Основные концепции бытия в их историческом развитии

Введение

Центральное место в  философской картине мира занимает концепция бытия. Бытие - философская категория, обозначающая реальность, существующую объективно, вне, и независимо от сознания человека.

Философское понимание  бытия и его соотношения с  сознанием определяет решение основного вопроса философии. Интерес к материальному бытию обусловлен тем, что человек есть двойственное существо (телесное и идеальное). Первоначальный смысл этого термина означал доски, лес строительные материалы. Необходимость этого термина диктовалось стремлением философов постичь мысль о единстве мира. Лучше всего представить это единство в виде чего-то вещественного.

Однако после этого  смысл этого понятия менялся, можно выделить три этапа:

1. Первоначально и  философы и физики были между собой согласны, материя это какое-то вещество. С XIX века представления о материи резко изменились.

2. Материя представлена  не только как вещество, но  и в виде энергетического поля.

3. В XX веке учёные  пришли к выводу, что и виды  вещества и виды поля могут быть чрезвычайно многообразны.

Философы XIX-XX веков пришли к выводу о необходимости пересмотра определения материи.

Современное философское  определение материи: материя есть объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания.

1. Это определение  философское, так как определяет  материю через её сопоставленность с человеком.

2. Это определение  оказалось более устойчивым, стабильным, постоянным, несмотря на то, что  естественнонаучные представления  о материи развиваются.

Философское определение выражает то всеобщее, универсальное, что присуще всем материям. Это определение выражает только сущность материи.

Прежде всего, быть значит наличествовать, существовать. Признание факта существования многообразных вещей окружающего мира, природы и общества, самого человека есть первая предпосылка формирования картины мироздания. Вторым аспектом проблемы бытия является, то, что нечто существует как реальность, с которой необходимо считаться.

Третий аспект этой проблемы связан с признанием единства мироздания. Человек постоянно приходит к выводу о своей общности с другими людьми, о существовании природы. При этом каждый человек отчетливо видит и различия между природой, обществом и т.д. И возникает вопрос о возможности всеобщего, то есть общего для всех явлений окружающего мира.

Ответ на этот вопрос тесно  связан с признанием бытия. Все многообразие вещных и духовных явлений, природы  и культуры объединяет то, что они  есть, наличествуют, существуют, несмотря на различие форм своего существования. И именно благодаря факту своего существования они образуют целостное единство мироздания.

Цель данного исследования – рассмотреть учения бытия, концепции бытия, их взаимосвязь и историческое развитие.

1. Основные концепции  бытия в их историческом развитии

Под бытием в самом  широком смысле этого слова имеется  в виду предельно общее понятие  о существовании, о сущем вообще. Антитезой бытия является ничто.

Бытие не статично. Все  конкретные формы существования  материи, например, самые крепкие  кристаллы, гигантские звездные скопления, те или иные растения, животные и люди, как бы выплывают из небытия (их ведь именно вот таких когда-то не было) и становятся наличным бытием. Бытие вещей, как бы долго оно не продолжалось, приходит к  концу и переходит в небытие как данная качественная определенность, например, именно этот человек. Переход в небытие мыслится как разрушение данного вида бытия и превращение его в иную форму бытия. Так что небытие мыслится как относительное понятие, а в абсолютном смысле небытия нет. Абсолютное бытие противостоит небытию как тому, что было и чего уже нет или еще не стало, а может, и никогда не станет.

В философии бытие  является категорией, обозначающей реальность, существующую объективно, независимо от сознания, воли и эмоций человека. Проблема трактовки бытия и соотношения его с сознанием стоит в центре философского мировоззрения.

Будучи для человека чем-то внешним, преднайденным, бытие  налагает определенные ограничения  на его деятельность, заставляет соизмерять с ним свои действия. Вместе с тем бытие является источником и условием всех форм жизнедеятельности человека. Бытие представляет не только рамки, границы деятельности, но и объект творчества человека, постоянно изменяющего бытие, сферу возможностей, которую человек в своей деятельности превращает в действительность.

Понятие бытия многосторонне  и сложно. Истолкование бытия претерпело сложное развитие. Его общей чертой является противоборство материалистического  и идеалистического подходов. Первый из них толкует основания бытия как материальные, второй – как идеальные.

