Общество как исторический процесс

Негосударственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Камский  институт гуманитарных и инженерных технологий» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

ПО  ДИСЦИПЛИНЕ

«ФИЛОСОФИЯ»

ТЕМА: «Общество как исторический процесс» 
 

Ижевск

2011 г.

Содержание

Общество  как исторический процесс

§ 1. Объективность, всемирность, смысл человеческой истории………………………3

§ 2. Развитие человеческой индивидуальности как  внутреннее устремление  истории…………………………………………………………………………………………6

§ 3. Формационные ступени человеческой истории……………………………………...9

§ 4. Некоторые особенности  формационных этапов развития общества…………….12

§ 5. Логика истории и  исторический процесс…………………………………………….16

§ 6. Из истории социально-философской  мысли. Фрагменты…………………………18 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

§ 1. Объективность, всемирность, смысл человеческой истории

   Естественно, возникают вопросы: что собой представляет эта история человечества? Происходит ли развитие человеческого общества хаотично или же по определенным законам? Развивается ли каждая страна (народ) независимо, изолированно от других стран, народов или у них существует и нечто общее? Вопросы эти не простые, как не просты и ответы на них. Мы остановимся на трех проблемах: объективность исторического процесса, всемирной истории и смысл истории.

   Объективность исторического процесса. Исторический процесс объемен и разнообразен. Он вмещает в себя все: и перевороты в формах хозяйствования, и хитросплетения политических интриг, и расцветы и гибель отдельных цивилизаций, и будничные дела каждой семьи, и миллионы других самых разных преобразований. Но как ни разномасштабные эти преобразования, как ни непохожи они друг на друга и как ни неповторимы, история — это всегда деятельность людей.

   Но если исторический процесс — это в основе своей деятельность людей, то ясно, что все, что сопутствует этой деятельности, органично включается в нее. Это прежде всего относится к идеальной составляющей человеческой жизнедеятельности. Это и непосредственные цели деятельности человека, и более или менее глубокие мотивировки поступков, и осознание своих — действительных или мнимых — интересов, и страсти, захватывающие человека, и вера в определенные идеалы, и многое другое, что входит в широкую палитру сознания человека. Именно здесь, в этой нерасторжимости исторического процесса и жизнедеятельности человека с присущим ему сознанием и возникает очень непростой вопрос об объективности исторического процесса. В этом пункте, казалось бы, сама история подстроила человеческому познанию своеобразную ловушку. И не просто подстроила, а как бы навязывает ему лежащий на поверхности, кажущийся очевидным ответ: раз вся история состоит из действий людей, раз эти действия всегда и везде осознаны, значит, говорить об объективных законах истории, т.е. законах, не зависящих от сознания и воли людей, нет никаких оснований. Многие поколения социологов, столкнувшись с этой кажущейся альтернативой сознательности исторических действий людей и объективности законов истории, при всей усложненности и разнообразии аргументов шли по пути отрицания объективных законов истории.

  Таким образом, открытие материалистического понимания истории позволило взглянуть на исторический процесс совершенно по-новому. Это не только выявило главное — историю общества как процесс, подчиняющийся объективным законам, но и позволило понять его во всей его многокрасочности, в сложном многообразии его движущих сил, во взаимодействии всех его институтов, в том числе человеческого сознания. С этим открытием история предстала как целостный процесс.

   Единство всемирной истории. Исключительное многообразие исторических процессов, разность судеб стран и народов, непохожесть культур, образов жизни, пространственная разобщенность создают почву для постановки вопроса о единстве взаимосвязи истории человечества. Вливаются ли ручейки судеб отдельных стран в потоки всеобщей истории или так и движутся каждое в своем русле, теряясь в безбрежных просторах эпох и веков? 

   Конечно, история человечества едина и всеобща. У рода человеческого одна судьба. Единство человеческой истории проистекает из того простого и фундаментального факта, что это история людей. Они могут быть разобщены, могут не обмениваться информацией, но везде люди — это люди, разумные существа, живущие своим трудом, связанные системой общественных отношений, и поскольку это история именно людей, постольку в их судьбах не может не быть глубокого имманентного единства.

