Основные школы философии эллинистического периода

Введение

Древние греки называли себя эллинами, они защищали себя и свою культуру от соседних народов. Однако завоевания Александра Македонского резко изменили ситуацию: возникла империя, происходило быстрое уравнивание греков с завоеванными племенами и расами. Греческие города-государства приходили в упадок. Эллинская философия переходила в эллинистическую.

Социально-историческая действительность требовала необычайного развития отдельной  человеческой личности, требовала огромного  развития субъективных усилий человека. Но такой человек чувствовал и  свою самостоятельность, тем самым  уходил в свои собственные глубины, развивалось субъективное самочувствие человека. Эту эпоху условно называют ранним эллинизмом, относят ее к IV - I векам до н. э. В античности три главные школы раннего эллинизма - стоицизм, эпикуреизм и скептицизм.

Остальные века античной философии, то есть I - VI н.э., условно называют поздним эллинизмом, условно потому, что сюда входит и вся римская философия, настолько развивавшаяся под влиянием греческой философии, что ее тоже удобно будет относить к позднему эллинизму. Сущность позднего эллинизма имела свою собственную и весьма реально представленную историю. Окончательный вид философия этого периода получила только в последние четыре века античной философии, а именно в школе так называемого неоплатонизма, просуществовавшей в течение III - VI вв. н. э.

Новая философия решала сложнейшую задачу, она была призвана сориентировать эллина в мире все новых потрясений. Высокий интеллектуализм Платона и Аристотеля для этих целей не очень подходил. Отклонения от него привели к расцвету новых школ. Все эти школы реализовывали один и тот же идеал, они были призваны обеспечить каждому человеку душевный покой и счастье. Избавление от всех несчастий видели прежде всего в автаркии (самодостаточности человека), апатии (безразличии), атараксии (невозмутимости).

Общая характеристика

В эллинистической философии  представлены и космология и логика, но они являются в ней скорее средством  обоснования основных этических  положений, нежели автономными философскими проблемами. Эллинизм ставит вопросы  о человеческой жизни, привлекая  для их решения проблематику иных философских разделов. Одна из наиболее влиятельных и популярных эллинистических  школ - стоическая - сравнивала физику (космологию) с плодородной почвой, участком земли, логику - с оградой, защищающей этот участок, а этику - с  плодами урожая, который появляется на этой земле. 

В итоге подчеркивается принципиальное единство всех основных философских  разделов, вопросов и проблем, но вместе с тем явно устанавливается приоритетность одних и подчиненность других, включенность всех в единую систему  мысли, но иерархически организованную.

Эллинистическая философия  подчинила этике космологию и  логику, поставив главной задачей  разработку и обоснование путей  индивидуального человеческого  счастья. Как быть счастливым, несмотря ни на что? Это основной вопрос философской  мысли эпохи эллинизма. Когда  счастья нет, тогда особенно остро  стоит проблема его определения, обоснования и нахождения. Именно потеря былого счастья и безмятежия классической эпохи вызвала, по большому счету, философский переворот эллинизма.

Понятие счастья является очень емким, и вряд ли кто-нибудь смог бы дать точное и исчерпывающее  его определение. Обратимся к  греческому термину, означающему счастье  – эвдемонии. Эвдемония переводится  на русский примерно как благое (блаженное, хорошее) состояние (настроение, ощущение и т.п.) человеческой души (ев - хороший + даймониа - состояние, настроение). Таким  образом, счастье для греков - некое  положительное состояние души, которое можно характеризовать самыми различными составляющими.

Счастье может означать безмятежность, благодушие, невозмутимость, радость  и многое другое. В любом случае понятно, что такое благой настрой  души. Несомненно, что данный благой настрой есть однозначно и безусловно нечто положительное для любой  человеческой жизни. Если кто и будет  утверждать, что для него счастье  вовсе не есть благо, и он добровольно  выбирает страдания как несомненную  истину, в данном случае можно утверждать, что страдания для него есть благо, в них он видит путь обретения  счастья.

Эллинистическая философия  представляет безусловный эвдемонизм. При всей внешней идейной пестроте она является необыкновенно цельным, единым духовным явлением. Эвдемонистическая  направленность объединяет все без  исключения философские течения, школы  и тенденции этой эпохи. Главной  задачей любого теоретического построения являлся поиск путей индивидуального  счастья.

