Основные направления развития общественной мысли в России в XVIII веке
Содержание
Введение
В XVIII в. в России окончательно оформился режим абсолютной монархии. Важнейшими чертами российского абсолютизма являлись: предельная концентрация законодательной, исполнительной и судебной власти в стране в руках монарха; практически бесконтрольное использование огромных материальных и финансовых ресурсов, находящихся в ведении государства; проведение государством жесткой фискальной политики, формирование регулярных вооруженных сил, органов полиции и сыска; складывание централизованного и жестко регламентированного бюрократического аппарата (чиновничества), осуществляющего административные функции, как в центре, так и на местах.
В социально-экономической сфере складывались отношения, ведущие к становлению капиталистического уклада. Наблюдался интенсивный рост наметившихся еще в предшествующем столетии процессов интеграции страны в общеевропейское и мировое хозяйство. Происходил бурный прогресс культуры и просвещения.
Как и многие государства Европы, Россия вступила на путь модернизации, т. е. перехода от традиционного к индустриальному обществу. Однако продолжала сохраняться и укрепляться традиционная социальная база государства – правящая элита и широкие слои дворянства. Развивалась и система крепостного бесправия, которая вступила в противоречия с новыми явлениями, утвердившимися к концу века в структуре феодальной экономики в виде первоначального накопления капитала, элементов капиталистического уклада. Усилие крепостничества стало главным источником социальной нестабильности: крестьянские волнения, восстания и войны, городские «бунты» были характерными чертами функционирования политической системы России в это столетие
Быстрыми темпами шло разрушение феодально-крепостнической системы и утверждение капитализма. Шел процесс осознания необходимости конкретных преобразований, поиск путей их осуществления. В России сформировались три основных течения в развитии общественной мысли и общественных движений: консервативное, либеральное и радикальное (революционное). Российские консерваторы стремились сохранить в неизменном виде основы существующего строя. Либералы оказывали давление на правительство с целью заставить его пойти на проведение реформ, революционеры добивались глубоких перемен путем изменения политического строя страны.
Характерной чертой развития
общественного движения являлось то, что и в
либеральном, и революционном движении
того времени над всеми другими классами
доминировало дворянство. Это объяснялось,
во-первых, тем, что в среде дворянства
сформировалась интеллигенция, которая
первой начала осознавать необходимость
преобразований; во-вторых, тем, что российская
буржуазия в эпоху первоначального накопления
политикой не интересовалась, ей были
нужны не политические реформы, а административно-
XVIII век был интереснейшим, напряженным и результативным веком в истории государства Российского. Реформы Петра Великого, «просвещенный абсолютизм» Екатерины II и многое другое обуславливают пристальное внимание историков на этот период. В это время бурно развивается наука, образование, культура и общественно-политическая мысль России.
Самый главный вопрос получивший оценку у всех выдающихся деятелей того времени, несомненно, крестьянский вопрос. Однако единства в оценке крепостничества, крепостного права не было.
Идеологом дворянства считался М.М. Щербатов. Дворянин, помещик-практик, экономист и публицист немало своих трудов посвятил крестьянскому вопросу. Он обращает внимание на отсталость российского земледелия, низкую производительность труда крестьян. Щербатов критикует либеральную деятельность Екатерины II, считая что ее действия ведут к оттоку крестьян из деревни. Обличал он и нравы императрицы, называя ее «славолюбивой» и «любострастной». Однако, Щербатов резко выступает против отмены крепостничества, считая безумством освобождение крестьян.
Другой видный деятель И.И. Панин в своей деятельности выступал против крайнего ущемления крестьянства и помещичьего произвола, однако и он остается сторонником крепостничества.
Д.А. Голицын предлагал нереальную идею «самовыкупа» крестьян из рабства.
И.П. Елагин работал над проектом освобождения крестьян, но был убежден в невозможности его реализации в то время.
