Органы власти и управления в городах с магдебургским правом

Содержание

Введение...................................................................................................................3

Органы власти и управления в городах с магдебургским  правом.....................4

Заключение.............................................................................................................11

Список использованных источников...................................................................15

Введение 

Магдебургское право (лат. jus theutonicum magdeburgense), феодальное городское право. Сложилось в немецком городе Магдебурге в XII – XIII веках из разных источников, в том числе из привилей, выданных архиепископом Вихманом городскому патрициату (1188), Саксонского зерцала, постановлений суда Магдебурга и др. Имело универсальный характер, то есть трактовало различные виды правовых отношений: деятельность городской власти, суда, его компетенцию и порядок судоведения, вопросы земельной собственности «в границах города», нарушения владения, захвата недвижимости, устанавливало наказания за разные виды преступлений и т.д. Особое место занимали нормы, которые регулировали торговлю и ремесла, деятельность цехов и купеческих гильдий, порядок налогообложения. Магдебургское право явилось юридическим закреплением успехов горожан в борьбе с феодалами за самостоятельность. Оно давало городу право на самоуправление и собственный суд, право земельной собственности и освобождение от большей части феодальных повинностей. Магдебургское право было перенято многими городами Восточной Германии, Восточной Пруссии, Силезии, Чехии, Венгрии, Польши.

С XIV века Магдебургское  право распространилось на города Великого княжества Литовского. Жители городов, которые получали Магдебургское право, освобождались от феодальных повинностей, от суда и власти воевод, старост и других государственных служебных особ. В частновладельческих городах Магдебургское право не освобождало горожан от зависимости и власти феодалов, однако зависимость не имела черт принуждения. На основе Магдебургского права в городе создавался выборный орган самоуправления – магистрат. С введением Магдебургского права отменялось действие местного права, но не отрицалась правомерность пользования местными обычаями, если разрешение дела не предусматривалось Магдебургским правом. В судебной практике магистратов Беларуси вместе с Магдебургским правом использовались нормы общегосударственного права – Статутов ВКЛ, судовых статутов столицы – Вильно, и собственной юридической практики. [1,с.443]

Органы власти и управления в городах с магдебургским правом

Как правило, города строились  на территориях, принадлежавших светским или духовным феодалам, поэтому горожане зависели от них. Первоначально феодалы  покровительствовали зарождающимся  городам. Но со временем горожане стали тяготиться этой зависимостью и повели долгую и упорную борьбу за выход из-под юрисдикции феодалов, которые получали немалый доход от ремесел и торговли. В XI-XIII веках во многих городах Западной Европы развернулось коммунальное движение. В ходе восстаний горожане изгоняли сеньора и его рыцарей, а то и убивали их. В результате коммунальных революций горожане добились полного или частичного самоуправления, которое определяло степень независимости города. Но чтобы окончательно оформить хартии вольности, горожанам зачастую следовало заплатить сеньорам большие суммы в виде выкупа. На волне коммунальных революций восторжествовало городское право (в противовес феодальному), дававшее гарантии купеческой и ростовщической деятельности. В соответствии с городским правом крестьянин, проживший в городе один год и день, уже не являлся крепостным, поскольку существовало правило, согласно которому «городской воздух делает человека свободным». В итоге коммунальных движений в разных европейских странах утвердилась категория городов, добившихся весьма высокого уровня самостоятельности и власти над всеми близлежащими землями. [4, с.93-96]

В каждой грамоте на магдебургское  право органами городской власти названы войт, бурмистры, радцы, лавники. Они утверждаются прежде всего в качестве судебных инстанций, призванных оградить личность и имущество гражданина от всякого рода посягательств. Феодал уже не мог рассчитывать на полную безнаказанность своих действий по отношению к горожанину. А в самом городе перед ним предупреждающе вырастала не только сила права, но и сила городской власти. Предоставление городам магдебургского права устанавливало прежде всего власть в городе войта. Первый переводчик магдебургского права в 1559г. на польский язык писарь высшего суда в Кракове Бартоломей Гроицкий сообщает, что лавники называют войта advocatus, то есть защитником. Но в действительности, замечает Гроицкий, он глава суда. Об этом говорит и текст присяги, которую должен был произнести войт, вступая в должность. Присяга вменяла войту в обязанность судить справедливо. Свое решение он принимает, лишь получив мнение лавников ( присяжников), что предусматривает «Саксонское зерцало».