Можно вычленить несколько  периодов в трактовке бытия. Первый период – мифологическое истолкование бытия. Второй этап связан с рассмотрением  бытия «самого по себе» (натуралистическая  онтология). Третий период начинается с философии И. Канта: бытие рассматривается как нечто связанное с познавательной и практической деятельностью человека.

В истории философии  первую концепцию бытия дали древнегреческие  философы 6 – 4 веков до нашей эры  – десократики. Для них бытие  совпадает с материальным, неразрушимым и совершенным космосом. Одни из них рассматривали бытие как неизменное, единое, неподвижное, тождественное себе. Таковыми были взгляды древнегреческого философа Парменида. Он провел принципиальное различие между мышлением и чувственностью, а соответственно и между мыслимым миром и миром чувственно познаваемым. Мышление и соответствующий ему мыслимый, умопостигаемый мир есть, прежде всего «единое», которое Парменид характеризовал как бытие, вечность и неподвижность, однородность, неделимость и законченность, противопоставляя его становлению и кажущейся текучести.

Он дает одну из первых формулировок идеи тождества бытия  и мышления: «мыслить и быть есть одно и то же», «одно и то же мысль  и то, на что мысль устремляется». Бытие, по Пармениду, никогда не может ни происходить из небытия, ни каким-либо образом содержать его в себе.

Парменид не отрицал  чувственного мира, но доказывал, что  для его философского и научного осознания мало одной чувственности. Считая критерием истины разум, он отвергал ощущения из-за их неточности.¹

Другие философы древности  рассматривали бытие как непрерывно становящееся. Так, Гераклит сформулировал  ряд диалектических принципов бытия  и познания. Диалектика у Гераклита  – концепция непрерывного изменения, становления, которое мыслится в пределах материального космоса и в основном является круговоротом вещественных стихий – огня, воздуха, воды и земли. Здесь выступает у философа знаменитый образ «реки, в которую нельзя войти дважды», поскольку в каждый момент она все новая.

Становление возможно только в виде непрерывного перехода из одной  противоположности в другую, в  виде единства уже сформировавшихся противоположностей. Так, у Гераклита  едины жизнь и смерть, день и  ночь, добро и зло. Противоположности  пребывают в вечной борьбе, так что «раздор есть отец всего, царь всего». В понимание диалектики входит и момент относительности (относительность красоты божества, человека и обезьяны, человеческих сил и поступков и т. п.), хотя он и не упускал из виду того единого и цельного, в пределах которого происходит борьба противоположностей.

Взгляды третьих основываются на том, что бытие фиксируется  в отношении к небытию, причем противопоставляются бытие по истине, открываемое в философском размышлении, и бытие, по мнению, представляющее собой лишь ложную, превратную поверхность вещей.

Наиболее резко выразил  это Платон, который противопоставляет  чувственные вещи чистым идеям как  «мир истинного бытия». Душа когда-то была близка богу и «поднявшись, заглядывала  в подлинное бытие». Теперь же, отягощенная заботами, «с трудом созерцает сущее».

Важнейшей частью философской  системы Платона является учение о трех основных онтологических субстанциях (триаде): «едином», «уме» и «душе». Основой всякого бытия является «единое», которое само по себе лишено каких-либо признаков, не имеет частей, то есть ни начала, ни конца, не занимает какого-либо пространства, не может двигаться, поскольку для движения необходимо изменение, то есть множественность. К бытию не применимы признаки тождества, различия, подобия и т. д. О нем вообще ничего нельзя сказать, оно выше всякого ощущения, мышления. Красота жизни и реального бытия для Платона выше красоты искусства. Бытие и жизнь есть подражание вечным идеям, а искусство есть подражание бытию и жизни, то есть подражание подражанию.

Следующий шаг делает Аристотель. Он выявляет типы бытия  в соответствии с типами суждений: «оно есть». Опираясь на проводимый им принцип взаимосвязи формы и  материи, Аристотель преодолевает присущее прежней философии противопоставление сфер бытия, поскольку форма для него есть неотъемлемая характеристика бытия. Однако Аристотель признает также нематериальную форму всех форм (бога).