    Всемирность исторического процесса связана не только с родовой общностью человеческой жизнедеятельности, с универсальным действием объективных законов истории. Она проявляется и в многообразных контактах стран, народов, культур. В таком отношении всемирность истории человечества сама предстает как процесс. От формации к формации теснота общественных связей стран и народов, степень их взаимовлияния, мера включения в общие интегральные законы, охватывающие большие совокупности стран, мера подчиненности этим законам отдельных стран, да и сама степень развитости этих законов непрерывно возрастали.

   Таким образом, начиная с капитализма, история человечества превратилась во всемирную историю не только в силу своей универсально-родовой человеческой сущности, но и по своей исторической конкретике, по реальным взаимосвязям различных стран и народов.

   Сложившись на рубеже капитализма как всемирная история, исторический процесс человечества не остается неизменным в своей всеобщности, всемирности. Здесь открываются новые горизонты истории, когда в рамках сложившихся всемирных контактов прослеживается своя эволюция, имеющая свои качественные ступени, свои взлеты и отступления, свое внутреннее развитие. XX век являет собой новую фазу в истории человечества именно как всемирно-исторического процесса.

    Смысл истории. К сожалению, в философско-социологической литературе слабо разрабатывается вопрос о смысле истории. Трудно сказать, почему так случилось. Может быть, анализ объективности законов как бы закрыл проблему смысла истории, растворилась эта проблема в идее о коммунистическом устройстве общества, которое понималось как реальное воплощение смысла? По непонятно откуда взявшейся традиции в смысле истории подозревали нечто мистически-идеалистическое? Кто может ответить? Во всяком случае думали об этой проблеме меньше, чем она того заслуживала. Но суровые реальности XX в., когда человечество подошло к тому рубежу, где опасность его самоуничтожения стала как никогда реальной, заставили пристальней взглянуть на многие коренные проблемы бытия общества. Вопрос о смысле истории — один из них.

    Прежде всего хотелось бы вычленить тот специфический ракурс исторического процесса, в котором он раскрывается именно со стороны своего смысла. Что это — характеристика самого исторического процесса или это субъективное восприятие его? По нашему мнению, смысл истории выявляется там и тогда, где и когда исторический процесс раскрывается по отношению к человеку.

  Смысл истории, как мы его себе представляем, заключается в том, что от эпохи к эпохе, от одного общественного устройства к другому, более высокому, растет, развивается человек — это действительное богатство общества.

   Предложенное понимание смысла истории, как мы полагаем, нуждается в определенных комментариях.

   Смысл истории нельзя отрывать от ее объективных законов. Именно наличие этих законов, именно тот факт, что история представляет собой естественноисторический процесс, и выступает объективной основой смысла истории. Не будь история объективным естественно-историческим процессом, она вообще не могла бы оцениваться с позиций какого бы то ни было смысла.

   Понимание смысла истории как развития общественного субъекта побуждает критически отнестись к иным критериям смысла истории. Так, иногда утверждают, что общественный прогресс, овладение силами природы выступают в форме действительного смысла истории. Разумеется, перечисленные черты имеют определенное отношение к смыслу истории, поскольку каждая из них выступает гранью развития человека. Но грани, сущности — все же не сама сущность. Ею является именно и только человек. Поэтому, как думается, нет нужды подменять сущностную характеристику смысла истории любыми производными, вторичными ориентирами. 

   Смысл истории — это черта всемирно-исторического процесса, но его необходимо понимать конкретно-исторически, применительно к особенностям того или иного этапа его развития, ибо сам он представляет собой явление развивающееся. 

   К сожалению, эта простая истина иногда недооценивается. И выражается это в том, что нередко та или иная эпоха весь смысл истории склонна приписать одной себе. Став на такую методологическую платформу, очень легко разделить историю на современный период, исполненный глубокого смысла, и предшествующую эволюцию, где данного смысла либо вообще не было, либо он существовал лишь как прелюдия к будущему торжеству истинного смысла.

  На самом же деле движение к развитию человека, его совершенствованию имело место на каждом этапе общества.

   Например, установление рабовладельческой формации необходимо оценивать не с точки зрения мерок XX в., а в сопоставлении с первобытностью, с точки зрения подготовки нового, последующего фазиса истории. В данном случае обнаруживаются и прогрессивность этого строя, и тот общеисторический смысл, который с ним связан, ибо установление этого строя безусловно ознаменовалось и новым шагом вперед в развитии общественного субъекта. Но точно так же обстояло дело и с любым другим этапом истории.