Таким образом, если следовать магдебургскому праву, роль войта сводилась к  обязанностям председателя уголовного суда.

Грамоты городам Беларуси на магдебургское  право и записи магистратских  книг иначе трактуют роль войта. Помимо судебных функций, ему в белорусских  городах, как и в городах Польши, была предоставлена высшая власть в  городе. Он является также апелляционной инстанцией на решения суда магистрата города.

Принципиально важно и следующее  расхождение между магдебургским  правом и великокняжескими грамотами: ст. 29 «Вейхбильда» указывает на избрание войта, тогда как в грамотах великого князя правилом, принципом является назначение войта. Принцип этот знает и магдебургское право, но по отношению к буркграфу, которого в Магдебурге назначал епископ. Чаще всего войт назначался великим князем из числа крупных феодалов. Но нередкими были исключения из этого правила. В 1559г. мещане Орши сами избрали из своей среды войта.

Князь Радзивилл, исходатайствовав у  великого князя в 1586г. грамоту на магдебургское право для Несвижа, назначил войта сам, но здесь же оговорил, что после смерти нынешнего войта  горожане будут сами избирать две кандидатуры. Войтом станет тот, на кого укажет жребий. Если же такая жеребьевка не определит кандидатуры, тогда князь сам примет решение.[6, с.85-88]

Во всех грамотах городам Беларуси на магдебургское право неизменно  подчеркивается, что свою власть и судебные функции войт должен осуществлять, руководствуясь нормами магдебургского права. Следует иметь ввиду, что в ряде городов пожалованию привилегии на магдебургское право предшествовало установление власти и суда войта. Но уже это само по себе означало признание за горожанами права собственного суда, ликвидацию феодальной юрисдикции над ними, т.е. функции войта отвечали нуждам города, горожан.

Без магдебургского права, но с правом собственного суда получают войта Сураж, Улла, Велиж. Особенно интересен пример такого же предоставления войтовского суда как особого городского правопорядка Могилеву в 1561 году без предоставления магдебургского права. В обязанности войта эта грамота вменяет установление очередности выполнения работ для замка, сбора поборов с лавок в городе, расхода собранных сумм, решения всех других городских дел. Однако далее сделаны две весьма существенные оговорки: во-первых, расходование указанных денег войт определяет не самолично, а «за ведомостью сотником и иных мещан головнейших». Здесь же объясняется, что «тые сотники вместо лавников во всяких справах войту допомагати и к нему во всем послушенство чинити мают».

Следовательно, устанавливая в Могилеве власть войта, великокняжеская грамота  учитывала уже ранее сложившееся городское самоуправление и приспосабливала его звенья к той структуре, которая известна ей из норм магдебургского права. В том, что древнерусское самоуправление в городах было реальной властью, что в Могилеве, например, оно обладало прочным весом и влиянием, видно из грамоты: « вед же войты никоторых справ местских без сполное намовы с сотниками и иншыми мещаны головнейшими в речи посполитой места того становити и одправовати не мают». Кого понимает грамота под «головнейшими» мещанами, из текста не ясно. Но тот факт, что термин не нуждался в объяснении, может рассматриваться как свидетельство существования городского самоуправления, представленного рядом звеньев и должностных лиц, имеющих опыт управления городской жизнью.

Данные Могилева и Витебска также  показывают, что магдебургские нормы организации административной и судебной власти города в лице войта сосуществуют с традиционными элементами городского самоуправления, образуя как бы синтез двух форм городского строя.

Но есть и пример того, как грамота  на магдебургское право также упоминает лишь один орган суда и власти в городе – войта, - это грамота 1390 года Бресту. В ней нет никакого намека, как в грамоте Могилеву 1561 года, на существование органов городской администрации. В таком случае нужно полагать, что установление войтовской власти при указании на дарование магдебургского права означало само по себе установление всей системы учреждений, предусмотренных этим правом. Видимо, власть войта устанавливалась без магдебургского права в тех городах, где в предыдущую эпоху сложилось собственное самоуправление, она здесь как бы совмещалась с традицией. Так было на востоке Беларуси. Войт не возвышался над властью, а выступал лишь одним из звеньев ее уже утвердившейся системы органов. Установление же власти войта при одновременном пожаловании магдебургского права само по себе означало создание всех органов власти, им предусмотренных. Подобное наблюдалось в городах центра и запада Беларуси. [6, с.90-94]

