Основные философские традиции Китая: конфуцианство и даосизм

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ  И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ВЛАДИВОСТОКСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ И СЕРВИСА

ИНСТИТУТ ЗАОЧНОГО И ДИСТАНЦИОННОГО ОБУЧЕНИЯ

КАФЕДРА ФИЛОСОФИИ И ПСИХОЛОГИИ

 

 

 

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Философия»

Основные философские  традиции Китая: конфуцианство и  даосизм

 

 

 

Студент

гр. ЗБТУ-10-01                                __________________Ю.Д. Готлиб

Преподаватель

канд. филос. наук, доцент              __________________Н.А. Олешкевич

 

 

 

 

 

 

Владивосток 2011

Содержание

Введение…………………………………………………………………………….………3

  1. Конфуций и конфуцианство…………………………………………………….……..4
    1. Конфуций……………………………………………………………………….……….4
    2. Социальный идеал Конфуция…………………………………………………………4
    3. Социальный порядок по Конфуцию…………………………………………..………5
    4. Культ предков и нормы Сяо……………………………………………………..…….6
    5. Культ семьи и клана……………………………………………………………..……..6
    6. Значение конфуцианства………………………………………………………………8
  2. Даосизм …………………………………………………………………………………9
    1. Философия даосизма………………………………………………………………...…9
    2. Даосизм о достижения бессмертия………………………………………………..….10
    3. Псевдонауки даосов……………………………………………………………….…..12
    4. Верхний и нижний пласты даосизма…………………………………………………13
    5. Пантеон даосизма……………………………………………………………………..14

Заключение………………………………………………………………………………..17

Список использованных источников……………………………………………………19

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

 Главными принципами  древнекитайского мировоззрения  были понятия «Инь» и «Ян», которые разрабатывались различными  философскими школами. Эти понятия  восходят к древним космогоническим  представлениям, в которых они  означали противоположные космические  силы, упорядочивающие первобытный  хаос. В философии они употреблялись  для обозначения многих противоположных  явлений: тьмы и света, воды  и огня, пассивности и активности, женского и мужского начал. Деление всего сущего на два начала было в Китае едва ли не древнейшим принципом философского мышления. Нарушение естественного сочетания Инь и Ян вызывает смуты в обществе, падение нравов. Верховным божеством в культуре Древнего Китая было Небо.

На единство человека и  неба обращалось внимание, прежде всего, в классической философии. Согласно этим воззрениям, в мире существует единый и общий для всех вещей  Путь (Дао), изменить который не может  никто. Следование Дао – это высший долг и предназначение человека, как  утверждал основоположник этой философской  концепции Лао Цзы.

Другой важной темой китайской  философской мысли была идея нравственного  самосовершенствования на пути соблюдения правил и ритуалов. Основоположником данной философской концепции был  Конфуций.

1. Конфуций и конфуцианство

1.1 Конфуций

Конфуций жил в эпоху больших социальных и политических потрясений, когда чжоуский Китай находился в состоянии тяжелого внутреннего кризиса. Власть чжоуского правителя - вана давно ослабла, хотя номинально он продолжал считаться сыном Неба и сохранял свои функции первосвященника. Разрушались патриархально - родовые нормы, в жестоких междоусобицах гибла родовая аристократия, на смену ей приходила централизованная власть правителей отдельных царств, опиравшихся на складывавшийся вокруг них административно - бюрократический аппарат из незнатных служащих чиновников. Как явствует из древнекитайской хроники Чуньцю, по традиции приписываемой самому Конфуцию и охватывающей события VIII–V вв. до н. э., правители и их родственники, аристократы и сановники в безудержной борьбе за власть, влияние и богатство не останавливались ни перед чем, вплоть до безжалостного уничтожения родных и близких. Крушение древних устоев семейно - кланового быта, междоусобные распри, продажность и алчность чиновников, бедствия и страдания простого народа – все это вызывало резкую критику ревнителей старины.

Выступив с критикой своего века и высоко ставя века минувшие, Конфуций на основе этого противопоставления создал свои идеал совершенного человека – цзюнь-цзы.