Никто из эллинистических  мыслителей не сомневался, что главная  проблема заключается в нахождении индивидуального счастья. Все различия между философскими этическими системами  эллинизма состояли в разном наполнении понятия эвдемонии, в разной интерпретации  счастья, в различных представлениях о конкретных путях к нему. Скептицизм - одна из эвдемонистических моделей  эллинизма, появившаяся вместе с  другими философскими построениями эпохи и развивавшаяся параллельно  с этими системами, вступая в  различные идейные отношения  с ними (согласия или полемики).

Основные школы философии  эллинистического периода 

 Некоторые эллинистические  школы появились в позднюю эпоху, другие возникли раньше, в эпоху классики, но имели немаловажное значение в духовной жизни эллинизма ввиду собственной антропологической, этической и, главное, - эвдемонистической направленности. Речь идет о киренской и кинической школе, которые часто называются в историко-философской литературе сократическими. В эллинистический период появились эпикурейская, стоическая и скептическая школы.

Киренская школа

Киренскую школау основал философ Аристипп, уроженец города Кирены, который вслед за Сократом спрашивает, что является общим для всех людей, в чем сходны друг с другом все человеческие жизни, какими бы разными они ни являлись. Наверное, это стремление к счастью или, как говорит Аристипп, к Благу. Кто из нас не хочет, чтобы ему было хорошо? Найдется ли на земле тот, который сознательно выберет страдания? Даже если и найдется, следовательно, они для него являются чем-то положительным. Благо, следовательно, есть основа, объединяющая нас, и потому вполне может являться предметом философского исследования.

Итак - что оно такое? Чем  является? Откуда берется и по каким  законам устроено? Благо - это то, что открывается нам исключительно  через ощущения. Когда человеку хорошо, ему не требуется логическим путем  обосновывать это состояние, так  как одного ощущения чего-то положительного достаточно, чтобы считать в данный момент о существовании Блага. Наоборот, если кому-то плохо, требуется ли человеку раздумывать - плохо сейчас или нет? Одного ощущения чего-то плохого достаточно, чтобы точно знать, что хорошего в настоящую минуту нет.

Критерием Блага, следовательно, являются наши ощущения, точнее - положительная  и отрицательные эмоции, которые  мы в них испытываем. Значит, когда у нас есть удовольствия, можно говорить о наличии Блага, и напротив, если мы претерпеваем страдания, надо констатировать отсутствие одного. Таким образом, вполне обоснованной и достойной целью человеческой жизни должно быть стремление к первым и избежание вторых.

Философия киренской школы  является поэтому гедонизмом, то есть культивацией удовольствий. Однако их выбор, говорит Аристипп, не должен быть безусловным или слепым. Если безрассудно гнаться за удовольствиями, можно впасть в зависимость  от них, которая является страдание. Поэтому выбор одного и избежание другого должен быть прежде всего разумным: если за удовольствием последует большее страдание, от подобного удовольствия следует с легким сердцем отказаться и, наоборот, если за страданием последует большее удовольствие, подобное страдание требуется мужественно претерпеть. Следовательно, гедонизм киренской школы не абсолютный, но ограниченный трезвым рассудком.

Кроме того, полагал Аристипп, природа удовольствия такова, что  оно всегда ценно только настоящим  моментом. Можно ли вполне насладиться  прошлым удовольствием? Доставит ли нам одно воспоминание о нем, каким  бы прекрасным оно ни было, столько  радости, сколько мгновение, которое  было заполнено им? Помимо этого, сознание, что раньше происходило что-то хорошее, а теперь его нет, приводит нас  к печали. Тем более, невозможно в  настоящий момент испытать удовольствие, которое еще будет, ибо будущее  всегда неопределенно, во многом сомнительно  и не вполне нам принадлежит. Надежда  на предстоящее всегда чревата разочарованием - если ожидаемое не произойдет, нам достанется немало страданий.

Поэтому удовольствие является несомненным Благом, если оно происходит именно сейчас. Каждую минуту нашей  жизни следует наполнять всеми  возможными положительными эмоциями, и не оглядываться на прошлое, не смотреть в будущее, поскольку данные занятия - пустые и неблагодарные. Только настоящее  имеет смысл и поэтому нам  следует не терять его, не пропускать мимо себя, а максимально пользоваться им, делая собственную жизнь насыщенной и содержательной. Иначе можно провести ее в бесполезных раскаяниях или сожалениях об уже ушедшем прошлом, или в бессмысленных заботах о неизвестном и не наступившем будущем, а наша жизнь при этом пройдет мимо нас - будто бы ее и не существовало.