Войты не утруждали себя исполнением  текущих обязанностей, возложенных на них самой должностью. Для этих целей она назначали себе заместителя – лентвойта. В первоначальных грамотах на магдебургское право он приносил присягу верности войту, а не городу. Но оба принципа (назначение и присяга) претерпели в течение XVI – первой половины XVII в. изменения. Так, если грамоты Бресту 1390 и 1511 гг. назначение и присягу лентвойта целиком относят к компетенции войта, то в первой половине XVII в. магистрат Бреста настоял на том, чтобы лентвойт, назначенный войтом, принес присягу городу в ратуше. Можно предположить, что к середине XVII века во всяком случае в крупнейших городах Беларуси и на западе и на востоке горожане сумели противопоставить самовластию войтов определенные нормы, усиливавшие их влияние на деятельность тех, кто был фактически исполнителем войтовских обязанностей.

Не случаен, вероятно, и тот факт, что в городах восточной Беларуси это изменение сформулировано отчетливо, тогда как подтвердительные грамоты  городам западной Беларуси не упоминают  о нем. Свою роль здесь, конечно, сыграли межгосударственные отношения ВКЛ с Русским государством, вынуждавшие великого князя вести более осторожную политику в восточных землях своего государства, чтобы ослабить тяготение к Русскому государству горожан пограничных территорий. С этой целью и обуздывалась здесь власть войта, делался ряд уступок горожанам с учетом утвердившихся еще с вечевой поры норм и принципов городского самоуправления.

Свои судебные функции войт осуществлял  при помощи лавников. Излагая обязанности  последних, Гроицкий пишет: «Присяжники, или лавники, - это лица, заседающие в суде, которые, тщательно разобравшись в деле обеих сторон, предлагают судье свое решение». Таких присяжников, пишет далее Гроицкий, в Магдебурге избиралось 11, но для отправления назначенного суда достаточно и семи или по крайней мере шести, а в других городах, где бывает только шесть присяжников, - по меньшей мере трех.

Следовательно, лавники избираются, число их может быть различным, причем заседание суда должно происходить  в присутствии не менее половины всех лавников. Судя по тексту магдебургского права, функции лавников исчерпывались участием в суде войта.

Принцип избрания лавников соблюдался и в городах Беларуси. Главная  роль при избрании принадлежала, по-видимому, не общине, а магистрату. Критериями для избрания были срок проживания в городе и, так сказать, общественная польза городу, принесенная кандидатом в лавники. Служило ли здесь образцом магдебургское право или это была собственная традиция, сказать трудно, но в магистратской книге Бреста за 1637-1641 гг. одна из записей о выборах бурмистров 10 марта 1638г. сообщает о созыве собрания согласно «давних звычаев и прав» города. Либо магдебургское право стало уже традицией, либо, наоборот, правом оставалась местная традиция.

Более отчетливо выступает роль лавников в судебной деятельности городских учреждений. Она в белорусских городах разнообразней предусмотренной магдебургским правом. Например, в Бресте и Гродно магистратские книги совершенно отчетливо разделяют два судебных учреждения: бурмистровско-радецкий и войтовско-лавничий. Каждое из них заседает отдельно. Лица, рассчитывавшие добиться угодного им решения, обращались в тот или иной из судов исходя не из его компетенции, а из собственных расчетов. Не случайно в книгах войтовско-лавничьего суда Гродно мы видим записи дел, совершенно аналогичных тем, какие разбирал суд бурмистровско-радецкий. Магистрат Могилева упорно добивался ликвидации двух судов и в 1636 году получил от короля грамоту, объединявшую их в одно судебное учреждение. Санкционируя объединение судов, король обязал город ежегодно выплачивать войту Могилева своего рода компенсацию в сумме 2000 злотых. И если город не остановился перед столь крупным расходом, то ясно, как важно было покончить с этой магдебургской нормой.

