Основный направления объективного подхода к анализу общества в современной западной социологии.

Вариант 8

Тема: Основный направления объективного подхода к анализу общества в современной западной социологии.

1. Теория структурно-функционального  анализа.

2. Теория социального  конфликта.

3. Технологический  детерминизм. 

Теория  структурно-функционального анализа.

1. Теория социального действия М. Вебера.

     Социология, по Веберу, так же как и история, изучает поведение индивида или группы индивидов. Отдельный индивид и его поведение являются как бы "клеточкой" социологии и истории, их "атомом", тем простейшим единством, которое не подлежит дальнейшему разложению и расщеплению. Поведение индивида изучает, однако, и психология. В чем же отличие психологического и социологического подходов к изучению индивидуального поведения? 
       Социология, говорит Вебер, рассматривает поведение личности лишь постольку, поскольку личность вкладывает свои действия определенный смысл. Только такое поведение может интересовать социолога; что же касается психологии, то для нее этот момент не является определяющим. "Действием,- пишет он,- называется человеческое поведение в том случае и поскольку, если и поскольку действующий индивид или действующие индивиды связывают с ним субъективный смысл". При этом Вебер имеет в виду тот смысл, который вкладывает в действие сам индивид, - то есть субъективно подразумеваемый смысл (социология по Веберу, не имеет дела с метафизическими реальностями и не является наукой нормативной), и не о том "объективном" смысле, который могут в конечном счете получать действия индивида уже независимо от его собственных намерений. Социология, по Веберу, должна быть "понимающей" постольку, поскольку действие индивида осмысленно. 
        С принципом "понимания" связана одна из центральных методологически категорий веберовской социологии - категория социального действия. Насколько важна для Вебера эта категория, можно судить по тому, что он определяет социологию как науку, изучающую социальное действие. Как же определяет Вебер само социальное действие? "Действием следует называть человеческое поведение (безразлично, внешнее или внутренне деяние, недеяние или претерпевание), если и поскольку действующий и действующие связывают с ним некоторый субъективный смысл. Но "социальным действием" следует называть такое, которое по своему смыслу, подразумеваемому действующим или действующими, отнесено к поведению других и этим ориентировано в своем протекании". 
        Таким образом, социальное действие предполагает два момента: субъективную мотивацию индивида или группы, без которой вообще нельзя говорить о действии, и ориентацию на другого (других), которую Вебер называет еще и "ожиданием" и без которой действие не может рассматриваться как социальное действие. 
        Категория социального действия, требующая исходить из понимания мотивов индивида, есть тот решающий пункт, в котором социологический подход Вебера отличается от социологии Э. Дюркгейма. В противоположность Дюркгейму Вебер считает, что ни общество в целом, ни те или иные формы коллективности не должны рассматриваться в качестве субъектов действия: таковыми могут быть только отдельные индивиды. "Для других (например, юридических) познавательных целей или для целей практических может оказаться целесообразным и просто неизбежным рассмотрение социальных образований ("государства", "товарищества", "акционерного общества", "учреждения") точно так, как если бы они были отдельными индивидами (например, как носителей прав и обязанностей или как виновников действий, имеющих юридическую силу). Но с точки зрения социологии, которая дает понимающее истолкование действия, эти образования суть только процессы и связи специфических действий отдельных людей, так как только последние являются понятными для нас носителями действий, имеющих смысловую ориентацию".[1] 
