Основные категории и законы геополитики
ВВЕДЕНИЕ…………………………………………………………
1. ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ ГЕОПОЛИТИКИ…………………………………4
1.1 Закон фундаментального
1.2 Закон усиления фактора пространства………………………………….…7
1.3 Закон синтеза суши и моря…………………………………………………8
2 . ОСНОВНЫЕ КАТЕГОРИИ СОВРЕМЕННОЙ ГЕОПОЛИТИКИ…….11
2.1 Категория интереса………………………………………………...…
2.2 Категория мощь и могущество государства……………………...………13
2.3 Категория экспансии………………………………………………………
2.4 Многополярность, как новая геополитическая модель мира……………17
ЗАКЛЮЧЕНИЕ……………………………………………………
СПИСОК
ЛИТЕРАТУРЫ………………………………………………….
ВВЕДЕНИЕ
В реферате рассмотрены основные категории и основные законы геополитики.
Основными законами геополитики являются:
Закон фундаментального дуализма – главный закон, который более всего привлекает внимание исследователей этой науки, по мнению видных специалистов, проявляется в географическом устройстве планеты и в исторической типологии цивилизаций
Закон усиления фактора пространства гласит, что безопасность государства зависит не только от его военной силы, технологического развития и экономической базы, но, прежде всего, от величины и географического месторасположения его земель и территорий
Закон синтеза суши и моря - фрагмент талассократии или теллурократии, выступает как территория, которую можно оторвать от континентальной массы и превратить в базу, торговый или военный анклав для наступления на сушу
Законы геополитики чрезвычайно удобны для анализа политической истории, истории дипломатии и стратегического планирования. Эта наука имеет множество пересечений с социологией, политологией, этнологией, военной стратегией, дипломатией, историей религий и т.д. Косвенно, но подчас очень наглядно, связана она и с экономикой, вплоть до того, что некоторые геополитики предлагали основать новую науку – геоэкономику. Во всяком случае, в некоторых аспектах геополитического метода обращение к экономическим реальностям необходимо.
Геополитика – бесценное подспорье в
вопросах образования. Ее структура такова,
что именно она могла бы стать осевой дисциплиной
на новом этапе развития школы.
1. ОCНОВНЫЕ ЗАКОНЫ ГЕОПОЛИТИКИ
1.1 Закон фундаментального
дуализма
Главным законом, который более всего привлекает внимание исследователей этой науки, по мнению видных специалистов, является закон фундаментального дуализма, проявляющийся в географическом устройстве планеты и в исторической типологии цивилизаций. Например, западные ученые Р. Челлен и А. Мэхен, X. Макиндер (1861 — 1947) и К. Хаусхофер (1869—1946), русские исследователи этой проблемы Н.Я. Данилевский и В.П. Семенов-Тян-Шанский (1870—1942), П.Н. Савицкий и Л.Н. Гумилев считали, что этот дуализм выражается в противопоставлении сухопутного могущества («теллурократии») и морского могущества («талассократии»). Первое проявляется в виде военно-авторитарной цивилизации (например, Древняя Спарта, Древний Рим), второе — торговой цивилизации (Древние Афины и Карфаген).