Хотя Аристотель признавал  материю одной из первых причин и  считал ее некоторой сущностью, он видел в ней только пассивное начало (возможность стать чем-либо), всю же активность приписывал остальным трем причинам, причем сути бытия – форме – приписал вечность и неизменность, а источником всякого движения считал неподвижное, но движущее начало – бога. Бог Аристотеля – «перводвигатель» мира, высшая цель всех развивающихся по собственным законам форм и образований.

Христианство проводит различие между божественным и сотворенным  бытием, между богом и миром, который  сотворен им из ничего и поддерживается божественной волей. Человеку предоставлена возможность свободного движения к совершенному, божественному бытию. Христианство развивает античное представление о тождестве бога и совершенства (блага, истины и красоты). Средневековая христианская философия в традициях аристотелизма различает действительное бытие (акт) и возможное бытие (потенция), сущность и существование. Всецело актуально только бытие бога.²

Резкий отход от этой позиции начинается в эпоху Возрождения, когда получил общее признание  культ материального бытия, природы, телесного. Эта трансформация, которая выражает новый тип отношения человека к природе, - отношения, обусловленного развитием науки, техники и материального производства, подготовила концепции бытия XVII – XVIII веков. В них бытие рассматривается как реальность, противостоящая человеку, как сущее, осваиваемое человеком в его деятельности. Отсюда возникает трактовка бытия как объекта, противостоящего субъекту как косной реальности, которая подчинена слепым, автоматически действующим законам (например, принципу инерции) и не допускает вмешательства каких-либо внешних сил.

Исходным в трактовке бытия  для всей философии и науки  этой эпохи является понятие тела. Это связано с развитием механики – главной науки XVII – XVIII веков. В  свою очередь, такое понимание бытия послужило основой естественнонаучного представления о мире в то время. Период классической науки и философии можно охарактеризовать как период натуралистически-объективистских концепций бытия, где природа рассматривается вне отношения к ней человека, как некоторый механизм, действующий сам по себе.

Относительно понятия субстанции у нидерландского философа бытия  Б. Спинозы можно заметить, что  это – метафизически переряженная природа в ее оторванности от человека. В этих словах характеризуется одна из особенностей философии этого времени – противопоставление природы человеку, рассмотрение бытия и мышления сугубо натуралистически.

Спиноза сделал центральным пунктом  своей онтологии тождество бога и природы, которую он понимал  как единую, вечную и бесконечную субстанцию, исключающую существование какого-либо другого начала, и тем самым – как причину самой себя. Признавая реальность бесконечно многообразных отдельных вещей, он понимал их как совокупность модусов – единичных проявлений единой субстанции.

С разными модификациями все  эти особенности в понимании  бытия обнаруживаются в философских  системах Ф. Бэкона, Т. Гоббса, Дж. Локка (Великобритания), Б. Спинозы, у французских  материалистов, в физике Р. Декарта.

Но в метафизике Р. Декарта берет начало иной способ истолкования бытия, при котором бытие определяется на пути рефлективного анализа сознания, то есть анализа самосознания, или же на пути осмысления бытия сквозь призму человеческого существования, бытия культуры, социального бытия.

Тезис Декарта – «cogito ergo sum» – «мыслю, следовательно существую» – означает: бытие субъекта постигаемо в акте самопознания.

Основная черта философского мировоззрения  Декарта – дуализм души и тела, «мыслящей» и «протяженной» субстанции. Человек есть реальная связь бездушного и безжизненного телесного механизма с душой, обладающей мышлением и волей. Из всех способностей человеческой души он выдвигал на первое место волю. Главное действие аффектов, или страстей, состоит в том, что они располагают душу к желанию тех вещей, к каким подготовлено тело. Сам бог соединил душу с телом, отличив тем самым человека от животных.

Исходный пункт философских  рассуждений Декарта – сомнение в истинности общепризнанного знания, охватывающее все виды знания. Однако сомнение есть не убеждение агностика, а только предварительный методический прием. Можно сомневаться в том, что существует внешний мир, и даже в том, существует ли мое тело. Но само мое сомнение, во всяком случае, существует. Сомнение же есть один из актов мышления. Я сомневаюсь, поскольку я мыслю. Если, таким образом, сомнение – достоверный факт, то оно существует, лишь поскольку существует мышление, поскольку существую я сам в качестве мыслящего.

Эту же линию развивает немецкий философ Г. Лейбниц, который выводит  понятие бытия из внутреннего опыта человека, а крайнего выражения она достигает у английского философа Дж. Беркли, отрицающего существование материального бытия и выдвигающего субъективно-идеалистическое положение «быть – это значит быть в восприятии».

