Основные черты права средневекового Китая. 4

Источники права. Развитие китайского средневекового права

проходило главным образом по линии разработки норм уголовного

права, регулирования  сословно-ранговых различий, налоговых  по-

винностей населения, обязанностей различных  категорий держате-

лей государственных  земель, а также лиц, ответственных  за со-

хранение  государственной собственности, за пополнение государ-

ственной  казны. Все эти тесно связанные  между собой нормы и

составляли  содержание многочисленных правовых памятников, ди-

настийных сводов законов, получивших название кодексов. 

В династийных  сводах законов костяк норм создавался основа-

телем династии (эти нормы со временем приобретали  черты бо-

жественного установления), а его преемники  расширяли, дополня-

ли этот костяк своими законодательными постановлениями, совер-

шенствуя  их. 

Начиная с  Хань, сборники законов неизменно  строились на

закреплении стабильного ядра традиционно-правовых норм - люй, 

431 

которые дополнялись  новыми - лин. Постепенно между люй  и

лин произошло  разделение по сферам правового регулирования: 

люй включали уголовные законы, а лин - административные по-

становления и пр. 

Большая работа по систематизации законов была проведена  в

суйском (VI в.) и танском (VII в.) Китае. При династиях  Суй (581-

618 гг.) и  в первый период правления  Тан кодексы подвергались

пересмотру  каждое царствование. Первым дошедшим до нас сво-

дом законов  был кодекс VII в. династии Тан ("Тан  люй шу-и"). 

Новая активизация  законодательной деятельности китайских

императоров имела место в период правления  всекитайской дина-

стии Сун  в связи с усилением власти центрального правительства.

В 960-963 гг. было составлено "Исправленное и пересмотренное

собрание  уголовных законов", почти целиком  повторяющее тан-

ский кодекс. 

В связи  со значительным увеличением текущего законода-

тельства  работа по классификации законов  и постановлений про-

должалась и в последующие годы. В конце XI в. в Китае было

создано специальное  бюро по пересмотру и классификации  зако-

нов, которое, в частности, подготовило "Свод законов  из 900 ста-

тей". В  конце XIV в. увидел свет "Свод законов  династии Мин",

воспроизводивший  многие положения предшествующих кодексов.

Характерно, что эта практика не была изменена и после установ-

ления в  Китае маньчжурской династии Цин (1644-1912 гг.). Уже в

1644 году, после  захвата маньчжурами Пекина, началась  работа по

изучению  минского кодекса, одной из целей  которой было внесение

в него исправлений  и изменений в соответствии с  новыми полити-

ческими реалиями. 

В результате работы маньчжурских придворных сановников

и судей  в 1647 году был создан кодекс, подавляющее  большинство

положений которого было заимствовано из старого  кодекса дина-

стии Мин (1369-1644 гг.), причем часть из них в  виде основных,

коренных  положений (люй), которые н" разрешалось  изменять. Более

трехсот положений  цинского кодекса было взято из дополнитель-

ных постановлений  минского кодекса, в который, в свою очередь,

вошли без  всяких изменений многие положения  танского кодекса.

Составленные  на основе старых кодексов, маньчжурские кодексы

XVII в. почти  без изменений действовали в  Китае вплоть до нача-

ла XX в., определяя  содержание принципов и норм традиционного

китайского  права. 

Уголовное право. Средневековое право Китая, его династий-

ные кодексы  создавались в условиях сложившихся  в древности

стереотипов массового правосознания китайцев, воспринявших идео-

логию ортодоксального  конфуцианства с его синтезом конфуциан-

ства и  легизма. 

Один из этих стереотипов исходил из веры китайцев в ис-

ключительную  эффективность взаимодействующих  друг с другом

моральных норм (ли) и жестких правовых норм (фа). В танском

кодексе, закрепившем  законченную нормативную основу традици- 

432 

онного права, прямые ссылки на моральные нормы  ли, на конфу-

цианские  произведения встречаются более  чем в 60 случаях. Вме-

сте с тем  кодекс исходит из легистских требований о коллективной

ответственности, о поощрении доносов и пр. Правда, при этом под

прямым воздействием высказывания Конфуция, осуждавшего  донос

на родителей  и родственников как нарушение  священного принци-

па "сяо", в кодексе предусматривалось  наказание смертной казнью

за донос  на прямых родственников в первом и втором поколениях. 

