Основные законы геополитики. 3

Оглавление

Введение. 3

1. Основные понятия геополитики. 

2. Основные законы геополитики. 

2.1 Закон фундаментального  дуализма.

2.2 Закон усиления фактора  пространства.

2.3 Закон синтеза суши  и моря.

Заключение.

Список использованных источников.

Введение

Современный мир в начале третьего тысячелетия отличается чрезвычайным многообразием, сложной геоэкономической структурой и высокой геополитической  динамикой. Очередная волна радикальной  трансформации геополитической  структуры мира, охватившая современную  цивилизацию в последнем десятилетии XX в. и перешагнувшая рубеж XXI в., требует  глубокого осмысления всего мирохозяйственного уклада, анализа политико-географической структуры мира, се генезиса и перспективных  направлений развития. Вооружить  современных специалистов-географов, экономистов, международников, правоведов пониманием этих сложных процессов  призван цикл социально-гуманитарных и общественных дисциплин, среди  которых устойчивое положение занимает геополитика и политическая география.

В научных кругах геополитика  предполагает географический, исторический и социологический анализ вопросов, связанных с политикой и пространственными  структурами на различных уровнях (от государственного до международного). При этом рассматриваются политическое, экономическое и стратегическое значение географии, в зависимости  от местоположения, размера, функции  и взаимоотношения местностей и  ресурсов.

Общепринятого определения  геополитики не существует, это характерная  черта всех формирующихся наук. Понятие  «геополитика» трактуется чаще всего  чрезвычайно широко. В итоге эта  наука лишается свойственных ей черт, границы ее становятся чрезвычайно  размытыми, переходящими в предмет  экономических, политических, военно-стратегических, природно-ресурсных, экологических  и иных дисциплин, международных  отношений, внешней политики и т.д.

Геополитика – это научная  дисциплина, объясняющая политику с  точки зрения географических факторов: характер границ (сухопутные, морские), обеспеченности природными ресурсами (можно объяснить характер внешнеполитической ориентации страны), островного или  сухопутного расположения страны, климат, рельеф местности (особенности социальной политики, таможенной, характер открытости страны) и другое.

Любая наука в своем  становлении и развитии последовательно  проходит путь освоения трех связанных  между собой этапов: эмпирического, теоретического и прикладного. А  одним из признаков перехода науки  в теоретическую стадию является создание и развитие ее специализированного  языка. Все это целиком и полностью  относится и к геополитике. Однако специальные теоретические исследования в этой области науки пока единичны, и большинство теоретических  аспектов рассматриваются «попутно»  в конкретных исследованиях. Поэтому  не случайно, что подавляющая часть  формирующегося понятийно-терминологического словаря геополитики по содержанию недостаточно разработана, между терминами  не установлены генетические связи, отсутствуют ключевые понятия, позволяющие  интегрировать политико-географическое знание в понятийно-терминологическую  систему.

Геополитика, как и другие науки об обществе и природе, изучает  законы становления, функционирования и развития социальных, экономических, географических, политических, военных  и других систем.

Цель реферата изучить  основные законы геополитики. На основании  поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

рассмотреть основные понятия  геополитики;

обследовать особенности  исторического развития геополитики;

разобрать источники и  предмет геополитики;

изучить закон фундаментального дуализма, закон усиления фактора  пространства, закон синтеза суши и моря.

1. Основные понятия  геополитики

Понятие геополитики в  последнее десятилетие стало  весьма популярным в России. Оно  встречается в статьях, книгах, в  выступлениях политических деятелей, учителей и научных работников.

«Слово «геополитика», - отмечает видный французский специалист Ив Лакост, - начиная с 1980-х годов, и особенно со времени окончания «холодной  войны», получило широкое распространение. Сегодня это проявляется в  средствах массовой информации, практически  всех стран, в которых журналисты пытаются объяснить то или иное из умножающихся территориальных соперничеств и не только в Европе, а также  в стремлении учесть реакцию на это  соперничество общественного мнения».