   Реализация смысла истории была и есть внутренне противоречивым процессом. Его нельзя понимать экстенсивно-антропологически, так, будто на каждом этапе истории вся масса индивидов, составляющих сменяющие друг друга поколения, равномерно становится все более развитой и современной. Увы, история далека от этой гармонии. Слабость общественного производства, классовая эксплуатация и т.п. приготовили разным классам, трудящимся и эксплуататорам разную судьбу. Если на долю одних выпало и творчество, и наслаждение всеми благами жизни, то другим достался беспросветный, зачастую высушивающий душу и тело эксплуатируемый труд. Если одни непрерывно развивались, то другим это удавалось далеко не всегда.

   Но значит ли указанное, что в эти исторические периоды история потеряла свой смысл? Конечно же, нет. Это свидетельствует об исключительной сложности, противоречивости развития смысла истории, можно сказать, о трагических нотах в этом развитии, но отнюдь не о том, что этот смысл отсутствовал. Реализация смысла истории как раз и заключается в том, что от эпохи к эпохе интересы человеческого рода, воплощенные в новых типах индивидов, реализовались все полнее и полнее, а круг людей, непосредственно воплощающий эти типы, непрерывно расширялся.

   Наконец, следует подчеркнуть, что развитие человека — это всеобщеисторическая, общесоциологическая закономерность. Она проявляется как преобладающая тенденция всемирной истории, как общесоциологический итог действия множества сил, равнодействующая из судеб всех стран и народов. Исторический же процесс — это не только общая тенденция, он и бесконечно конкретен. Оценивая смысл истории, нужно учитывать эту разномасштабность исторического процесса и вносить определенные поправки. А это значит, что далеко не всякие конкретные события в истории могут быть прямо и непосредственно истолкованы как выражение смысла истории. Иначе и зверства крепостников, и фашизм в Германии, и ужасы Хиросимы, и сталинские репрессии — все это мы наречем высоким словом «выражение смысла истории». Смысл истории реализуется, между прочим, и в том, что он позволяет отделить в истории бессмыслицу, тупость, то, что иначе как антисмыслом не назовешь.

   Проблема смысла истории сегодня, как впрочем и всегда, очень важна. Она важна не только для всего человечества, помогая ему четко выверить свой общий курс. Она важна и для каждого человека, ибо каждому хочется понять, для чего и зачем он живет, в чем смысл его собственной жизнедеятельности. Смысл истории позволяет каждому глубоко понять и смысл собственной жизни, ибо судьба каждого неотделима от нашей истории. 

§ 2. Развитие человеческой индивидуальности как  внутреннее устремление  истории

   Три ступени человеческого развития. Всемирно-исторический процесс развертывается как имманентное устремление к развитию человеческой индивидуальности. Эта тенденция нашла отражение в ряде социально-философских концепций.

   Рассматривая всемирно-историческую тенденцию развития экономического субъекта, К. Маркс выделяет три этапа эволюции человека. «Отношения личной зависимости, — писал К. Маркс, — (вначале совершенно первобытные) таковы те первые формы общества, при которых производительность людей развивается лишь в незначительном объеме и в изолированных пунктах. Личная независимость, основанная не вещной зависимости, — такова вторая крупная форма, при которой впервые образуется система всеобщего общественного обмена веществ, универсальных отношений, всесторонних потребностей и универсальных потенций. Свободная индивидуальность, основанная на универсальном развитии индивида и на превращении их коллективной, общественной производительности в их общественное достояние — такова третья ступень».

  Данная периодизация фиксирует непосредственно эволюцию человека в социально-экономической плоскости, развитие его как человека экономического. Но учитывая, что экономика представляет собой по меньшей мере фундаментальнейшее измерение человеческого бытия, можно считать, что данная периодизация является ключевой для уяснения марксовского понимания этапов развития не только экономических, но и других сторон жизнедеятельности человека, т.е. для понимания этапов развития взаимосвязи человека и общества в целом.

  По своей философско-гуманистической устремленности, по выделению трех основных вех развития, по связыванию прогресса человечества именно с развитием человека, его свободы рассматриваемые идеи К. Маркса весьма близки гуманистически-прогрессистским устремлениям многих философов XIX в. Сошлемся лишь на два свидетельства.