С действием  этого стереотипа связана и другая черта массо-

вого сознания, восходящая к легизму. Главная цель закона - не

регулирование сферы свободы личности, а репрессия, санкция, до-

полняющая традиционные принципы повиновения  старшим, воле

правителя. Более того, с правом в массовом сознании стало ассо-

циироваться лишь уголовное право, которое и  получило наиболь-

шее развитие в китайской правовой культуре. Доминирующие нор-

мы китайского уголовного права применялись не только в случае

совершения  преступления, но и при простом  нарушении морали.

Примером  торжества традиционного правосознания  может служить

одно из показательных положений танского кодекса, предусматри-

вающее наказание  в виде битья палками за абстрактное  наруше-

ние моральной  нормы, "за то, что не следует делать". 

Жесткая правовая градация людей, непосредственно воздей-

ствующая  на оценку тяжести любого аморального  поведения в за-

висимости от пола, возраста, места в иерархии родственных отно-

шений и  в-социальной иерархии, затушевывала социально-классо-

вые различия в традиционном праве, формировала  устойчивые

представления об уголовном праве как о защитнике  общенацио-

нальных интересов, требующем неукоснительного соблюдения. 

Преступник  как субъект преступления мог  быть и свободным,

и рабом. В  тех случаях, когда в кодексах не было специальных

указаний, лично  несвободный буцуй привлекался  к суду как сво-

бодный. Но это обстоятельство не исключало  сугубо сословного

принципа  применения наказания за многие виды преступлений, а

к вещам  как объектам преступления могли  относиться и лично

несвободные люди. 

Говоря об общих принципах уголовного права, следует отме-

тить, что  китайский законодатель учитывал в  ряде случаев формы

вины: умысел и неосторожность, - но не всегда последовательно.

Формальная  неопределенность, размытость границ моральной нормы

ли и как  следствие этого отсутствие сформулированного  в законе

правового понятия, определения препятствовали четкому разгра-

ничению в  праве форм вины, приводили к частому  использованию

при вынесении  наказаний таких категорий, как  неведение, неумыш-

ленность, небрежность, забывчивость, ошибка. Эти понятия  широ-

ко применялись  еще в древности в качестве оснований для поми-

лования. 

В III-IV вв. правовая доктрина главным показателем предна-

меренности  преступления стала считать составление  плана его со-

вершения. Предумышленное преступление по танскому кодексу 

433 

отличалось  не только составлением плана, но предварительным

оговором  двух или более человек. 

Законодательство, в том числе и танское, не знало  и разрабо-

танного института  необходимой обороны, но освобождало  от ответ-

ственности  ближайших родственников - сына, внука  и пр., защи-

щавших от нападения отца, мать, деда, бабку, ибо  негативные по-

следствия этих действий, вплоть до убийства нападавшего, не были

продиктованы  их преступной волей. В этом же ключе, например,

оценивалось и преступное деяние слуги, совершенное  по приказу

хозяина. Требование "сыновьего благочестия" неизменно  диктовало

закрепление вышеуказанных норм в китайском  законодательстве

вплоть до XX в., также как и норм о признании  преступным доно-

са на своих  ближайших родственников и об освобождении от от-

ветственности за укрывательство членов семьи, совершивших  пре-

ступление. 

По танскому кодексу смягчались, как правило, наказания за

преступления  по трем категориям лиц: "старым и  малым", а так-

же инвалидам. Но часто детям преступника грозила  продажа в

рабство. Женщины  могли быть казнены, но не могли быть сосланы,

а казнь  беременной женщины отсрочивалась  на 100 дней после

рождения  ребенка. 

Классификация преступлений в зависимости от их общест-

венной опасности  в свете конфуцианской морали покоилась в тра-

диционном праве на концепции "10 зол", сложившейся  в глубокой

древности и пережившей века. При этом объектом преступного

посягательства  выступал ритуал, нарушение которого в форме

непокорства, сыновьей непочтительности, несогласия и пр. опреде-

носить к  той или иной ритуальной категории  практически любое

преступление. Это свойство "10 зол" во все  века ценилось в Китае,

где не испытывали уважения к писаному закону, не допускающему

расширенного  толкования правовой нормы. 