Другая часть российских деятелей придерживалась противоположных взглядов – это А.П. Сумароков, И.Т. Посошков, А.Д. Поленов, Н.И. Новиков, А.Н. Радищев и многие другие. Если большинство деятелей главное внимание в критике крепостничества уделяли вопросам юридического и экономического характера, то деятельность такого выдающегося писателя, публициста и издателя, каким был Н.И. Новиков, наносила основной дар по моральным устоям крепостничества.
Несомненно, антикрепостническая мысль была не единственной актуальной темой общественных деятелей. Поднимались многие другие вопросы, очень важным из которых являлась и смена политического строя.
1. Критика «просвещенного абсолютизма»
Екатерины II
В правлении Екатерины Алексеевны особенно ярко проявились черты «просвещенного абсолютизма». Политика «просвещенного абсолютизма» имела целью проведении властями реформ, направленных на устранение наиболее устаревших средневековых порядков при сохранении в целом привилегий дворянства. Стремясь предотвратить крестьянские волнения, правительство пошло на некоторые уступки. Так, например, была прекращена приписка государственных крестьян к заводам.
Одним из ярких проявлений «просвещенного абсолютизма» явилась Комиссия по составлению нового Уложения. Действовавшее Соборное Уложение 1649 г. устарело и было дополнено множеством новых законов.
Екатерина II подготовила своеобразный «Наказ» комиссии, основанный на идеях французских просветителей. Императрица не настаивала на дословном исполнении своего «Наказа», но требовала, чтобы после внесения комиссией в него соответствующих исправлений он был принят к исполнению.
Выборы депутатов Комиссии носил чисто сословный характер. Дворяне выбирали одного депутата от каждого уезда, горожане одного депутата от каждого города, правительство отправляло по одному депутату от каждого центрального органа. Число депутатов от казачества устанавливалось войсковым кругом, а «инородцы» посылали каждого депутата от каждого «племени и провинции». Что касается крестьянства, то в Комиссии были представлены лишь государственные крестьяне.
Комиссия начала свою деятельность летом 1767г. Основным вопросом, обсуждаемым Комиссией, стал крестьянский вопрос. Помещики жаловались на массовое бегство и «непослушание» крестьян и требовали принятия решительных мер. Депутаты от городов требовали закрепить и расширить старые права гильдейского купечества, оградив купцов от конкуренции торгующих крестьян и дворян. Депутаты от различных групп государственных крестьян просили облегчить налоги и повинности, прекратить произвол властей, но их правительство выслушивало неохотно.
В ходе работы Комиссии Екатерина убедилась в том, что самодержавие достаточно устойчиво, и депутаты не собираются «потрясать основы». В результате императрица прекратила общие собрания Комиссии, воспользовавшись как предлогом начавшейся в 1768 г. войной с Турцией.
Политика правительства Екатерины II носила ярко выраженный дворянский характер. В начале царствования был издан указ о запрещении «утруждать» императрицу «не дельными челобитными», по нему крепостным за подачу жалоб угрожало наказание плетьми и каторгой. Были изданы так же и другие указы: о разрешении помещикам по собственному усмотрению ссылать крестьян за дерзости на каторгу (1765) и о запрещении крестьянам жаловаться на своих господ, что так же угрожало каторгой.
Отношение к событиям общественной, политической и экономической жизни страны имели представители родовитой дворянской знати и так называемого консервативного лагеря российского дворянства, выступавших против основной массы реформаторских шагов Екатерины II, отстаивавших исключительные привилегии и права дворянства как опоры нации и государства.
Наиболее выдающимся представителем этого направления был князь М.М. Щербатов – русский историк, экономист, публицист, депутат Комиссии о новом Уложении, член Комиссии о коммерции и президент Камер-коллегии. В 60–80-е годы, как уже говорилось, он неустанно бьет тревогу по поводу кризисного состояния сельского хозяйства страны, резко выступает против форсированного развития городов, торговли и промышленности, становясь при этом на чисто физиократические позиции.
