Основные школы геополитики
Содержание
Введение ..............................
1. Американская
школа геополитики ............
2. Европейская
школа геополитики ..............................
3. Современная российская
геополитическая школа ..............................
Заключение ..............................
Список использованной
литературы ..............................
Введение
Геополитика, по мнению энциклопедии Britannica, служит определению национальной политики с учетом факторов воздействия на нее естественной среды.
Советский философский энциклопедический словарь определяет геополитику как западную политологическую концепцию, согласно которой «политика государства, в особенности внешняя, в основном предопределена различными географическими факторами: пространственным расположением, наличием либо отсутствием определенных природных ресурсов, климатом, плотностью населения и темпами его прироста и т. п.»1.
Термин «Геополитика» существует уже более сотни лет. По сути дела, геополитика – это политологическая концепция, согласно которой политика государства (в основном внешняя) предопределяется географическими факторами1.
Значимость
географического аспекта
1.
Американская школа
геополитики
Известный дипломат и геополитик Самюэль Хантингтон издал в 1996г. работу «Столкновение цивилизаций и перестройка мирового порядка». В книге более чем на пятистах страницах изложено современное состояние «мира цивилизаций»; изменение соотношения сил в цивилизационной борьбе, заключающееся, по мнению автора, в постепенном и неуклонном упадке Запада и возвышение таких цивилизаций, как конфуцианская (автором она названа китайской) и исламская; в возникновении нового цивилизационного порядка; в возможностях цивилизационных конфликтов, в первую очередь между Западом и остальными цивилизациями, и, наконец, проанализировано будущее цивилизаций.
Основой каждой цивилизации Хантингтон считает культуру и различные виды культурной идентификации. В современном мире, сложившемся после холодной войны, они играют главную роль в установлении сплоченности и в разграничении людей, определяют модели конфликтов. Он приходит к выводу, что впервые в истории глобальная политика и многополюсна, и полицивилизационна, а модернизация отделена от вестернизации, так как распространение западных ценностей и норм не приводит к становлению всемирной цивилизации2.
Кроме
того, соотношение сил между
Цивилизация — это большая семья, и стержневые государства как старшие члены семьи поддерживают своих родственников и обеспечивают порядок. Отсутствие стержневых государств в арабской и африканской цивилизациях негативно влияет на урегулирование конфликтов и установление порядка. Стержневое государство притягивает более слабые, но культурно близкие страны, образующие концентрические круги. В православной цивилизации, по Хантингтону, стержневым государством является Россия, к которой испытывают притяжение православные Беларусь, Молдова, Украина, Грузия, Армения и Казахстан (40% которого составляют русские). На Балканах Россия имеет тесные связи с православными Болгарией, Грецией, Сербией, Кипром. Немного менее тесные связи с Румынией. Мусульманские республики бывшего СССР (Киргизия, Таджикистан, Узбекистан, Туркмения) остаются сильно зависимыми от России. Прибалтийские республики, напротив, испытывают притяжение Европы; они покинули концентрический круг влияния России.
Универсалистские претензии Запада все чаще приводят к конфликтам с другими цивилизациями. Наиболее глубокие из них — с исламской и китайской, где межцивилизационный конфликт протекает сразу на двух уровнях. На локальном (или мини-) уровне конфликты возникают по границам цивилизаций. Более всего их на границе мусульманского мира. Конфликты заставляют цивилизации сплачиваться, защищать «свою» страну от претензий стран других цивилизаций. Поэтому напряженность между стержневыми государствами проявляет цивилизационный (или макро-) уровень конфликта. Война между стержневыми государствами может стать результатом изменения сил в мировом балансе между цивилизациями.
Одним из наиболее известных представителей современной американской геополитики является политический деятель, политолог, геополитик и геостратег Генри Киссинджер (р. 1923).
