Министерство  образования и  науки РФ

Федеральное агентство по образованию

Всероссийский заочный  финансово-экономический  институт

Филиал  в г. Барнауле

Региональная  кафедра философии, истории и права 

Контрольная работа по социологии

На  тему «вариант №9» 
 
 

  Выполнила:  Юровская  Мария Сергеевна

                                                Группа: 3 Мг- 1

                                                Зачетная книжка № 06 ммб 00890

                                                Проверил: Смехнова  Галина Петровна 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                  Барнаул – 2008

                                       Содержание. 
 

1. Символический интеракционизм. Феноменологическая социология.

    Возрастание в социологии интереса к проблематике коммуникаций актуализировало, в частности, вопросы понимания друг друга при расхождении позиций, определения собственной точки зрения в отношении противоположной и т.п. Это, естественно, обусловливало ослабление бихевиористской традиции, для которой характерно нигилистическое отношение к исследованию собственно психологических процессов и сведение всего жизненного проявления человека лишь к внешне наблюдаемому поведению. В отличие от бихевиористов и фрейдистов формируется «третья сила» - интеракционистское направление, обратившееся к целостному человеческому «Я» и его личностному самоопределению в микросоциальном окружении. Суть заключалась в том, что поведение человека рассматривалось с социально ориентированной позиции как внешнее проявление его внутреннего мира в практической жизни – повседневном межличностном взаимодействии.

    Интеракционисты считали, что личность, как и общество – другие, является продуктом коммуникации – ролевого взаимодействия ( интеракции ) между людьми. Само общество рассматривалось как сумма самодовлеющих межличностных взаимодействий «Я» и «Ты», «Я» и «Другие». При этом исходили из того, что самосознание и ценностная ориентация как бы «зеркально» отражают реакции на нее окружающих людей. Отсюда вытекало, что личность воспринимает себя как таковую не прямо и непосредственно, но лишь косвенно – посредством частных точек зрения других индивидов из той же социальной группы как целого. Это обусловливало формирование личности социально-психологическими факторами.[1c.212]

    Создание  основ символического интеракционизма  связано с представителями Чикагской  школы. Однако в первую очередь современный символический интеракционизм связывают с именем Дж. Мида (1864 – 1931). Его учение было изложено в книге «Сознание, самость и общество», изданной посмертно Г. Блумером, которое последний определил понятием «символический интеракционизм». Концептуальный подход Мида опирался на три основные посылки:

    1. люди реагируют на окружающую  среду в зависимости от значений – символов, которыми они наделяют свое окружение.

    2. эти значения выступают продуктом  социального повседневного межличностного  взаимодействия – интеракции.

    3. эти социокультурные значения  подвержены изменениям в результате  индивидуального восприятия в рамках такого взаимодействия. [1c.212]

    Разделяя  в целом концепцию «зеркального Я», Мид считал, что становление человеческого Я как целостного психического явления есть социальный процесс, происходящий «внутри» индивида. В его рамках  как раз и возникают выделенные Джеймсом Я – сознающее и Я – как объект. Однако Мид эти две целостности личностного Я трактует по-своему. Он считал, что Я – это бессознательная, импульсивно неупорядоченная тенденция психической жизни. Любое поведение начинается в качестве импульсивно-реагирующего Я, но далее развивается и заканчивается как Ме – часть общества, ввиду влияния социокультурных факторов. Ме – это совокупность интернализированных установок других, то есть его образуют усвоенные человеком значения. Ме – направляет Я в определенные рамки, и их совокупность образует собственно личностное, интегральное Я ( Self ). При этом «скрепами»  социального порядка выступают субъективно значимые символы: некие референты, соотносимые с элементами социального опыта. Благодаря наличию значимых символов индивиды «понимают роль другого» во взаимодействие, то есть они оказываются способными интерпретировать их значение.