1.2 Социальный идеал Конфуция

Высокоморальный цзюнь-цзы должен был обладать двумя важнейшими в его представлении достоинствами: гуманностью и чувством долга. Понятие гуманность (жэнь) трактовалось Конфуцием необычайно широко и включало в себя множество качеств: скромность, справедливость, сдержанность, достоинство, бескорыстие, любовь к людям и т. п. Жэнь – это высокий почти недосягаемый идеал, совокупность совершенств, которыми обладали лишь древние; из современников Конфуции, включая и себя, считал гуманным лишь своего рано умершего любимого ученика Янь Хуэя. Однако для настоящего цзюнь-цзы одной гуманности было недостаточно. Он должен был обладать еще одним важным качеством – чувством долга (и), продиктованным внутренней убежденностью в том, что следует поступать именно так, а не иначе. Долг – это моральное обязательство, которое гуманный человек в силу своих добродетелей накладывает на себя сам. Конфуций разработал и ряд других понятий, включая верность и искренность (чжэн), благопристойность и соблюдение церемоний и обрядов (ли).

 Истинный цзюнь-цзы безразличен к еде, богатству, жизненным удобствам и материальной выгоде. Всего себя он посвящает служению высоким идеалам, служению людям и поиску истины. Познав истину утром, он «может спокойно умереть вечером».

Таким образом, «благородный человек» Конфуция – это умозрительный  социальный идеал, назидательный комплекс добродетелей. Однако с течением времени  и в связи с ростом авторитета Конфуция и его учения этот абстрактно-утопический идеал все более становился обязательным для подражания эталоном, приблизиться к которому было делом чести и социального престижа для каждого, и особенно для тех представителей высшего сословия ученых-чиновников, профессиональных бюрократов-администраторов, которые с эпохи Хань (III в. до н. э. – III в. н. э.) стали управлять китайской конфуцианской империей. Он нашел свое наиболее наглядное отражение в том, что обычно именуется «китайскими церемониями».

1.3 Социальный порядок  по Конфуцию

Конфуций, отталкиваясь от сконструированного им социального идеала, сформулировал  основы того социального порядка, который  хотел бы видеть в Поднебесной: «Пусть отец будет отцом, сын – сыном, государь – государем, чиновник –  чиновником», т. е. пусть все в этом мире хаоса и сумятиц станет на свои места, все будут знать свои права и обязанности и делать то, что им положено. Упорядоченное таким образом общество должно состоять из двух основных категорий: верхов и низов – тех, кто думает и управляет, и тех, кто трудится и повинуется. Такой социальный порядок Конфуций и второй основоположник конфуцианства – Мэн-цзы (372–289 до н. э.), как и все их последователи, считали вечным и неизменным, идущим от мудрецов легендарной древности. Критерием разделения общества на верхи и низы должны были служить не знатность происхождения и тем более не богатство, которое Конфуций и Мэн-цзы откровенно презирали, но только знания и добродетели, а точнее – степень близости человека к идеалу цзюнь-цзы.

Конечной и высшей целью  управления Конфуций и Мэн-цзы провозглашали интересы народа. Конфуций сурово осуждал своего бывшего ученика Цю, ставшего министром, за непомерные поборы с крестьян («Он не мой ученик!»). Мэн-цзы учил, что из трех важнейших элементов государства на первом месте стоит народ, на втором – божества и лишь на третьем – государь. Однако те же апостолы конфуцианства были глубоко убеждены в том, что самому народу его собственные интересы непонятны и недоступны и что без постоянной отеческой опеки образованных конфуцианцев-управителей он обойтись никак не может: «Народ следует заставлять идти должным путем, но не нужно объяснять, почему». [1]

Одной из важных основ социального  порядка, по Конфуцию, было строгое  повиновение старшим. Любой старший, будь то отец, чиновник, наконец, государь, – это беспрекословный авторитет для младшего, подчиненного, подданного. Слепое повиновение его воле, слову, желанию – это элементарная норма для младших и подчиненных как в рамках государства в целом, так и в рядах клана, корпорации или семьи. Не случайно Конфуций напоминал, что государство – это большая семья, а семья –малое государство. Этим сравнением подчеркивался не только патернализм внутри общества, но и тот строй семейной жизни, который реально существовал и сохранялся в старом Китае вплоть до недавнего времени: основа семьи – беспрекословное повиновение младших старшим, детей родителям.