Не отрицая существования вещей самих по себе, И. Кант рассматривает бытие не как свойство вещей, а как связку суждения. «…Бытие не есть реальный предикат, иными словами, оно не есть понятие о чем-то таком, что могло бы быть прибавлено к понятию вещи… В логическом применении оно есть лишь связка в суждении. Прибавляя к понятию характеристику бытия, мы не прибавляем ничего нового к его содержанию».

Диссертация «О форме и принципах  чувственно воспринимаемого и умопостигаемого  мира» явилась началом перехода к воззрениям «критического» периода, главными произведениями которого стали «Критика чистого разума», «Критика практического разума» и «Критика способности суждения».

Основу всех трех «Критик» составляет учение Канта о явлениях и о  вещах, как они существуют сами по себе, – «вещах в себе». Познание наше начинается с того, что «вещи в себе» воздействуют на органы внешних чувств и вызывают в нас ощущения. В этой предпосылке своего учения Кант – материалист. Но в учении о формах и границах познания Кант – идеалист и агностик. Он утверждает, будто ни ощущения нашей чувственности, ни понятия и суждения нашего рассудка не могут дать никакого теоретического знания «о вещах в себе». Вещи эти непознаваемы. Правда, эмпирические знания могут неограниченно расширяться и углубляться, но это, ни на йоту не приблизит нас к познанию «вещей в себе».

Кант противопоставляет понятия вещи самой по себе, а также системы отрицательных суждений (сущность, которая есть сущность для себя самой; причина, для которой не может быть причины), – имеющим положительный смысл суждениям, конституирующим опытное знание.

Для И. Фихте подлинным бытием является свободная, чистая деятельность абсолютного  Я, а материальное бытие есть продукт  этой деятельности. У Фихте впервые  в качестве предмета философского анализа выступает бытие культуры, бытие, созданное деятельностью человека.

В основе философии Фихте лежит  убеждение в том, что практически-деятельное отношение к предмету предшествует теоретически-созерцательному отношению  к нему. Сознание не дано, а задано, порождает себя. Очевидность его покоится не на созерцании, а на действии, она не усматривается интеллектом, а утверждается волей. Сознай свое Я, создай его актом этого осознания – таково требование Фихте. Этим актом индивид рождает свой дух, свою свободу.³

Подобный тезис развивает Ф. Шеллинг, согласно которому природа, бытие  само по себе есть лишь неразвитый, дремлющий  разум. Он отмечает, что «свобода является единственным принципом, к которому здесь все возводится, и в объективном  мире мы не усматриваем ничего вне нас существующего, но лишь внутреннюю ограниченность нашей собственной свободы деятельности».

В системе Г. Гегеля бытие рассматривается  как первая, непосредственная и весьма неопределенная ступень в восхождении  духа к самому себе, от абстрактного к конкретному: абсолютный дух лишь на мгновение материализует свою энергию, а в своем дальнейшем движении и деятельности самопознания он снимает, преодолевает отчужденность бытия от идеи и возвращается к самому себе, так как сущность бытия составляет идеальное. Для Гегеля подлинное бытие, совпадающее с абсолютным духом, есть не косная, инертная реальность, а объект деятельности, полный беспокойства, движения и фиксируемый в форме субъекта, то есть деятельно.

С этим связан и историзм в понимании  бытия, который берет свое начало в немецком классическом идеализме. Правда, история и практика здесь оказываются производными от духовной деятельности.

Установка на рассмотрение бытия как  продукта деятельности духа характерна и для философии конца XIX –  начала XX веков. При этом по-новому истолковывается само бытие. Основная тенденция в развитии представлений о бытие совпадает с тенденцией развития научного знания, которое преодолевает как натуралистически-объективистскую трактовку бытия, так и субстанциальный подход к нему. Это выражается, в частности, в широком проникновении в научное мышление таких категорий, как функция, отношение, система и т. д. Это движение науки во многом  было подготовлено критикой представлений о бытие как субстанции, осуществленной в гносеологии, например, в работах немецкого философа-неокантианца Э. Кассирера.