Вебер не исключает возможности использования в социологии таких понятий, как семья, нация, государство, армия, но он требует при этом не забывать, что эти формы коллективностей не являются реально субъектами социального действия, и потому не приписывать им волю или мышление, не прибегать к понятиям коллективной воли или коллективной мысли иначе как в метафорическом смысле. 
        Итак, социология должна ориентироваться на действие индивида или группы индивидов. При этом наиболее "понятным" является действие осмысленное, то есть направленное к достижению ясно сознаваемых самим действующим индивидом целей, и использующее для достижения этих целей средства, признаваемые за адекватные самим действующим индивидом. Описанный тип действия Вебер называет целенаправленным. Осмысленное целенаправленное действие на является предметом психологии именно потому, что цель, которую ставит перед собой индивид, не может быть понята, если исходить только из анализа его душевной жизни. Рассмотрение этой цели выводит нас за пределы психологизма. Правда, связь между целью и выбираемыми для ее реализации средствами опосредована психологией индивида; однако, согласно Веберу, чем ближе действие к целерационализму, тем меньше коэффициент психологического преломления, "чище", рациональнее связь между целью и средствами. 
        Это, разумеется, не значит, что Вебер рассматривает целерациональное действие как некий всеобщий тип действия; напротив, он не считает его не только всеобщим, но даже и преобладающим в эмпирической реальности. Целерациональное действие есть идеальный тип, а не эмпирически общее, тем более не всеобщее. Как идеальный тип, оно в чистом виде редко встречается в реальности. Именно целерациональное действие служит у Вебера образцом социального действия, с которым соотносятся все остальные виды действия. Вот в каком порядке перечисляет их Вебер: "Для социологии существуют следующие типы действия: 
1. более или менее приближенно достигнутый правильный тип; 
2. (субъективно) целерационально ориентированный тип; 
3. действие, более или менее сознательно и более или менее однозначно целерационально ориентированное; 
4. действие, ориентированное не целерационально, но понятное по своему смыслу; 
5. действие, по своему смыслу более или менее понятно мотивированное, однако нарушаемое - более или менее сильно -вторжением непонятных элементов; 
6. действие, в котором совершенно непонятные психологические или физические факты связаны "с" человеком или "в" человеке незаметными переходами". 
        Как видим, эта шкала построена по принципу сравнения всякого действия индивида с целерациональным (или правильно-рациональным) действием. 
        Понимание в чистом виде имеет место именно в случае целерационального действия. Вебер считает, что в этом случае уже нельзя говорить о психологическом понимании, поскольку смысл действия, его цель лежат за пределами психологии. 
 