Нет оснований считать незыблемым для городов Беларуси магдебургский принцип разделения судов. Он существовал в крупных городах как выражение более высоких судебных прерогатив войта, в компетенцию которого входил разбор уголовных преступлений и более важных имущественных тяжб. Войт получил право суда и в тех случаях, когда в споре с мещанином в качестве истца выступал горожанин, не подчиненный магдебургскому праву, либо феодал, а также его подданный. В меньших и частновладельческих городах и местечках лавники входили в состав одного с бурмистрами и радцами суда. Они составляли здесь не только звено одного административного учреждения, но и общей для данного города судебной инстанции. Такое положение вещей в нормативах магдебургского права не предусмотрено. Совмещение в городском самоуправлении судебной и административных функций составляет типичную черту феодального города. Причем первой из них придавалось решающее значение. [6, с.95-100]

Если исходить из текста магдебургского права, то на выборах  городского самоуправления «толпа безмолствует». В грамотах ряда городов только указывается, что выборы рады, бурмистров должны происходить в соответствии с магдебургским правом, но именно в вопросе о роли собрания горожан в выборах городской рады магдебургское право хранит молчание. По мнению польского историка Михаила Патконевского, рада в Магдебурге присвоила себе верховное право, принадлежавшее некогда общему собранию горожан. На нем теперь лишь оглашались решения рады.

Из грамот на магдебургское  право белорусским городам такой вывод, пожалуй, сделать нельзя. Роль собрания мещан как активной силы признана в грамотах, выданных не только крупным, но и небольшим городам и даже местечкам. Например, в небольшом городе Дисне на общем собрании мещан вместе с войтом избиралось по четыре кандидата на должности лентвойта, бурмистров и радцев. А из этих кандидатов войт отбирал и утверждал лиц на указанные должности. В грамоте же Пинску за 1581 год дается как бы обобщенное представление о роли городского собрания. Мещане, говорится в этой грамоте, должны «из своей среды, как это обычно происходит в других городах Великого княжества Литовского, избрать в соответствии с магдебургским правом бурмистров». Далее следует уточнение: мещане избирают четырех кандидатов, которых в должности утвердит староста. Тот же принцип соблюдается и на ежегодных собраниях в Бресте. Активное отношение собрания мещан к выборам должностных лиц и порядку избрания самоуправления выступает в актовых записях Минска, Могилева, Полоцка, Слуцка. Активная роль общего собрания горожан в выборах и деятельности городского самоуправления, его политическая инициатива, не предусмотренные ни в одном положении магдебургского права вряд ли могла возникнуть без накопленной в далеком прошлом традиции. Напрашивается вывод, что такая традиция существовала, что горожане Беларуси, принимая магдебургское право, продолжали опираться на прошлый опыт организации самоуправления во всех тех случаях, которые не регламентировались этим правом.

Можно заключить и  другое: предписанная городам Беларуси в жалованных грамотах на магдебургское право отмена прежних прав и обычаев осуществлялась, но вместе с тем везде, где это было необходимо и полезно, магдебургские нормы и порядок выборов самоуправления дополнялись и корректировались в соответствии с местной традицией.

Однако неверно было бы считать, что организация городского самоуправления оставалась неизменной с того момента, когда она стала  осуществляться на основе магдебургского права в ряде городов Беларуси, то есть с конца XV – начала XVI – до середины XVII века. Подтвердительные грамоты на магдебургское право Орше, Могилеву, Витебску, Гродно, Полоцку, Новогрудку, Мозырю в конце XVI – первой половине XVII вв., с одной стороны, полностью воспроизводят тезис об организации самоуправления на основе магдебургского права, с другой, игнорируют те моменты в текстах прошлых грамот, которые как-то отражали воздействие местной традиции. Иначе говоря, идет как бы процесс унификации всей организации городского самоуправления на магдебургских началах.

Пустым звуком оставался  призыв магдебургского «Вейхбильда» закрыть  доступ в самоуправление города богатым. Именно богатая верхушка безраздельно правила в магистратах городов  Беларуси, как, впрочем, и в любом  феодальном городе. Самоуправление целиком находилось в руках купеческих династий и цеховой верхушки точно так же, как, например, в городах феодальной Италии и Франции. Купечество феодальных городов повсеместно совмещало торговую деятельность с ростовщичеством. Так было и в городах Беларуси. Поэтому нет ничего удивительного, что члены магистрата пренебрегали предписанием магдебургского права не избирать в раду тех, кто занимался ростовщичеством.

Городское самоуправление имело и ряд звеньев исполнительной власти. К ним относились писарь, шафары, ведавшие сбором налогов, «слуги меские», составлявшие полицейскую службу, инстикгаторы, осуществлявшие контроль за деятельностью членов рады. В распоряжении рады находилась тюрьма, гостиные дворы, рынки, городские весы, которыми ведали назначенные служебные лица.