В получившей широкую известность книге «Дипломатия», Киссинджер анализирует геополитическую обстановку после окончания холодной войны. Он выдвигает тезис о моральной победе либеральной демократии над коммунизмом, который бросил Западу политический, идеологический и геополитический вызов. Дальнейшее развитие мирового сообщества он видит в расширении зоны демократии и приращении числа стран, опирающихся на рыночную экономику. Но Киссинджер далек от идеалистического, т.е. чисто морального, понимания геополитики в духе В. Вильсона или Б. Клинтона. Он не заражен эйфорией победы в холодной войне, а как истинный «реалист» видит будущий мир не «однополюсным» во главе с США (хотя Америка, по его мнению, останется «первой среди равных»), а пяти-шести «полюсным». Порядок в таком мире будет поддерживаться на балансе соперничающих национальных интересов отмеченных выше центров силы. Таким образом, спор между идеалистами и реалистами в геополитике Киссинджер решает в пользу реалистов.
Одним из наиболее известных американских геополитиков является Збигнев Бжезинский — профессор Колумбийского университета, советник школы современных международных исследований X. Нитце при университете им. Джона Хопкинса, автор многих политологических и геополитических трудов. Наиболее подробно Бжезинский изложил свои геополитические взгляды и концепцию мирового порядка после холодной войны в книге «Великая шахматная доска. Господство Америки и его геостратегические императивы». Под великой шахматной доской автор книги понимает Евразию как континент, где разыгрывается партия, победитель которой станет господствовать во всем мире. По Бжезинскому, эта партия уже сыграна и победитель известен — это США: «Гегемония стара, как мир. Однако и американское мировое превосходство отличается стремительностью своего становления, своими глобальными масштабами и способами существования»3. Это положение аргументируется автором, исходя из истории таких империй, как римская, китайская, британская и др.
Американское превосходство, по мнению Бжезинского, породило новый международный порядок, основные черты которого описаны автором. Американский геополитик дает определение мощи государства новой геополитической эры. Он считает, что в ее составе значительно снижается роль территориальной и повышается роль других составляющих: экономической, технологической, военной и политической.
Все государства мира в геополитическом отношении Бжезинскнй делит на активных геостратегических действующих лиц (Франция, Германия, Россия, Китай), геополитические центры — удобно географически расположенные, но не активные страны (Украина, Азербайджан, Турция, Иран, Южная Корея) и все остальные. Возглавляют эту геополитическую иерархию США, Из такого геополитического статуса вытекают и цели американской геостратегии: закрепить свое господствующее положение в мире; создать новый мировой порядок, закрепляющий создавшийся геополитический статус-кво.
Других геополитиков американской школы более заботят геоэкономические характеристики конкурирующих на мировой арене стран и изменение соотношения сил. Характерной с этой очки зрения является позиция канадского геополитика Алекса Баттлера, который в статье: «Контуры мира в первой половине XXI в. и чуть далее»4 разделяет геоэкономическую и гестратегическую структуры мира. Геоэкономическая структура определяется экономическим «весом» или потенциалом государств, который выражается через соотношение ВНП/ВВП (валовый национальный продукт/валовый внутренний продукт). Государство, образующее глобальный или региональный полюс в геоэкономическом пространстве, должно превосходить по экономической мощи следующее за ним государство в 2 раза. В этом случае региональными полюсами являются: в Латинской Америке — Бразилия с ВВП 743 млрд долл. (превосходит идущую за ней Мексику с ВВП 429 млрд долл. почти в 2 раза), в Африке — ЮАР с ВВП 133 млрд долл. (Нигерия — 38 млрд долл.), на Ближнем и Среднем Востоке — Турция с ВВП 186 млрд долл. (Иран — 111), в Восточной Азии — Япония с ВВП 4 трлн долл. (за ней КНР — 1 трлн долл.), в Восточной Европе — Россия с ВВП 333 млрд долл. (за ней Польша — 153 млрд долл.), в Западной Европе выраженных полюсов нет, так как Германия с ВВП 2,1 трлн долл. недостаточно опережает Францию (1,4 трлн долл.). Мировым полюсом являются США с ВВП 8,3 трлн долл. (у Японии — 4 трлн долл.). В рамках СНГ Россия значительно опережает идущую за ней Украину (38 млрд долл.), но по показателям ВНП занимала лишь 16-е место в мире, а по ВВП на душу населения — 98-е место. По мнению А. Баттлера, это не дает ей право называться даже региональной державой.
