Османская империя

Содержание:

1. Реформаторское движение  в Османской империи в конце  XVIII – XIX вв.

2. Режим «зулюма» и зарождение младотурецкого движения.

3. Внешняя политика Османской  империи в конце XVIII – XIX вв.

1. Реформаторское  движение в Османской империи  в конце XVIII – XIX вв.

В условиях деспотического правления султанов приобретали особое значение их личностные качества, воля, степень осознания необходимости реформ и решимость осуществить их. Реформы конца XVIII - начала XIX вв, проводились по инициативе и поддержке султанов Селима III и Махмуда П. До 1839 г. в результате усилий реформаторов были достигнуты некоторые итоги: ликвидированы устаревшие феодально-клерикальные институты, янычарский корпус, военно-ленная система, проведена административная реформа, заложены основы новой современной армии, открыты светские общеобразовательные школы, стали выпускаться правительственные турецкие газеты.

Оценивая в общем этот достаточно длительный период преобразований, можно утверждать, что они сыграли подготовительную роль в переходе Турции к более радикальным новациям. В самом деле, ранее по традиции все реформы проводились сверху, от имени султана, без аппеляций к каким-либо слоям населения, методы проведения нововведений иногда бывали чисто средневековыми (например, физическое истребление корпуса янычар в 1826 г.). Традиционность преобразований сказывалась и в том, что реформы предпринимались во имя стабилизации положения государства, его сложного социально-экономического и политического механизма, но не ради улучшения положения подданных, иначе говоря, эти реформы всегда были направлены не на строительство нового общества, а на восстановление прежних, хотя и обновленных, общественно-экономических институтов.

1839 г. открыл новую эпоху  в преобразовательной политике  верховной власти империи. Крупный  государственный деятель Мустафа  Решид-паша подготовил, а султан Абдул-Меджид I утвердил Гюльханейский акт, имевший принципиальное отличие от предыдущих нововведений. По закону, данному 3 ноября 1839 г., султан, впервые в практике Османского государства, взял на себя гарантии обеспечения безопасности жизни, чести и имущества всех подданных. Было гарантировано также обеспечение гласности судебных процессов и справедливое взимание налогов. Явное стремление султанской власти обеспечить себе более широкую общеимперскую поддержку содержалось в необычной для империи декларации равенства всех подданных в их правах и обязанностях без различия вероисповедания, Гюльханейский акт открыл целую серию преобразований в области права, экономики, народного просвещения, получивших общее название танзимата (реформ).

Значительная радикализация преобразований была обусловлена событиями в Египте - наместник султана Мухаммед Али попытался порвать вассальную зависимость от Порты и стать независимым правителем Египта. Турецким войскам потребовалась поддержка европейских держав - Англии и Австрии, чтобы Египет вновь стал провинцией Османской империи. Гюльханейский же акт, в котором султан обязывался соблюдать права приверженцев всех конфессий, мог быть благосклонно принят европейскими державами как явный поворот к цивилизованности и обеспечить Османской Турции более лояльное отношение Запада.

Начиная с 50-х гг. XIX в., зависимость  преобразований в империи от внешнеполитической ситуации становится все более очевидной. Таким крупным толчком к расширению и углублению влияния западноевропейских государств на внутреннюю политику Порты стала Крымская война 1853-56 гг. В этот период Османское правительство для покрытия дефицита в бюджете сделало первый иностранный заем в Англии и Франции в размере 75 млн. франков, что положило начало превращению Османского государства в полуколонию. После Крымской войны этот процесс ускорился. В последующие десять лет англо-французский капитал приступил к интенсивному приобретению различных концессий в Турции (док. № 1). В 50-60-е гг. иностранные предприниматели получили право на строительство железных дорог, создание банков и горнорудных предприятий. Промышленно-финансовая активность Англии и Франции, рост процентов по государственным займам привели к тому, что уже к середине 60-х гг. всей финансовой системой страны распоряжался Оттоманский банк, созданный в 1856 г. англо-французским капиталом, и уже в 1865 г. Порта была готова объявить себя банкротом. Лишь новый иностранный заем позволил на время оттянуть окончательный финансовый крах империи. Высшие должностные лица империи вполне отдавали себе отчет в серьезности положения. Настаивая на неотложном проведении реформ, великий везир Али-паша в 1867 г.подчеркивал, что речь шла о жизни и безопасности империи (док. № 2).