  Первое из них связано с Гегелем. Известно, что Гегель полагал, что внутренним содержанием всемирной истории является развитие свободы. «Всемирная история, — писал он, — представляет собой ход развития принципа, содержание которого есть сознание свободы». Вместе с тем, по Гегелю, историческое развитие этого принципа проявляется и в том, что качество свободы охватывает все более широкие слои людей. «Применение принципа свободы к мирским делам, — отмечал он, — это внедрение и проникновение принципа свободы в мирские отношения является длительным процессом, который составляет саму историю... восточные народы, знали только то, что один свободен, а греческий и римский мир знал, что некоторые свободны, мы же знаем, что свободны все люди в себе, т.е. человек свободен как человек — деление всемирной истории» . Комментируя это высказывание Гегеля, мы бы хотели в плане развития нашей темы своеобразным образом расчленить идеи Гегеля. Так, мы оставляем в стороне спорную идею о разных народах и мирах, каждый из которых был воплощением определенной стадии свободы. Мы оставляем также в стороне гегелевское замечание о том, что центр тяжести связан с тем, что люди знали о свободе. В каждой из этих мыслей, замечаний есть, по-видимому, свои резоны, но мы бы хотели выделить, на наш взгляд, главное — признание коренной связи свободы с реальной жизнью (мирскими делами) людей (народов), что мы понимаем как связь с человеком, признание того, что свобода становится органической составной частью жизни каждого («мы знаем, что свободны все люди в себе»).

   Второе свидетельство связано с выдающимся российским философом B.C. Соловьевым. Вот что писал B.C. Соловьев о всемирно-исторической эволюции человека и общества. «Трем основным и пребывающим моментам лично-общественной жизни — религиозному, политическому и пророческому — соответствуют в целом ходе исторического развития три последовательно выступающие, главные конкретные ступени человеческого сознания и жизненного строя, а именно: 1) родовая, принадлежащая прошедшему, хотя и сохраняемая в видоизмененной форме семьи, затем 2) национально-государственный строй, господствующий в настоящем, и, наконец, 3) всемирное общение жизни как идеал будущего.

   На всех этих ступенях общество по своему существенному содержанию есть нравственное восполнение или осуществление личности в данном жизненном круге; лишь объем этого круга не одинаков; на первой ступени он ограничивается для каждого своим родом, на второй — своим отечеством, а лишь на третьей личность человеческая, достигшая ясного сознания своей внутренней бесконечности, стремится соответствующим образом осуществить ее в совершенном обществе с упразднением уже всяких ограничений не по содержанию только, но и не по объему жизненного взаимодействия».

  Эта своеобразная перекличка трех философских гениев свидетельствует об определенной общности взглядов на мировую историю, прогресс, центральное место человека, его свободы в этом прогрессе. Это и понятно, ибо данные устремления характерны для целого пласта философской, европейской культуры XIX в. Идея К. Маркса о трех стадиях развития человека явилась воплощением и развитием этого пласта философской культуры.

   Обращение к Марксовой идее трех стадий развития человека позволяет конкретизировать и развивать некоторые общие постулаты социальной философии. У К. Маркса центральная, ведущая роль человека раскрывается отнюдь не как некое статичное, само по себе тождественное состояние человека на протяжении всего его исторического существования, а как процесс, как историческая тенденция. Это определенное внутреннее устремление истории человечества, это цель, к которой она стремится. И как социально-историческая реальность в своем полном объеме эта цель достигается лишь на высшей точке всемирно-исторической эволюции человечества, на стадии, которую К. Маркс назвал свободная индивидуальность.

   Историческая тенденция развития свободы человека. Рассматривая третий этап развития субъекта в концепции К. Маркса, мы бы хотели прежде всего обратить внимание на то. что стержнем, собственно сутью данного этапа является индивидуальность. «Свободная индивидуальность, основанная на универсальном развитии индивидов и на превращении их коллективной, общественной производительности в их общественное достояние, — такова третья ступень», — писал К. Маркс. Так уж распорядилась история, что К. Маркс воспринимается в духовной культуре человечества прежде всего как философ, идеолог масс, классов. Миллионы людей видят в нем выразителя интересов определенного класса, пролетариата, трудящихся, борцов против класса буржуазии, «эксплуататоров» и т.д. На этом фоне роль индивидуальности в марксизме как-то отходит на второй план, более того, нередко марксистская концепция изображалась как нечто антииндивидуальное. Надо признать, для создания такого образа Маркса — идеолога класса и отвергателя индивидуальности — сам К. Маркс дал немало оснований и поводов.