    В «символическом окружении» акцент делается на смысл и его интерпретацию, которые коммуницирующие субъекты вкладывают во взаимодействие. Поэтому в процессе «стимул – значение – символ – реакция» главной проблематикой является общение и понимание, так как «реакция» зависит от того, как символ будет проинтерпретирован, исходя их личного опята индивида.

    В концепции Дж. Мида можно выделить следующие основные принципы:

    1. групповая жизнь является сущностным  условием возникновения сознания  – человеческих существ, обладающим  личностным Я.

    2. мир, в целом, является социальным  продуктом, который «констатируется»  в совокупности процессов социального взаимодействия как актов коммуникаций.

    3. социальный мир есть интерсубъективный  феномен: он постоянно возникает  и становится в процессе межиндивидуальных  взаимодействий как взаимной  подгонки своего поведения к  поведению других.[1c.213]

    Таким образом, для символического интеракционизма характерно процессуальное видение социального мира: он представляет собой непрерывный процесс приспособления участниками своего поведения к поведению других на основе понимания субъективных состояний этих других.

    Дж. Мид исходил из того, что человек  усиливает культуру через систему  символов, общих для всех членов общества. При этом совокупность значений составляет символическое содержание сознания и опыта индивидов. В  качестве символов выступают жесты  и язык.

    Порождение социального мира начинается с жеста – символа, который в качестве стимула в процессе взаимодействия выступает в роли начального и незавершенного элемента поведенческого действия. Смысл жеста, когда он понятен, становится значимым и вызывает соответствующую реакцию другого участника взаимодействия. Например, когда два шофера, объясняя друг другу маневр, говорят одними жестами – символами да междометиями, а смысл им обоим понятен абсолютно. Но жест не имеет социально закрепленного значения, то есть он локален. Язык же, как более зрелая форма общения, обладает значительными преимуществами: в терминах значений формируются общие понятия – универсалии, оказывающие одинаковое  воздействие на различных индивидов. Поэтому овладение языком – это самое существенное в человеке, что делает его социальным существом, так как создает способность обращаться с символами. Если отношение людей к природе проявляется через труд, то отношение людей к природе проявляется через труд, то отношение людей друг к другу – через интеракцию, ядром которой является языковая коммуникация в повседневной жизни. Это и обуславливает необходимость анализа обыденного языка для проникновения в смысл межличностного взаимодействия, с помощью которого общество объединяет свои структуры. Таким образом, в символическом интеракционизме происходит редуцирование реальности социальных отношений к их речевому аспекту.[2c.154]

      С жестом и языком в любой  культуре всегда связано какое-либо  их значение, проявляемое в практических  последствиях – реакциях, которые вызывают данные символы. Сами реакции Мид рассматривает как равные ответу данного индивида на жесты и речь другого в определенном акте интеракции, то есть символизация предполагает переживания наличия другого. Благодаря использованию значимых символов, вызывающих одну и ту же реакцию в «Я» и «Другом», обеспечивая общность содержания, человек способен предсказывать как поведение другого, так и то, как этот другой предсказывает наше собственное поведение.

    Когда в 60 – 70 е гг. появилась новая феноменологическая социология – социология повседневного поведения, как контрпарадигма функционалистской и позитивистской социологии, она опиралась на творчество Альфреда Шюца.

    Феноменологическая  социология – это теоретико-методолгическое  направление в социологии, рассматривающей общество, как явление, созданное и постоянно воссоздаваемое в духовном взаимодействии индивидов. Философской основой феноменологической социологии Гуссерля, Шелера, Мерло – Понти. Основоположником феноменологической социологии явился Шюц, идеи которого, получившие распространение в 60 – 70 гг., стали исходным пунктом множества концепции феноменологической социологии, обвиняя позитивизм и натурализм в отчуждении, объектировании, реифицировании, социальных явлений, стремятся теоретически осмыслить социальный мир в его сугубо человеческом бытии, в соотнесении с представлениями, идеями, целями и мотивами практически действующих социальных индивидов. Феноменологическая методология, по самой своей природе не приспособленная к анализу объективных предметно-деятельностных процессов, ведет к подмене объективности социальных явлений феноменологически трактуемой интерсубъективностью.