1.4 Культ предков и нормы сяо

Речь идет о культе предков  – как мертвых, так и живых. Значительно изменив содержание и формы этого культа конфуцианство  придало ему глубокий смысл символа  социального порядка и превратило его в первейшую обязанность  каждого китайца, универсальную  и всеобщую норму поведения. Именно с этой целью Конфуций разработал учение о сяо, сыновней почтительности.

Сяо, как считал Конфуций, – это основа гуманности. Быть почтительным сыном обязан каждый, а особенно – человек грамотный, образованный, гуманный, стремящийся к идеалу цзюнь-цзы. Смысл сяо, как его толкует Лицзи, – служить родителям по правилам ли, похоронить их по правилам ли и приносить им жертвы по правилам ли. Почтительный сын должен всю жизнь преданно заботиться о родителях, прислуживать и угождать им, быть готовым на все во имя их здоровья и блага, чтить их при любых обстоятельствах. Даже если отец недобродетелен, если он злодей, вор или убийца, почтительный сын обязан лишь смиренно увещевать родителя, униженно просить его вернуться на стезю добродетели.

Культ сыновней почтительности с течением времени достиг в Китае  всеобщего признания, стал нормой жизни, а выдающиеся примеры сяо, собранные  в сборнике «24 образца сяо», превратились в объект восхищения и подражания. Вот несколько образцов сяо из этого сборника: бедняк, продавший  сына, чтобы накормить умирающую  с голода мать, находит в огороде  сосуд с золотом и надписью «за твое сяо»; восьмилетний мальчик  в летние ночи не отгоняет от себя комаров  – пусть они лучше жалят  его, а то ведь станут беспокоить его  родителей; почтительный сын в голодный год отрезал от себя кусок тела, дабы сварить бульон для ослабевшего  отца; добродетельный ханьский император  Вэнь-ди во время трехлетней болезни матери не отходил от ее ложа, лично готовил ей еду и пробовал все предназначавшиеся ей лекарства. [1]

1.5 Культ семьи и клана

Конфуцианский культ предков  и нормы сяо способствовали расцвету культа семьи и клана. Семья считалась  сердцевиной общества, интересам  семьи придавалось гораздо большее  значение, чем интересам отдельно взятой личности. Подросшего сына женили, дочь выдавали замуж по выбору и  решению родителей, причем это считалось  настолько нормальным и естественным, что проблема любви при этом вовсе  не вставала. Любовь, т. е. нечто личное и эмоциональное, всегда находилась в совсем иной плоскости, на неизмеримо более низком уровне, чем интересы семьи, считавшиеся категорией высокого морального долга (и).

 Большая нерасчлененная  семья (та семья, которую имел  в виду Конфуций, когда он сравнивал  ее с государством) существовала  и до Конфуция, но по преимуществу  среди знати. Конфуцианство своим  культом предков и сяо создало  дополнительные стимулы для ее  небывалого расцвета: при наличии  хотя бы мало-мальски благоприятных экономических возможностей стремление к совместному проживанию близких родственников становилось решающим импульсом и резко преобладало над сепаратистскими тенденциями. В результате большие семьи, включавшие в себя несколько жен и наложниц главы семьи, немалое число женатых сыновей, множество внуков и иных родственников и домочадцев, стали весьма распространенным явлением на протяжении всей истории Китая. Такие семьи делились обычно лишь после смерти отца, а то и обоих родителей. Старший сын занимал место главы семьи и получал большую долю наследства, в том числе и дом с храмом предков, тогда как остальная часть общего имущества делилась поровну между всеми остальными сыновьями. Все новые семьи, основанные младшими братьями (а каждый из них становился главой своего, бокового по отношению к главному, культа предков), в течение длительного времени продолжали находиться в зависимости от старшего брата, являвшегося теперь главой основной линии культа, общего для всего клана. Возникал мощный разветвленный клан сородичей, крепко державшихся друг за друга и населявших порой целую деревню, особенно на юге страны, где кланы бывали наиболее сильны.