   И тем удивительней, что когда К. Марксу необходимо было выявить саму суть будущего общества, о котором он мечтал как о царстве справедливости, то на первый план как саму основу этого общества он выдвигает не народ, не трудящихся, тем более не класс, даже не любимый им пролетариат, а именно индивидуальность и ничто другое. Такой поворот Марксовой мысли весьма многозначителен.

   Первый этап — личная зависимость. Здесь на базе неразвитых отношений свобода выступает как неразвитый, латентный момент человеческой жизнедеятельности. Напротив, в жизни человека, в его отношениях господствуют моменты несвободы, выражаемые в формах личной зависимости. Свобода не только не выступает как сколько-нибудь значимый мотив человеческой жизнедеятельности, но она глубоко скрыта в ансамбле его мотиваций. Лишь отдельным родовым индивидам удается отчасти обрести независимость и некоторый простор для личной свободы. Может быть, именно для этого этапа характерна свобода человека всего лишь как форма его познания необходимости и приспособления к ней.

   Второй этап — личная независимость, основанная на вещной зависимости. Здесь свобода выступает уже как самостоятельный и важный фактор человеческой жизнедеятельности. Она предстает как возможность человека опереться на собственные социально-экономические основы, выступает в форме личной независимости человека от других людей. Но сама эта свобода еще не развита. Это еще только свобода поиска и реализации своего шанса в мире социальной стихии, вещной зависимости, т.е. она в любой момент может обернуться несвободой. Личная независимость это, конечно, важный шаг к свободе и ее проявление, но сама по себе личная независимость еще далеко не гарантия самореализации человека, т.е. его развитой свободы.

   Третий этап — свободная индивидуальность. Можно с полным основанием считать этот этап этапом человеческой свободы. В данном случае свобода выступает как основной компонент жизнедеятельности человека вообще, она не спрятана где-то в ее закоулках, не выступает в каких-то опосредованных формах, а выходит на первый план человеческой жизни. И хотя свобода не является удовлетворением какой-то конкретной потребности человека и носит в определенной степени абстрактно-общий характер, но именно она — эта абстрактно-неопределенная свобода, которая не кормит и не поит, не защищает от холода и зноя и т.д., — оказывается главной ценностью человека, без которой любые конкретные формы его жизнедеятельности теряют смысл и ценность. Свобода для человека выступает как возможность максимальной самореализации, как возможность именно свою человеческую сущность сделать главной целью своей жизнедеятельности. Здесь свобода поэтому выступает как смысл и высшая ценность человеческого бытия, как высшая ступень человеческого созидания и творчества.

   Итак, всемирно-историческая тенденция развития свободы человека заключается в движении от свободы как латентного момента человеческого бытия, через обретение свободы как условия реализации своих шансов в мире социальной стихии, выражаемого в формах личной независимости, к свободе как основополагающе-ценностному фактору жизнедеятельности человека как индивида. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

§ 3. Формациониые ступени  человеческой истории

   Разработка учения об общественно-экономических формациях как ступенях общества имела принципиальное значение для понимания всемирной истории человечества. Во-первых, история предстала не как некий аморфный поток социальных изменений, а последовательная смена качественно различных этапов, каждый из которых имеет свои специфические законы возникновения и функционирования. Во-вторых, история предстала как совокупность революционных и эволюционных изменений. Если в пределах каждого формационного этапа доминировали эволюционно-функциональные изменения (речь идет об изменении общественного организма в целом), то переходы от одного формационного этапа к другому, как правило, носят революционный характер. В-третьих, история предстала как процесс прогрессивного развития общества, ибо каждая новая формационная ступень означала более высокий уровень человеческой цивилизации. Одним словом, открытие общественно-экономических формаций буквально революционизировало историю, открыв принципиально новые пути ее развития на основе диалектико-материалистической методологии.