Уже первый заем Османского государства сопровождался такими шагами султанского правительства, которые обеспечили бы Турции наилучшие позиции на переговорах в Париже по выработке мирного договора. За неделю до начала переговоров в Париже 18 февраля 1856 г. крупный османский государственный деятель Али-паша провозгласил высочайший указ о продолжении реформ. Выступая инициатором и разработчиком основ указа, Али-паша исходил прежде всего из интересов защиты целостности границ империи. Для этого, как он полагал, необходимо было ликвидировать какие-либо предлоги для иностранного вмешательства в дела империи. Вот почему по указу, открывшему, по сути, второй этап танзимата, значительное внимание уделялось сохранению льгот и привилегий немусульманских общин, еще раз декларировалась равноправие мусульман и немусульман при занятии государственных должностей, в судах, при получении военного и гражданского образования. По настоянию западных партнеров этот указ был введен в статью № 9 Парижского мирного договора, и, таким образом, приобрел характер международных обязательств Османского государства. Можно было бы считать принятие этого указа известным тактическим маневром султанского правительства, действительно позволившим снять претензии к Турции по поводу положения христиан в империи, особенно славянских народов, если бы не более широкая трактовка прав немусульман. В указе 1856 г. имелось указание на то, что дискриминация немусульман по религиозному, языковому или этническому признакам будет наказываться по закону, а кроме того, в указе уделялось большое место будущему развитию торговли и банковского дела, говорилось о привлечении иностранных капиталов. И, наконец, достаточно обратиться к документам, например, к завещанию Али-паши (док. № 3), в котором он суммировал весь опыт своей государственной деятельности, чтобы понять, что защита прав немусульман с этих пор становилась долговременной государственной политикой для обеспечения внутренней и внешней стабильности Турции. Именно Крымская война показала наиболее дальновидным государственным деятелем Османской империи, что для ее консолидации необходимо отныне использовать надрелигиозные и надэтнические факторы. Так начало второго этапа танзимата было ознаменовано возникновением светской идеологии — османизма, теории единения и равенства всех групп населения, всех подданных империи.

Военный и финансовый крах Турции в итоге Крымской войны, ее зависимое положение на Парижской мирной конференции имели еще один, чрезвычайно важный для общественно-политического развития империи результат. В конце 50-х -начале 60-х гг. в османском обществе появились люди, которые не по своему положению и должности (как великие везиры, готовившие реформы), а по велению гражданского долга пытались вмешаться в осуществление внутренней и внешней политики Турции. Они называли себя «новыми османами» и стремились к реформам так же, как и их предшественники — крупные государственные деятели - везир Решид-паша, подготовивший закон 1839 г., Али-паша, выработавший закон 1856 г. Однако, «новые османы» считали, что министры-реформаторы проводили порочную политику — действовали только в интересах западных держав и никогда не ставили султанов в известность о подлинном положении дел в стране. Это было несправедливое мнение. Али-паша в его завещании, обращенном к султану, напоминал ему, что «народы не предназначены жить и работать исключительно для блага своих повелителей... Мы взяли дело наших народов в свои руки, чтобы защитить их перед Вашим Величеством... Увы! Наши усилия слишком часто сводились на нет окружением трона».

