Октябрьская революция 1917года

Введение

Октябрьская революция: полное официальное название в СССР —Великая Октябрьская социалистическая революция, альтернативные названия: Октябрьский переворот, большевистский переворот, третья русская революция.

 Революция  17года одна из самых значимых  в истории России тем что была переломлена эпоха «самодержавия». Многие факторы в истории Росси начало в начале 20 века произошли, но самым главным толчком к не была 1 мировая война которая кардинально поменяла ход дальнейшей величайших держав в мири.  Россия начала свою историю с нового листа в стране небыло не «Императоров » не «Военночальник» был люд которому дали свободу действии! Многие писали про то что творилось в тот момент приведу некоторых из них:

 …В силу целого ряда условий у нас почти совершенно прекращено книгопечатание и книгоиздательство и, в то же время, одна за другой уничтожаются ценнейшие библиотеки. Вот недавно разграблены мужиками имения Худекова, Оболенского и целый ряд других имений. Мужики развезли по домам все, что имело ценность в их глазах, а библиотеки — сожгли, рояли изрубили топорами, картины — изорвали… «Новая Жизнь» № 195, 7 (20) декабря 1917 г.

…Вот  уже почти две недели, каждую ночь толпы людей грабят винные погреба, напиваются, бьют друг друга бутылками  по башкам, режут руки осколками стекла и точно свиньи валяются в грязи, в крови. За эти дни истреблено вина на несколько десятков миллионов рублей и, конечно, будет истреблено на сотни миллионов.

Если  б этот ценный товар продать в  Швецию — мы могли бы получить за него золотом или товарами, необходимыми стране — мануфактурой, лекарствами, машинами.

Люди  из Смольного, спохватясь несколько поздно, грозят за пьянство строгими карами, но пьяницы угроз не боятся и продолжают уничтожать товар, который давно бы следовало реквизировать, объявить собственностью обнищавшей нации и выгодно, с пользой для всех, продать.

Во  время винных погромов людей пристреливают, как бешеных волков, постепенно приучая  к спокойному истреблению ближнего… «Новая Жизнь» № 195, 7 (20) декабря 1917 г.

…Банки  захватили? Это было бы хорошо, если б в банках лежал хлеб, которым  можно досыта накормить детей. Но хлеба в банках нет, и дети изо  дня в день недоедают, среди них растет истощение, растет смертность… «Новая Жизнь» № 205, 19 декабря 1917 г. (1 января 1918 г.)

…Уничтожив  именем пролетариата старые суды, г.г. народные комиссары этим самым укрепили в сознании «улицы» её право на «самосуд»,— звериное право…Уличные «самосуды» стали ежедневным «бытовым явлением», и надо помнить, что каждый из них все более и более расширяет, углубляет тупую, болезненную жестокость толпы.

Рабочий Костин пытался защитить избиваемых,— его тоже убили. Нет сомнения, что изобьют всякого, кто решится протестовать против «самосуда» улицы.

Нужно ли говорить о том, что «самосуды» никого не устрашают, что уличные  грабежи и воровство становятся все нахальнее?… «Новая Жизнь» № 207, 21 декабря 1917 г. (3 января 1918 г.)

— Максим Горький, «Несвоевременные мысли»  

И. А. Бунин писал о последствиях революции:

       Этап русской революции, произошедший в России в октябре 1917 года. В результате Октябрьской революции было свергнуто Временное правительство и к власти пришло правительство, сформированное II Всероссийским съездом Советов, абсолютное большинство делегатов которого составили большевики — Российская социал-демократическая рабочая партия (большевиков) и их союзники левые эсеры, поддержанные также некоторыми национальными организациями, небольшой частью меньшевиков-интернационалистов, и некоторыми анархистами. В ноябре новое правительство было поддержано также большинством Чрезвычайного Съезда крестьянских депутатов.

Временное правительство было свергнуто  в ходе вооруженного восстания 25—26 октября (7 — 8 ноября по новому стилю), главными организаторами которого были В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий, Я. М. Свердлов и др. Непосредственное руководство восстанием осуществлял Военно-революционный комитет Петроградского Совета, в который входили также левые эсеры.

