.
Чтобы ясно понять суть философских воззрений Махатмы, нужно помнить, что мысль Ганди развивается как бы в двух этажах: внизу — обширное здание религиозных основ, над ним — социальное действие, которое он надстраивает на этих невидимых основах, приспособляя его к возможности момента и требованиям страны. Он — религиозный деятель по натуре, политик - в силу необходимости. По мере того как ход событий и исчезновение других вождей народа заставляют его взять на себя управление кораблем во время бури, утверждается практический и политический характер его действий. Но существенной частью здания остается все же подземелье: оно обширно и глубоко, и должно бы служить основой совсем другому храму, чем тот, который приходится возводить наспех; только оно одно — прочно, остальное — временно и служит лишь для использования в эти переходные годы. Необходимо поэтому знать ту подземную церковь, где мысль Ганди находит верное прибежище. Здесь он ежедневно уединяется, чтобы черпать силы для работы вверху.
Ганди горячо исповедует религию своего народа, Индуизм, но не как ученый, приверженный к текстам, и тем более не как лишенный чувства критики ханжа, слепо принимающий всякую традицию. Его религия проверяется вдвойне как совестью, так и разумом.
«Я не стану делать фетиш из религии и я не оправдываю любое зло ее святым именем... 1Я не хочу увлекать за собой ни одного человека, если не могу взывать к его разуму. Я готов отвергнуть божественность самых древних Шастр, если они не убеждают моего разума...»2
С другой стороны, — и
это весьма существенно, — он не
признает за Индуизмом и не допускает
в нем никакой
«Я не верю в исключительную божественность Вед. Я полагаю, Что Библия, Коран и Зенд-Авеста так же боговдохновенны, как и Веды... Индуизм — не миссионерская религия. В нем есть место для преклонения перед всеми пророками мира... Он предписывает каждому почитать бога соответственно своей собственной вере или Дхарме; и, таким образом, он мирно сосуществует со всеми религиями».3
Каковы же основные истины, к которым он присоединяется? Он перечисляет их в статье от 6 октября 1921 г., являющейся его публично объявленным Credo:
«1. Я верю в Веды, в Упанишады, в Пураны и во все то, что понимается под именем индусских священных Писаний, и следовательно я верю в Аватары и в перевоплощения.
2. Я верю в Варнашрама Дхарма* (дисциплину каст), но в смысле строю ведическом, а не современном, обывательски-грубом смысле.
3. Я верю в культ охранения коровы в смысле гораздо более широком, чем тот, в котором его понимает народ.
4. Я не отвергаю культа идолов».
Всякий европеец, который остановится при чтении на этих строках Credo, скажет сразу, что мысль, выраженная в них, так отлична от нашей, так тесню заключена в рамки социальных и религиозных доктрин, отдаленных по времени, отдаленных в пространстве, несоизмеримых с нашим разумом, что бесполезно стараться постигнуть ее. Пусть, однако, читает дальше. Несколькими строками ниже он найдет более знакомые мысли:
«Я верю в индусское изречение, что не знает по-настоящему Шастр тот, кто не достиг совершенства в невинности (Ахимса), в истине (Сатья), в самообладании (Брахмачарья) и не отрекся от всякого стяжания и от обладания богатствами».
Здесь слово индуса сближается со словом Евангелия. И Ганди сознавал это родство.
Он был даже близок к тому, чтобы принять в Восточной Африке христианство, но чтение индусских книг, которые давали ему более полное удовлетворение, удержало его в индуизме.
Он говорил также Дж. Доку:
«Бог в веках воплощался в различных формах. В Гите Кришна говорит: «Когда религия приходит в упадок, когда преобладает безрелигиозность, тогда я проявляюсь. Для защиты добра, для разрушения зла, для твердого установления Дхармы я возрождаюсь вновь и вечно. Христианство составляет часть моей теологии. Христос — блистательное проявление бога. Но не единственное проявление. Я не вижу его на уединенном троне...»