Таким образом, городское  самоуправление в городах Беларуси представляло собой довольно сложное  учреждение. Его главными структурными элементами являлись войт, лентвойт, лавники, бурмистры, радцы. Для осуществления  своих функций самоуправление располагало рядом должностных лиц, действовавших по указанию и в соответствии с решениями рады, но непосредственно подчинявшихся распоряжениям войта и бурмистров.

В момент выборов нового состава рады и отчета старой о  себе как высшем органе заявляло общее  собрание горожан. Но фактическая роль городской общины носила более формальный, нежели действенный и активный, характер.

Магдебургское право  служило основой, на которой строилось  все здание городского самоуправления. Однако в ряде черт его организации  и проявления нормы магдебургского права отступили или были дополнены местной традицией. Магдебургский образец был реальностью, но не являлся единственным источником и базой формирования городского самоуправления на Беларуси.

Заключение

История Беларуси насчитывает не одно тысячелетие. Она представляет важную составную часть славянской, европейской и мировой цивилизации. К сожалению, в истории Беларуси и на сегодняшний день имеется много «белых пятен» и тенденциозных, необоснованных предположений и утверждений.

Причин такого состояния  исторической науки в Беларуси много. Одной из них является недостаток или полное отсутствие документальных источников по той или иной проблеме. Частые войны, ареной которых была территория Беларуси, привели к их гибели или безвозвратной потере. Некоторые проблемы выпали из поля зрения исследователей в силу отношения к ним официальных властей на том или ином этапе исторического развития или господства в тот или иной период односторонних представлений о развитии общества. [ 5, с. 3]

Находясь в составе  Великого княжества Литовского, Беларусь осваивала многие цивилизационные  достижения Запада. На ее территории расширялась  череда типично европейских норм правовой и политической культуры, в частности – право организации  жизни города на основе самоуправления. И происходило это не случайно. В средневековье население крупных городов Беларуси, особенно западных, было уже полиэтичным, что само по себе благоприятствовало развитию культурных контактов. В XIII – XIV вв. тут поселялось много иноземцев, прежде всего немцев. В Полоцке, например, имелась своя ганзейская фактория. Много немецких ремесленников и купцов поселилось в Гродно и Бресте. Создавая вольную общину, они руководствовались своим, принесенным из Германии, правом, известным как магдебургское. Немецкое право давало им значительные преимущества по сравнению с другими горожанами.

Чтобы помочь торгово-ремесленному развитию городов, привлечь в них  поток нового населения, великие  князья начали наделять магдебургским  правом и свои крупнейшие поселения. С другой стороны, мещан такая организация городской жизни по новым правилам также привлекала, потому что давала возможность освободиться от суда и контроля великокняжеской администрации либо их территориального собственника.

Первым в белоруско-литовском государстве грамоту на самоуправление на основе немецкого права получил Вильно (1387г), а уже в 1390 и 1391 годах он был дан Бресту и Гродно. В XV в. магдебургское право получили такие белорусские города как Слуцк (1441), Полоцк (1498), Минск (1499). В грамоте на самоуправление Полоцку великий князь Александр отметил, что дает этому городу немецкое право «на вечные времена», «чтобы люди наши, там живущие, через власть добрую и справедливую были размножены».

В западных землях Беларуси крупные города получали магдебургское право значительно раньше, чем на востоке. Это могло быть связано с живучестью волостной системы и вечевого строя в Приднепровье и Придвинье. В этом регионе стародавние центры земель, особенно Витебск, Смоленск и Полоцк, еще долго сохраняли связь с волостями. Население и города и волости составляло одну общину, наделенную правами самостоятельности. Мещане этих городов вместе с боярами участвовали в областном самоуправлении.

Однако в XV – начале XVI в. в результате феодального землевладения и на востоке Беларуси волостная система и городская община стали быстро распадаться. Яркий пример этого – социальная борьба в Полоцке, где бояре упорно отказывались от общегородских повинностей. В такой ситуации городские власти сами добивались необходимой им грамоты на самоуправление, поэтому магдебургское право попадало на подготовленную почву. Как правило, самоуправление на основе немецкого права принималось в тех городах, где были заинтересованные в нем социальные силы. Попытки навязать его силой вряд ли имели бы успех.

С получением магдебургского права белорусский город попадал  в новые условия развития. Правда, на деле никто не мог дать никаких  гарантий от вмешательства местных  воевод и старост в его жизнь. Грамота на самоуправление давала мещанам права на свободную торговлю в государстве с освобождением от таможенных поборов, значительную площадь земли вокруг города (например Несвиж получил 100 валок), а также право на «заходы» в частные лесные угодья и воды (для выпаса животных, заготовки дров на строительство и отопление, охоты и рыбной ловли). Магдебургский привилей обычно позволял мещанам собирать прибыль от городских весов, лавок и магазинов, давал права строить общественные здания, а иногда даже замки.