Разумеется, в рамках такого клана, в принципе, действовали все  те же социально-экономические закономерности, что и в масштабах общества в целом. Одни семьи за десятилетия становились беднее и приходили в упадок, другие, напротив, могли разбогатеть, причем в этом случае к ним начинали тяготеть обедневшие сородичи и их дом становился центром клана. Бедные родственники за мелкие подачки помогали своему разбогатевшему сородичу, а богатый хозяин клана умело использовал семейно-клановые традиции для беззастенчивой эксплуатации их труда. Возникала семейно-клановая корпорация, в рамках которой верхи и низы были крепко спаяны как родством, так и традициями, нормами клановой взаимопомощи, основанными все на том же культе предков и сяо.

Сила и авторитет этих корпораций признавались властями, охотно предоставлявшими им решение различных  мелких тяжб и внутренних деревенских  дел. И сами кланы ревниво следили  за сохранением за ними этих прав. Символом их кланового единства был родовой  храм предков с могильными и храмовыми  землями, отчуждать которые считалось  недопустимым. В эти храмы в  дни торжественных праздников собирались все члены клана, подчас сотни  сородичей. После ритуальной части  на таких собраниях решались и  деловые вопросы. Принято было выносить на суд родственников все заботы, как гражданские и имущественные, так и сугубо интимные: не было ничего святого, своего, личного, чего не должны были бы знать семья и клан.

И в семье, и в обществе в целом любой, в том числе  влиятельный глава семьи, важный чиновник императора, всегда представлял  собой прежде всего социальную единицу, вписанную в строгие рамки  конфуцианских традиций, выйти за пределы которых было невозможно: это означало бы «потерять лицо», а потеря лица для китайца равносильна  гражданской смерти.

1.6 Значение конфуцианства

Конфуций очень мало затрагивал вопросы космогонии, не уделял особого  внимания таким понятиям как «дух», «душа», «загробная жизнь», хотя считал небо высшей духовной определяющей силой. Он признавал и утверждал жертвоприношения предкам как выражение любви  к ним и как дань памяти. В  обществе, по Конфуцию, действует закон  жень, ниспосланный небом. Для усвоения этого закона человек должен соблюдать  ли – нормы общественного поведения, традиции, обряды, ибо как говорил  Учитель: «В государстве, где царит  хаос, люди не живут». [2]

С превращением конфуцианства  в религию, её создатель был обожествлён. Из всех религий мира в конфуцианстве  меньше всего абстракции, мистики, иллюзий  и вымысла. Она более всего  сфокусирована на реально живущего на земле человека. Поэтому эта  религия действенна и сегодня.

Но конфуцианство –  это не религия в традиционном понимании этого слова. Это скорее философско – этическое учение и  образ жизни и мышления. В конфуцианстве  главным предметом размышления  и главной проблемой является человек. Его внутренний мир, его  поведение, отношение к родителям, государству, долгу, его умственный и духовный облик, его предназначение в Поднебесной, его стремление стать  цзюнь-цзы – вот на что было направлено внимание в учении Конфуция.

 

 

 

 

 

 

 

  1. Даосизм

2.1 Философия даосизма

Даосизм возник в чжоуском Китае практически почти одновременно с учением Конфуция в виде самостоятельной  философской доктрины. Основателем  философии даосов считается древнекитайский  философ Лао-цзы. Старший современник Конфуция, о котором – в отличие от Конфуция – в источниках нет достоверных сведений ни исторического, ни биографического характера, Лао-цзы считается современными исследователями фигурой легендарной. Легенды повествуют о его чудесном рождении (мать носила его несколько десятков лет и родила стариком – откуда и имя его, «Старый ребенок», хотя тот же знак цзы означал одновременно и понятие «философ», так что имя его можно переводить как «Старый философ») и о его уходе из Китая. Идя на запад, Лао-цзы любезно согласился оставить смотрителю пограничной заставы свое сочинение – Дао-дэ цзин.