Существует широкий спектр оценок Октябрьской революции: для одних  это национальная катастрофа, приведшая  к Гражданской войне и установлению в России тоталитарной системы правления (либо, наоборот, к гибели Великой  России как империи); для других —  величайшее прогрессивное событие  в истории человечества, оказавшее  огромное влияние на весь мир, а России позволившее выбрать некапиталистический  путь развития, ликвидировать феодальные пережитки и непосредственно  в 1917 году скорее спасшее её от катастрофы. Между этими крайними точками зрения есть и широкий спектр промежуточных. С этим событием также связано много исторических мифов.

Название

Революция произошла 25 октября 1917 года по юлианскому календарю, принятому  в то время в России, и хотя уже в феврале 1918 года был введён григорианский календарь (новый  стиль) и уже первая годовщина (как  и все последующие) отмечалась 7 — 8 ноября, революция по-прежнему ассоциировалась  именно с октябрём, что и нашло  отражение в её названии.

С самого начала, большевики и их союзники называли события октября «революцией». Так, на заседании Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов 25 октября (7 ноября) 1917 года Ленин произнес своё знаменитое: «Товарищи! Рабочая  и крестьянская революция, о необходимости  которой все время говорили большевики, совершилась.».

Определение «великая Октябрьская  революция» впервые появилось в  декларации, оглашенной Ф. Раскольниковым от имени фракции большевиков  в Учредительном собрании. К концу 30-х годов XX в, в советской официальной историографии утвердилось название Великая Октябрьская социалистическая революция. В первое десятилетие после революции она нередко именовалась Октябрьским переворотом, и это название не несло в себе негативного смысла (по крайней мере, в устах самих большевиков) и представлялось более научным в концепции единой революции 1917 года. В. И. Ленин, выступая на заседании ВЦИК 24 февраля 1918 г., говорил: «Конечно, приятно и легко бывает говорить рабочим, крестьянам и солдатам, приятно и легко бывало наблюдать, как после Октябрьского переворота революция шла вперед…»; такое название можно встретить у Л. Д. Троцкого, А. В. Луначарского, Д. А. Фурманова, Н. И. Бухарина, М. А. Шолохова; и в статье Сталина, посвящённой первой годовщине Октября (1918), один из разделов назывался Об октябрьском перевороте. Впоследствии слово «переворот» стало ассоциироваться с заговором и противоправной сменой власти (по аналогии с дворцовыми переворотами), утвердилась концепция двух революций, и термин был изъят из официальной историографии. Зато выражение «октябрьский переворот» стало активно употребляться, уже с негативным смыслом, в литературе, критической по отношению к Советской власти: в эмигрантских и диссидентских кругах, а начиная с перестройки — и в легальной печати.

Предыстория

Существует различные версии предпосылок  Октябрьского переворота. В качестве основных могут рассматриваться:

• версия «двух революций»
• версия единой революции 1917 г.

В их рамках можно, в свою очередь, выделить:

• версию стихийного нарастания «революционной ситуации»
• версию целенаправленной акции германского правительства (См. Пломбированный вагон)

Версия  «двух революций»

В СССР начало формирования этой версии, вероятно, следует отнести к 1924 г. — дискуссии по поводу «Уроков  Октября» Л. Д. Троцкого. Но окончательно она сложилась в сталинские времена  и оставалась официальной вплоть до окончания советской эпохи. То, что в первые годы Советской власти имело скорее пропагандистский смысл (например, именование Октябрьской революции «социалистической»), со временем превратилось в научную доктрину.

Согласно  этой версии в феврале 1917 г. началась и уже в ближайшие месяцы полностью  завершилась буржуазно-демократическая  революция, а то, что произошло  в октябре, изначально было революцией социалистической. В БСЭ так и  говорилось: «Февральская буржуазно-демократическая  революция 1917, вторая русская революция, в результате которой было свергнуто  самодержавие и созданы условия  для перехода к социалистическому  этапу революции».

С этой концепцией связано и представление  о том, что Февральская революция  дала народу все, за что он боролся (в  первую очередь — свободу), но большевики решили установить в России социализм, предпосылок для которого ещё  не было; в результате Октябрьская  революция обернулась «большевистской  контрреволюцией».