2. Структурно-функциональная теория Т. Парсона.

   
        В области анализа действия, как и в других областях, понятие системы стало центральным в мышлении Парсонса очень рано. С этим понятием ассоциируется обширный комплекс эмпирико-теоретических проблем, занявших особое место в широко известных критических дискуссиях о системных теориях. В этот комплекс входят, например, концепции равновесия и его отношений к условиям системной устойчивости, возможностей и реальных процессов изменения; роль понятия функции; проблемы "консенсус против конфликта" как характеристики социальных систем; соотношение между тем, что можно назвать "процессами сохранения" в системах, и процессами структурного изменения, способными расширяться до масштабов эволюции или сужаться до ее противоположности. 
        Первое знакомство Парсонса с проблемой равновесия состоялось в версии Хендерсона-Парето, подкрепленной ее приложениями к экономике Шумпетером. Эта версия использовала понятие системы из механики, ориентируясь на физико-химические системы в качестве рабочей модели. В ней специально обсуждались условия устойчивости, хотя Хендерсон не уставал указывать, что паретовская концепция равновесия вовсе не обязательно статична. Очень рано, однако, на меня начала влиять физиологическая концепция равновесия, особенно построенная Канноном вокруг понятия гомеостаза. 
        Эта физиологическая концепция имеет более прямое отношение к функциональному подходу, чем трактовка равновесия, преобладавшая в мышлении социальных антропологов, в частности А.Р. Радклифф-Брауна и его последователей. Хотя Б. Малиновский тоже известен как функционалист, он во многом вступил на другой теоретический путь. На долгое время Мертон и Парсонс стали известны исключительно как лидеры структурно-функциональной школы среди американских социологов. 
         Однако ступени развития, пройденные Парсонсом после появления четырехфункциональной парадигмы и в особенности после анализа обобщенных средств обмена, сделали обозначение "структурно-функциональный анализ" все менее подходящим. Во-первых, постепенно выяснилось, что структура и функция - понятия, не соотносящиеся на одном и том же уровне, как, например, универсализм и партикуляризм в формулировке "переменных образцов". Стало очевидным, что "функция" - более общее понятие, определяющее некоторые необходимые условия сохранения независимого существования системы внутри какой-то среды, тогда как одноуровневое родственное слово для "структуры" вовсе не функция, а "процесс".      Связь обоих понятий с проблемой сохранения границ и другими аспектами функционирования системы действия все более, в свою очередь, привлекала внимание к проблемам контроля. Так, деньги можно было рассматривать как механизм оборота, через который осуществляется контроль за экономической деятельностью, подобно тому как циркуляция гормонов в крови контролирует определенные физиологические процессы. Эти идеи дополнительно подчеркивают основную мысль современной биологии о том, что живые системы суть открытые системы, вовлеченные в непрерывный взаимообмен со своими "средами". 
          Прояснение проблем контроля колоссально продвинулось, однако, благодаря появлению (в самое стратегически важное для Парсонса время) нового общенаучного направления, а именно кибернетики в ее тесной связи с теорией информации. С помощью достижений в этой области можно было доказывать, что основная форма контроля в системах действия принадлежит к кибернетическому типу и вовсе не аналогична, как утверждалось до сего времени, насильственно-принудительным аспектам процессов, в которых участвует политическая власть. Более того, можно было показать, что функции в системах действия не обязательно "рождены свободными и равными", но состояли, наряду со структурами и процессами, обеспечивающими функциональные потребности системы, в различных иерархических отношениях между собой по оси контроля. 
          Здесь крайне поучительным для теории действия оказалось и развитие кибернетических аспектов биологической теории, особенно "новой генетики". В частности, важной была идея Эмерсона, что роль "системы культурных символических значений" аналогична (в настоящем смысле термина "аналогия") роли генов в биологической наследственности. Пришлось проделать существенную работу по теоретическому приспособлению этой концепции к той роли, которая в теории действия приписывалась функции "воспроизводства образца", а также связанным с нею структурам и процессам вообще и культурным системам в частности. 
Этот путь предлагал выход из бесконечного круга рассуждений об относительных преимуществах того или иного класса факторов в детерминации социальных процессов и направлений развития. Например, был ли в конечном счете марксистский экономический детерминизм более верен, чем культурный детерминизм? Вообще такие вопросы бессмысленны, будучи вопросами того же порядка, что и старый биологический спор о наследственности, противопоставляемой среде. Альтернативное решение этой проблемы состоит в том, чтобы представить процесс действия как комбинацию факторов, исполняющих различные функции для объединяющей их системы, и один из главных аспектов этих функций - контроль в кибернетическом смысле. 
         Кибернетический подход способствовал поиску также новых возможностей для того, чтобы как-то разделаться с без конца обсуждаемыми проблемами стабильности и изменения в системах действия. В этой связи стало возможно стыковать новые подходы с моими прежними интересами в области социализации личности и родственных тем: Настаивание на радикальном теоретическом разделении процессов, благодаря которым сохраняется костяк системы (включая социализацию новых членов для обществ), и процессов, которые изменяют саму ее основную структуру, по-видимому, оправдано, как во многом аналогичное основному биологическому различению физиологических процессов, благодаря которым поддерживается или изменяется определенное состояние индивидуального организма, и эволюционных процессов, влекущих за собой изменения в генетической конституции видов.

   
Теория  социального конфликта.

       1.Понятие конфликт в социологической теории. 

Конфликт  как социальное явление впервые рассмотрен в работе А Смитта «Исследование о природе и причинах богатствах народов». По мнению классика политэкономии, в основе конфликта лежит деление общества на классы (капиталисты, земельные собственники и наемные рабочие). И экономическое соперничество между ними.