    «Жизненный  мир» охватывает все, что для человека является, несомненно, реальным и известным. Жизненный мир с самого начала интерсубъективен, ибо существование других людей и их мышления и действий является одной из его естественных данностей. «Жизненный мир я делю с другими людьми, он для нас общий. И он охватывает знание о взаимоотношениях и характере социального опыта. Это знание включает также предположение, что социальный мир, включая меня самого, познается другими людьми тем же образом, как познаю его я» - говорил Шюц.[1c.78]

    Естественная  установка исходит из того, что  повседневная действительность – нечто  само собой разумеющееся, но включает и прагматический мотив: она ориентирована на изменение жизненного мира посредством нашего действия. Жизненный мир – это действительность, которую люди модифицируют своими действиями и которая, с другой стороны, модифицирует человеческие действия. «Эта интерпретация основывается на запасе прежнего опыта, который я приобрел сам, который был передан мне моими ближними и т.д. Этот запас знаний служит схемой моей интерпретации; весь мой опыт я оцениваю, опираясь на это знание, он для меня является типовым, но не упорядочен систематически.» - говорил А. Шюц. Запас знаний жизненно важного мышления – это совокупность само собой разумеющихся действий, меняющихся в зависимости от ситуации, с «горизонтом», за который начинается неопределенность. Запас знаний состоит из решений проблем, которые в определенной ситуации воспринимаются как бесспорные, но в прошлом были конституированы интерпретациями «горизонта». Интерпретация «горизонта» определяется прагматическими мотивами, то есть, если действительность не поддается нашим действиям, совершаемым на основе имеющегося знания, и становится проблематичной, «горизонт» нашего знания должен быть интерпретирован заново, но лишь в той степени, в какой этого требует наша проблема; затем интерпретация прекращается. Таким образом, наше знание и его типизация представляют собой наслоение прошлых, ситуативно обусловленных проблем.

    Но  в то же самое время как знание повседневности ориентировано прагматически, не систематично, а его целью является несомненность, теоретическое знание отличается тем, что интерпретация выходит за рамки прагматических проблем, стремится к систематизации, и сомнение может быть сделано принципом приобретения знаний. Таким образом, жизненный мир повседневности – это не единственная реальность, но ей мы отдаем предпочтение из-за большого интереса к встрече с этой реальностью. В то же время этот мир повседневных действий. Его структура характеризуется пространственными, временными и социальными направлениями. Жизненный мир в первую очередь ориентирован на «здесь и сейчас», на зону досягаемости моего действия во времени и пространстве, причем существенную роль играет понятие внутренней продолжительности потока сознания, которое было введено Бергсоном: опыт во временном отношении переживается в нашем сознании не как законченный элемент или единство, а как длительность и связь. Актуальный опыт, прошлый опыт и предвосхищенный опыт объединяются в смысловой связи ситуативно переживания и обосновывают «субъективное время».   

    Понимание как процедура познания с учетом социального мира является основным принципом естественной установки, то есть интерпретации поведения других с помощью запаса знаний, который включает также знание обоюдности этой интерпретации. Исходя из практических целей предполагается, что точки зрения действующих взаимозаменимы и существуют согласование релевантных систем. Все вместе образует основной тезис взаимных перспектив, то есть предполагается, что принимаемый мною как данность жизненный мир принимается и другим как такая же данность. Взаимные перспективы являются предпосылкой того, что мы можем приспособиться к жизненному миру в его речевом выражении.[1c.81]

    Существуют  социальные отношения, одни из которых  представляют собой непосредственные живые Мы – отношения, другие же не обязательно являются конкретными Мы – отношениями: властитель – подданный, начальник – подчиненный, и т.д. Из этого формируется Вы – установка как тип. Типизация может содержать также элементы воспоминаний о живущих ближних; тогда они именуются «персональными типами». Если рассматривать их исходя из определенных типичных функций, то можно назвать их «типами поведения». Если затем привлечь сюда личности, то появившиеся таким образом типы можно назвать «типами функционеров». Они характеризуются высокой степенью анонимности. Вы – отношение различается по отношению предков и потомков, истории, будущего, поколений.