  Если общественно-экономические формации представляют собой ступени исторического процесса, общей эволюции человечества, то естественно возникает вопрос; каковы они и сколько в истории общественно-экономических формаций?

   В IV в. до н.э. древнегреческим философом Декеархом Мессинским выдвинута, а римским мыслителем Лукрецием Каром в работе «О природе вещей» (I в. до н.э.) более подробно изложена идея о трех последовательных стадиях развития общества; первобытной охотничье-собирательной, скотоводческой и земледельческой. Во второй половине XVIII — начале XIX в. эти три стадии в работах А. Тюрго, Д. Миллара, А. Смита, С.Е. Десницкого, А. Барнава и других были дополнены четвертой стадией — коммерческой, или торгово-промышленной, олицетворением которой была раннекапиталистическая Англия. В первой половине XVIII в. Монтескье в работе «О духе законов» ввел понятие «феодализм». Феодальными он считал законы и право о наделении участками земли (феодами) за военную службу. В первой трети XIX в. Сен-Симон выделил античную рабовладельческую и средневековую феодально-крепостническую стадии истории. Для Сен-Симона эталоном первой стадия была греко-римская античность, второй — феодальная Франция. Сен-Симон в свою очередь опирался на исследования историка К. Келлера (последняя четверть XVIII в.), который делил историю на древнюю, средневековую и новую. Наконец, напомним о гегелевском выделении трех стадий истории: восточной (азиатской), древнегреческой и древнеримской, Нового времени. Так что марксистская идея о первобытной, рабовладельческой, феодальной и капиталистической формациях явилась продолжением, обобщением и развитием мощной традиции европейской философии и культуры. Эта традиция, включая идеи К. Маркса, на наш взгляд, отразила общественные процессы, этапы развития мировой истории. 

   Следует отметить, что и в философско-социологической теории, и в исторической науке при сходстве общих принципиальных позиций имеются существенные различия, касающиеся конкретного выделения различных формационных этапов. Остановимся на разных вариантах выделения ступеней всемирно-исторического процесса в социальной философии марксизма.

   Пятичленная схема всемирно-исторического процесса. Согласно этой схеме выделяются пять общественно-экономических формаций; первобытнообщинная, рабовладельческая, феодальная, капиталистическая, коммунистическая. Впервые К. Маркс и Ф. Энгельс обосновали это членение в «Немецкой идеологии», основываясь на разных формах собственности. Следует заметить, что и в дальнейшем К. Маркс неоднократно уточнял трактовку выделенных этапов истории, но от самого выделения пяти формационных ступеней не отказывался никогда. И сегодня общественная, историческая наука при всех дискуссиях, касающихся отдельных формаций и их групп, в целом придерживается этой пятичленной схемы как наиболее аргументированной и общепризнанной.

   Шестичленная схема всемирно-исторического процесса. Шестичленная схема всемирно-исторического процесса связана с выделением азиатского способа производства. Этот способ производства отражает важные особенности раннеклассового общества в странах Востока. Наличие этих особенностей явилось основанием для интерпретации азиатского способа производства в качестве особой обшественно-экономической формации. Такая интерпретация была впервые предложена К. Марксом в предисловии к работе «К критике политической экономии». Во многих работах К. Маркс неоднократно обращался к азиатскому способу производства, особенно в экономических рукописях 1857-1859 гг..

  Но если сами особенности раннеклассовых обществ Востока не вызывали и не вызывают сомнений, то истолкование их в качестве отдельной формации в науке вызвало большую дискуссию. Как нам представляется, эта дискуссия, не решив однозначно вопрос об особой формации, тем не менее доказала, что повсеместно (не только на Востоке) были распространены общественные структуры, характеризующиеся антагонизмом между массой непосредственных производителей, объединенных в архаичные во многих отношениях общины, и консолидированными в государственную организацию правящими слоями. Во всяком случае, характеризовать этот способ производства как только азиатский неточно.

   Четырехчленная схема всемирно-исторического процесса. Идея четырехформационного развития связана с объединением рабовладельческого и феодального обществ в одну общественно-экономическую формацию. Основанием для такого объединения явились примерно одинаковая для обоих обществ степень развития производительных сил, схожие технологии производства, монопольная собственность господствующего класса на землю, так или иначе соединенная с собственностью на работника, общность рентного способа отчуждения прибавочного труда.