    В собственно социологической теории сложилось два основных подхода  к пониманию сущности конфликта: функциональный и конфликтный.

    Основоположником  функционализма считается Г. Спенсер, чьи идеи явились мощным стимулом развития органистической школы. В органицизме наряду с идеями, подчеркивающими структурно-функциональное единство социальной системы и зависимость её составных частей от целого, широкое распространение получает и теория конфликта. Представители этого направления прежде всего фиксируют внимание на противоречиях общественной жизни, столкновениях интересов и борьбе различных социальных групп. Но конкретный анализ проблем и противоречий, существующих в обществе, подменяя аналогиями биологического толка, почерпнутыми из дарвинских идей «естественного отбора» и «борьбы за существование». Отождествление общества с организмом породило механическое перенесение на все человечество дарвинистского закона борьбы за существование.

    Э. Дюркгейм, испытывая несомненное  влияние биоорганического направления в социологии, тем не менее проповедовал идею «коллективности»: «Точно так, как частные конфликты могут сдерживаться только регулирующими действиями общества, заключающего в себе индивидов, так и нитерсоциальные конфликты  могут сдерживаться только регулирующими действиями одного общества, заключающего в себе  все другие. Единственная сила, способная умерять индивидуальный эгоизм, это сила группы; единственная сила, способная умерять эгоизм групп, - это сила другой, охватывающий их группы».

    Современные функционалисты – Т. Парсон, Р. Мертон и др. выступают последователями  Спенсера и Дюркгейма. Парсон пытается ответить на вопрос «Как возможен социальный порядок?». Основу его концепции  составляет положение о стремлении системы к сохранению равновесия, сбалансированности частей (тенденция к «поддержанию границ»). Изменения и конфликты интерпретируются им в понятиях эволюционного приспособления различных подсистем по отношению друг к другу. Для Парсона конфликт деструктивен, дисфункционален и разрушителен. Слову конфликт он предпочитает термин «напряжение», рассматривая конфликт как «эндемическую» форму болезни социального организма.

    Социологи этой генерации были ориентированны на обеспечение поддержания порядка, «равновесия», «сотрудничества». Анализ конфликта начинает подменяться изучением неэффективного функционирования и психологической неприспособленности.

    Наиболее  сильным выразителем конфликтной  модели в социологическом дискурсе явились К. Маркс и Г. Зиммель

    Причины социальных конфликтов К. Маркс видит в делении общества на антагонистические классы. Марксистский анализ конфликта сосредотачивается на макросоциальном уровне, касающемся фундаментальных противоречий. Разрешение конфликта в рамках этой концепции понимается как отрицание одной из конфликтующих сторон, стремление к изменению существующей системы. К. Маркс рассматривает конфликт и консенсус как альтернативы, абсолютизируя роль конфликта в качестве стержня всего политического процесса. Социалистическая революция рассматривалась им как необходимое условие становление коммунистической формации, характеризующейся отсутствием классов и классовых различий. Хотя сам К. Маркс никогда не претендовал на роль на роль первооткрывателя классовой борьбы, полнота и глубина разработки этого сюжета сделала его общепризнанным мировым авторитетом данной проблематики. Как указывает Н. Смелзер, теория конфликта сформировалась главным образом на основе  произведений Карла Маркса.