По мысли родоначальников геополитики, особенно А. Мэхена и X. Макиндера, этот дуализм изначально несет в себе семена враждебности, которые, падая на хорошую политическую и военную почву, дают плоды непримиримой вражды двух стихий (жидкой, текучей и твердой, постоянной), двух типов культурно-исторических цивилизаций (демократии и идеократии). Сухопутное могущество, или теллурократия, характеризуется четко обозначенными границами, фиксированным пространством, способами жизнедеятельности населения, устойчивостью его качественных ориентации: оседлость, ограниченность в выборе приложения труда, консерватизм, строгие нравственные или юридические нормы и законы, которым подчиняются все индивиды и группы людей, роды, племена, народы, страны, империи. Суша — это всегда прочно, устойчиво, твердо. Эта твердость формирует твердость морали и закона, твердость традиции. Нравы закрепляются в общественном сознании, передаются по наследству, формируется кодекс этических норм, принципов. Это проявляется, в частности, и в том, что сухопутным народам, особенно оседлым, близко чувство коллективизма, а не индивидуализма, чужд дух предпринимательства, наживы. В управлении большими и малыми группами главным принципом является иерархичность. [2., с. 26]
Морское могущество, или талассократия, по мнению автора этой концепции А. Мэхена, — совершенно противоположный тип цивилизации. Талассократия, или торговая цивилизация, более динамична и восприимчива к техническому прогрессу. Ей присущ дух индивидуализма, наживы, предпринимательства. Эти и другие качества индивида или группы предопределяет море, требующее такого типа личности, которая может выжить в экстремальных условиях. Поэтому индивидуум, способный на предприимчивость и нестандартные решения, представляет высшую ценность. Следовательно, в такой цивилизации нравственные и юридические нормы, принципы законы становятся относительными. Подобный тип цивилизации развивается активнее, чем теллурократический, легко меняет нравственные и культурные ценности, признаки, сохраняя только одну основную установку — стремление вперед, к новым открытиям, приключениям, наживе. [2., 27]
Геополитическая теория Мэхэна основана на положении о том, что исторические судьбы стран и народов в значительной мере определяет морская мощь, а вся мировая история есть процесс противостояния и борьбы морских и континентальных держав. [3, с. 147]
Главные условия, влияющие на морскую силу наций, могут быть подведены под следующие рубрики:
1. Географическое положение;
2. Физическое строение (conformation), включая сюда естественную производительность и климат;
3. Размеры территории;
4. Численность народонаселения;
5. Характер народа;
6. Характер правительства, включая национальные учреждения. [4, с. 177]
По Мэхэну, главным геополитическим фактором силы в международной политике является использование морей и контроль над ними. [3, с. 148]
В определенный момент (античный мир) складывается довольно устойчивая картина, отраженная в «карте Макиндера». Зона теллурократии устойчиво отождествляется с внутриконтинентальными просторами Северо-Восточной Евразии (в общих чертах совпадающими с территориями царской России или СССР). Талассократия все яснее обозначается как береговые зоны евразийского материка, Средиземноморский ареал, Атлантический океан и моря, омывающие Евразию с Юга и Запада.
Так карта мира обретает геополитическую специфику:
1) Внутриконтинентальные
пространства становятся «
2) «Внутренний
или континентальный полумесяц»
3) «Внешний
или островной полумесяц»
Геополитическое видение истории представляет собой модель развития планетарного дуализма до максимальных пропорций. Суша и Море распространяют свое изначальное противостояние на весь мир. Человеческая история есть не что иное, как выражение этой борьбы и путь к ее абсолютизации.
Таково
самое общее выражение главного
закона геополитики – закона дуализма
стихий (Суша против Моря). [6]
1.2
Закон усиления фактора
пространства
Политическая история народов земли демонстрирует постепенный рост политических форм, становящихся все более масштабными. Так возникают государства и империи. Этот процесс на геополитическом уровне означает усиление фактора пространства в человеческой истории. Характер крупных политических образований – государств и империй – выражает дуальность стихий более впечатляюще, выходя на уровень все более и более универсальных цивилизационных типов. [7]
Согласно этому закону, безопасность государства зависит не только от его военной силы, технологического развития и экономической базы, но, прежде всего, от величины и географического месторасположения его земель и территорий. Без территориальной самодостаточности невозможно решить проблему суверенитета. Эта закономерность отчетливо проявляется по мере развития техники и науки.
Совершенствование уровня кораблестроения и вооружений объективно усилили позиции морских цивилизаций. Начиная с эпохи великих географических открытий (развитие торговли и товарообмена) эта цивилизация наращивает свое преимущество. В этой закономерности никто не сомневался, когда происходило противостояние двух сверхдержав во второй половине XX века. Рано или поздно даже «неприсоединившиеся» страны были вынуждены делать свой выбор в пользу одного из центров мировой политики.