В 1865 г. было создано «Общество  новых османов», которое по составу  можно назвать разночинным. Здесь  были выходцы из родовитых, знатных  семей и сыновья офицеров, чиновников, ремесленников. Несомненно, это было поколение, воспитанное в условиях танзимата. Многие из них учились за границей. К их числу следует отнести журналиста Ибрагима Шинаси, публициста и писателя Абдул Хамида Зия-бёя, литератора Али Суави-эфенди. В момент образования общество представляло из себя небольшой кружок в пять человек, но уже через самое непродолжительное время к «новым османам» примкнуло более двухсот новых, членов. Говорить с достаточным основанием, что в середине и конце 60-х гг. у "новых османов" была четкая программа требований и действий, вряд ли возможно. Скорее всего их роль заключалась в том, что они начинали формировать общественное мнение, создавали дополнительное давление на феодально-клерикальное окружение при дворе султана и способствовали тем самым большей радикализации реформ в империи, именно с их публицистической деятельностью связано требование конституции для Турции. Одновременно можно утверждать, что в ряды «новых османов» включались и буржуазные элементы, поскольку одним из требований было обеспечение подлинной свободы личности и безопасности имущества. В 1865-67 гг. «новые османы» издавали газеты, произносили речи в мечетях, критиковали внутреннюю и внешнюю политику правительства, привлекали на свою сторону новых членов общества. В конце 60-х гг. общество «новых османов» стало ядром формирующегося социального слоя, нового для османского общества - османской интеллигенции. Больший, по сравнению с деятельностью министров-реформаторов, радикализм «новых османов» выразился в том, что именно они выступили первыми с требованием введения конституции в Османской империи. Идеи конституционного ограничения власти монарха окончательно оформились у «новых османов» в 1867—70 гг. во Франции, куда они эмигрировали, спасаясь от преследований султанских властей.

В начале 70-х гг., по возвращении в Турцию, «новые османы» возобновили свою издательскую и пропагандистскую деятельность. Особую известность приобрела газета «Ибрет» («Наставление»), которую издавал с 1872 г. один из самых активных деятелей общества Намык Кемаль. Он происходил из старинного и весьма почитаемого рода, давшего империи нескольких государственных деятелей. Кемаль получил светское образование и должен был повторить путь своих знатных предков, стать крупным чиновником на государственной службе. Однако он избрал нелегкий в Османской империи путь публициста, общественного деятеля и гордился своим призванием (док. № 7). В статьях Кемаля, который ввел в общественнополитическую практику такие понятия как «свобода», «отечество», «конституция», отражались идеи французских просветителей - Руссо, Монтескье, Вольтера. Патриотические произведения Намыка Кемаля стали идейным знаменем формировавшейся османской интеллигенции. Так, большой общественный резонанс имела пьеса Намыка Кемаля, поставленная в 1873 г. в Стамбуле, «Родина или Силистрия». Фабула пьесы, которая относилась ко времени Крымской войны, в том, что молодого офицера Ислам-бея, участвующего в военных действиях в Силистрии (в Болгарии), находит, переодевшись в мужское платье, его невеста Зекийе-ханым. Тайно пробравшись в тыл русских войск, они взрывают там пороховые погреба. Турецкая молодежь с большим энтузиазмом приветствовала патриотическую идею пьесы, получившую яркое выражение в монологе Ислам-бея (док. № 8). Главная мысль монолога заключалась в том, что служение Отечеству превыше всего, настоящий патриот всегда должен делать выбор в пользу Отечества.

После публикации пьесы и  ее постановки деятельность «новых османов» была прекращена репрессиями султанских властей. Многие из них были сосланы. Намыка Кемаля отправили на Кипр, где он продолжил свою литературную и общественную деятельность.

Между тем, Турция стояла на пороге новой войны. В 1875 г. в провинциях снова обострился национальный вопрос - начались восстания крестьян в  Боснии, Герцеговине, Болгарии, что  грозило новым вмешательством европейских  держав, прежде всего России, в дела Турции. В этих условиях первыми  отреагировали на опасность «новые османы». Весной 1876 г. они разослали  дипломатическим представителям европейских  государств «Манифест мусульман-патриотов», в котором проанализировали причины бедственного положения Турции и призывали верховную власть дать доступ к государственным постам образованным, способным людям, обеспечив их право руководить страной, исходя из ее интересов, на основе конституции (док. № 6). На этом этапе движения «новых османов» за конституцию их требования были поддержаны в самом высшем эшелоне власти. Министр иностранных дел, дальновидный и гибкий политик проанглийской направленности Мидхат-паша, обещал им свою помощь, и, по-существу, стал негласным руководителем их организации. Во многом этот либеральный деятель был даже более радикальным, чем сами «новые османы». Так, он последовательно выступал за расширение и обеспечение прав немусульман в империи.