    Ключевые  тезисы крнфликтологической парадигмы  К. Маркса очень удачно и емко сформулировал Дж. Тернер:

• Чем более неравномерно распределены в системе дефицитные ресурсы, тем глубже конфликт интересов между господствующим и подчиненными сегментами системы.
• Чем  глубже   подчиненные    сегменты    начинают    осознавать    свои
• истинные коллективные интересы, тем более вероятно, что они будут сомневаться  в законности существующей в настоящее время реформы распределения дефицитных ресурсов.
• Чем больше социальные перемены, производимые господствующими сегментами, подрывают существующие в настоящее время отношения между подчиненными, тем более вероятно, что эти последние начнут осознавать свои истинные интересы.
• Чем чаще господствующие сегменты создают у подчиненных состояние отчужденности, тем более вероятно,   что эти последние начнут осознавать свои истинные коллективные интересы.
• Чем больше члены подчиненных сегментов смогут жаловаться друг другу, тем более вероятно, что оно начнут осознавать свои истинные коллективные интересы.
• -Чем больше экологическая концентрация членов подчиненных групп, тем более вероятно,  что они сообщают друг другу свой жалобы.
• -Чем выше возможности членов подчиненных групп получить образование, чем разнообразнее используются ими средства коммуникации, тем более вероятно, что они должны будут обмениваться жалобами.
• -Чем больше подчиненные сегменты сумеют развить унифицированную идеологию, тем более вероятно, что они начнут сознавать свои истинные коллективные интересы.
• -Чем выше способность вербовать или порождать идеологов, тем более вероятна идеологическая унификация.
• -Чем ниже способность господствующих групп регулировать процесс социализации и сети коммуникации в системе, тем более вероятна идеологическая унификация.
• -Чем больше подчиненные сегменты сознают свои коллективные интересы, чем больше они сомневаются в законности распределения дефицитных ресурсов, тем более вероятно, что они должны будут сообща вступить в открытый конфликт с доминирующими   сегментами системы.
• -Чем меньше способность господствующих групп проявлять свои коллективные интересы, тем более вероятно, что подчиненные группы должны будут вступать в конфликт сообща.
• Чем выше идеологическая унификация членов подчиненных сегментов, тем более развита их структура политического руководства, тем сильнее поляризация господствующих и подчиненных сегментов системы.
• -Чем сильнее поляризация господствующих и угнетенных, тем более насильственным будет конфликт.
• -Чем более насильственным является конфликт, тем больше структурные изменения системы и перераспределения недостающих ресурсов.

       Георгу Зиммелю, считающемуся одним из основоположников современной социологии приписывают авторство самого термина «социология конфликта», а также приоритет в её основании. По выражению Г. Зиммеля, «конфликт очищает воздух». Г. Зиммель полагал, что конфликт в обществе неизбежен и считал одной из его основных форм конфликт между индивидом и обществом. В отличие от К. Маркса, Г. Зиммель проявлял интерес к более широкому спектру конфликтных явлений, описывая конфликты и между этническими группами, и между разными поколениями людей, и между мужчинами и женщинами Но главное отличие социологии конфликта Г. Зиммеля от  идей К. Маркса – это вера в то, что конфликт может приводить к социальной интеграции и, обеспечивая выход враждебности,   усиливать  социальную  солидарность.     Конфликт,      по  Г. Зиммелю,  не всегда и не обязательно приводит к разрушениям; напротив но может выполнять важные функции сохранения социальных отношений и социальных систем. Г. Зиммель сформулирован ряд положений, связанных с функциями конфликта, касающимся участвующих в конфликте сторон, а также социального целого, в рамках которого развивается конфликт.

    Если  многие положения К. Маркса  в  большей мере отвечают понятию борьбы (классовой, экономической, политической), то у Г. Зиммеля уже наблюдается  четкое различие борьбы и конфликта. Конфликт он рассматривает как своего рода  переменную с плюсами «конкуренция» и «борьба», где «конкуренция связана с более упорядоченной взаимной борьбой партий, приводящий  к их взаимному обособлению, а борьба означает более беспорядочною, непосредственную битву парий (Дж. Тернер. Структура современной социологической теории).