В ряде направлений современной  философии подход к бытию исходит  уже из анализа человеческого  существования. Человек все более  сознает себя как субъекта всех форм своей деятельности, как творца своей социальной жизни и форм культуры. В философии XX века не мир, не природа, а человек становится проблемной точкой отсчета. Философы XX века стали решительно пересматривать внутрифилософские приоритеты прошлого.

Они возражали тем  представителям классической онтологии, которые отталкивались от самостоятельного бытия мира и от него двигались к пониманию человека, поставленного в зависимость от мира. В таких случаях, говорили они, философия и превращалась в "философию вещей", а человек чаще всего также рассматривался как вещь.

Представители анализируемых  направлений XX века считали необходимым  действительно сделать человека центром философии. Ведь сам человек  есть, существует, является бытием, притом бытием особым. Философы-классики рассматривали "бытие" как предельно широкое (человеческое) понятие о мире и в то же время считали бытие совершенно независимым от человека.

Исключением было учение Канта. В нем философы XX века особенно высоко оценили ту идею, согласно которой  мир мы видим исключительно сквозь призму человеческого сознания. Вещи мира, сам мир существуют в себе, совершенно независимо от сознания, но "в себе" они нам, людям, не явлены. Поскольку же мир, вещи и процессы мира являются людям, постольку результаты его осознания уже неотделимы от человека. В центр ставится человек, его активность, возможности свободы, открываемые самим его бытием.

2. Исторические особенности эволюции категории бытия

Целесообразно подводить  итоги исследования в двух аспектах: историческом и логическом, так как каждый из них имеет свою сумму итогов. Историческая схема движения категории не совсем согласуется с привычными разделениями истории на периоды и достижения. История понятия то прерывается, то захватывает несколько разнородных эпох. Тем более интересно, что в этом хаосе влияний, взаимонепониманий или повторений старого прослеживаются вполне определенные закономерности, и это позволяет говорить, что мы имеем дело именно с историей понятия, а не со случайными опытами мыслителей.

Античный этап развития категории был не только первым, но и определяющим периодом. Понятие бытия прошло все стадии античной философии, повторяя ее главные события в миниатюре, потому что само его появление было связано с рождением философского знания. Это не значит, что онтология есть чисто греческое изобретение, и ее существование в других эпохах было противоестественным союзом. Дело лишь в том, что границы исторически сложившихся типов мышления проходят не там, где границы культурных и социальных периодов, а, следовательно, можно предположить, что история философии как наука включает в себя довольно разные дисциплины, которые нуждаются в собственных предпосылках и методах.⁴

История естествознания в этом отношении более преуспела: она вполне может зафиксировать, что наука в строгом современном смысле возникает в XVI-XVII веках, и это не будет умалять значение науки ранних периодов, так же как появление и завершение классической геометрии именно в Греции не отменяет последующей истории геометрии. Классическая онтология – это античная онтология, но это не снимает значимости последующей истории понятия бытия.

О средневековой онтологии, пожалуй, даже легче говорить, так  как она – отклонение от образца. Но если мы пойдем по пути аддитивности, то есть будем искать просто прибавляющиеся новые элементы в теории бытия, то нам придется признать, что ничего нового в этот период не возникло, включая даже пресловутое различение сущности и существования. События происходили в другой плоскости, а именно оказалось, что онтология, в сущности, плохо сочетается с теологией. Если Августин строит специфически христианскую теорию бытия, то он вносит не всегда заметные, но существенные коррективы в неоплатоническую концепцию бытия. Например, мир идей превращается в мысли бога, но тем самым идеи теряют автономию, и пропадает смысл учения о сверхлогическом принципе перехода от эйдосов к единому. Это августинианское искажение платонизма сказывалось в истории философии вплоть до начала XX века.

С другой стороны, если, например, Марий Викторин строит строго неоплатоническую концепцию бытия, то утрачивается теологическая ортодоксальность: бог превращается в ничто, творение мира становится необходимостью и т.д. То, что "Ареопагитики" были чтимым текстом, а Эриугена был осужден – результат исторических обстоятельств. Еще более яркий пример – Экхарт с его тезисом "бог есть бытие". Но даже если мы оставим в стороне еретический неоплатонизм, достаточно будет обратить внимание на вполне ортодоксальные построения XIII века: схоласты избегают отождествлять "единое - благо" греческой онтологии и бога, хотя богатая диалектика единого, казалось бы, очень подходит для осмысления проблемы бога и мира.