Благодаря работам французских просветителей Щербатов обращает пристальное внимание на специфику природно-климатических условий России и прежде всего на краткий рабочий сезон в земледелии и плохое плодородие почв. В силу этих условий земледелие России находится в критическом состоянии и эффективность труда земледельца чрезвычайно низка. Как знаток экономики земледелия и практик-помещик, он предпринял в одной из своих работ глобальную оценку эффективности земледелия страны и пришел к выводу, что Россия при урожае ржи сама имела чистый сбор примерно в 504 млн. четвериков (пудов) из которых на нормальное питание необходимо свыше 432 млн. пудов, и товарный излишек не превышал 72 млн. пудов (или по 4 пуда на человека). «Эта товарность настолько ничтожна, писал Щербатов, что в случае хотя бы незначительного недороду должен наступить голод».
Отсюда огромная тревога
дворянского публициста по поводу серии
мероприятии правительства
Поэтому, обсуждая «либеральные идеи» своего времени, в центре которых постепенно становилась проблема освобождения крестьян от крепостной зависимости, Щербатов считал безусловно необходимым ее сохранение. В тех реальных экономических условиях острой нехватки рабочих рук в земледелии и одновременно его низкой эффективности и крайне тяжелых условий труда освобождение крестьян он считал преступлением, ибо оно, по словам публициста, приведет к краху основы государственного благополучия – сельского хозяйства страны. А центр империи просто опустеет.
Как уже говорилось, правительство Екатерины II в конечном счете с пониманием относилось к аргументам такого рода и в крестьянском вопросе проводило линию Щербатова. Однако общая линия императрицы основывалась на учете баланса всех сил.
В публицистике М.М. Щербатова четко выделяется и линия защиты дворянства, и протест против отстранения его от государственного управления. Он выступает против ущемления полномочий Сената и приращения власти генерал-прокурору. Он негодует по поводу огромной власти наместников, «чрез что они почти деспоты в своих наместничествах учинились». Он обвиняет в деспотизме саму государыню, поскольку она ущемляет олигархические претензии родовитого дворянства. Остро ненавидя «худородных» дворянских выскочек и фаворитов, он критикует все звенья государственного аппарата «за накопление их незнающими и мало совести имеющими людьми». Главный же упрек Щербатова состоит в том, что Екатерина II способствует ущемлению прав и привилегий дворянства.
Наконец, третье направление критики Щербатова – обличение нравов. Олицетворяя стремление возвратить времена предков, князь Щербатов многие явления жизни объяснял одним лишь «повреждением нравов». Основные обвинения Щербатова в адрес Екатерины II следующие: «славолюбива», «любострастна», имела множество любовников. О последних годах жизни Екатерины II он писал на редкость ядовито: «Хоть при поздних летах ея возрасту, хотя седины покрывают уже ея голову и время нерушимыми чертами означило старость на челе ея, но еще не уменьшается в ней любострастие. Уже чувствует она, что тех приятностей, каковых младость имеет, любовники в ней находить не могут, и что ни награждения, ни сила, ни корысть не может заменить в них того действия».
Достается от Щербатова и многочисленным екатерининским фаворитам: «каждый любовник, хотя уже и коротко их время было, каким-нибудь пороком завзятые миллионы одолжил Россию». Строгий разбор дворцового разврата, выражаясь словами Герцена, был так ярок, что памфлет Щербатова выглядел как обвинение не только Екатерины II и ее окружения, но и всего самодержавно-крепостнического строя.