В конце XX века создается единый англосаксонский
комплекс, который закрепляет свое господство
над подконтрольными им сферами влияния.
Однако это отнюдь не означает, что принцип
Больших Пространств теряет свое значение.
Напротив, все очевиднее становится, что
проект США заключается в превращение
всей поверхности земли в Единое Большое
Пространство, управляемое из американского
центра. Поэтому перед каждым государством
и народом стоит альтернатива – либо интеграция
в единое Большое Пространство под руководством
атлантистов, либо организация нового
Большого Пространства, способного противостоять
последней сверхдержаве.
1.3 Закон синтеза суши
и моря
В качестве производного основного закона геополитики — дуализма талассократии и теллурократии можно с определенной долей условности назвать закон синтеза суши и моря — «береговая зона». Это тоже ключевое понятие в геополитике. «Береговая зона», или Rimland — фрагмент талассократии или теллурократии. Влияние моря и предопределяет в «береговой зоне» более активное развитие, чем на суше, поэтому она — более сложное и культурное образование. Rimland напоминает одновременно, как считает А. Дугин, «остров и корабль», а с другой стороны — «Империю и Дом». По его мнению, Rimland — «сложная реальность, имеющая самостоятельную логику и в огромной мере влияющая и на талассократию, и на теллурократию. Береговая зона выступает как субъект истории со своей волей и судьбой, но реализуются они в рамках геополитического дуализма. [2., с. 27]
Береговая зона выступает как территория, которую можно оторвать от континентальной массы и превратить в базу, торговый или военный анклав для наступления на сушу. С другой стороны, она используется для ограничения влияния моря.
Rimland представляет собой составное пространство, которое потенциально несет в себе возможность быть фрагментом либо талассократии, либо теллурократии. Это наиболее сложный и насыщенный культурой регион. Влияние морской стихии, воды, провоцирует в «береговой зоне» активное и динамическое развитие. Континентальная масса давит, заставляя структурализировать энергию. С одной стороны, rimland переходит в Остров и Корабль. С другой стороны – в Империю и Дом. Rimland не сводится, однако, лишь к промежуточной и переходной среде, в которой протекает противодействие двух импульсов.
Rimland является пограничной зоной, поясом, полосой. Вместе с тем – это граница. Такое сочетание подводит к геополитическому определению границы.
В отличие от границ между государствами, геополитика понимает этот термин иначе, отправляясь от изначальной модели, в которой первограницей или архетипом всех границ является конкретное историко-географическое и культурное понятие rimland.
Пространственный объем береговых зон является следствием взгляда на материк извне, «от лица морских пришельцев». Именно для «сил моря» берег является полосой, простирающейся вглубь суши. Для самого материка, берег напротив, это предел, линия.
Граница как линия (а именно так она понимается в международном праве) – это рудимент «сухопутной юриспруденции», унаследованный современным правом из древнейших традиций. Это взгляд сугубо сухопутный.
Но взгляд морской, внешний по отношению к материку, видит береговые территории как потенциальные колонии, как полоски земли, которые можно оторвать от остальной континентальной массы, превратить в базу, в стратегическое пространство. При этом береговая зона никогда не становится до конца «своей»; при необходимости можно сесть на корабль и уплыть на родину, на «остров». Полосой же берег становится именно за счет того, что пришельцам с моря небезопасно углубляться внутрь континента только на определенное расстояние.
Так как геополитика совмещает оба взгляда на пространство – морской и сухопутный, то в ней rimland понимается как особая реальность, как граница-полоса, причем ее качественный объем зависит от того, какой импульс доминирует в данном секторе – сухопутный или морской. Гигантские и вполне судоходные океанические побережья Индии и Китая – суть линии, полосы минимального объема. Соответствующие культуры имеют сухопутную ориентацию, и объем береговых полос тяготеет к нулю, к тому, чтобы стать просто концом материка. В Европе и, особенно, в Средиземноморье береговые зоны - широкие полосы, уходящие далеко вглубь материка. Их объем максимален. Но в обоих случаях речь идет о геополитической границе. Следовательно, это категория переменная, варьирующаяся, в зависимости от обстоятельств, от линии до полосы.