К первому  из "10 зол" относился "заговор  о мятеже против

государя", в категорию-которого мог быть отнесен  сговор о любом

причинении  вреда императору. Главное в этой категории преступ-

лений - направленность преступного посягательства против им-

ператора, "сына неба", естественных "небесных" установлений. В

том же плане  трактовались последующие две формы  зла. "Великое

непокорство", бунт против существующих порядков и  морали, -

конкретно к этой категории преступлений был  отнесен умысел с

целью разрушить, попытка разрушить или разрушение храма и

могил предков  императора или императорской резиденции. Третье

зло - "заговор, измена", означающие измену императору, госу-

дарству, переход  на сторону его врагов, мятеж, бегство  из страны

или попытка  побега из осажденного города. 

Все лица, совершившие  эти преступления, а также члены  их

семей считались "неисполнившими долг подданных". Преступники,

их отцы и сыновья старше 16 лет подлежали  смертной казни 

434 

через обезглавливание, женщины семьи (матери, незамужние до-

чери, жены, наложницы - вместе со слугами) конфисковывались в

качестве  рабов. 

В логической связи с первыми тремя формами  зла находи-

лись и  последующие преступления. Четвертое  зло - "неподчине-

ние, непокорство" - охватывало преступления против близких

родственников, убийство или избиение деда, бабки, родителей, умы-

сел убить  их, убийство старших братьев, сестер, близких кровных

родственников мужа (но не жены): его родителей, бабки  или деда. 

Следующее, пятое зло - "несправедливость, порочность" -

означало  поведение, противоречащее естественному  порядку ве-

щей, преступления, совершенные с особой жестокостью, злобно-

стью. Конкретно  сюда были отнесены убийства в одной  семье трех

человек (если они не совершали преступлений, за которые полага-

лась смертная казнь) или совершение преступления с особой жес-

токостью, например с расчленением трупа, а также  все виды кол-

довских магических действий, приготовление, хранение и  передача

другому лицу ядов и пр. 

Шестое зло - "выражение великого непочтения". В его осно-

ве была группа преступлений, связанных с  нарушением особо зна-

чимых запретов ли, к числу которых были отнесены, например,

кража предметов  культа, а также вещей, используемых импера-

тором (императорской  печати, печатей его жены, матери, бабки), а

также оплошности, допущенные при приготовлении ему  пищи,

лекарства, злословие в его адрес. Все  лица, совершившие дейст-

вия, угрожающие здоровью императора или причинившие  ему

моральный или физический вред (например, не выполнившие  или

подделавшие его указ), подлежали удавлению. При  этом речь шла

о такой  исключающей умысел форме вины как  небрежность, ошибка.

В противном  случае преступления относились к первому  злу, со

всеми вытекающими  отсюда последствиями. 

Седьмые, восьмые, девятые и десятые формы зла  так или

иначе были связаны с защитой нравственного  порядка в семье,

рассматриваемого  в качестве основы социального порядка. Седь-

мое зло - "выражение  сыновьей непочтительности", неподчине-

ние родителям. К нему относились, например, обвинение  в небла-

говидных  действиях деда, бабки, родителей, ругань в их адрес, их

плохое содержание, выделение из семьи и раздел имущества  без

их согласия, вступление в брак во время ношения  траура или

ношение в  это время нетраурной одежды и  пр. 

Восьмое зло - "несогласие, разногласие" между  кровными

родственниками. К этой категории относился широкий  спектр пре-

ступных действий: от умысла убить или продать в  рабство близ-

кого родственника до избиения женой мужа и доноса на родствен-

ников старшего поколения. 

Девятое зло - "несправедливость, неправедность" - вклю-

чало в  себя преступления, совершенные друг против друга лица-

ми, связанными не семейными, а официальными, социально-ие-

рархическими  узами, например, убийство подчиненным  своего на- 

435 

чальника, командира, учителя-наставника в конфуцианской  мора-

ли, т.е. члена  той группы лиц, которая, как и  семья, скрепляла

социальный  порядок. Сюда же были отнесены различные  формы

выражения женой непочтения к мужу, например неношение по

нему траурной одежды и пр. 