Осенью 1875 г. стабильность империи  была резко нарушена еще и потому, что Порте, наконец, пришлось объявить о своем банкротстве и неспособности  выплачивать государственный долг (док. № 4). К этому времени Османская  империя имела более шести  миллиардов франков внешнего долга  и утратила контроль за финансовой системой государства в пользу англо-французского Оттоманского банка. Это открывало прямой путь к европейскому вмешательству в дела Турции и к окончательной потере экономической самостоятельности страны. Против султана Абдул Азиза I был составлен заговор, в котором участвовали «новые османы» и Мидхат-паша. Однако надежды сторонников конституции на либерального Мурада V не оправдались из-за душевной болезни последнего. Так, вынужденно в планах конституционалистов появилась новая фигура — принц Абдул-Хамид, обещавший ввести конституцию. Будущий султан был известен своей праздностью, малым интересом к государственным делам, подозрительностью и беспринципностью (док. № 12). Воспитанный в традиционных рамках султанского окружения, он, конечно, вовсе не был склонен на деле поддерживать идею конституции. Между тем внутри- и внешнеполитическая ситуация становилась все более сложной. В Сербии и Черногории шла настоящая война против Турции. По предложению России западные державы собрались провести в Стамбуле конференцию по вопросу о необходимости новых реформ в Турции и заключении мира между Турцией, с одной стороны, и Сербией и Черногорией, с другой. Давление европейских держав парализовало на некоторое время сопротивление султана, и в Стамбуле активизировались прогрессивные слои населения, выступавшие за введение конституции. Разворачивалась необычная для Османской империи процедура — общественное обсуждение в прессе проекта конституции, подготовленного Мидхат-пашой. Кроме того, по инициативе султана была создана комиссия, подготовившая альтернативные проекты.

Однако за основу закона был взят проект Мидхат-паши, которого впоследствии назвали отцом османской конституции.

Феодально-клерикальной оппозиции  удалось значительно сократить  количество предлагавшихся статей, особенно тех, где указывались, то есть ограничивались, права султана. Абдул-Хамид и его окружение стремились сделать все возможное, чтобы затянуть решение вопроса. Напряженность отношений между султаном и Мидхат-пашой увеличивалась, что нашло отражение в более позднем письме министра к султану (док. № 10). Так же, как в свое время Али-паша, Мидхат ставил на первое место интересы государства, а не султана. За вежливыми формулировками Мидхат-паша не скрывал своего отказа подчиняться монарху. Поскольку ситуация складывалась по-прежнему не в пользу Турции, султану с этим приходилось считаться. К тому же 11 декабря 1876 г. в Стамбуле на конференцию собрались представители Англии, Франции, России, Германии, Италии и Австро-Венгрии, чтобы предварительно и без участия турецких представителей решить вопросы ближайшего будущего Турции и ее христианских подданных. Это собрание сделало султана более сговорчивым, и он дал согласие на введение конституции.