    При этом субъективный запас знаний обусловлен обществом. Поэтому он в основании  не приобретен непосредственно самим  человеком, а изучен. Историческая социальная структура предопределена уже самым ранним опытом. Общественная обусловленность субъективного знания о жизненном мире заключается в том, что субъективно значимые структуры, с одной стороны, зависят от их социальной данности, а с другой стороны, общество наложило отпечаток на биографию каждого. Социализация субъективно значимых структур обуславливает определенное истолкование ситуаций и других людей, которые взаимодействуют с нами в этой ситуации. Релевантные структуры были получены в различных ситуациях большей или меньшей непосредственности и анонимности. При этом Мы – отношения самой ранней социализации действует как фильтр, обусловливающий определенный выбор.

    «Жизненный  мир как область практики»  означает, что жизненный мир понимается как основа и исходный пункт действий. Основанное на понятии действия, уже разработанном в логическом построении, общественное действие тематизируется как действие, обосновывающее социальные отношения. Они основываются на взаимном ожидании регулярной повторяемости взаимных действий определенной формы. Форма этих действий определяет социальные отношения, которые, со своей стороны, составляют общественный порядок.

    Тем самым достигнуты границы жизненного мира в разных отношениях: границы жизни, границы мечты, границы действий. Мы также знаем об этих границах и благодаря этому – о трансцендентности мира. Мы ощущаем и переживаем эту трансцендентность в противоречиях, необъяснимости, проблемах взаимопонимания. В виде символов она входит в нашу повседневную действительность. Символические значения – это воспоминания об опыте во внеповседневной действительности. Они конструированы интерсубъективно и образуют исторические связи, а часто даже институциализированые системы как особое знание. [6c.265]

    Важнейшая знаковая система жизненного мира, которая констатируется интерсубъективно и институционализируется обществом  и тем самым является исторической, - это язык. Человек рождается  в историческом жизненном мире, в котором язык имеет конкретную, предопределенную структуру. Структура языка сформировалась под влиянием общественных действий, в которых наступила согласованность, и потому опосредовано отражает общественные структуры, которые послужили рамкой этих действий. Язык – это основное средство организации общества в любой человеческой реальности; но он также – основная среда передачи определенной, то есть исторически, общественно организованной реальности.

    Вывод: Таким образом, преодолевалась инстинктивистская и организмическая трактовки человека, в частности даваемая фрейдизмом, - человеческое «Я» является фатально приговоренным к бессознательным, в основе антисоциальным, побуждениям и влечениям, играющим главенствующую роль в жизни человека. В целом, по оценке интеракционистов, представления о биологических основах индивидуальности, независимом Эго, а также о макросоциальных факторах развития личности иллюзоры и не имеют под собой почвы. Расширение представлений о личности как продукте социального взаимодействия отделяло образ «Я» от природных связей и зависимостей, представляя его как отражение того, как окружающие воспринимали данного человека. Этот взгляд получил широкую поддержку специалистов, он рассматривался в работах по социальному поведению.

    Понимание в жизненном мире определяется языковой системой, упорядочением употребления и общественной структурой, а также посредством избыточности форм существующих возможностей выбора. Поэтому язык в его конкретной реальности следует рассматривать не как ставший самостоятельным процесс, а в его неразрывной связи с субъективной практикой.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

2. Теория социального обмена.

    Социологию  Хоманса можно охарактеризовать как «бихевиористскую социологию». Задачу социологии Хоманса видят  в следующем:

    1. социология должна быть аналитической теорией, для этого она должна основываться на некоторых новых фундаментальных положениях.

    2. эти фундаментальные положения  по своей природе есть психологические  феномены.

    3. это прежде всего проблемы  человеческого поведения, соответствующие тем или иным психологическим положениям.