Основы науки «политическая  география» заложил немецкий этнограф и географ Фридрих Ратцель. Создателями  геополитики были шведский географ  и государствовед Рудольф Челлен, американский адмирал Альфред Мэхэн, британский географ и политик  Хэлфорд Маккиндер, немецкий исследователь  Карл Хаусхофер и французский  географ Поль Видаль де ла Блаш.

Понятие «геополитика» впервые  применил шведский ученый Рудольф Челлен (1864-1922гг.). Он исходил из того, что  государство это географический, пространственный феномен. Поэтому, с  его точки зрения, геополитика  это наука об отношении земли  и политических процессов. Геополитика  состоит из двух греческих слов: geo – земля, politikos – государство, гражданин и т.п. В основе этой системы знаний лежит политическая география. Значение этого фактора  очень емко сформулировал другой классик геополитики Н. Спикмен: «География самый фундаментальный  фактор внешней политики государства  потому, что этот фактор самый постоянный. Министры приходят и уходят, умирают  даже диктатуры, но цепи гор остаются непоколебимыми».

Таким образом, геополитика  – это научная дисциплина, объясняющая  политику с точки зрения географических факторов: характер границ (сухопутные, морские), обеспеченности природными ресурсами (можно объяснить характер внешнеполитической ориентации страны), островного или  сухопутного расположения страны, климат, рельеф местности (особенности социальной политики, таможенной, характер открытости страны) и др. При этом географические факторы изучаются в единстве с историческими, политическими  и другими, оказывающими наибольшее влияние на стратегический потенциал  государства.

Геополитика – это дисциплина, которая анализирует и взвешивает данную ситуацию и ориентирует государство  на то, что необходимо сделать с  точки зрения пространства, какие  нужды и требования государства  реализовать в целях стратегической безопасности государства. То есть геополитика  не статична, она всегда нацелена на будущее. У политической географии  и геополитики может быть одна и та же область и методы исследования, но акцент и фокус внимания разные. Геополитика опирается на политическую географию, но не тождественна ей. Кроме  того, современная геополитика изучает  не только влияние географических аспектов государства (характер расположения, рельеф, климат, ландшафт, полезные ископаемые), но анализирует и все другие факторы, имеющие стратегическое значение для  безопасности государства:

• новые технологии в экономике вообще и в военном производстве, прежде всего;
• телекоммуникационные связи;
• количества и качества населения, его политическую и идеологическую сплоченность;
• экология;
• военная мощь.

В современном значении геополитика  это:

система знаний о контроле над пространством (это изучает  фундаментальная геополитика). Ее цель: установить взаимосвязь между международной  политической мощью и географическим фактором. Выявление таких закономерностей  делает геополитику наукой, как часть  философии истории и философии  политики и даже философии природы (поскольку человек часть природы, хотя и отделившаяся от нее и стремящаяся  переделать ее в соответствии со своими прихотями, часто иррациональными). Наука править большим пространством  на глобальном или региональном уровне (это прикладная геополитика, которую  иногда называют геостратегией).

Главным объектом геополитического исследования является пространство. С этой точки зрения рассматриваются  государственное устройство, его  внутренняя и внешняя политика, этнография, человеческая психология, сознание, каким  образом в рамках определенного  пространства формируется смысл  жизни и как этот смысл жизни  влияет на изменение пространства и  др. Совокупность этих факторов объясняет  принятие как внутренних, так и  внешнеполитических решений.

Геополитика должна объективно ответить на вопросы:

• что движет государствами в их взаимоотношениях на международной арене?
• что определяет судьбы отдельных народов и целых цивилизаций?
• что несет будущее всему человечеству?