Не преступно ли поступать  подобным образом по отношению к  себе? Как видим, известнейший и знаменитый призыв - «живи настоящим» - не просто наивная декларация, а древняя  философская позиция, вполне обоснованная, достаточно точно и ярко сформулированная киренской школой.

Киническая школа

Второй не менее известной  эллинистической школой являлась киническая, основанная философом Антисфеном Афинским. Словно и Аристипп, Антисфен полагал, что стремление к Благу является главной особенностью любой человеческой жизни, поэтому достойно философского рассмотрения. Но если Аристипп спрашивает, что необходимо для достижения Блага, Антисфен задает вопрос о препятствиях, которые мешают его достижению. Прежде всего требуется устранить то, что преграждает нам путь к счастью.

Первой и самой главной  помехой, по мнению Антисфена, является имущество или частная собственность. Кажется, что плохого в том, если кто-то чем-либо обладает? Напротив, имущество  считается несомненным Благом. В  действительности, оно самое большое  на свете несчастье из всех возможных. Тот, у которого ничего нет, во-первых, завидует тому, у кого есть, а зависть - чувство, несомненно, страдальческое; во-вторых, неимущий изо всех сил  стремится что-то приобрести, напрягается, проводя свои дни в вечной погоне и борьбе, следовательно - в страдании.

Тот, кто владеет каким-либо имуществом, прежде всего боится его  потерять, и жизнь его превращается в страх - чувство самое неприятное. Если ему и случится расстаться со своим богатством, он будет страдать еще сильнее, поскольку привыкнув  к одному, он вряд ли сможет приучить себя к тому, чтобы довольствоваться меньшим.

Неимущие завидуют, имущие боятся, первые готовы посягнуть на вторых, которые, в свою очередь, стремятся  оградить себя от произвола первых. Зависть и страх порождают  ненависть и вражду, и на земле  постоянно происходят столкновения, люди терпят всяческие бедствия. Имущество - корень всех человеческих зол. Какое  преступление от маленького до самого великого - не было порождено корыстными мотивами? «Проклятая жажда золота»  пять тысяч лет человеческой истории  толкала людей на кровопролитие  и насилие, подлость и бесчинства. Инстинкт частной собственности  заставлял их совершать самые  низкие и гнусные поступки и забывать подчас о человеческой природе.

Вторым препятствием к  достижению Блага является зависимость  каждого из нас от стереотипов, правил, норм и условностей, навязанных нам  обществом. Все мы с детства прекрасно  знаем, что одно считается хорошим, другое - дурным, что-то обязательно  поощряется, иное непременно осуждается и даже наказуемо. Каждый должен постоянно  подавлять собственные желания  и делать не то, что хочется, а  что предписано и надлежит. Ограничение  себя искусственными и условными  общественными установлениями, подчас  совершенно глупыми и бессмысленными, доставляет нам, несомненно, отрицательные эмоции.

Чтобы быть счастливым, человеку необходимо освободиться от того, что  мешает этому. Прежде всего, следует  сделать себя свободным от любого имущества, во-вторых, обрести свободу  от общественных стереотипов и норм, поступать всегда так, как хочется, находиться в гармонии с собой  и не сообразовываться с людскими мнениями. Тот, кто выполнит данные требования, станет существом, живущим совершенно естественно, то есть в полном согласии с природой, предельно свободно и именно поэтому - счастливо.

Но подобная жизнь подобна  существованию животных, что Антисфен нисколько не отрицает. Напротив, он подчеркивает, что животные, находясь в единстве с окружающим миром, живут  необычайно просто, ничего не имея и  никогда не стыдясь, не раскаиваясь, не надеясь, не отчаиваясь, они не ведают наших страстей и свободны от наших  страданий и потому всегда безмятежны и беззаботны. За призыв уподобиться  животным современники прозвали Антисфена  и его последователей собаками (в  греч. - кюон), поэтому школа и получила название кинической, а ее представители  являлись киниками («собачествующими»  философами). В латинском языке  они стали называться циниками.

Сейчас мы понимаем под  данным словом наглеца, пренебрегающего  нормами морали, но современный смысл  слишком далек от его первоначального  содержания. Кинизм - философия, говорящая  о совершенстве и гармонии природы  и губительном несовершенстве цивилизации, призывающая вернуться к естественному  состоянию и проповедующая аскетизм - ограничение потребностей и анархизм - безусловную личную свободу человека от всего навязанного ему извне.