К ней же по существу примыкает  и версия «целенаправленной акции  германского правительства» («немецкого финансирования», «немецкого золота», «пломбированного вагона» и т. п.), поскольку также предполагает, что  в октябре 1917 г. произошло нечто, не имеющее прямого отношения  к Февральской революции.

Некоторые авторы распространяют «целенаправленную  акцию германского правительства» и на Февральскую революцию, и  такой подход укладывается в версию единой революции.

Версия  единой революции

В то время как в СССР складывалась версия «двух революций», Л. Д. Троцкий, уже находясь за рубежом, писал книгу о единой революции 1917 года, в которой отстаивал концепцию, некогда общую для партийных теоретиков: Октябрьский переворот и декреты, принятые большевиками в первые месяцы после прихода к власти, были лишь завершением буржуазно-демократической революции, осуществлением того, за что восставший народ боролся в феврале.

За что боролись

Единственным безусловным свершением Февральской революции было отречение  Николая II от престола; о свержении  монархии как таковой говорить было рано, поскольку этот вопрос — быть России монархией или республикой  — должно было решить Учредительное  собрание. Однако ни для рабочих, совершавших  революцию, ни для солдат, перешедших на их сторону, ни для крестьян, письменно  и устно благодаривших петроградских рабочих, свержение Николая II не было самоцелью. Сама революция началась с антивоенной демонстрации петроградских работниц 23 февраля (8 марта по европейскому календарю): от войны уже устали и город, и деревня, и больше всех — армия. Но оставались ещё нереализованные требования революции 1905—1907 гг.: крестьяне боролись за землю, рабочие — за гуманное трудовое законодательство и демократическую форму правления.

Что обрели

Война продолжалась. В апреле 1917 года министр иностранных дел, лидер  кадетов П. Н. Милюков в специальной  ноте уведомил союзников о том, что  Россия остаётся верна своим обязательствам. 18 июня армия перешла в наступление, закончившееся катастрофой; однако и после этого правительство  отказывалось начать переговоры о мире.

Все попытки министра земледелия лидера эсеров В. М. Чернова начать аграрную реформу блокировались большинством Временного правительства.

Попытка министра труда социал-демократа  М. И. Скобелева ввести цивилизованное трудовое законодательство также закончилась  ничем. Восьмичасовой рабочий день приходилось устанавливать явочным  порядком, на что промышленники нередко  отвечали локаутами.

Реально были завоёваны политические свободы (слова, печати, собраний и т. д.), но они ещё не были закреплены ни в какой конституции, и июльский разворот Временного правительства показал, как легко их можно отнять. Газеты левого направления (не только большевистские) закрывались правительством; разгромить типографию и разогнать митинг могли «энтузиасты» и без санкции правительства.

Победивший в феврале народ  создал свои демократические органы власти — Советы рабочих и солдатских, а позже и крестьянских депутатов; только Советы, опиравшиеся непосредственно  на предприятия, казармы и сельские общины, обладали в стране реальной властью. Но они тоже не были узаконены  никакой конституцией, и потому любой  Каледин мог требовать разгона Советов, а любой Корнилов мог снарядить для этого поход на Петроград. После Июльских дней по сомнительным, а то и просто вздорным обвинениям были арестованы многие депутаты Петроградского совета и члены ЦИК — большевики, «межрайонцы», левые эсеры и анархисты, — и их депутатская неприкосновенность никого не интересовала.

Решение всех насущных вопросов Временное  правительство откладывало либо до окончания войны, но война не кончалась, либо до Учредительного собрания, созыв  которого также постоянно откладывался.

Версия  «революционной ситуации»

Ситуацию, сложившуюся после сформирования  правительства («слишком правого для  такой страны», по мнению А. В. Кривошеина), Ленин характеризовал как «двоевластие», а Троцкий как «двоебезвластие»: социалисты в Советах могли править, но не хотели, «прогрессивный блок» в правительстве хотел править, но не мог, оказавшись вынужденным опираться на Петроградский совет, с которым расходился во взглядах по всем вопросам внутренней и внешней политики. Революция развивалась от кризиса к кризису, и первый разразился уже в апреле.