Крупные города с магдебургским правом, расположенные на важных торговых путях, строили для иностранных купцов гостиные дворы (в Полоцке, например, их было четыре). Обязанности же «вольных» городов были небольшими. Фактически они сводились к выплате налогов в государственную казну (магистрат распределял их по всем мещанам), в том числе серебщины и ордынщины (денежные налоги на военные нужды), когда они накладывались на все государство. Исходя из этого можно сказать, что мещане городов с магдебургским правом являлись в полном смысле привилегированной социальной прослойкой населения средневековой Беларуси.

Самоуправление на основе немецкого права фактически полностью  сняло с города юридическую и  финансовую зависимость от великого князя.

В административно-правовом плане самоуправление на основе магдебургского права окончательно отделяло город от деревни. Дав мещанам юридические гарантии частной собственности, определенный экономический стимул, оно создавало благоприятные условия для хозяйственного развития города. Это ускоряло расслоение общества и формирование социальных слоев.

Белорусские города не просто перенимали новые принципы жизни, но приспосабливали их к собственным  условиям и особенностям. Западноевропейские нормы магдебургского права дополнялись  местной традицией, поэтому организация и функции органов самоуправления в разных городах Беларуси могли либо совпадать, либо иметь значительные отличия. Однако в целом организация административной и судовой власти по нормам магдебургского права в белорусских городах ставила их в этом плане вровень с европейскими. [8]

Городская жизнь со всеми  ее сложностями, тревогами, конфликтами  оказывала влияние на развитие культуры, будила творческую мысль, формировала  поиск передовых взглядов. Город  стал центром образования, на почве  городской жизни сложились идеи просвещения, она стала благоприятным окружением для становления выдающихся мыслителей того времени – Ф. Скорины, Сымона Будного и других. [ 7, с.159-165]

На Беларуси приказом Екатерины 2 магдебургское право  было отменено в Могилевской губернии в ноябре 1775, в Минской – в мае 1795, в Западной губернии Беларуси – в декабре 1795 года. Магдебургское право органично вошло в жизнь городов Беларуси, так как произошло развитие и слияние давних традиций самоуправления, существовавших в некоторых древних городах, с нормами магдебургского права.

Существует много положительных  моментов, которые отметили этот период в жизни белорусских городов. Например, согласно магдебургскому праву  вместо многочисленных натуральных  повинностей горожане платили единый денежный налог. Они освобождались от суда и власти великокняжеских чиновников или феодалов. Это в значительной степени ограждало от своеволия экономическую деятельность и имущество горожан. Городские власти формировались на основе самоуправления, правда ограниченного назначением войта. Но, несмотря на это ограничение, установление самоуправления улучшало условия ремесленной и торговой деятельности, ослабляло феодальную зависимость горожан, которые были лично свободными.

Таким образом, города стали  центрами ремесла и торговли, культуры, свободомыслия и демократических традиций. Можно, конечно, сказать, что на самом деле организация жизни городов не выходила за границы феодальной подчиненности, но она была революционной в плане развития производства, торговли и обмена. И именно магдебургское право стало тем переходным моментом, который подготовил фундамент для формирования новых экономических отношений.

Особенно актуально  изучение темы появления и распространения  магдебургского права на землях Беларуси выглядит в свете дня сегодняшнего и существующей в Беларуси социально-экономической политики. Дальновидная мудрость великих князей ВКЛ и феодалов – владельцев городов в принятии и последовательном внедрении «немецкого права» в городах Беларуси для расширения деятельности ремесленников и торговцев, и, следовательно, для увеличения своих доходов и доходов государственной казны могла бы послужить положительным примером для сегодняшних политиков Беларуси.

Список  использованных источников

1. Вишневский А.Ф., Сароковик И.А. История государства и права Беларуси. - Мн.: ЗАТ «Веды», 1997.- 362с.

2. Довнар-Запольский  М.В. История Беларуси. - Мн., Беларусь, 2003. - 680с.

3. Ковкель И.И., Ярмусик Э.С. История Беларуси  с древнейших времен до нашего  времени. - Мн.: Аверсэв, 1998. - 592с.