Геостратегическую структуру современного мира он определяет не через категорию «полюс», а через категорию «центр силы». Центр силы — это актор, имеющий возможность подчинить деятельность других акторов в соответствии со своими национальными интересами. Для этого его внешнеполитический потенциал (ВПП) должен превосходить ВПП конкурента как минимум в 4 раза. С геостратегической точки зрения в Западной Европе отсутствует центр силы, так как ВПП Германии, Великобритании, Франции и Италии находится между 40 и 50 млрд долл. У Японии он более 50 млрд долл., и она может быть определена как региональный центр силы. У Китая ВПП равен 10-12 млрд долл. США имеют ВПП в 300 млрд долл., т. е. превосходят следующую за ними Японию в 5 раз и, несомненно, являются единственным глобальным центром силы. Весь мир А. Баттлер делит на три группы стран: первый мир (или развитые страны), который состоит из трех зон: Северная Америка, Западная Европа и Япония; второй мир (или среднеразвитые страны) — это страны СНГ, Восточной Европы, Балтии, Китая и Индии. Их специфика — проведение реформ с целью перехода от социализма или госкапитализма к западным моделям капитализма; третий мир — это развивающиеся страны Африки, Латинской Америки, Ближнего и Среднего Востока, Восточной Азии (за исключением Южной Кореи, Тайваня, Китая) и Южной Азии (за исключением Индии). Для них характерен низкий уровень социально-экономического развития. Они — объекты, а не субъекты мировой политики.
2.
Европейская школа геополитики
Современная европейская школа геополитики начала формироваться на основе национальных школ после объединения (1957) сначала шести стран Европы: Франции, ФРГ, Италии, Бельгии, Нидерландов, Люксембурга (из крупных государств туда не вошла Великобритания), затем девяти (1973), когда в нее вступили Великобритания, Дания, Ирландия, а затем двенадцати и наконец пятнадцати стран. Намечен прием новых членов, поэтому структура Европейского союза еще не сложилась. Понятно, что в этих условиях можно говорить только о становлении европейской геополитической школы, хотя геополитики западноевропейских стран начали сотрудничать сразу после Второй мировой войны.
В
современной европейской
Типичным
европейским геополитиком с точки
зрения европейской интеграции является
Мануэль Кастельс, который родился
и окончил университет в
Кастельс считает, что для современной цивилизации наиболее характерны следующие тенденции: нарастание глобальной информационной и технологической революции; формирование информационного общества с новой социальной структурой; становление глобальной экономики.
Глобальная экономика, по Кастельсу, представляет собой систему потоков, в первую очередь информационных и финансовых. Потоки концентрируются в узловых центрах этой системы — крупных городах-мегаполисах. Так формируется сетевая структура глобальной экономики, состоящая из «пространства потоков» и «узлов» - крупнейших финансово-экономических центров, которая начинает играть более важную роль, чем традиционное, физическое «пространство мест», контролируемое государствами. В городах социальные отношения определяет новая информационно-технократическая элита, которая мыслит пространством потоков, а не пространством мест. Из географических регионов ведущую роль в мире «пространства потоков» играют Европа и Северная Америка, к которым подключилась Япония. Страны Юго-Восточной Азии, следующие курсом Японии, имеют возможность влиться в глобальную экономику или в «пространство потоков». Хуже дело обстоит у Латинской Америки, балансирующей на грани маргинализации, еще хуже — у Африки, находящейся в бедственном положении. Путь интеграции России в глобальное пространство протекает тоже весьма сложно, считает Кастельс.