Апрельский кризис

2(15) марта 1917 г. Петроградский  Совет позволил самопровозглашенному  Временному комитету Государственной  думы сформировать кабинет, в  котором ни одного сторонника  вывода России из войны не  оказалось; даже единственному в правительстве социалисту, А. Ф. Керенскому, революция нужна была для победы в войне. 6 марта Временное правительство опубликовало воззвание, которое, по словам Милюкова, «первой своей задачей ставило „доведение войны до победного конца“ и заявляло при этом, что оно „будет свято хранить связывающие нас с другими державами союзы и неуклонно исполнит заключенные с союзниками соглашения“».

В ответ Петроградский Совет 10 марта  принял манифест «К народам всего  мира»: «В сознании своей революционной  силы российская демократия заявляет, что она будет всеми мерами противодействовать империалистской  политике своих господствующих классов, и она призывает народы Европы к совместным решительным выступлениям в пользу мира». В тот же день была создана Контактная комиссия — отчасти для усиления контроля за действиями правительства, отчасти для поисков взаимопонимания. В результате была выработана декларация от 27 марта, удовлетворившая большинство Совета.

Публичная полемика по вопросу о  войне и мире на некоторое время  прекратилась. Однако 18 апреля (1 мая) Милюков под давлением союзников, требовавших внятных заявлений о позиции правительства, составил в качестве комментария к декларации от 27 марта ноту (опубликованную два дня спустя), в которой говорилось о «всенародном стремлении довести мировую войну до решительной победы» и о том, что Временное правительство «будет вполне соблюдать обязательства, принятые в отношении наших союзников». Левый меньшевик Н. Н. Суханов, автор мартовского соглашения между Петроградским советом и Временныи комитетом Государственной думы, считал, что этот документ «окончательно и официально» расписывался «в полной лживости декларации 27 марта, в отвратительном обмане народа „революционным“ правительством».

Такое заявление от имени народа не замедлило вызвать взрыв. В день его опубликования, 20 апреля (3 мая) беспартийный прапорщик запасного батальона гвардии Финляндского полка член Исполкома Петроградского совета Ф. Ф. Линде без ведома Совета вывел на улицу Финляндский полк", примеру которого тотчас последовали другие воинские части Петрограда и окрестностей.

Вооруженная манифестация перед Мариинским дворцом (резиденцией правительства) под лозунгом «Долой Милюкова!», а  затем и «Долой Временное правительство!»  продолжалась два дня. 21 апреля (4 мая) активное участие в ней приняли  петроградские рабочие и появились плакаты «Вся власть Советам!». Сторонники «прогрессивного блока» ответили на это демонтрациями в поддержку Милюкова. «Нота 18 апреля, — сообщает Н. Суханов, — всколыхнула не одну столицу. Точь-в-точь то же самое разыгралось и в Москве. Рабочие бросали станки, солдаты — казармы. Те же митинги, те же лозунги — за и против Милюкова. Те же два лагеря и та же спаянность демократи…».

Исполком Петроградского Совета, оказавшийся  не в силах прекратить манифестации, потребовал от правительства разъяснений, которые и были даны. В резолюции  Исполкома, принятой большинством голосов (40 против 13) было признано, что вызванное  «единодушным протестом рабочих  и солдат Петрограда» разъяснение  правительства «кладет конец  возможности истолкования ноты 18 апреля в духе, противном интересам и  требованиям революционной демократии». Резолюция в заключение выражала уверенность в том, что «народы  всех воюющих стран сломят сопротивление  своих правительств и заставят их вступить в переговоры о мире на почве отказа от аннексий и контрибуций».

Но вооруженные манифестации в  столице прекратил не этот документ, а воззвание Совета «Ко всем гражднам», в котором содержалось и специальное обращение к солдатам:

После обнародования воззвания  командующий Петроградским военным  округом генерал Л. Г. Корнилов, со своей стороны тоже пытавшийся вывести  на улицы войска — для защиты Временного правительства, подал в  отставку, а Временному правительству  ничего не оставалось, как принять  её.

Июльские дни

Ощутив в дни апрельского  кризиса свою неустойчивость, Временное  правительство поспешило избавиться от непопулярного Милюкова и в  очередной раз обратилось за помощью  к Петроградскому совету, пригласив  социалистические партии делегировать в правительство своих представителей.