Самым выдающимся представителем кинической философии являлся ученик Антисфена Диоген Синопский, наиболее последовательно воплотивший в  жизнь основные принципы кинизма, благодаря  чему и является одним из наиболее прославленных древнегреческих  философов.

Школа Эпикура

Основателем одной из появившихся  в эллинистическое время философских  школ являлся Эпикур с острова Самос. Прежде чем выяснять, считал он, каким образом можно достичь счастья, требуется устранить препятствия к нему. Что мешает обрести благо? Прежде всего - страх, вечным спутник человеческого рода, постоянно отравляющий его существование. Из всех возможных страхов существуют три главных, от которых следует избавиться в первую очередь.

Страх перед Богами - существами высшими и могущественными, способными не только помочь нам, но и навредить; страх перед смертью - печальным, а главное, совершенно непостижимом финалом любой человеческой жизни; и страх перед судьбой - предопределением, от нас не зависящим, которое может  быть как добрым, так и злым.

По поводу первого Эпикур говорит: Боги - бессмертные существа, следовательно, совершенно блаженные (то есть обладают полным благом, абсолютно  счастливые). Представьте себе того, кто имеет все возможное благо, кому предельно хорошо: будет ли он к чему-то стремиться, чего-то избегать, ставить цели, задачи и - что-либо делать? Не будет. Следовательно, Боги как совершенно блаженные являются и полностью  бездеятельными, поэтому никак не могут повлиять на нашу жизнь. Следовательно, хотя они и существуют, их не следует  бояться.

О смерти. Мы прекрасно знаем, что все хорошее и дурное заключается  в ощущениях, а смерть - лишение  всех ощущений, следовательно, после  нее нет ни хорошего, ни дурного. Напрасно мы думаем, говорит Эпикур, что она имеет к нам какое-либо отношение, как раз наоборот - пока мы есть, смерти нет, когда смерть есть, нас нет, то есть она и мы - это  совершенно разные вещи, которые никак  не соприкасаются и поэтому смерти не надо бояться.

Относительно страха перед  судьбой. Если предопределение существует, следовательно, есть и высшие силы, которые его назначают. Но только что мы видели, что Боги совершенно бездеятельны и не влияют на нас. Кому тогда предопределять наш путь, в  чьих руках наша жизнь? Следовательно, в наших собственных. Каждый - хозяин собственной судьбы и кузнец своего счастья. На нас никто не влияет, кроме нас самих. Судьба - результат собственных действий, поступков и усилий и бояться ее, следовательно, бояться себя.

Освободившись от страхов, необходимо выяснить, что следует делать, что - не следует для получения счастья. Требуется, говорит Эпикур, выбирать удовольствия и избегать страданий. Данный пункт его учения, кажется, совпадает с философией киренской  школы и является, на первый взгляд, гедонистическим утверждением. Но при  более детальном ознакомлении с  эпикурейской теорией выбора и избежания  видно, что охарактеризовать ее как  гедонизм невозможно.

Во-первых, стремление к удовольствиям, полагал Эпикур, должно быть разумным: надо уметь и отказаться иной раз  от чего-то соблазнительного и претерпеть, если нужно, какое-нибудь страдание. Во-вторых, удовольствия делятся по Эпикуру  на три вида: 1) естественные и необходимые; 2) естественные, но не необходимые и 3) неестественные и не необходимые. Из вышеуказанных трех групп требуется  выбирать только первую, удовольствия второго и третьего вида следует  отбросить как совершенно пустые и бессмысленные.

В-третьих, отсутствие страданий, по мнению Эпикура, являются удовольствием. В-четвертых - самое главное - счастье  заключается не в том, что вне  нас, а в нас самих. Ни для кого не секрет, что одно и то же событие  может быть по-разному воспринято различными людьми в зависимости от их установок, оценок и мнений. Один обрадуется, другой расстроится, третий останется равнодушным по тому же самому поводу. Счастье - не в вещах, а в нашем отношении к ним.