В поисках разрешения противоречий британский геополитик Питер Тейлор пришел к выводу о необходимости выработки нового принципа пространственного отображения мира наряду с традиционным географическим. Разработанная им матрица связей между городами является конкретизацией идей Кастельса. В своих исследованиях («Путь современного мира от мировой гегемонии к безысходному положению», 1996) Тейлор опирается на теории «мир-системы» И. Валерстайна. Он оперирует понятиями «ядро», «периферия» и «полупериферия». Критериями отнесения той или иной страны к ядру или периферии мировой системы выступает ее подключенноетъ к мировым социально-экономическим и политическим процессам и интенсивность их протекания в данной стране. Страна, занимающая центральное место и использующая все выгоды своего положения, становится гегемоном5. Гегемония развивается по определенным закономерностям, образуя цикл из трех периодов: формирование, укрепление, угасание. Угасание неизбежно, так как конкуренты могут использовать все технические и производственные достижения лидера. С точки зрения Тейлора, циклы гегемонии обладают следующими особенностями: процесс передачи лидерства, как правило, имеет мирный характер, поскольку восходящая гегемония обычно вступает в коалицию с угасающей гегемонией в качестве младшего партнера; системное господство страны-гегемона предполагает создание мировой сетевой инфраструктуры; утверждение гегемонии, как правило, связано с завершением тридцатилетнего цикла мировых войн, приводивших к изменению баланса сил в мире.
Другим типом господства, по Тейлору, является формальный или неформальный империализм, под которым он понимает «отношения господства-подчинения» между странами ядра и периферии. Формальный империализм предполагает юрисдикцию над периферийной страной, неформальный — только неформальный контроль потоков и инфраструктуры.
Французский демограф и геополитик Жан-Клод Шенэ в статье «Демография и стратегия: закат Запада» демонстрирует роль демографической составляющей в современной геополитике, определяя демографию как «политическую арифметику» или «судьбу нации». С 1700 по 1995 г. численность населения Северной и Южной Америки, Сибири и Океании возросла с 22 до 900 млн человек.
Двадцатый век в соответствии с предсказаниями А. де Токвиля стал веком периферийных по отношению к Старому Свету регионов: Америки и России. Их выход на мировую геополитическую арену был во многом обусловлен демографическим взрывом. Население США увеличилось с 1 млн (1750) до 265 млн человек (1995). Число жителей России за 200 лет (1700-1900) увеличилось в 5 раз и достигло 100 млн человек. При этом рождаемость в России в начале XX в. была наивысшей в мире.
Однако с конца XIX в. в Западной Европе отмечается неуклонный спад рождаемости и замедление прироста населения, в то время как в начале XX в. начался демографический подъем в странах третьего мира. Численность населения Европы в 1995 г. равнялась лишь 20% от мировой, а в 2030 г. она, вероятно, составит уже менее 10%. Это не может не отразиться на международных отношениях. Период европейского господства, делает вывод Ж.-К. Шенэ, заканчивается. Упадок Запада, делает вывод Шенэ, не имеет фатального характера. У западной цивилизации есть немало возможностей преодолеть негативные геополитические тенденции. Среди этих возможностей он выделяет три основных:
- Подъем рождаемости.
Особую тревогу среди западноевропейских
стран вызывает состояние рождаемости в странах Средиземноморья (Италия, Испания), в которых смертность превышает рождаемость в 2-3 раза. - Трансатлантическое
и транссредиземноморское сотрудничество.
Европа может компенсировать свои недостатки
путем
укрепления связей со своим историческим продолжением на
американской стороне Атлантики, более конкурентноспособной, чем Европа. Второй возможностью выжить в борьбе цивилизаций Шенэ называет сотрудничество со странами Ближнего Востока и Северной Африки. - Выработка
новой реалистической и созидательной
идеологии.