После долгих и острых дискуссий  в Петроградском совете 5 мая правые социалисты приглашение приняли: Керенский  был назначен военным министром, лидер эсеров Чернов взял портфель министра земледелия, социал-демократ (меньшевик) И. Г. Церетели стал министром  почт и телеграфов (позже — министром  внутренних дел), его товарищ по партии Скобелев возглавил министерство труда  и, наконец, народный социалист А. В. Пешехонов стал министром продовольствия.

Таким образом, министры-социалисты были призваны решить самые сложные и  самые острые проблемы революции, а  в результате — принять на себя недовольство народа продолжающейся войной, обычными для всякой войны перебоями  с продовольствием, нерешением земельного вопроса и отсутствием нового трудового законодательства. При этом большинство правительства легко могло блокировать любые инициативы социалистов. Примером тому может служить работа Комитета по вопросам труда, в котором Скобелев попытался разрешить конфликт рабочих с промышленниками.

На рассмотрение Комитета был предложен  целый ряд законопроектов, в том  числе о свободе стачек, о восьмичасовом  рабочем дне, ограничении детского труда, пособиях по старости и нетрудоспособности, биржах труда. В. А. Авербах, представлявший в Комитете промышленников, в своих  воспоминаниях рассказывал:

В результате то ли красноречия, то ли искренности промышленников приняты оказались только два законопроекта — о биржах и о пособии по болезни. «Другие проекты, подвергнутые беспощадной критике, отправлялись в шкаф министра труда и больше оттуда не вынимались». Авербах не без гордости рассказывает о том, как промышленники сумели не уступить своим «заклятым врагам» почти что ни пяди, и мимоходом сообщает, что все отвергнутые ими законопроекты (в разработке которых принимали участие и большевики, и межрайонцы) «после победы большевистской революции были использованы Советским правительством либо в их первоначальном виде, либо в том виде, в котором они были предложены группой рабочих Комитета по вопросам труда»…

Популярности правительству правые социалисты в конечном счете не добавили, но свою собственную растеряли в считанные месяцы; «двоебезвластие» переместилось внутрь правительства. На открывшемся в Петрограде 3(16) июня I Всероссийском съезде Советов левые социалисты (большевики, межрайонцы и левые эсеры) призывали правое большинство Съезда взять власть в свои руки: только такое правительство, считали они, может вывести страну из перманентного кризиса.

Но у правых социалистов нашлось  много причин в очередной раз  отказаться от власти; большинством голосов  Съезд выразил доверие Временному правительству.

Историк Н. Суханов отмечает, что  состоявшаяся 18 июня в Петрограде массовая манифестация продемонстрировала значительный рост влияния большевиков и их ближайших союзников межрайонцев, в первую очередь среди петроградских рабочих. Демонстрация прошла под антивоенными лозунгами, но в тот же день Керенский под давлением союзников и отечественных сторонников продолжения войны начал плохо подготовленное наступление на фронте.

По свидетельству члена ЦИК  Суханова, с 19 июня в Петрограде было «тревожно», «город чувствовал себя накануне какого-то взрыва»; газеты печатали слухи  о том, как 1-й Пулеметный полк сговаривается  с 1-м Гренадерским о совместном выступлении  против правительства; Троцкий утверждает, что сговаривались не только полки  между собой, но и заводы с казармами. Исполком Петроградского совета издавал  воззвания, рассылал агитаторов на заводы и казармы, но авторитет правосоциалистического большинства Совета был подорван активной поддержкой наступления; «ничего  не выходило из агитации, из хождения в  массы», констатирует Суханов. Более  авторитетные большевики и межрайонцы призывали к терпению… Тем не менее взрыв произошёл.