23 декабря 1876 г. в Стамбуле  под выстрелы сотни пушек конституция  была торжественно провозглашена  (док. № 9) и встречена с большим  энтузиазмом жителями города. Значение  этого документа было огромным. Впервые в истории Османской империи провозглашались конституционная монархия и буржуазные свободы. Более чем десятилетняя деятельность «новых османов» завершилась победой. Провозглашалось равенство всех подданных империи перед законом, свобода печати (на чем особенно настаивал Мидхат-паша), гласность судебных заседаний, депутатская неприкосновенность. В то же время статьи конституции несли на себе след борьбы между ее сторонниками и противниками и являли половинчатый характер. Самым очевидным следствием борьбы между сторонниками и противниками конституции была статья 113, принятая в последний момент. Она обеспечивала султану право высылать неугодных ему лиц, вводить осадное положение и прекращать действие гражданских законов; тот есть, несмотря на оговорки, полнота власти сохранилась за султаном. Однако баланс внешнеполитических сил был таков, что султан не мог пойти на немедленное нарушение Конституции. В свою очередь западные державы отказались от продолжения конференции, поскольку статьи конституции снимали многие претензии по поводу положения христиан в империи. Англия поддерживала Мидхат-пашу, поэтому султан согласился и на выборы депутатов, и на работу парламента, состоявшего из сената и палаты депутатов.

Палата депутатов на заседаниях первой сессии весной и летом 1877 г. объединила разнонациональный состав — это были греки, турки, курды, арабы, армяне, евреи, болгары, которые представляли крупных торговцев, ремесленников, глав гильдий, представителей бюрократического аппарата (док. № 11). Несмотря на этническую и социальную пестроту, дебаты скоро приняли для султана острокритический характер. К тому же весной 1877 г. началась русско-турецкая война, турецкие войска терпели поражение за поражением на Балканах и в Закавказье. Особенно большие силы с обеих сторон были сосредоточены у Плевны на севере Болгарии. Русские войска под командованием генерала М.Д. Скобелева осаждали эту мощную крепость с весны, а в декабре 1877 г. она пала. Депутаты сурово взыскивали с султана за катастрофическое развитие событий. Особенно резкие выступления прозвучали на второй сессии парламента зимой 1878 г. Раздавались требования сделать султанское имущество государственной собственностью, но более всего разгневали Абдул-Хамида упреки главы гильдии портных Ахмеда-эфенди (док. № 13). Ахмед-эфенди, выступая от всей палаты депутатов, заявил, что они не несут ответственности за провалы в войне с Россией, так как султан принимал решения единолично. Это выступление настолько разъярило султана, что Ахмед-эфенди и ряд других депутатов были на время арестованы. Это был уже второй случай нарушения депутатской неприкосновенности в практике османского парламента, ибо депутаты первого созыва осенью 1877 г. были за непослушание в одну ночь высланы султаном в свои округа. На этот раз монарх решил покончить с парламентом навсегда и в феврале 1878 г. парламент был распущен, как оказалось впоследствии, на тридцатилетний срок. Одновременно, этим был дан сигнал к ликвидации конституционного движения в империи.

2. Режим «зулюма» и зарождение младотурецкого движения.

Режим зулюма обернулся для империи взрывом реакции, фактической отменой всех завоеванных ранее прав и гарантий личности, разгулом беззакония и произвола, взяточничества и казнокрадства, доносов и арестов. Пресса была либо закрыта, либо поставлена под строгий надзор цензуры. Полурегулярная кавалерия «хамидие», исполнявшая жандармские функции и состоявшая из башибузуков, наводила страх на население, особенно в нетурецких районах империи, где произвол и насилие порой оборачивались страшными погромами с десятками тысяч беззащитных жертв, как то произошло в турецкой Армении осенью 1894 г. Беззащитной перед лицом реакции оказалась и слабая еще система светского образования: школьные учебники строго пересматривались, специальные средние учебные заведения и Стамбульский университет являли собой жалкое зрелище и временами закрывались вовсе. На всех получивших европейское образование смотрели косо, как на неблагонадежных.