Такой подход геополитика проецирует и на анализ более частных проблем, связанных с границами. Она рассматривает границы между государствами как «зоны переменного объема». Этот объем – его сокращение или расширение – зависит от общей континентальной динамики. В зависимости от нее эти зоны меняют форму и траекторию в заданных пределах. В понятие «геополитической границы» могут входить целые государства. Например, английская идея “санитарного кордона” между Россией и Германией предполагала создание “ничейной” (полуколониальной и ориентированной на Англию) зоны, состоящей из прибалтийских и восточноевропейских государств. Континенталистская политика России и Германии, напротив, тяготела к тому, чтобы превратить эту зону в линию (Брест-Литовск, Раппало, пакт Риббентроп-Молотов). При этом законченная и совершенная талассократия (Англия, США) применяет в данном случае двойной стандарт: границы собственных Островов талассократы стремятся свести к линии, а береговые зоны Евразии максимально расширить. Для континенталистской геополитики логично использовать точно такой же принцип в обратном направлении: границы Евразии – линии, границы Америки – полосы.
Таким образом, Rimland выступает поясом,
пограничной зоной, или границей. В геополитике
этот термин несет иную смысловую нагрузку,
чем понятие границы между государствами.
Морские пришельцы видят берег не как
линию для самого материка, а как территорию,
которую можно оторвать от континентальной
массы, превратить в базу, торговый, военный
анклав для дальнейшего наступления на
сушу. [4., с. 28]
2 .
ОСНОВНЫЕ КАТЕГОРИИ
СОВРЕМЕННОЙ ГЕОПОЛИТИКИ
2.1 Категория интереса
Раньше речь шла о национальных интересах.
Как правило, национальные интересы отражают объективные потребности безопасного существования и развития государства – нации.
Основу государственных интересов традиционно составляли физическое выживание и политическая независимость данной страны, сохранение в неприкосновенности ее территории и границ, а в последствии еще и обеспечение безопасности и благосостояния граждан. Бесчисленные территориальные споры и войны с соседями (в Европе, в Америке, на Дальнем и Ближнем Востоке), борьба за колонии и, как итог, постоянное изменение геополитических карт регионов, да и в глобальном масштабе, наводят на мысль, что осуществление «географической» экспансии тоже относилось к базовым интересам государств - прошлого (по крайней мере, крупных). Как основа, этот набор государственных интересов, по-видимому, сохранится и в будущем, несмотря на интеграционные процессы, сужающие государственный суверенитет. Может быть, с той поправкой, что экспансия теперь приобретает преимущественно экономический и культурный характер. На этом не исчерпывается весь спектр интересов. Пожалуй, впервые появляется задача целенаправленного укрепления совокупной (геополитической) мощи государства. С учетом растущей роли экономики и развития интеграции, крайне актуальным становится также контроль за принятием важнейших решений на различных наднациональных уровнях (например, в рамках экономических альянсов с тем, чтобы они не противоречили государственным интересам), обеспечение доступа к источникам сырья и энергии, новым рынкам, защита важнейших ноу-хау, сохранение национально-культурной самобытности (прежде всего это относится к небольшим странам).
Важная категория – способ реализации государственных интересов. Здесь первоначально (XVIII век) преобладала концепция государственного расчета (raison dictat), согласно которой «страна должна продвигать свои интересы, если необходимо, то силой, без учета требований морали и учета интересов других стран». Она практически обосновала претензии на доминирование в Европе, но к концу периода и за ее пределами – США, Япония, геополитическое усиление государства мыслилось за счет получения частных преимуществ в Европе, путем создания там благотворительного для себя многостороннего соотношения сил и захвата максимального числа не освоенных заморских территорий.