2. Публицистика М. М. Щербатова
Наиболее ярким представителем идеологов дворянства являлся уже упоминавшийся князь М. М. Щербатов. Это была колоритная фигура. Богатый ярославский помещик, с гордостью называвший себя «Рюриковичем», прекрасно образованный, владелец большой библиотеки, он хорошо знал французскую философию и литературу, обладал ораторским и полемическим талантом. Оттесненный на второстепенные роли новым служилым дворянством и фаворитами, он был готов по любому поводу критиковать действия Екатерины II и ее окружения, в самых мрачных красках рисовал положение страны, давал убийственные характеристики императрицы и ее двора. Щербатов выступил в Уложенной комиссии в роли лидера дворянских депутатов, а после ее роспуска возглавил Герольдмейстерскую контору и одну из коллегий, получил звание сенатора. Автор многотомной «Истории Российской с древнейших времен», он опубликовал ряд исторических документов, после восстания Пугачева написал «Краткую повесть о бывших в России самозванцах». Вместе с тем он выступал с многочисленными «рассуждениями», «мнениями», «записками», адресованными Сенату и коллегиям. Но большинство его работ отнюдь не предназначалось для правительственных учреждений и печати, так как содержало критику политики и законодательства Екатерины и могло распространяться только в рукописях.
Наиболее показательно сочинение Щербатова «О повреждения нравов в России», в котором описаны роскошь, фаворитизм, произвол и казнокрадство, царившие при русском дворе. Двору должны были следовать и дворяне, и в этом Щербатов видел причину разорения многих дворянских родов. Он хотел вернуться к «простым нравам» предков. Хотя он стоял на реакционных позициях, но проведенный им «строгий разбор дворцового разврата» (Герцен) был так ярок, что книга выглядела как обвинение не только Екатерины и ее окружения, но и всего самодержавно-крепостнического строя. Эта ее особенность сто лет спустя привлекла внимание А. И. Герцена, издавшего в лондонской Вольной типографии это произведение Щербатова вместе с радищевским «Путешествием».
В своих взглядах Щербатов исходил из идеи о решающей роли дворянства и особенно старой родовитой знати, как в истории России, так и в ее современной жизни и в ее будущем. Он понимал, что господствующее положение дворян основано на монопольном праве владения землей и крестьянами, и не допускал возможности нарушения этого права или отмены какой-либо дворянской привилегии.
Для подъема земледелия Щербатов считал необходимым отдать помещикам государственных и экономических крестьян, создать взамен рекрутской системы «войска поселенные». Он полагал, что только дворяне могли владеть фабриками, перерабатывающими сельскохозяйственное сырье. Изображая из себя защитника крестьян, он отстаивал их право заниматься ремеслом и торговлей, но, конечно, только с разрешения помещика и только зимой, в свободное время.
Выдавая себя за поборника просвещения, Щербатов в тоже время утверждал, что даже «малое просвещение» крестьян может привести к «вящим заблуждениям и к духу неподданства», так как «ежели подлой народ просветится и будет сравнивать тягости своих налогов с пышностью государя и вельмож, тогда не будет ли он роптать на налоги, а, наконец, не произведет ли сие и бунта?» «Вышнее просвещение» должно остаться привилегией дворян.
Щербатов критиковал самодержавие. По его мнению, оно еще мало сделало для расширения прав дворянства, потому что жалованная грамота дворянству сохраняла власть коронной администрации, вместо того чтобы полностью передать ее уездным и губернским дворянским организациям. Самодержавию, управлявшему страной с помощью бюрократического аппарата, он противопоставлял самодержавие с Боярской думой, выступал за передачу власти в руки родовитой олигархии.
Общественно-политические идеалы Щербатова наиболее полно выражены в его «Путешествии в землю Офирскую». Это произведение – не что иное, как утопический роман, изображение идеальной, несуществующей страны, куда попадает после кораблекрушения шведский офицер. Но эта вымышленная страна является лишь преобразованной согласно с идеалами Щербатова дворянской, крепостнической Россией. В «земле Офирской» население разделено на замкнутые сословия, где большинство людей – рабы, находящиеся в полной зависимости от «сословия благородных». «Благородные» пользуются исключительным правом владения землей и крестьянами, занимают все посты в учреждениях и армии. Система военных поселений освобождает страну от рекрутчины, создает постоянную армию и обеспечивает быстрое подавление «внутреннего беспокойства». Во главе управления стоят «вышнее правительство» и «совет вельмож» из представителей замкнутой касты аристократов, наделенных огромными привилегиями. Монарх находится под их постоянным контролем и не имеет права самостоятельно решать ни одного вопроса.