В трактате Дао-дэ цзин (сер. III в. до н. э.) излагаются основы даосизма, философии Лао-цзы. В центре доктрины – учение о великом Дао, всеобщем Законе и Абсолюте. Дао господствует везде и во всем, всегда и безгранично. Его никто не создал, но все происходит от него. Невидимое и неслышимое, недоступное органам чувств, постоянное и неисчерпаемое, безымянное и бесформенное, оно дает начало, имя и форму всему на свете. Даже великое Небо следует Дао. Познать Дао, следовать ему, слиться с ним – в этом смысл, цель и счастье жизни. Проявляется же Дао через свою эманацию – через дэ, и если Дао все порождает, то дэ все вскармливает.

Образ Дао символизирует, прежде всего, женское, материнское  начало. «Ложбинный дух бессмертен. Называют Сокровенной Самкою его… О вещь – хаос завершившая! Прежде Неба и Земли рожденная!.. Тебя я  Матерью Поднебесной почитаю», - говорится в «Дао дэ цзин». [3]

Трудно отделаться от впечатления, что концепция Дао во многом, вплоть до второстепенных деталей, напоминает многократно зафиксированную в  упанишадах индо-арийскую концепцию великого Брахмана, безликого Абсолюта, эманация которого сотворила видимый феноменальный мир и слиться с которым (уйти от феноменального мира) было целью древнеиндийских философов, брахманов, отшельников и аскетов. Если прибавить к этому, что и высшей целью древнекитайских даосов-философов было уйти от страстей и суетности жизни к первобытности прошлого, к простоте и естественности, что именно среди даосов были первые в древнем Китае отшельники-аскеты, о чьем подвижничестве с уважением отзывался и сам Конфуций, то сходство покажется еще более очевидным и загадочным. Чем объяснить его? На этот вопрос ответить нелегкого прямом заимствовании говорить трудно, ибо для этого нет документальных оснований, кроме разве что легенды о путешествии Лао-цзы на запад. Но и эта легенда не объясняет, а лишь запутывает проблему: Лао-цзы не мог принести в Индию философию, с которой там были знакомы не менее чем за полтысячелетия до его рождения. Можно лишь предположить, что сам факт путешествия показывает, что и в то отдаленное время оно не было невозможным и что, следовательно, не только из Китая на запад, но и с запада (в том числе и из Индии) в Китай могли перемещаться люди и их идеи.

В своей конкретной практической деятельности даосизм в Китае, однако, мало чем напоминал практику брахманизма. На китайской почве рационализм  одолевал любую мистику, заставляя  ее уходить в сторону, забиваться в углы, где она только и могла  сохраняться. Так случилось и  с даосизмом. Хотя в даосском трактате «Чжуан-цзы» (IV–III вв. до н. э.) и говорилось о том, что жизнь и смерть – понятия относительные, акцент явно был сделан на жизнь, на то, как ее следует организовать. Мистические же уклоны в этом трактате, выражавшиеся, в частности, в упоминаниях о фантастическом долголетии (800,1200 лет) и даже бессмертии, которых могут достичь праведные отшельники, приблизившиеся к Дао, сыграли немаловажную роль в трансформации философского даосизма в даосизм религиозный.

2.2 Даосизм о достижении бессмертия

Тело человека являет собой  микрокосм, который, в принципе следует  уподобить макрокосму, т. е. Вселенной. Подобно тому как Вселенная функционирует в ходе взаимодействия Неба и Земли, сил инь и ян, имеет звезды, планеты и т. п., организм человека – это тоже скопление духов и божественных сил, результат взаимодействия мужского и женского начал. Стремящийся к достижению бессмертия должен прежде всего постараться создать для всех этих духов-монад (их 36 тыс.) такие условия, чтобы они не пожелали покинуть тело. Еще лучше –специальными средствами усилить их позиции, дабы они стали преобладающим элементом тела, вследствие чего тело дематериализуется и человек становится бессмертным. Но как достичь этого?

Прежде всего, даосы предлагали ограничение в еде – путь, до предела изученный индийскими аскетами-отшельниками. Кандидат в бессмертные должен был отказаться вначале от мяса и вина, потом вообще от любой грубой и пряной пищи (духи не выносят запаха крови и вообще никаких резких запахов), затем от овощей и зерна, которые все же укрепляют материальное начало в организме. Постепенно удлиняя перерывы между приемами пищи, следовало научиться обходиться совсем немногим – легкими фруктовыми суфле, пилюлями и микстурами из орехов, корицы, ревеня и т. п. Специальные снадобья готовились по строгим рецептам, ибо их состав определялся и магической силой ингредиентов. Следовало также научиться утолять голод с помощью собственной слюны.