Следовательно, если мы произвольно  поменяем собственные оценки происходящего, все вокруг может (для нас) радикально измениться. Если мы иначе отнесемся  к событиям собственной жизни, следовательно, наше восприятие их станет совершенно другим, сможет превратиться из отрицательного в положительное, поэтому от нас  вполне зависит, чтобы печали стали радостями, а напряжение сменилось спокойствием. Следовательно, если кто-то хочет быть счастливым, он запросто может им быть, надо только открыть источник счастья в себе. Мы, как правило, ищем его вовне и, понятное дело, не находим.

Из вышесказанного видим, что Эпикур не призывает к максимальному  удовлетворению всех возможных желаний. Напротив, он предлагает человеку довольствоваться малым, и при этом испытывать не страдание  от недостатка, а удовольствие от самого наличия. Зачем, спрашивает он, нам богатый  стол и роскошные кушанья, когда  и грубая еда может доставить  столько же удовольствия. Не случайно говорят, что голод - лучшая приправа к пище. Человеку, который хочет  есть простой черный хлеб покажется  очень вкусным и доставит ему  немало положительных эмоций, в то время как того, кто постоянно  переедает, не удовлетворят даже изысканные яства.

Зачем человеку, продолжает Эпикур, мягкая перина и десяток  подушек, когда можно прекрасно  выспаться даже на жестких досках, если будет существовать возможность  поспать в течении ночи, а не бодрствовать, борясь со сном, охраняя, например, какой-нибудь объект. Получать удовольствие от немногого - вот действительное жизненное искусство, говорит Эпикур. Понятно поэтому, что назвать  его учение гедонизмом совершенно невозможно.

Как ни странно, философ, призывающий  стремиться к удовольствиям, будет  в данном случае являться представителем противоположной модели - аскетизма. Но если буддистские аскеты готовы претерпеть страдания лишений, для  Эпикура сознательное ограничение  собственных желаний есть средство удовольствия.

В центре философии самосского мыслителя стоит человек, устройство мира, его законы и способы познания не являются для Эпикура столь  существенными вопросами, как проблема человеческого счастья. В онтологической и гносеологической частях философской системы он повторил, несколько видоизменив, атомистическую теорию Демокрита.

Стоическая школа

Другой эллинистической  школой являлась стоическая. Ее основал философ Зенон из города Китион. Человек, полагал Зенон, является частицей мироздания. Что больше: часть или целое? Конечно, целое. А что подчиняется: часть - целому или целое – части? Конечно, часть подчиняется целому. Каждый из нас поэтому подчиняется мирозданию, малым элементом которого он является.

Смешно подумать, говорит  Зенон, будто отдельный человек  был могущественнее мирового целого и делал бы с ним что угодно по собственному произволу. Наоборот: никто не может заставить мир  подчиняться чьим-либо желаниям, однако мировое целое постоянно диктует  нам свою волю, определяет нашу жизнь, формирует наш путь. Оно является судьбой или роком, который от нас не зависит. Оно представляет собой силу, которой мы не может  не подчинятся, ибо она и ведет  нас неизвестными никому путями. Человеческая жизнь подобна мельчайшей частице  в огромном смерче пыли, которая  самостоятельно ничего не значит и  вместе с миллионами других подобных частиц, не принадлежа себе, несется  в неведомом ей направлении.

Подобное воззрение является фаталистическим. Ведущему нас року, считают стоики, бесполезно противостоять  или сопротивляться: можно сколько  угодно не соглашаться с его волей, но в любом случае все произойдет так, как запланировано и предопределено независимо от наших желаний. Формула  стоической философии представлена знаменитым положением: «Желающего судьба ведет, не желающего - тащит».

Человек совершенно несвободен и всецело пребывает в распоряжении внешних и не зависящих от него сил. Точнее, свобода состоит в  понимании их замысла, добровольно его выполнять, подчиняться собственной судьбе и следовать предначертанному. В чем заключается стоическое счастье?

Понятно, чем положительна волюнтаристическая модель Эпикура: каждый совершенно свободен и самостоятельно распоряжается собственной жизнью. Но что хорошего в том, что от человека ничего не зависит и за него все  заранее предрешено? Результатом  фаталистического миропонимания является полная свобода от любой ответственности  и долженствования. Тот, кто считает, что все в его власти, обязательно  ставит перед собой какие-то цели и задачи, к чему-то стремится  и чего-то избегает, радуется, если у  него получается задуманное, и печалится, если не удается.