Десятое зло - кровосмесительные половые связи, которые

приравнивались  к поведению "птиц и.зверей" и  включали в себя

половые отношения  не только с кровными нисходящими  и бли-

жайшими боковыми родственниками, но и с наложницами  деда и

отца. 

"10 зол"  не покрывали все преступные  действия. Они были

своеобразным  мерилом отношения к другим преступлениям, среди

которых во все времена выделялись преступления против кон-

кретного  человека, посягательство на его жизнь, здоровье и пр.

Наказания при этом определялись в традиционном китайском праве

с учетом ряда факторов: социального статуса, отношений  преступ-

ника и  потерпевшего в системе кровнородственных  и служебных

связей, наличия  и интенсивности преступной воли и др. Преднаме-

ренное убийство влекло за собой самое тяжелое  наказание - обез-

главливание. От ответственности свободного за убийство "по ошибке",

во время  игры например, можно было откупиться. Только сговор

рабов и  буцуев убить хозяина влек за собой  высшую меру наказа-

ния, убийство же хозяином своего раба и буцуя  наказывалось по

танскому  кодексу 100 ударами толстыми палками, если они про-

винились  перед ним, если нет - то одним годом  каторги. Убийство

же "по ошибке" в этом случае вообще не наказывалось. 

Те же условия  учитывались при нанесении телесных повре-

ждений, но мера наказания была меньшей. Муж, причинивший  ра-

нение жене, наказывался менее строго, чем  в случае ранения по-

стороннего  человека. За ранение наложницы он вообще не нака-

зывался. 

К преступлениям  против личности танским кодексом относи-

лись многовариантные  ситуации продажи в рабство свободного (с

учетом возраста, пола, родства потерпевшего и преступника), вхо-

дящие в  категорию "незаконного перемещения  вещи с присущего

ей хозяйского места", вместе с хищением и присвоением  различно-

го рода имущества. Эти преступления классифицировались и с

учетом того, были ли они совершены против частного или казенно-

го имущества, а также частным или должностным  лицом - чинов-

ником. Учитывались  при этом и способы незаконного  приобрете-

ния имущества: ограбление, кража, взятка, приобретение имуще-

ства с  использованием административных прав (т.е. в сфере адми-

нистративной  деятельности чиновника) и незаконное приобретение

имущества, связанное с использованием служебного положения.

Кража, наказуемая, как правило, битьем толстыми палками, опре-

делялась  как тайное хищение имущества, грабеж - как открытое

хищение с  помощью угроз или силы. 

Особую группу преступлений составляли различные  формы

незаконного обогащения, получение имущества  обманом, с помо-

15 

436 

щью запугивания, покупки с применением силы или  чрезмерным

получением  выгоды. Таким образом, стиралась  грань между пре-

ступлением  и нарушением легальных ограничений  договоров, что

было характерной  чертой традиционного права, не проводящего,

как правило, четких различий между сферой публичных  и част-

ных интересов. 

Учитывалась при вынесении наказания и  стоимость похищен-

ного. Кража  в особо крупных размерах наказывалась по танскому

кодексу ссылкой  с дополнительными каторжными работами и ком-

пенсацией стоимости похищенной вещи в двойном  размере. Кража

казенного имущества увеличивала меру наказания. Кража у род-

ственников  уменьшала ее. К краже приравнивалось и причинение

ущерба чужому имуществу. Сурово карался поджог, затопление

чужого участка. 

Принципы  тотальной личной зависимости подчиненного от

начальника, простого смертного от должностного лица являлись

благодатной почвой для различных видов должностных  преступ-

лений и  прежде всего взяточничества, мера наказания за которое

варьировалась в зависимости от того, нарушил  ли чиновник закон

при получении "подарка", раскаялся или нет, а также в зависимо-

сти от стоимости, величины взятки. Виновными в преступлении

при этом считались  обе стороны. 

О суровой, но безуспешной из-за массы правовых лазеек борьбе