2. Основные законы геополитики

1. Закон фундаментального дуализма

Главным законом, который  более всего привлекает внимание исследователей этой науки, по мнению видных специалистов, является закон  фундаментального дуализма, проявляющийся  в географическом устройстве планеты  и в исторической типологии цивилизаций. Например, западные ученые Р. Челлен и  А. Мэхен, X. Макиндер (1861 — 1947) и К. Хаусхофер (1869—1946), русские исследователи этой проблемы Н.Я. Данилевский и В.П. Семенов-Тян-Шанский (1870—1942), П.Н. Савицкий и Л.Н. Гумилев  считали, что этот дуализм выражается в противопоставлении сухопутного  могущества («теллурократии») и морского могущества («талассократии»). Первое проявляется в виде военно-авторитарной цивилизации (например, Древняя Спарта, Древний Рим), второе — торговой цивилизации (Древние Афины и  Карфаген).

По мысли родоначальников  геополитики, особенно А. Мэхена и X. Макиндера, этот дуализм изначально несет в  себе семена враждебности, которые, падая  на хорошую политическую и военную  почву, дают плоды непримиримой вражды двух стихий (жидкой, текучей и твердой, постоянной), двух типов культурно-исторических цивилизаций (демократии и идеократии). Сухопутное могущество, или теллурократия, характеризуется четко обозначенными  границами, фиксированным пространством, способами жизнедеятельности населения, устойчивостью его качественных ориентации: оседлость, ограниченность в выборе приложения труда, консерватизм, строгие нравственные или юридические  нормы и законы, которым подчиняются  все индивиды и группы людей, роды, племена, народы, страны, империи. Суша — это всегда прочно, устойчиво, твердо. Эта твердость формирует  твердость морали и закона, твердость  традиции. Нравы закрепляются в общественном сознании, передаются по наследству, формируется  кодекс этических норм, принципов. Это  проявляется, в частности, и в  том, что сухопутным народам, особенно оседлым, близко чувство коллективизма, а не индивидуализма, чужд дух предпринимательства, наживы. В управлении большими и  малыми группами главным принципом  является иерархичность.

Морское могущество, или  талассократия, по мнению автора этой концепции А. Мэхена, — совершенно противоположный тип цивилизации. Талассократия, или торговая цивилизация, более динамична и восприимчива к техническому прогрессу. Ей присущ дух индивидуализма, наживы, предпринимательства. Эти и другие качества индивида или  группы предопределяет море, требующее  такого типа личности, которая может  выжить в экстремальных условиях. Поэтому индивидуум, способный на предприимчивость и нестандартные  решения, представляет высшую ценность. Следовательно, в такой цивилизации  нравственные и юридические нормы, принципы законы становятся относительными. Подобный тип цивилизации развивается  активнее, чем теллурократический, легко меняет нравственные и культурные ценности, признаки, сохраняя только одну основную установку — стремление вперед, к новым открытиям, приключениям, наживе.

Геополитическая теория Мэхэна основана на положении о том, что  исторические судьбы стран и народов  в значительной мере определяет морская  мощь, а вся мировая история  есть процесс противостояния и борьбы морских и континентальных держав.

Главные условия, влияющие на морскую силу наций, могут быть подведены  под следующие рубрики:

1. Географическое положение;

2. Физическое строение (conformation), включая сюда естественную производительность  и климат;

3. Размеры территории;

4. Численность народонаселения;

5. Характер народа;

6. Характер правительства,  включая национальные учреждения.

По Мэхэну, главным геополитическим  фактором силы в международной политике является использование морей и  контроль над ними.

В определенный момент (античный мир) складывается довольно устойчивая картина, отраженная в «карте Макиндера». Зона теллурократии устойчиво отождествляется  с внутриконтинентальными просторами Северо-Восточной Евразии (в общих  чертах совпадающими с территориями царской России или СССР). Талассократия  все яснее обозначается как береговые  зоны евразийского материка, Средиземноморский  ареал, Атлантический океан и  моря, омывающие Евразию с Юга  и Запада.