Главное - он постоянно что-либо должен: одно делать, другое - нет, быть таким-то, не быть другим, постоянно  совершенствоваться, добиваться неких  результатов, потому - напрягаться и  беспокоиться. Тот, кто считает, что  от него ничего не зависит, не будет  ни к чему стремиться и чего-то желать, он никому ничего не должен, главное - он не должен ничего себе. Его жизнь  совершенно свободна от волнений, забот  и тревог. Если человек -  только игрушка в руках мирового рока, и его собственные желания ничего не значат и абсолютно бессмысленны, чему он может радоваться или печалиться, к чему - стремиться и чего - избегать? Зачем ему волноваться и тревожиться, думать, решать и предпринимать что-либо, если за него все уже давно решено, а он не в силах ничего изменить?

Подобный человек будет  абсолютно спокоен и безмятежен, ни положительные, ни отрицательные  эмоции не смогут пробраться в его  душу. Что бы ни происходило вокруг, он будет смотреть на все равнодушным  взором, никак не оценивать совершающееся, мудро безмолвствовать и хранить  невозмутимость. Поскольку человек, при подобном взгляде на вещи себе не принадлежит, и жизнь его также  не принадлежит ему, и с ней  можно запросто расстаться. Одной  из основных добродетелей стоиков является способность спокойно и мужественно  встретить собственную смерть. Стоическое счастье, таким образом, заключается в полном безразличии к жестоким превратностям судьбы, какими бы ужасными они ни являлись.

Скептическая школа

Наконец, одной из философских  школ эллинизма являлась скептическая. Родоначальником школы являлся Пиррон из Элиды. Для того, чтобы достичь счастья, говорил он, человек должен ответить на три вопроса: 1) какова природа вещей? 2) Как нам к ним относиться? 3) Что из этого для нас следует?

Отвечая на первый вопрос, Пиррон утверждает, что природа вещей  непознаваема. То, что мы видим и  то, что действительно есть - не одно и то же. Вещи нам недоступны, а  известным может быть то, как они  нам себя являют, то, что нам кажется, то, как мы их воспринимаем. Другими  словами, нам доступны только явления (в греч. - феномены) вещей, но не сами вещи. Поэтому мир словно удваивается, разделяясь на реальный - существующий самостоятельно и феноменальный - видимый  или воспринимаемый нами. Первый - подлинный, второй - иллюзорный.

Знание о втором возможно, о первом - нет. Мы никогда не сможет сказать - «это так», но только - «мне кажется, что это так». Ответ на второй вопрос выглядит следующим образом: если вещи непознаваемы, все суждения о них - как утвердительные, так  и отрицательные - являются и истинными, и ложными одновременно. Все можно  доказать и опровергнуть. Ни одно из противоположных положений не может  быть более или менее достоверным, чем другое.

Данную ситуацию Пиррон называет изостенией, то есть равносилием различных  высказываний. Следовательно, все суждения о вещах ничего не значат и совершенно бессмысленны, поэтому от них надо воздержаться или отказаться. Безмолвие - наиболее правильная философия, считают  скептики.

Каким будет ответ на третий, самый главный вопрос? Поскольку  мы ничего не знаем, говорит Пиррон, что является хорошим, что - плохим, чему следует радоваться, чему - печалиться, следовательно, не можем испытывать ни положительных, ни отрицательных  эмоций. Можно сказать иначе: поскольку  нам доступен только феноменальный  мир (см. ответ на первый вопрос), который  является неподлинным, возникает резонный вопрос - стоит ли по поводу неподлинного мира испытывать подлинные эмоции, то есть по-настоящему радоваться и  печалиться.

Обыкновенный человек  скажет себе по поводу какого-либо события: «Это плохо» и расстроится из-за него. Скептик скажет: «Мне кажется, что это плохо, но ведь всего лишь кажется». Как он сможет расстроиться из-за какого-либо события, если даже не знает, какое оно в действительности - плохое или хорошее? Отсутствие позитивных и негативных эмоций, полную невозмутимость души, безразличие ко всему происходящему  греческие скептики называют атараксией, являющейся несомненным счастьем и  результатом скептической философии.

Один античный историк  сообщает нам нижеследующий эпизод. Однажды корабль, на котором плыл Пиррон, попал в сильную бурю, и среди его спутников началась страшная паника. Философ указал паниковавшим на поросенка, который, не обращая ни малейшего внимания на происходящее, спокойно продолжал поедать свой корм, и произнес знаменитые впоследствии слова: «Вот в какой атараксии  должен находиться мудрец».