Крах марксизма не означает безупречность либерализма, который тоже имеет слабые стороны. Наиболее подходящей для Европы Шенэ считает шведскую или немецкую модель общества, которая, по его мнению, оптимально примиряет требования свободы и равенства. Между избыточной ролью государства (социализм) и его недостаточной ролью (либерализм) существует оптимальное для современной Европы общественное устройство — социальный либерализм.
3.
Современная российская
геополитическая
школа
В современной российской геополитике просматриваются три течения:
- радикально-
правонационалистическое; - радикалъно-левопатриотическое,
; - умеренно-центристское.
К правонационалистическому направлению российской геополитики принадлежит Александр Гельевич Дугин (р. 1962).
Большое значение Дугин придает развитию неоевразийской теории и организации неоевразийского движения. Он объясняет появление теории неоевразийства в 1980-х гг. кризисом коммунистической идеологии и советской политической системы, необходимостью дать альтернативу увлечению западными моделями социально-политического устройства общества6. Важным акцентом социально-философской концепции неоевразийства в отличие от евразийской критики Европы и романо-германской культуры считается сосредоточение на критике англосаксонского мира, и в частности — на критике США. При этом Запад подразделяется на агрессивных, экспансионистски настроенных «атлантистов» (США и Великобритания) и нейтральную, способную к сотрудничеству континентальную (романо-германскую) Европу. Поэтому термин «романо-германский мир», означавший в, классическом евразийстве агрессивный, антиевразийский Запад, в неоевразийстве не употребляется.7. Политическая платформа евразийского движения, как понимает ее Дугин, включает следующие понятия:
♦ идеократия, понимаемая как обязанность каждого гражданина и государства в целом служить высшей духовной цели. «Высшей духовной целью», «идеей-правительницей», т. е. единственной идеологией, которая будет иметь государственный характер, должно стать евразийство»;
- евразийский отбор, который вытекает из особых «ландшафтных условий» Евразии и требует особой этики, включающей такие качества, как: коллективная ответственность, бескорыстие, взаимопомощь, аскетизм, воля, выносливость, беспрекословное подчинение начальству;
- демотия (в
отличие от западной, греко-английской
демократии,
сложившейся в других условиях) не должна копировать нормы
либеральной демократии, что «невозможно и вредно», а идти путем соучастия во власти через систему земских советов, уездных и национальных представительств, общинного самоуправления и крестьянского «мира». Демотия не исключает иерархии, она сочетается с «евразийским авторитаризмом». В развитии геополитической теории Дугин от классической традиции идет не к современному видению мира, а к доклассическому, к предыстории геополитической мысли.
Другой
характерной фигурой
Последняя книга включает все основные геополитические произведения Жириновского. Центральное место среди них занимают «Заметки по геополитике». В этой работе дается обзор основных геополитических теорий немецкой, английской, американской школ и формулируются три основных аспекта геополитики:
- военно-стратегический и политический (он же традиционный);
- экономический,
под которым Жириновский понимает в первую
очередь экономическую безопасность; - культурно-исторический,
интерпретирующий цивилизационные
конфликты.
Оригинальным и реализующим практический интерес применения геополитического анализа к определению геополитического положения страны представляется раздел «Россия на геополитической карте мира».
В
работе В. В. Жириновского «Последний бросок
на юг» хорошо просматриваются его
устремления и идеал
Характерным представителем левопатриотического направления российской геополитики выступает Геннадий Андреевич Зюганов. Г.А. Зюганов — известный российский политик, лидер одной из крупнейших партий страны, доктор философских наук, автор более 150 работ по проблемам философии, идеологии, внутренней и внешней политики России, геополитики, в том числе книг «Держава», «Верю в Россию», «За горизонтом», «Моя Россия», «Россия и современный мир», некоторые разделы которых имеют геополитический аспект.