    Проблема  конфликта пронизывает все основные направления немецкого социолога  макса Вебера. Теоретические позиции  М. Вебера имеют явно выраженную конфликтологическую направленность. С точки зрения М. Вебера общество – это арена действия борющихся между собой статусных групп, каждая из которых имеет свои экономические интересы, амбиции, понимания мира и других людей. Он использует этот подход при анализе земельной аристократии, поднимающейся буржуазии, бюрократии и рабочего класса в имперской Германии. Тот же подход используется и в сравнительных исследованиях  религии. Успех каждой из мировых религий явился результатом длительной борьбы. Каждая из лидирующих статусных групп встречала сопротивления одной или групп, преследовавших  свои материальные и идеальные интересы во имя сохранения и утверждения исключительности  и привилегированности их собственного «стиля жизни». 

    Внимание  к постоянной борьбе между различными социальными группами было сердцевиной веберовского мировоззрения.

    В целом дихотомия «конфликт –  адаптация», «напряженность – стабильность», «конфликт – консенсус», «нетерпимость  – толерантность», «энтропия –  гармония» была характерна для подавляющего большинства социологических концепций XIX – XX веков.  

      2. Конфликтный функционализм Льюиса Козера. 

    Льюис Козер известный американский социолог, профессор социологии. Основные работы: «Функции социального конфликта», «Конфликт  и консенсус».

    Л. Козер концентрирует внимание на позитивных функциях. Вслед за Г. Зиммелем он рассматривает конфликт как одну из форм социального взаимодействия, как процесс, который при определенных условиях может иметь для «социального организма» не только деструктивные, но и конструктивные (интегративные) последствия. Основное его внимание направленно на выявление причин, при которых конфликт сохраняет или восстанавливает интеграцию системы и её приспособляемость  к изменяющимся условиям.

    В работах Л. Козера можно обнаружить ряд обозначаемых им функций социального конфликта:

• установление единства и сплоченности;
• производство стабилизирующих и интегративных элементов;
• выявление относительной силы антагонистических интересов в структуре;
• создание механизма поддержки и/или справедливости баланса сил;
• создание ассоциаций и коалиций;
• помощь в уменьшении социальной изоляции и объединение индивидов;
• поддержка границ между новыми ассоциациями и коалициями;
• выполнение функций спускового клапана для уменьшения фрустации и агрессии;
• создание почвы для консенсуса;
• формирование более четких централизованных структур, ответственных за принятие решений;
• укрепление внутреннего единства;
• усиление нормативности поведения и стимулирование выработки новых правил и норм.

    В условиях первичной группы, утверждает Л. Козер, полнота личной вовлеченности в условиях подавления конфликтной ситуации угрожает, в случае возникновения конфликта, самим источником внутригрупповых отношений. Во вторичных же группах частичное участие в массе неакуммулированных конфликтов выступает в роли механизма, поддерживающего равновесие внутригрупповой структуры,  предотвращая тем самым её раскол по одной линии. На основании этих положений Л. Козер заключает, что не только интенсивность конфликта влияет на структуру группы, но и природа групповой организации может влиять на интенсивность конфликтного процесса.

    Анализируя  социальную структуру американского  общества, он приходит к выводу, что  взаимозависимость групп до некоторой  степени сдерживает тенденцию принципиального  раскола социальной системы, хотя и не исключает наличие противоположных интересов. Гибкость же социальной системы, благодаря толерантному отношению к конфликтам, дает возможность прямого выражения противоречивых требований  и тем самым элиминирует источник недовольства. Свойственный такой системе плюрализм конфликтных ситуаций позволяет искоренить причины внутреннего разобщение  и восстановить социальное единство. В отличие от этого, чем более жесткой является  социальная система, тем меньше в ней институциональных средств, позволяющих урегулировать возникшие социальные конфликты.

    Л. Козер делает вывод: не конфликт как  таковой угрожает равновесию системы, а её жестокость, подавляющая различного рода напряженности, которые, аккумулируясь, могут привести к острому конфликту, касающемуся базовых ценностей, затрагивающему основы общественного согласия. Социальный конфликт представляет собой способ адекватного приспособления норм к изменяющимся условиям. Социальная структура, в которой есть месть для конфликта, может избежать состояний внутренней неустойчивости или модифицировать эти сомнения, изменив существующее соотношение властных позиций. 
 