Венцом всей системы зулюма стало ее идеологическое обрамление – доктрина панисламизма, ставившая султана-халифа главой всех мусульман. Идеологи панисламизма аль-Афгани и М. Абдо, заложившие основы доктрины, вынуждены были ориентироваться на Абдул-Хамида, а аль-Афгани даже провел последние годы жизни (1892—1897) в Стамбуле. Однако следует заметить, что в представлении идеологов доктрины панисламизм являл собой движение, ставившее своей целью как-то приспособить мир ислама к существованию в новых условиях и противопоставить мусульманское единство натиску европейского колониализма. Что же касается Абдул-Хамида, то он воспринимал смысл доктрины иначе, видя в панисламизме лишь хорошее средство укрепления собственной власти в империи и поддержки этой власти за пределами страны. Неудивительно, что на практике (султан и его политика) панисламизм скоро превратился в сугубо реакционную идеологию, сила и влияние которой в мире и империи уменьшались по мере упадка власти султана.

Нельзя сказать, чтобы Абдул-Хамид был чересчур рьяным мусульманином-панисламистом. В частности, он хорошо сознавал зависимость империи от держав, что сильно сдерживало его в глобальных устремлениях. Зависимость эта все росла, особенно финансовая. Еще в 1875 г. впервые был поставлен вопрос о невозможности выплачивать внешние долги, а в 1879 г. империя официально объявила себя банкротом. Результатом было создание Управления оттоманского долга (1881), в ведение которого, т. е. в распоряжение держав, поступали доходы от государственных монополий на табак, соль, спирт и ряд налогов. Вначале в Управлении и вообще в сфере экономической и промышленной экспансии преобладали англичане и французы, но с конца века, особенно после приобретения железнодорожной концессии в Анатолии и начала строительства дороги в Багдад (1888), ведущие позиции в экономике Турции стали переходить к немцам. Немецкие офицеры приступили к реорганизации турецкой армии; Европеизация Турции, несмотря на сопротивление панисламистов, понемногу делала свое дело. Пусть конституционные права нарушались, но они существовали в умах и стремлениях нового поколения, выросшего и сформировавшегося в борьбе за эти реформы. Нельзя забывать и о городском населении, пользовавшемся плодами экономического роста и промышленного развития страны и тоже стоявшем за реформы, против возврата к прошлому. Наконец, несмотря на притеснения, в стране работали светские учебные заведения, выпускавшие все новые отряды турецкой интеллигенции, вполне очевидно ориентировавшейся на европейские знания, демократические права и культурные традиции. Словом, в Османской империи складывалась ситуация, обычная для многих стран Востока той эпохи: традиционная структура, поставленная в условия насильственного проникновения в нее колониального капитала, сопротивлялась и приспосабливалась одновременно, причем обе стороны этого процесса были представлены соответствующими тенденциями и политическими силами. В Османской империи конца XIX в. силы традиционализма были представлены режимом зулюма. Но понемногу вновь консолидировались и представители течения реформаторов, у истоков которого в свое время стояли как осуществлявшие реформы сановники империи, так и интеллигенты из числа «новых османов». На смену новым османам в условиях зулюма пришли в конце XIX в. младотурки.

Первые организации младотурок возникли в 1889 г. В Стамбуле это была ячейка среди курсантов военно-медицинского училища, построенная по принципу организаций карбонариев и ставившая целью избавление страны от деспотизма, возврат к конституционным нормам. По ее образцу вскоре были созданы аналогичные ячейки и в других учебных заведениях. Одновременно с этим в Париже, в эмиграции, А. Риза-бей создал общество борцов против тирании. Первая листовка от имени организации «Иттихад ве теракки» («Единение и прогресс») стала распространяться в Стамбуле в 1894 г., после чего начались гонения на иттихадистов-младотурок. Значительная часть их бежала в Париж, где в 1895 г. Риза-бей начал издавать газету, излагавшую программу организации: борьба за свободу, справедливость, равенство при единстве прав и интересов всех подданных империи; сохранение империи с учетом необходимых реформ; прогресс и развитие страны в условиях конституционного строя и при невмешательстве иностранцев в ее дела.