В концентрированном виде геополитическая позиция Г. А. Зюганова выражена в книге «На рубеже тысячелетий», часть третья которой так и называется — «Очерки российской геополитики». Эта часть состоит из трех глав. В первой главе «Подвиг Руси» речь идет об исторической составляющей российской геополитики. Наиболее интересной здесь выглядит позиция автора по отношению к основной проблеме классической геополитики — противостоянию Суши и Моря9. Согласно этой концепции, противостояние двух стихий вытекает из географического положения государств и поэтому непреодолимо. На этой же позиции настаивает Г. А. Зюганов при анализе отношений Европы с Россией. Для него Европа символизирует морскую мощь, а Россия — сухопутную. Отсюда их интересы противоположны, а отношения всегда будут враждебны. В главе 2, которая названа «Времен связующая нить», автор исследует с геополитической точки зрения эпохи становления западной цивилизации. Свой враждебный взгляд на Европу он переносит на весь западный мир. Третья глава названа «Вызовы грядущей эпохи и ответы России». Ответом на вызовы будет «возрождение единой, централизованной российской державы в ее естественных геополитических границах» на основе «русского традиционализма», под которым автор понимает отказ от разделения властей, «демократическую соборность управления», усиление сословно-профессионального или сословно-территориального представительства, восстановление отношения к труду как к служению, возрождение многоукладности хозяйства, соблюдение принципа социальной справедливости. Основной геополитической тенденцией в мире XXI в. он считает формирование многополярной системы.
Умеренные геополитики-центристы, как правило, не позиционируют себя политически. Главное их отличие от правых и левых радикалов заключается в умеренности и сдержанности по отношению к современным мировым и российским реалиям. К этому направлению можно отнести большинство представителей академической науки и преподавателей высшей школы.
- Камалудин Серажудинович Гаджиев — известный современный российский историк, политолог и геополитик, автор многочисленных работ но вопросам новой и новейшей истории, истории и социологии международных отношений, международного права, политической социологии и политической культуры, геополитики и глобалистики. Профессор Гаджиев был одним из первых в посттоталитарной России, кто увидел необходимость геополитического знания для анализа современных политических реалий. Он был также пионером критического подхода в применении геополитической методологии. Его позиция заключается, во-первых, в осмыслении параметров «старой» геополитики, геополитики XIX в., во-вторых, в сравнении геополитики XIX и XXI в., в-третьих, в выявлении ведущих мировых тенденций и определении на этой основе области применения геополитического знания сегодня.
К.С. Гаджиев делает вывод о том, что «в настоящее время мировые реальности изменились настолько кардинально, что их просто невозможно анализировать методами, разработанными в реальностях другой эпохи»10, что требуется смена «как приоритетов, так и методов, средств, понятий и категорий исследования этих реальностей».
Николай Семенович Мироненко — современный российский географ и геополитик. Специализируется на проблемах экономической географии, геоэкономики и геополитики. В своей работе «Геополитика» он развивает подход, который называет «геополитикой взаимодействия, а не конфронтации»11. Кроме того, его метод весьма напоминает подходы классиков геополитики, которые были в первую очередь географами и только во вторую политиками и от физико-географического продвигались к историческому, а затем — к социально-политическому. Однако, он не позволяет себя увлечь радикальными, но в то же время утопическими идеями вроде национал-большевистского проекта «большой Европы от Дублина до Владивостока» или концепции «больших автаркических пространств» Ф. Листа, а ведет своего читателя по главному руслу современной геополитической мысли, излагает те идеи и теории, которые действительно владеют большинством и находят свое воплощение в реальной политике. Он уделяет должное внимание таким важным геополитическим процессам, как великие географические открытия, колонизация и деколонизация, цикличность мирового развития. Мироненко не обходит стороной как историю развития геополитической мысли в России, так и современное геополитическое положение нашей страны. Завершает работу модель геополитического положения России, которую автор рассматривает в военном, геополитическом и геоэкономическом аспектах. Н. С. Мироненко создал обобщенную картину геополитического положения России, состоящую из четырех геополитических концентров и четырех секторов и сделал последовательный анализ всех этих структур.