Так карта мира обретает геополитическую специфику:

1) Внутриконтинентальные  пространства становятся «неподвижной  платформой», heartland («землей сердцевины»), «географической осью истории», которая устойчиво сохраняет  теллурократическую цивилизационную  специфику.

2) «Внутренний или континентальный  полумесяц», «береговая зона», rimland представляют собой пространство  интенсивного культурного развития. Здесь очевидны черты «талассократии».  Хотя они уравновешиваются многими  «теллурократическими» тенденциями.

3) «Внешний или островной  полумесяц» представляет собой  «неизведанные земли», с которыми  возможны только морские коммуникации. Впервые он дает о себе знать  в Карфагене и торговой финикийской  цивилизации, воздействовав шей  на «внутренний полумесяц» Европы  извне.

Эта геополитическая картина  соотношения талассократии и  теллурократии выявляется потенциально к началу христианской эры, после  эпохи Пунических войн. Но окончательно она приобретает смысл в период становления Англии великой морской  державой – в XVII-XIX веках. Эпоха великих  географических открытий, начатая с  конца XV века, повлекла за собой окончательное  становление талассократии самостоятельным  планетарным образованием, оторвавшимся от Евразии и ее берегов и полностью  сконцентрировавшимся в англосаксонском  мире (Англия, Америка) и колониях. «Новый Карфаген» англосаксонского капитализма  и индустриализма оформился в  нечто единое и цельное, и с  этого времени геополитический  дуализм приобрел уже четко различимые идеологические и политические формы.

Позиционная борьба Англии с континентальными державами –  Австро-венгерской империей, Германией  и Россией – была геополитическим  содержанием XVIII-XIX веков (плюс вторая половина XX века), а с середины нашего столетия главным оплотом талассократии  стали США.

В холодной войне 1946–1991 годов  извечный геополитический дуализм  достиг максимальных пропорций, талассократия  отождествилась с США, а теллурократия  – с СССР.

Два глобальных типа цивилизации, культуры, метаидеологии вылились в  законченные геополитические очертания, резюмирующие всю геополитическую  историю противостояния стихий. При  этом поразительно, что этим формам законченного геополитического дуализма на идеологическом уровне соответствовали  две столь же синтетические реальности – идеология марксизма (социализма) и идеология либерал-капитализма.

В данном случае можно говорить о реализации на практике двух типов  «редукционизма»: экономический редукционизм свелся к противопоставлению идей Смита  и идей Маркса, а геополитический  – к разделению всех секторов планеты  на зоны, подконтрольные талассократии (Новому Карфагену, США) и теллурократии (Новому Риму, СССР).

Геополитическое видение  истории представляет собой модель развития планетарного дуализма до максимальных пропорций. Суша и Море распространяют свое изначальное противостояние на весь мир.

Человеческая история  есть не что иное, как выражение  этой борьбы и путь к ее абсолютизации.

Таково самое общее  выражение главного закона геополитики  – закона дуализма стихий (Суша против Моря).

2. Закон усиления фактора пространства

Политическая история  народов земли демонстрирует  постепенный рост политических форм, становящихся все более масштабными. Так возникают государства и  империи. Этот процесс на геополитическом  уровне означает усиление фактора пространства в человеческой истории. Характер крупных  политических образований – государств и империй – выражает дуальность стихий более впечатляюще, выходя на уровень все более и более  универсальных цивилизационных  типов.

Согласно этому закону безопасность государства зависит  не только от его военной силы, технологического развития и экономической базы, но прежде всего от величины и географического  месторасположения его земель и  территорий. Без территориальной  самодостаточности невозможно решить проблему суверенитета. Эта закономерность отчетливо проявляется по мере развития техники и науки.