Суханов связывает выступление  мятежных полков с развалом коалиции: 2(15) июля четыре министра-кадета вышли  из правительства — в знак протеста против соглашения, заключенного правительственной  делегацией (Терещенко и Церетели) с Украинской Центральной Радой: уступки сепаратистским тенденциям Рады стали «последней каплей, переполнившей чашу». Троцкий считает, что конфликт по поводу Украины был лишь поводом:

По мнению современного историка к.и.н. В. Родионов утверждает что демонстрации 3 (16) июля были организованы большевиками. Однако, в 1917 году этого не смогла доказать Особая следственная комиссия. Вечером 3 июля многие тысячи вооруженных солдат Петроградского гарнизона и рабочих столичных предприятий с лозунгами «Вся власть Советам!» и «Долой министров-капиталистов!» окружили Таврический дворец, штаб-квартиру избранного съездом ЦИКа, требуя, чтобы ЦИК взял наконец власть в свои руки. О том же внутри Таврического дворца, на экстренном заседании, левые социалисты просили своих правых товарищей, не видя иного выхода. На протяжении 3 и 4 июля к манифестации присоединялись все новые воинские части и столичные предприятия (многие рабочие выходили на демонстрацию с семьями), из окрестностей прибывали матросы Балтийского флота.

Обвинения большевиков в попытке свергнуть  правительство и захватить власть опровергаются целым рядом фактов, не оспоренных очевидцем-кадетом: манифестации проходили именно перед Таврическим  дворцом, на Мариинский, в котором заседало правительство, никто не покушался («о Временном правительстве как-то забыли», свидетельствует Милюков), хотя взять его штурмом и арестовать правительство не составляло никакого труда; 4 июля именно верный межрайонцам 176-й полк охранял Таврический дворец от возможных эксцессов со стороны манифестантов; члены ЦИК Троцкий и Каменев, Зиновьев, которых, в отличие от лидеров правых социалистов, солдаты ещё соглашались слушать, призывали манифестантов разойтись, после того как они продемонстрировали свою волю…. И постепенно они расходились.

Но уговорить рабочих, солдат и  матросов прекратить манифестацию можно  было только одним-единственным способом: обещать, что ЦИК решит вопрос о власти. Брать власть в свои руки правые социалисты не хотели, и, по соглашению с правительством, руководство  ЦИК вызвало с фронта надёжные войска — для наведения порядка  в городе.

В. Родионов утверждает, что столкновения спровоцировали большевики, рассадив на крышах своих стрелков, начавших пальбу из пулемётов по демонстрантам, при этом наибольший урон пулемётчики большевиков нанесли как казакам, так и демонстрантам. Однако это мнение не разделяется другими историками.

Выступление Корнилова

После ввода войск сначала на большевиков, затем на межрайонцев и левых эсеров обрушились обвинения в попытке вооруженного свержения существующей власти и сотрудничества с Германией; начались аресты и бессудные уличные расправы. Ни в одном случае обвинение не было доказано, ни один обвиняемый не предстал перед судом, хотя, за исключением Ленина и Зиновьева, скрывавшихся в подполье (которых на худой конец можно было осудить заочно), все обвиняемые были арестованы. Обвинения в сотрудничестве с Германией не избежал даже умеренный социалист, министр земледелия Виктор Чернов; однако решительный протест партии эсеров, с которой правительству ещё приходилось считаться, быстро превратил дело Чернова в «недоразумение».

7(20) июля глава правительства  князь Львов подал в отставку, и министром-председатетелем стал Керенский. Сформированное им новое коалиционное правительство занялось разоружением рабочих и расформированием полков, не только участвовавших в июльких манифестациях, но и как угодно иначе выразивших свои симпатии левым социалистам. Порядок в Петрограде и окрестностях был наведен; труднее было навести порядок в стране.

Дезертирство из армии, начавшееся ещё в 1915 году и к 1917-му достигшее, по официальным данным, 1,5 миллионов, не прекращалось; по стране бродили  десятки тысяч вооруженных людей. Не дождавшиеся декрета о земле крестьяне начали самовольно захватывать земли, тем более что многие из них оставались незасеянными; конфликты в деревне все чаще принимали вооруженный характер, а подавлять локальные восстания оказывалось некому: присланные для усмирения солдаты, в большинстве своем крестьяне, точно так же жаждавшие земли, все чаще переходили на сторону повстанцев. Если в первые месяцы после революции советы ещё могли навести порядок «одним росчерком пера» (как Петроградский совет в дни апрельского кризиса), то к середине лета и их авторитет был подорван. В стране нарастала анархия.