Вся образованная часть населения  империи, равно как и многие другие слои, в том числе немусульманские  народы, со вниманием следили за развитием событий и сочувствовали  иттихадистам. Были даже сделаны попытки государственного переворота (1896), на что султан ответил репрессиями. Однако, несмотря на репрессии, количество ячеек иттихадистов быстро росло. В 1902 г. в Париже состоялся первый съезд младотурок, в котором приняли участие несколько десятков делегатов; среди них произошел раскол, в основном по вопросу о том, стоит ли опираться на помощь держав в борьбе за достижение целей младотурок. Но, несмотря на раскол, отделения иттихадистов по-прежнему действовали весьма активно, временами изменяя название своих организаций. В условиях революционного подъема в мире в начале XX в. радикализм стремлений и требований младотурок все нарастал. Второй конгресс их, тоже состоявшийся в Париже (1907), завершился принятием Декларации, которая призвала страну к восстанию против режима Абдул-Хамида. Резко усилилась пропаганда младотурок в армии, особенно среди молодых офицеров. Были также налажены контакты с оппозиционными партиями и организациями нетурецких народов империи. Назревали решающие события. Центром их оказалась расположенная к северу от Стамбула Македония.

Летом 1908 г. офицеры расквартированных в Македонии турецких войск Ниязи-бей и Энвер-бей выступили со своими отрядами против Абдул-Хамида с требованием восстановления конституции. Султан был вынужден принять это требование, и уже осенью 1908 г. открылись заседания вновь избранной палаты депутатов, где младотурки имели две трети мест. Правда, вскоре султан, опираясь на верные ему войска в Стамбуле, попытался было взять реванш: весной 1909 г. он вновь распустил парламент, восстановил всю полноту власти шариата и начал преследовать деятелей младотурецкого движения. Но лидеры младотурок из Салоник двинули на Стамбул свои вооруженные силы, которые с боями заняли столицу и низложили Абдул-Хамида, захватив при новом султане Мехмеде V всю реальную власть в свои руки. Так завершился военно-революционный переворот, именуемый в историографии младотурецкой революцией.

Младотурки провели в стране ряд реформ, из которых важнейшая  касалась реорганизации армии, жандармерии  и полиции. Но главную свою цель они  видели в том, чтобы отстоять целостность  империи в условиях, когда державы  стремились расчленить ее. Именно в  разгар революции Австро-Венгрия  аннексировала Боснию и Герцеговину, а Россия и Англия вели переговоры о статусе Македонии, что, собственно, и послужило поводом для выступлений армейских офицеров в этой провинции. Для достижения своих генеральных целей иттихадисты вновь выдвинули на передний план доктрину османизма, причем в ее весьма жесткой трактовке: нетурецкие земли и населяющие их народы – это неотъемлемая часть Турции, всё османское, все османы, В соответствии с этой жесткой политикой были и внутриполитические акты младотурок: в 1910 г. начались гонения на нетурецкие народы под лозунгами панисламизма и пантюркизма, что вызвало сильное сопротивление и заметно ослабило позиции иттихадистов.

В 1911 г. на базе существовавших ранее оппозиционных партий и группировок была создана либеральная ассоциация «Хюрриет ве иттиляф» («Свобода и согласие»), причем иттиляфисты, пообещав нетурецким народам автономию в рамках империи, добились быстрых успехов и летом 1912 г. пришли к власти. Однако неудачи в Балканской войне 1912 г. вновь привели к власти младотурок, причем на сей раз в форме еще более жесткой. В 1914 г. вся полнота власти была взята триумвиратом из Энвера, Талаата и Джемаля. Именно эти лидеры младотурок руководили Турцией в годы мировой войны, когда империя воевала на стороне Германии. Именно они ответственны за страшную резню армян в 1915 г. Поражение Германии в мировой войне, военные неудачи и недовольство в стране, наконец, капитуляция Турции в октябре 1918 г. положили конец власти младотурок, лидеры которых бежали из пределов империи. Султанская империя агонизировала. Союзники аннексировали все ее внешние владения (Балканы, арабские земли). Встал вопрос о том, какой быть послевоенной Турции. В эти трудные дни решение вопроса взял на себя сам турецкий народ во главе с его новыми лидерами, отошедшими от лозунгов младотурок и поставившими во главу угла тезис о независимости собственно Турции.