В эру холодной войны получился своеобразный симбиоз двух подходов: с одной стороны, Восток и Запад вроде бы стремились к тотальной победе друг над другом; с другой – инстинкт самосохранения вынуждал их соблюдать какие-то правила игры, поэтому реальная борьба велась в основном за частичное преимущество, в первую очередь на геополитической периферии. В будущем государственные интересы, по-видимому, будут реализовываться через укрепление совокупной геополитической силы (мощи) государства. Создание все новых коалиций, соперничество внутри них за лидерство (подобно трехстороннему «перетягиванию каната» в ЕС между Германией, Францией и Англией), и конкуренцию за дополнительные частные преимущества, как непосредственно в отношениях между ведущими странами и коалициями государств, так и в ключевых районах мира (спор за дележ «советского наследства», ближневосточную нефть). Периферия же (например, Африка) теряет свое значение, в т.ч. и как основное место межгосударственных и межкоалиционных «разборок».
Оборотной стороной проблем выяснения, классификации и методов реализации государственных (национальных) интересов всегда был вопрос о мотивации поведения государств, которым долго занималась западная политология. Сложились две школы подходов к его решению. Первая – либеральная, утверждающая примат субъективной «воли человека» и вторая - школа реалистов, к которой с раннего случая можно отнести и марксизм, и традиционную западную геополитику, видела движущие мотивы в работе материальных факторов – экономики (межгосударственные противоречия, классовая борьба на мировой арене), географических условий, вооруженной силы.
Думается, что ни та, ни другая школа самостоятельно (тем более отдельные их направления) не может претендовать на правильную трактовку (геополитических мотиваций), особенно сегодня, в условиях многомерной мировой политики. Очевидно, разумен некий синтез выделяемых обеими школами мотивационных факторов – как объективных (материальных), так и субъективных. Разумеется, каждому государству и группе государств свойственен набор тех и других мотиваций.
2.2
Категория мощь и могущество
государства
Ранее эта категория определялась, прежде всего, как мощь военная (первоначально – сухопутная либо морская), затем были созданы поправки на появление воздушных средств нападения, затем ядерного оружия и т.д.), в сочетании с выгодами (или наоборот) географического положения. И тот, и другой фактор в принципе поддавались математическому «обсчету». Все остальные природные, демографические и воспроизводимые ресурсы государства рассматривались в плане наращивания военной силы, максимализации выгод и возможностей компенсации недостатков месторасположения государства или их коалиций. Объяснялось это тем, что в прошлом геополитические конфликты возникали вокруг физического и военно-политического раздела и передела мира, отдельных его регионов (длившиеся веками войны европейских держав за спорные территории, борьба империалистических держав за захват и передел колоний, соперничество «социалистических» и «капиталистических лагерей» за расширение сфер влияния) и, собственно, принимали форму вооруженной военно-политической или идеологической с военными приготовлениями конфронтации. Поскольку в нынешних условиях основная схватка за сферы влияния, достигающая размаха борьбы за передел мира, ведется в первую очередь экономическими средствами, то экономическая мощь и комплекс обеспечивающих ее условий (сюда следует причислить и культурное проникновение, благоприятствующее экономическому росту, а главное – военную силу, и.т.д.) становится одним из важнейших, но отнюдь не единственным показателем геополитического влияния государства. Разумеется, вооруженная сила способна помогать и достижению неэкономических целей, и даже играть – в условиях, например, острого кризиса – самостоятельную роль. Поэтому сейчас геополитическая мощь страны – это комплексный показатель взаимодействующих в системе факторов.
2.3 Категория экспансии
Одна из главных и характерных именно для геополитики – это категория экспансии, являющаяся производной от категории государственных интересов.
Традиционно под экспансией в геополитике, и не только в ней, понимались, прежде всего, территориальные приобретения и установление военно-политических сфер влияния, а также деятельность в данном направлении (политика экспансии). Нельзя сказать, чтобы такая экспансия сошла «на нет», поскольку территория, по-прежнему является выгодным долгосрочным приобретением («жизненное пространство»). Носитель сырьевых, энергетических материалов и людских ресурсов, военно-стратегической и экономической (вспомним войну за Фолкленды с их 200-мильной рыболовной зоной и близостью к богатой полезными ископаемыми Антарктиде) платформ, пространство для размещения промышленных мощностей или технических отходов, сельскохозяйственные угодья.