Не нужно, действительно, забывать, что этот азиатский верующий был воспитан Толстым4, что он переводил Рескина5 и Платона6, что он основывается на Торо, восхищается Мадзини, читает Эдуарда Карпентера и что на мысль его наложила печать мысль Европы и Америки. Нет причин к тому, чтобы европеец оставался далее чужд его мысли, если он даст себе труд приблизиться к ней. Тогда он постигнет глубокий смысл тех пунктов Credo, буква которых изумляет его. Два из них на первый взгляд воздвигают непроницаемую стену между религиозным духом Индии и Европы: культ охранения коровы и система каст. Но посмотрим, что они означают в глазах Ганди.
«Я их не почитаю,
— пишет Ганди, — но это
составляет часть человеческой
природы». Он считает его заслуживающей
уважения потребностью, присущей
слабости человеческого духа, который
иногда должен воплотить свое
верование во что-нибудь
Культ охранения коровы характерен для индуизма. Ганди даже видит в нем одно из наиболее высоких утверждений эволюции человечества. Почему? Потому, что он служит символом «всего мира, стоящего ниже человека», с которым человек заключает договор дружбы. Он означает «братство между человеком и животным»... И, согласно его прекрасному выражению, «он выносит человека за пределы его породы. Он осуществляет тождественность человека со всем, что живет». Если из всех животных была избрана именно корова, то это потому, что в Индии — она лучший товарищ, источник изобилия; и Ганди видит в «этом кротком животном поэму жалости». Но культ, который он ей оказывает, не имеет в себе ничего идолопоклоннического, и никто не осуждает более строго лишенный доброты фетишизм индусского народа, который соблюдает лишь букву и не осуществляет духа сострадания «к бессловесным созданиям бога».
Однажды поняв этот культ, — кто мог лучше его понять, чем Ассизский Poverello, уже перестаешь удивляться тому значению, которое придает ему Ганди. Он прав, говоря, что культ охранения коровы, в том смысле, в каком он его понимает, «является даром Индии миру». Ибо к евангельскому учению: Люби ближнего, как самого себя, — он добавляет: — Все, что живет, есть твой ближний.7
Система каст, пожалуй, еще менее приемлема для европейского ума. Но рассуждая о них мы иногда с прямой ясностью понимаем, что это верование обусловлено не духом гордости и социального превосходства, а мыслью об исполнении долга на ступени, предназначенной каждому.
«Я склонен думать, — говорит Ганди, — что закон наследственности верен и всякая попытка его изменить приводит к полному хаосу. Варнашрама присуща человеческой природе, а Индуизм только обратил ее в науку...»
Но он ограничивает количество классов лишь четырьмя: Брахманов (класс умственной и духовной деятельности), Кшатриев (военный и правительственный), Вайшьев (торговый) и Шудр (физическая работа и деятельность). И он не допускает между ними никаких отношений превосходства или унижения. Это — разные призвания, и только. Обязанности. Никаких привилегий.
«Если человек отводит себе более высокое место или другому — более низкое, это противоречит духу Индуизма. Все рождены, чтобы служить творению божию: Брахман — своим знанием, Кшатрия — своей покровительственной силой, Вайшья — своим торговым искусством, Шудра — своим физическим трудом. Это не значитt что Брахман избавлен от всякой физической работы, а лишь значит, что он лучше приспособлен для знания; не значит, что Шудра не может достигнуть всяческого знания, а значит лишь то, что он лучше будет служить своим телом и что ему не пристало завидовать обязанностям других. Брахман, который в силу своих знаний претендовал бы на превосходство, тем самым был бы уже изъят из своего класса и не имел бы истинного знания... Смысл существования Варнашрамы в том, чтобы следить за экономией социальной энергии (правильным распределением), и в здоровом принуждении, осуществляемом над самим собою, собственной волей».