    4. бихевиористская через посредство  изучения человеческого поведения  социология должна изучать бихевиористское  мышление.

    5. в соответствии с бихевиористским  мышлением социология основывается  на предложении, что объектом социологии является индивидуальное поведение или интеракции между индивидуальными деятелями.

    6. социальные структуры, институты  и т.п. есть также не что  иное, как сочетание индивидуальных  характеров поведения. Институты  тоже есть человеческое поведение, и потому их следует объяснять характеристиками человеческого поведения.

    7. поведение является социальным  тогда, когда между индивидами  происходит процесс «действия  – реакции». Однако не интерактивная  связь как таковая является  исходным пунктом научного объяснения, а индивидуальное поведение.[1c.220]

    Этот  принцип «методологический индивидуализм» должен также вернуть в социологию человека, который исчез из-за того, что Парсонс поставил  центр  внимания систему. Объяснение социального  поведения и социальных структур посредством бихевиористски-психологических гипотез в некотором плане подобно сведению социологии к бихевиористской психологии. В соответствии с этим «люди», которых Хоманс вновь возвращает в социологию, являются поведенческими организмами, которые реагируют на воздействие внешних раздражителей.

    Объектом  его социологии является «элементарное  социальное поведение», то есть повседневное, наблюдаемое поведение индивидуальных деятелей.

    Оно должно служить основой для создания помологических гипотез, то есть для открытия законов поведения.

       В анализе человеческого поведения Хоманс различал:

    - деятельность, то есть движения  деятелей, которые могут восприниматься  третьим лицом и которые можно  изучить;

    - чувства, то есть активность, в  которой проявляются отношения или настроения;

    - интеракции – взаимодействие  между лицами, которое может быть  усилено реакцией возможного  другого лица;

    - изменяющиеся признаки деятельности, которыми являются: количество, то  есть частота появления некоего  действия, и его качество, то есть ценность действия относительно состояния.

    Психологическая гипотеза Хоманс исходит из объяснения человеческого поведения как  индивидуального поведения и потому он использует индивидуалистический подход. «Ego» ведет себя субъективно рационально и пытается оптимизировать ожидаемую пользу от своего поведения, «Alter Ego» и его поведение – это независимые переменные, которые вместе с другими независимыми переменными влияют на деятельность «Ego», зависимую переменную. Исходя из этого интеракция считается процессом обмена между взаимодействующими индивидами. Психология поведения и экономика, как теория рационального поведения, сливаются в единый набор высказываний. Обе они интерпретируют человеческое поведение как функцию результата индивидуального поведения. Скиннер в свое время ввел различие двух процессов обучения: рефлекторных реакций и опрантных реакций. Последствие – это не непроизвольные реакции, а изменения поведения, которые основаны на унаследованных способностях, поскольку люди и животные могут получать «подкрепление» своему поведению. Оперантным кондиционированием он обозначал положительное или отрицательное «подкрепление» поведения с помощью определенных стимулов, воспринимаемых как вознаграждение или наказание. Тем самым управление изменениями поведения, процессом обучения становится основной целевой функцией психологии у Скиннера, которую он изобразил картину общества, свободно от агрессии, основанного на принципе позитивного подкрепления.

    Интеракция  интерпретируется как обмен подкреплениями/наказаниями. В этой связи можно сформулировать несколько универсальных гипотез, которые объясняют взаимосвязь поощрения/наказания и частоту определенных действий.

    Гипотеза  успеха. Она формулируется следующим  образом: чем чаще одно лицо в течение определенного периода времени будет поощрять действие другого лица, тем чаще оно будет осуществлять это действие.

    Если  «Alter» будет благодарить «Ego» за оказание помощи, то оно будет склонно оказывать помощь и в дальнейшем. Если «Alter» прекратит благодарить, то рано или поздно «Ego» также прекратит свою помощь.

    Гипотеза  ценности: чем большую ценность представляет для кого-либо действие, получаемое им от другого лица, тем чаще он сам  будет совершать действия, которые  другое лицо вознаграждает своим действием.