Совершенствование уровня кораблестроения  и вооружений объективно усилили  позиции морских цивилизаций. Начиная  с эпохи великих географических открытий (развитие торговли и товарообмена) эта цивилизация наращивает свое преимущество. В этой закономерности никто не сомневался, когда происходило  противостояние двух сверхдержав во второй половине XX века. Рано или поздно даже «неприсоединившиеся» страны были вынуждены делать свой выбор в  пользу одного из центров мировой  политики.

В конце XX века создается  единый англосаксонский комплекс, который  закрепляет свое господство над подконтрольными  им сферами влияния. Однако это отнюдь не означает, что принцип Больших  Пространств теряет свое значение. Напротив, все очевиднее становится, что проект США заключается в  превращение всей поверхности земли  в Единое Большое Пространство, управляемое  из американского центра. Поэтому  перед каждым государством и народом  стоит альтернатива – либо интеграция в единое Большое Пространство под  руководством атлантистов, либо организация  нового Большого Пространства, способного противостоять последней сверхдержаве.

3. Закон синтеза суши и моря

В качестве производного основного  закона геополитики — дуализма талассократии  и теллурократии можно с определенной долей условности назвать закон  синтеза суши и моря — «береговая зона». Это тоже ключевое понятие  в геополитике. «Береговая зона», или Rimland — фрагмент талассократии или  теллурократии. Влияние моря и предопределяет в «береговой зоне» более активное развитие, чем на суше, поэтому она  — более сложное и культурное образование. Rimland напоминает одновременно, как считает А. Дугин, «остров  и корабль», а с другой стороны  — «Империю и Дом». По его мнению, Rimland — «сложная реальность, имеющая  самостоятельную логику и в огромной мере влияющая и на талассократию, и  на теллурократию. Береговая зона выступает  как субъект истории со своей  волей и судьбой, но реализуются  они в рамках геополитического дуализма.

Береговая зона выступает  как территория, которую можно  оторвать от континентальной массы  и превратить в базу, торговый или  военный анклав для наступления  на сушу. С другой стороны, она используется для ограничения влияния моря.

Rimland представляет собой  составное пространство, которое  потенциально несет в себе  возможность быть фрагментом  либо талассократии, либо теллурократии.  Это наиболее сложный и насыщенный  культурой регион. Влияние морской  стихии, Воды, провоцирует в «береговой  зоне» активное и динамическое  развитие. Континентальная масса  давит, заставляя структурализировать  энергию. С одной стороны, rimland переходит в Остров и Корабль.  С другой стороны – в Империю  и Дом.

Rimland не сводится, однако, лишь к промежуточной и переходной  среде, в которой протекает  противодействие двух импульсов.  Это очень сложная реальность, имеющая самостоятельную логику  и в огромной мере влияющая  и на талассократию, и на  теллурократию. Это не объект  истории, но его активный субъект.  Борьба за rimland талассократии и  теллурократии не есть соперничество  за обладание простой стратегической  позицией. Rimland обладает собственной  судьбой и собственной исторической  волей, которая, однако, не может  разрешиться вне базового геополитического  дуализма. Rimland в значительной степени  свободен в выборе, но не свободен  в структуре выбора – так  как кроме талассократического  или теллурократического пути  третьего ему не дано.

В связи с таким качеством  «внутренний полумесяц» часто вообще отождествляется с ареалом распространения  человеческой цивилизации. В глубине  континента царит консерватизм, вне  его пределов – вызов подвижного хаоса.

«Береговые зоны» самой  своей позицией поставлены перед  необходимостью давать ответ на проблему, предложенную географией.

Rimland является пограничной  зоной, поясом, полосой. Вместе  с тем – это граница. Такое  сочетание подводит к геополитическому  определению границы.

В отличие от границ между  государствами, геополитика понимает этот термин иначе, отправляясь от изначальной  модели, в которой первограницей  или архетипом всех границ является конкретное историко-географическое и  культурное понятие rimland.