Дело в том, что апофатика  единого приходила в противоречия с рядом идей если не патристики, то церковной догматики. Но отождествлять бога с бытием было не менее рискованно, так как античные импликации этого понятия не вязались с чистым теизмом. То, что Фому оправдали, а Экхарта осудили, опять-таки результат исторических обстоятельств. Единственное гармоничное согласование получалось у теологов при комментировании текста "Исхода", но сделать его основой системы вряд ли было можно. Теория двойственной истины была самым мудрым компромиссом в этих условиях.

Но если мы посмотрим  на средневековую философию не с  точки зрения готовых форм онтологии, а чисто исторически, то увидим процессы, которые заставят нас вспомнить другую эпоху. Понятие бесконечности, которое играло в средневековой философии роль гораздо более активную, чем в античности; примат воли в философии скотистов и оккамистов; триадический анализ структуры души у Августина и его же понятие мировой истории; наконец, общехристианский приоритет веры, из которого, в частности, следовало, что абсолют вовлечен в историю индивидуальной души, – все это не стало цельной христианской онтологией.

Но все это встречалось  нам в синтетических конструкциях немецкой спекулятивной философии. Связь ее с немецкой мистикой лишь показывает конкретный способ контакта двух эпох, но ничего не объясняет. Назвать  немецкую классическую философию ортодоксально христианской или вообще христианской мог бы только невероятно либеральный теолог. Остается предположить, что содержание новой онтологии вызревало в рамках средневековой культуры и приобрело форму философского знания в новой европейской культуре. Здесь нет ничего удивительного. Могла же таким образом вызревать в средневековой философии новая логика или будущая химия. Могла же классическая афинская философия придавать понятийную форму орфическому мировоззрению.

Таким образом, принцип  историзма подсказывает нам, что хаотическое и неритмичное развитие традиции – в данном случае онтологической – вполне может быть допущено без того, чтобы "втискивать" его в ритмичные периоды. Нет ничего удивительного в том, что история имеет более сложные диалектические созвучия, чем предполагалось ранее, что форма и содержание не обязательно совпадают сразу. Ведь это и делает нужной историю философии.

3. Философские итоги эволюции категории бытия

Кризис онтологизма  в буржуазной философии XIX века подвел естественную черту под развитием периода, условно обозначенного здесь как классический. Поэтому можно попытаться обобщить содержание, которое явилось теоретическим вкладом данной традиции в сумму философских знаний.

Понятие бытия возникло в решающий момент становления древнегреческой философии и стало одним из вариантов ответа на вопрос: может ли мысль получить знание о действительности, основываясь только на своих возможностях? Понятие бытия, утверждали философы, – залог объективности мышления. Только в этом понятии мысль и существующее сливаются в единое целое. Сама возможность мысли о бытии как таковом показывает, что мышление не может быть полностью субъективным процессом, и в нем обязательно содержится, хотя бы как момент, неизбежная объективность.

В рамках античности возникла и основная антиномия понятия бытия: имеет ли оно право на существование? не бессодержательно ли? Конечно, оно дает большие возможности мышлению, придает характер доказательности ряду концепций, ведет к аксиомам, от которых греки никогда не отказывались («ex nihilo nihil fit» - из ничего ничто не происходит). Но оно удваивает мир, делает одну из его частей неизбежно иллюзорной. Какую именно – чистое бытие или конкретно существующее многообразие? Это зависит от того, что все же дает нам понятие бытия. ⁵

"Бытие" как философское  понятие возникло в период  самоопределения философии, когда  важно было решить, в состоянии  ли теоретическое мышление достичь  истинных результатов независимо  от опоры на опыт. Мысль о  бытии как таковом греческие  философы расценили как искомую точку совпадения мышления и бытия, обеспечивающую автономию философии. Возможности для становления категории бытия предоставил язык: с одной стороны, связка "есть" является формальным элементом языка и вступает в необходимые отношения с понятийностью, с другой – ее функции не обусловлены содержанием связуемых понятий. Оперируя понятием "бытие", философы открывали особый аспект реальности, не совпадающий ни с миром человеческих ценностей, ни с природой. Это была реальность, данная в мышлении, но, тем не менее, имеющая доказуемое объективное значение.⁶