Сегодня в мире имеется немало реальных и потенциальных конфликтов, квалифицируемых как пограничные и территориальные споры, ряд иных проблем с определением статуса территорий, проливов, каналов (одностороннее изменение Турцией толкования соглашений 1936 года о черноморских проливах, возникающее напряжение интересов вокруг богатств Антарктиды, откуда, несмотря на соглашения, исподволь вытесняется Россия), отвечающих экспансии в ее традиционном понимании. Правда, они носят сейчас «мягкий характер», что в немалой степени объясняется невыгодным на сегодняшний день соотношением:
А) возможных
приобретений, с учетом сопротивления
обороняющейся стороны и
Б) рисков, связанных с характером современных вооружений и все более широким их распространением по планете;
В) кратко-
и среднесрочных социально-
Но сегодня экспансия имеет другие измерения: информационное, культурно-цивилизованное, религиозное и этнорелигиозное, политическое (сюда следует отнести и целенаправленное политическое давление вплоть до международных санкций, изоляций) и, особенно, экономическое (во всех его видах – финансового, товарного, технологического и т.д.), которое и является стержнем современной экспансии. Понимая широко, она сильно отличается от своей узкотерриториальной разновидности.
Во-первых, если территориальная экспансия имела, как правило, ступенчатый (пространственное расширение США в XIX веке) и нередко однонаправленный характер (знаменитое правило Бисмарка: не воевать на два фронта), то на сегодня экспансия – это непрерывный многолинейный процесс, нацеленный на множество объектов, и потому порождающий в результате столкновения интересов целый комплекс разноплановых конфликтов.
Во-вторых, сегодня «мирная» экспансия осуществляется многими государствами и их группировками в отношении друг друга одновременно, поэтому можно говорить об их «взаимопроникновении» или, иными словами, образовании комплекса взаимозависимостей и противоречий.
В-третьих, ранее экспансию вовне осуществляла в основном одна держава или недолговечный (НАТО, пожалуй, исключение) союз государств. Ныне существуют постоянная внешняя экспансия устоявшихся и новых экономических и экономико-политических группировок, а также экспансия вовне и внутри таких группировок, самых мощных их участников.
В-четвертых, внутрикоалиционная экспансия периодически сопровождается «добровольными» взаимными уступками сторон, хотя общий их баланс, конечно, благоприятствует сильнейшей из них.
Требует уточнения принципиальное положение геополитики о глубоко разделенном мире, для которого постоянные изменения и конфликты более характерны, чем стабильность и сотрудничество. Нынешняя картина бытия мирового сообщества гораздо сложнее: конфликты и противоречия сосуществуют с координацией действий и сотрудничеством, находясь в диалектическом единстве. Дело не сводится к тому, что одна крупная группа противоречий (например, экономических) между странами или группами стран уравновешивается настоятельной необходимостью кооперации в другой сфере (безопасности). Имеются одновременно противоречия и кооперация внутри отдельных направлений общения государств. Так, в сфере экономики существует как широкое совпадение позиций и интересов многих государств, что ведет к укреплению экономических и экономико-политических группировок и зон интеграции (Европейский союз, НАФТА, «Большая китайская экономика»), частичное соответствие намерений экономических блоков, так и противостояние на обоих уровнях.
Взаимодействие различных по направленности и силе (в зависимости от мощи стран и их группировок) потоков и экспансий, с одной стороны, и результаты разноуровневого и разнопланового сотрудничества – с другой, в совокупности определяют состояние такого геополитического феномена, как баланс сил участников мировой политики. Важно подчеркнуть, что баланс не есть равновесие, а лишь соотношение сил, причем соотношение динамическое, зависящее от игры всех определяющих его элементов. Динамичность баланса означает, что любые перемены во взаимодействии его слагаемых (вызванные геополитической переориентацией – от «западоцентризма» на Восток, к примеру, даже ослабленной ныне России) способны существенно повлиять на расстановку сил и очертания геополитической карты планеты.