3. Просвещение и передовая русская
общественная мысль
Тем не менее открытое
обсуждение крестьянского вопроса,
составлявшего главное
В этих целях представители
молодой демократической
Исключительное значение
для русских современников
Наряду с сочинениями Вольтера в России выходили и произведения других энциклопедистов. В 60-х – начале 70-х годов на русском языке были изданы: «Дух законов» Монтескье (в переводе протоколиста Сената В.И. Крамаренкова), драматические произведения Дидро (в переводе сенатского канцеляриста И. Яковлева), «Разговоры Фекиона» Мабли (в переводе секретаря Коллегии иностранных дел А. Курбатова) и др. Особое внимание привлекал Руссо; его страстная пропаганда демократических идей, изложенных с подлинным художественным мастерством, нашла отклик у русских читателей. Н.И. Новиков считал Руссо писателем, обретшим «славнейшие в нашем веке человеческие мудрости», а Я.П. Козельский сравнивал его с «высокопарным орлом, который превзошел всех бывших до него философов».
4. Масонство
Своеобразной формой
идеологического наступления
В России масонские ложи приобрели особое значение и силу в 70-х – 80-хгодах, когда в них хлынула широким потоком дворянская интеллигенция. Конечно, притягательной силой для них были не мистический ритуал и не алхимические опыты, а масонское учение о религиозно-нравственном совершенствовании, о послушании и братстве людей всех сословий. Этим они хотели заменить идеи общественного равенства и классового антагонизма, воскрешавшие в их памяти крестьянские волнения. Видный масон тех лет И.В. Лопухин писал в 1780 г., что французские просветители «разум свой соделывают орудием погубления людей... В какое несчастие повергся бы человеческий род, если б удовлетворилось их пагубное желание и если б могли подействовать змеиным жалом начертанные книги их». Тогда, говорит он, крестьяне вышли бы из повиновения и не совершали больше «человеколюбивые дела», т. е. перестали бы производить хлеб для дворян.
Среди масонов удивительно уживались набожность с вольнодумством, просветительство с крепостнической идеологией. Именно эта особенность масонства привела к тому, что при общей его реакционной направленности в нем порой возникали и развивались прогрессивные начинания. Известно, что в окружении московских розенкрейцеров 80-х годов развернулась огромная для своего времени просветительская деятельность Н.И. Новикова, принесшая широкому читателю сотни новых общеобразовательных книг и переводов классиков мировой культуры. И, тем не менее, масонство отрицательно сказалось на развитии передовой общественной мысли в России. Это видно хотя бы на примере того же Новикова: в 80-х годах, когда он уже стал масоном, из его изданий почти полностью исчезли острые общественно-политические вопросы, которые он так смело ставил в своих журналах в конце 60-х – начале 70-хгодов.
5. Французская буржуазная революция
и русская общественная мысль
В дни, когда во Франции вооруженный народ штурмовал Бастилию, в России Радищев печатал свое «Путешествие из Петербурга в Москву». Тогда же Я.Б. Княжнин завершал свою последнюю трагедию «Вадим Новгородский», явившуюся вершиной дворянского свободомыслия. Яков Борисович Княжнин (1742–1791 гг.), дворянин, в течение долгих лет преподавал русскую словесность в Сухопутном шляхетском корпусе и был автором многих трагедий. В своем «Вадиме» он дал образ республиканца, противопоставляя его «просвещенной монархии». В отличие от Радищева народ в трагедии Княжнина изображен как пассивная сила. Тем не менее, со страниц «Вадима», так же как и «Путешествия из Петербурга в Москву», хотя и по-разному, звучали призывы к борьбе с самодержавием.