    3. Конфликтология Ральфа  Дарендорфа. 

    Ральф Дарендорф – известный немецкий социолог и идеолог либеральной  ориентации. Основные работы: «Классы  и классовый конфликт в индустриальном обществе», «Элементы теории социального конфликта», «Конфликт после класса», «Конфликт и свобода».

    Р. Дарендорф вторил Зиммелю и Козеру, утверждая «политику свободы  политикой жизни с конфликтом». Повсеместно распространена оценка Р. Дарендорфа как представителя диалектической теории конфликта в духе традиций диалектического подхода К. Маркса. В постиндустриальном обществе основное противоречие социальной системе перемещается, по его мнению, из экономической плоскости,  из сферы отношений собственности в область отношений собственности в область отношений  господства-подчинения  и основной конфликт оказывается связан с перераспределением власти.

    Он  определяет конфликт как любое отношение  между элементами, которое можно  охарактеризовать через объективные  или субъективные  противоположности. Его внимание сосредоточивается на структурных конфликтах, которые представляют собой лишь один из типов социальных конфликтов. Путь от устойчивого состояния социальной структуры к развертывающимся социальным конфликтам, что означает, как правило, образование конфликтных групп, аналитически проходит в три этапа.

    Первый  этап связан с возникновением каузального  фона латентных, но реально противоположных  друг другу и потому конфликтных  интересов, представляемых двумя агрегатами социальных позиций в виде квази-групп.

    Второй  этап развития конфликта состоит  в осознании латентных интересов  и организации квази-групп в  фактические группы (группы интересов). Конфликты всегда стремятся к  кристаллизации и  артикуляции.

    Для проявления конфликтов необходимо выполнение определенных условий:

• технических (личные, идеологические, материальные);
• социальных (систематическое рекрутирование, коммуникация);
• политических  (свобода коалиции).

    Третий  этап заключается в развертывании сформировавшегося конфликта, то есть в столкновении между сторонами, отличающимися ярко выраженной идентичностью (нации, политические организации и т. д.). Если такая идентичность еще отсутствует, конфликты в некоторой степени являются неполными.

    Формы социальных конфликтов изменяются в  зависимости от действия переменных и факторов вариабельности. Выделяется переменная насильственности, под которой  подразумеваются средства, которые  выбирают борющиеся стороны, чтобы  осуществить свои интересы. На одном полюсе шкалы насильственности  находятся война, гражданская война, вообще вооруженная борьба с угрозой для жизни участников, на другом – беседа, дискуссия и переговоры в соответствии с правилами вежливости и с открытой аргументацией. Между ними находится большое количество поливариантных форм взаимодействия: забастовки, конкуренция, ожесточенно проходящие дебаты, драки, попытка взаимного обмана, угроза, ультиматум и т. д.

    Переменная  интенсивность относится к степени  участия сторон в данных конфликтах. Она определяется значимостью  предмета столкновения. Р. Дарендорф поясняет данное положение следующим примером: борьба за председательство в футбольном клубе может проходить бурно и даже с применением насилия, но она, как правили, не означает для участников так много, как в случае конфликта между предпринимателями и профсоюзами по поводу заработной платы.

    Ряд факторов, определяющих форму и остроту  конфликта, обозначаются как условия  конфликта. Первый круг факторов вытекает из условий организации конфликтных групп, или манифестирования конфликтов. В отличии от ряда исследователей, Дарендорф полагает, что манифестирование конфликта  способствует понижению его интенсивности. Многие латентные конфликты приобретают высокую степень  интенсивности и насильственности тогда, когда одна из участвующих сторон способна к организации, имеет для этого соответствующие технические и социальные условия, но при этом не располагает политическими условиями по причине запрета на своё существование со стороны властей. Историческими примерами являются конфликты как в области международных отношений, так и внутренние социальные конфликты. Манифестирование, признание конфликта позволяет начать поиск вариантов его регулирования, предупреждающих эксплуатацию.