    Чем больше «Alter» нуждается в помощи, тем чаще он будет просить о ней и благодарить «Ego» за оказанную помощь; чем в большем признании нуждается «Ego», тем скорее оно будет помогать «Alter». Норма обмена, «цена» помощи или благодарности должна соответствовать соотношению ценности, которую «Alter» придает помощи, а «Ego» - признанию.

    Гипотеза  лишения. Она же гипотеза насыщения: чем чаще одно лицо в недавнем прошлом  получало от другого лица вознаграждаемое  действие, тем меньше будет для  него ценность каждой последующей единицы этого действия.

    Чем чаще «Alter» за короткое время получал помощь от «Ego», тем меньше он будет стремиться к выражению своей благодарности. Если за первый случай оказания помощи он сделал «Ego» ценный подарок, то впоследствии уменьшение предельной пользы помощи выражается в постоянном уменьшении подарков, которые «Alter» дает «Ego» за его помощь.

    Гипотеза  привлекательности формулируется  следующим образом: если раньше действия какого-либо лица вознаграждались, то оно тем скорее будет совершать эти действия, чем больше теперешняя ситуация будет напоминать предшествующую с точки зрения стимулирующего воздействия.

    Ценность  каждого отдельного вознаграждения за действие является для деятеля  сравнительной, если существуют другие возможные действия, которые могут принести ему вознаграждение. Он будет поэтому сравнивать отдельные действия между собой и выберет те, чистая ценность которых выше.

    Гипотеза  фрустрации/агрессии. Означает, что  неравенство чистой ценности для  партнеров по обмену ведет к поведению, которое ставит под угрозу сам обмен. Поскольку вследствие этого другой партнер также может лишиться своего будущего вознаграждения, он готов увеличить свои затраты, то есть повысить вознаграждение для «Alter».[1c.222-223]

    В рамках своего концептуального подхода П. Блау определяет обмен как специфический тип ассоциаций, включающий «действия, которые зависят от получаемых от других лиц вознаграждений, которые прекращаются при прекращении ожидания этих вознаграждений». Согласно Блау, обмен является «центральным принципом социальной жизни, и даже такие отношения, как любовь и дружба, можно проанализировать в качестве отношений обмена». Институт обмена подарками в простых обществах показывает основные принципы социального обмена в целом: «взаимные благодеяния создают социальные связи между равными, в то время как невзаимные приводят к дифференцированию статусов».

    По  сути социальная жизнь трактуется им в качестве своеобразного «базара», где «актеры» торгуются между собой с целью извлечения наибольшей выгоды.

    Для более четкого понимания теоретического подхода Блау необходимо сформулировать те «законы», или «принципы», которые  он считал существенными факторами  динамики процесса обмена.

    Принцип 1. Чем большую выгоду человек  ожидает от другого, осуществляя определенную деятельность, тем более вероятно, что он будет осуществлять эту деятельность.

    Принцип 2. Чем большим количеством вознаграждений человек обменялся с другим лицом, тем более вероятно возникновение  последующих актов обмена благодаря возникшим и направляющим их взаимным обязательствам.

    Принцип 3. Чем чаще нарушаются при обмене взаимные обязательства, тем меньшей  властью располагают партии, склонные к негативному санкционированию лиц, нарушающих нормы взаимности.

    Принцип 4. С приближением момента вознаграждения, являющегося результатом определенной деятельности, эта деятельность падает в цене и вероятность ее осуществления снижается.

    Принцип 5. Чем больше установилось отношений  обмена, тем более вероятно, что  управлять этими отношениями  будут нормы «справедливого обмена».

    Принцип 6. Чем меньше соблюдаются в отношениях обмена нормы справедливости, тем  меньше власти имеют партии, склонные к негативному санкционированию лиц, нарушающих эти нормы.

    Принцип 7. Чем более стабильный и сбалансированный характер носят отношения обмена между социальными единицами, тем менее сбалансированный и стабильный характер приобретают другие отношения обмена.