3. Внешняя политика  Османской империи в конце  XVIII – XIX вв.

Турецкий правящий класс по-прежнему видел свое спасение в войнах. Главными военными противниками Турции в это  время были Австрия, Венеция и  Россия. В XVII и в начале XVIII в. наиболее острыми были австро-турецкие противоречия, позднее — русско-турецкие. Русско-турецкий антагонизм углублялся по мере продвижения России к побережью Черного моря, а также вследствие роста национально-освободительных движений угнетенных народов Османской империи, видевших в русском народе своего союзника.

Турецкие правящие круги занимали особенно враждебную позицию по отношению  к России, которую они считали  главной виновницей волнений балканских христиан и вообще чуть ли не всех затруднений  Блистательной Порты (Блистательная, или Высокая Порта—султанское правительство.). Поэтому противоречия между Россией и Турцией во второй половине XVIII в. все чаще приводили к вооруженным конфликтам. Всем этим пользовались Франция и Англия, усилившие в это время свое влияние на султанское правительство. Из всех европейских держав они имели наиболее серьезные торговые интересы в Турции, Французам принадлежали богатые фактории в портах Леванта. На набережных Бейрута или Измира чаще можно было услышать французскую речь, чем турецкую. К концу XVIII в. торговый оборот Франции с Османской империей достигал 50—70 млн. ливров в год, что превышало оборот всех прочих европейских держав, вместе взятых. Англичане также располагали значительными экономическими позициями в Турции, в особенности на турецком побережье Персидского залива. Британская фактория в Басре, связанная с Ост-Индской компанией, стала монополистом по скупке сырья.

В этот период Франция и Англия, занятые колониальными войнами  в Америке и Индии, еще не ставили  перед собой в качестве непосредственной задачи за хват территорий Османской  империи. Они предпочитали временно поддерживать слабую власть турецкого султана, наиболее для них выгодную с точки зрения их коммерческой экспансии. Никакая другая держава и никакое другое правительство, которые заменили бы турецкое господство, не создали бы для иностранных купцов таких широких возможностей беспрепятственной торговли, не поставили бы их в столь благоприятные условия по сравнению с собственными подданными. Отсюда проистекало открыто враждебное отношение Франции и Англии к освободительным движениям угнетенных народов Османской империи; этим же в значительной степени объяснялось их противодействие продвижению России на берега Черного моря и на Балканы.

Франция и Англия поочередно, а  в иных случаях и совместно, поощряли турецкое правительство к выступлениям против России, хотя каждая новая русско-турецкая война неизменно приносила Турции новые поражения и новые территориальные  потери. Западные державы были далеки от того, чтобы оказывать Турции какую-либо действенную помощь. Они  даже извлекали дополнительные выгоды из поражений Турции в войнах с  Россией, заставляя турецкое правительство  предоставлять им новые торговые льготы.

Во время русско-турецкой войны 1735—1739 гг., возникшей в значительной мере благодаря проискам французской  дипломатии, турецкая армия потерпела  жестокое поражение под Ставучанами. Несмотря на это, после заключения Австрией сепаратного мира с Турцией, Россия по Белградскому мирному договору 1739 г. вынуждена была удовлетвориться присоединением Запорожья и Азова. Франция же за оказанные Турции дипломатические услуги получила в 1740 г. новую капитуляцию, подтвердившую и расширившую привилегии французских подданных в Турции: низкие таможенные пошлины, освобождение от налогов и сборов, неподсудность турецкому суду и т. д. При этом в отличие от предыдущих капитуляционных грамот капитуляция 1740 г. была выдана султаном не только от собственного имени, но и как обязательство за всех своих будущих преемников. Тем самым капитуляционные привилегии (вскоре распространившиеся и на подданных других европейских держав) были закреплены надолго как международное обязательство Турции.