Система каст основана, таким образом, на «отречении», а не на привилегии. Не следует кроме того забывать, что, согласно вере в перевоплощение, природа в течение последовательных существований восстанавливает равновесие, превращая Брахмана в Шудру и наоборот.
Вопрос о париях не имеет никакого отношения к вопросу об этих четырех кастах, различных, но равноправных. Мы видим, с какой пламенной страстностью Ганди не перестает бороться с этой социальной несправедливостью: это одна из самых трогательных сторон его апостольства. Он считает ее позором для Индуизма, отвратительным искажением истинного учения, пятном, и нестерпимо от этого страдает.
«Я скорее дам растерзать себя на куски, — пишет он, — чем отрекусь от моих братьев из отверженных классов. Я не хочу возродиться, но если мне суждено возродиться, я желал бы возродиться среди нечистых, чтобы разделять их унижение и работать над их освобождением»...8
Он усыновил маленькую девочку из париев и с нежностью говорит об этом очаровательном семилетнем чертенке, который был баловнем всего дома.
И сказано достаточно для того, чтобы показать под оболочкой индусского Credo великое евангельское сердце.
Говоря о Ганди мы также должны отметить и то, что он осуждал европейскую цивилизацию в целом.
В своем HindSwaraj за 1908 год он обличал, как «великий порок», «Современную Цивилизацию».
Цивилизация, — говорит Ганди, — есть лишь пустой звук. Она, согласно одному из выражений Индуизма, «черный век, век мрака». Она делает материальное благо единственной целью жизни. Она не заботится о духовных благах. Она сводит европейцев с ума, порабощает их ради денег, лишает их мира и вообще внутренней жизни; она — ад для слабых и для рабочих классов; она подрывает жизненность народов. Эта сатанинская цивилизация уничтожит сама себя. Истинный враг Индии — именно она, в гораздо большей степени, чем англичане, которые сами по себе не злы, а больны своей цивилизацией. Поэтому Ганди борется с теми из своих соотечественников, которые хотят изгнать англичан, чтобы сделать Индию «цивилизованным» государством на европейский лад. Это была бы, — говорит он — «природа тигра без тигра». «Нет, великое, единственное усилие, которое теперь необходимо, - это изгнать западную цивилизацию».
Есть три класса людей, против которых Ганди ополчается особенно резко. Это судьи, врачи и учителя.
Вражда против последних легко объяснима, ибо они заставили индусов забыть свой язык и свою мысль; они ведут ребенка к потере чувства национальности. Кроме того они обращаются лишь к разуму; они забывают о сердце, не считаются с характером. Наконец, они ни во что не ставят физический труд.
Профессия судьи безнравственная. Суды в Индии являются орудием британского владычества, они обостряют несогласия между индусами; вообще они везде и всюду поддерживают и умножают раздоры, споры и ссоры. Это - эксплуатация дурных инстинктов.
Что касается врачей, то Ганди соглашается, что вначале их профессия его привлекала; но вскоре он убедился, что она не может считаться почтенной. Западная медицина занимается единственно тем, чтобы лечить тело больных, а не уничтожать причины болезней, которыми по большей части являются пороки; можно даже сказать, что она поощряет последние, давая порочным людям возможность наслаждаться пороками с наименьшим риском. Она содействует поэтому деморализации народа. Лживой медицине Запада, которую Ганди бичует часто со страстностью, превосходящей меру, он противопоставляет настоящую предупредительную медицину, которой он посвятил один из своих небольших популярных трудов AGuidedoHealth(Проводник к Здоровью). Это - наставление по морали в той же мере, как и по терапевтике: ибо «болезнь есть результат не только наших действий, но и мыслей»; и сравнительно просто дать правила для предупреждения заболевания, ибо «все болезни имеют одну причину - несоблюдение естественных законов здоровья. Тело - жилище бога. Нужно блюсти его в чистоте».