С первых же дней революции во Франции ее лозунги и дела захватили многие умы в России. Современники рассказывают, что «революционные события были ежедневным предметом разговоров и жарких споров о принципах и их изложении, и невозможно было не принимать в них участия». Революционные журналы, книги и брошюры проникали в Россию. Они вызывали живой интерес в дворянских особняках и гостином дворе, в казармах и университетских аудиториях, в столицах и провинции. Вдумчивые наблюдатели замечали, что «прелести Французского переворота» не только до Украины, но и «до глубины самой Сибири простирали свое влияние на молодые умы». В Яссах, например, при штаб-квартире князя Потемкина офицеры стали выпускать еженедельный листок «Вестник Молдавии», где печатались сообщения о революции во Франции. В Тобольске учителя народного училища на страницах издаваемого ими журнала помещали статьи на революционные темы: о правах человека, о Национальном собрании, о конституции 1791 г. Известиями из Франции интересовались в Пензе, в Кременчуге, в Семипалатинске, в Саратове.
Французская революция вначале была принята русским обществом чуть ли не с единодушным одобрением. Передовые дворянские круги, в частности, увидели в событиях во Франции путь к «просвещенной» монархии, горячо ратовали за насаждение «добродетели», за «равенство чувств» людей всех сословий, за гражданское достоинство, оставляя в стороне вопросы общественно-экономических преобразований.
Но разгоравшаяся на Западе заря революции постепенно отрезвляла дворянские головы. Сообщения о городских и крестьянских выступлениях во Франции, о сожженных замках воскрешали в памяти русских помещиков грозный призрак Крестьянской войны под водительством Пугачева. В событиях во Франции они видели претворение в жизнь тех дум, которые, по яркому определению Радищева, они читали «на челе каждого из крестьян». Один вологодский помещик заметил, что «все крестьяне имеют оставшегося от времени Пугачева духа – дабы не было дворян», и добавил, что это и есть дух «безначальства и независимости, распространившийся по всей Европе». Отголоски «великого страха» докатились и до русских дворянских усадеб, где, по выражению помещика А. Карамышева, содрогались, глядя «как старый свет ознакомляется с новым». Масон И.В. Лопухин писал в этой связи, что он охотно отказался бы от всех своих крестьян, лишь бы «никогда в отечество наше не проник тот дух ложного свободолюбия, который сокрушает многие в Европе страны».
Развитие событий во Франции усиливало опасения представителей привилегированного класса. Победы революционных армий на полях войны, свержение монархии и казнь короля, установление якобинской диктатуры не оставляли больше места для дворянских иллюзий. Все более очевидной становилась пропасть, отделявшая «старое» от «нового», путь к которому неизбежно шел через революцию. Приближавшийся кризис феодально-крепостнической идеологии даже в ее «просвещенной» форме приводил в отчаяние ее носителей. «Век просвещения! Я не узнаю тебя – в крови и пламени не узнаю тебя – среди убийств и разрушения не узнаю тебя!». В этих словах Карамзин выразил в какой-то мере чувства и думы большого числа дворян.
Правительство Екатерины II встало на путь открытой реакции. Радищева сослали в Сибирь, Княжнин был брошен в тюрьму, где он, по-видимому, и умер в 1790 г. Новиков в начале 1792 г. был заключен в Шлиссельбургскую крепость сроком на 15 лет. Во имя защиты «цивилизации» и «порядка» подвергались заточению свободомыслящие люди, свирепствовала цензура. В своих посланиях к европейским монархам Екатерина призывала их к постовому походу» против «якобинского варварства». Подавить «французское безначалие, – писала она, – значит приобрести себе бессмертную славу».
Иначе воспринимались революционные события во Франции передовыми демократическими кругами русской интеллигенции, которые в своих стремлениях отражали интересы и нужды трудовых слоев населения. В огне революции во Франции рушились те самые феодальные устои, против которых стихийно боролось русское крестьянство и против которых выступали лучшие люди России. Французская революция как бы подтверждала на практике жизненность идей Радищева; она способствовала становлению в России революционной идеологии, развившейся как протест против русской самодержавно-крепостнической действительности.
Дела Тайной экспедиции,
сохранившие протоколы