Пространственный объем  береговых зон является следствием взгляда на материк извне, «от  лица морских пришельцев». Именно для  «сил моря» берег является полосой, простирающейся вглубь суши. Для самого материка, берег напротив, это предел, линия.

Граница как линия (а именно так она понимается в международном  праве) – это рудимент «сухопутной  юриспруденции», унаследованный современным  правом из древнейших традиций. Это  взгляд сугубо сухопутный.

Но взгляд морской, внешний  по отношению к материку, видитбереговые территории как потенциальные колонии, как полоски земли, которые можно  оторвать от остальной континентальной  массы, превратить в базу, в стратегическое пространство. При этом береговая  зона никогда не становится до конца  «своей»; при необходимости можно  сесть на корабль и уплыть на родину, на «остров». Полосой же берег становится именно за счет того, что пришельцам с моря небезопасно углубляться  внутрь континента только на определенное расстояние.

Так как геополитика совмещает  оба взгляда на пространство –  морской и сухопутный, то в ней rimland понимается как особая реальность, как граница-полоса, причем ее качественный объем зависит от того, какой импульс  доминирует в данном секторе –  сухопутный или морской. Гигантские и вполне судоходные океанические побережья  Индии и Китая – суть линии, полосы минимального объема. Соответствующие  культуры имеют сухопутную ориентацию, и объем береговых полос тяготеет к нулю, к тому, чтобы стать  просто концом материка. В Европе и  особенно в Средиземноморье береговые  зоны суть широкие полосы, уходящие далеко вглубь материка. Их объем максимален. Но в обоих случаях речь идет о  геополитической границе. Следовательно, это категория переменная, варьирующаяся, в зависимости от обстоятельств, от линии до полосы.

Такой подход геополитика  проецирует и на анализ более частных  проблем, связанных с границами. Она рассматривает границы между  государствами как «зоны переменного  объема». Этот объем – его сокращение или расширение – зависит от общей  континентальной динамики. В зависимости  от нее эти зоны меняют форму и  траекторию в заданных пределах. В  понятие «геополитической границы» могут входить целые государства. Например, английская идея “санитарного кордона” между Россией и Германией  предполагала создание “ничейной” (полуколониальной и ориентированной на Англию) зоны, состоящей из прибалтийских и  восточноевропейских государств. Континенталистская политика России и Германии, напротив, тяготела к тому, чтобы превратить эту зону в линию (Брест-Литовск, Раппало, пакт Риббентроп-Молотов).

При этом законченная и  совершенная талассократия (Англия, США) применяет в данном случае двойной  стандарт: границы собственных Островов талассократы стремятся свести к  линии, а береговые зоны Евразии  максимально расширить. Для континенталистской геополитики логично использовать точно такой же принцип в обратном направлении: границы Евразии –  линии, границы Америки – полосы.

Аналогия с историческим rimland'ом как “колыбелью цивилизации” показывает важнейшее значение «зон-границ»  и в более частных случаях. Свободные от необходимости нести  на себе тяжесть географического  заряда истории «пограничные зоны»  сплошь и рядом направляют свою энергию  в культурно-интеллектуальные сферы. И умелое использование этого  «легкого» геополитического потенциала составляет искусство геополитической  стратегии противоборствующих сторон.

При этом именно «морские силы»  овладели этим в совершенстве, так  как всегда основывались на принципе максимального и скорейшего извлечения пользы из колонизированных территорий. Это отличало их от сухопутных завоевателей, которые после захвата территории сразу же начинали считать ее своей, а, следователь но, не очень спешили  выжимать из нее все, что можно.

Таким образом, Rimland выступает  поясом, пограничной зоной, или границей. В геополитике этот термин несет  иную смысловую нагрузку, чем понятие  границы между государствами. Морские  пришельцы видят берег не как  линию для самого материка, а как  территорию, которую можно оторвать от континентальной массы, превратить в базу, торговый, военный анклав для дальнейшего наступления  на сушу.