Другим важным элементом  достижения бессмертия были физические и дыхательные упражнения, начиная  от невинных движений и поз (позы тигра, оленя, аиста, черепахи) до инструкций по общению между полами. В комплекс этих упражнений входило постукивание зубами, потирание висков, взъерошивание  волос, а также умение владеть  своим дыханием, задерживать его, превращать его в едва заметное –  «утробное». Влияние физической и  дыхательной гимнастики йогов и  вообще системы йоги здесь проявляется  достаточно отчетливо. Однако даосизм  был все-таки китайским учением, даже если на него и было оказано определенное воздействие извне. И это нагляднее всего проявляется в том, сколь большое значение даосская теория достижения бессмертия придавала моральным факторам. Причем морали именно в китайском смысле – в плане добродетельных поступков, демонстрации высоких моральных качеств. Чтобы стать бессмертным, кандидат должен был совершить не менее 1200 добродетельных акций, при этом даже один безнравственный поступок сводил все на нет.

На подготовку к бессмертию должно было уходить немало времени  и сил, фактически вся жизнь, причем все это было лишь прелюдией к  завершающему акту – слиянию дематериализованного организма с великим Дао. Эта  трансформация человека в бессмертного считалась очень непростой, доступной  лишь для немногих. Сам акт перевоплощения почитался настолько священным  и таинственным, что никто его  не мог зафиксировать. Просто был  человек – и нет его. Он не умер, но исчез, покинул свою телесную оболочку, дематериализовался, вознесся на небо, стал бессмертным.

Наученные судьбой своих  предшественников, казненных императорами Цинь Ши-хуанди и У-ди, даосы усердно разъясняли, что видимая смерть – это еще не доказательство неудачи: вполне вероятно, что умерший вознесся на небо и достиг бессмертия. В качестве аргумента даосы умело пользовались легендами, в обилии созданными ими же. Вот, например, легенда о Вэй Бо-яне, авторе одного из ханьских трактатов о поисках бессмертия. Рассказывают, будто он изготовил волшебные пилюли и отправился с учениками и собакой в горы, дабы там попытаться обрести бессмертие. Сначала дали пилюлю собаке –она издохла; это не смутило Вэя – он принял пилюлю и упал бездыханным. Веря в то, что это лишь видимая смерть, за ним последовал один из учеников – с тем же результатом. Остальные вернулись домой, чтобы потом прийти за телами и похоронить их. Когда они ушли, принявшие пилюли воскресли и превратились в бессмертных, а неповерившим своим спутникам оставили соответствующую записку.

Самое интересное в легенде  – ее назидательность: именно после  смерти и наступает бессмертие, поэтому  видимую смерть можно считать  мнимой. Такой поворот в даосском культе бессмертия был закономерен. Ведь императоров, поощрявших даосов и  покровительствовавших им, интересовали отнюдь не изнуряющие посты и самоограничения. Они не стремились научиться питаться слюной – их интересовали именно пилюли, талисманы и волшебные эликсиры. И даосы старались угодить  своим царственным патронам. В  китайских летописях упоминается, что в IX в. четверо императоров династии Тан преждевременно расстались с жизнью именно из-за злоупотребления даосскими препаратами. Конечно, запись в официальном (конфуцианском) источнике – еще не убедительное доказательство. Однако нет оснований и сомневаться: для образованных и рационалистически мысливших кон-фуцианцев шарлатанство даосских магов и легковерие правителей были очевидны, что и оказалось зафиксированным в источниках. При этом весьма вероятно, что некоторые танские императоры не воспринимали такого рода смерть как свидетельство неудачи – возможно, они тоже верили, что это путь к подлинному бессмертию. Однако стоит заметить, что случаи смерти от злоупотребления пилюлями были нечасты, причем скорей среди поверивших даосам и страстно желавших бессмертия императоров, чем среди самих даосов.

Основные философские традиции Китая: конфуцианство и даосизм