    Не  менее важным является фактор социальной мобильности, особенно применительно к интенсивности конфликтов. Уровень мобильности между конфликтующими сторонами обратно пропорционально интенсивности конфликта. Чем больше индивид идентифицирует себя с определенной социальной позицией, тем выше его приверженность групповым интересам и тем интенсивнее возможное развитие конфликта. Поэтому конфликты на основе возрастных и половых различий или меконфессиональные столкновения, как правило, интенсивнее, чем региональные. В то же время вертикальная и горизонтальная мобильность, переход в другой слой и миграция обычно способствует снижению интенсивности конфликта.

    Еще одним важным параметром, влияющим на уровень интенсивности конфликта, является социальный плюрализм, то есть  напластование или разделение социальных структур. Для сложных обществ характерно сочетание множества интересов и конфликтов, представляющий собой некий уравновешенный механизм, предотвращающей нестабильность. Интенсивность конфликта снижается по мере того, как структура общества

становится  плюралистической. Пересечение интересов  разнообразных социальных институтов порождает множество разнообразных  конфликтов, за счет чего снижается  их интенсивность.

    По  мнению Р. Дарендорфа метод подавления конфликта является не эффективным способом обращения с конфликтами. В той мере, в какой социальные конфликты пытаются подавить, возрастает их потенциальная «злокачественность», и тогда взрыв предельно насильственных конфликтов является лишь делом времени. Во всей истории человечества революции предоставляют горькие доказательства этого тезиса. Метод подавления социального конфликта не может использоваться в течении продолжительного срока, то есть периода, превышающего несколько лет.

    Разновидностью  подавления конфликта является метод  отмены конфликта, под которым понимается радикальная попытка ликвидации противоречий путём вмешательства в соответствующие социальные структуры. Но социальные противоречия объективно невозможно разрешить в смысле окончательного  устранения. «Единство народа» и «Бесклассовое общество» - это только два примера подавления конфликтов под видом их разрешения.

    Наконец, метод регулирование конфликтов предполагает контролирование динамики их развития, понижение уровня насилия  и постепенный перевод их на службу развития социальных структур. Успешное регулирование конфликта предполагает следующие условия:

• осознание конфликта, его естественной природы;
• регулирование конкретного предмета конфликта;
• манифестирование конфликта, то есть организация конфликтных групп как условие для его возможного успешного урегулирования;
• соглашение участников на определение  «правила игры», в соответствии с которыми они хотят решить возникшую проблему.

    «Правила  игры», типовые соглашения, конституции, уставы и т. п. Могут быть эффективны только в том случае, если оно не отдают предпочтения одному участнику в ущерб другому.

    «Правила  игры» касаются способов, которыми социальные субъекты намериваются решать свои противоречия. Р. Дарендорф предлагает ряд способов, которые могут применяться  последовательно в диапазоне от ненасильственных до принудительных вариантов решения проблем.

1. Переговоры. Данный способ предполагает создание органа, в рамках которого конфликтующие стороны регулярно встречаются целью обсуждения проблем конфликта и принятия решений установленными способами (большинством, квалифицированным большинством, большинством с правом вето, единогласно).
2. Посредничество. Наиболее мягкая форма участия третей стороны в регулировании конфликта на основе добровольного соглашения его непосредственных участников.
3. Арбитраж представляет собой обращение субъектов конфликта к третьей стороне, решения которой носят для него либо рекомендательный, либо обязательный характер. Последний вариант практикуется  в тех ситуациях, когда необходимо сохранение формы государственного правления и обеспечения мира в области международных отношений.

    Конфликт  является отцом всех вещей, то есть движущий силой изменений, но он не должен быть войной или гражданской  войной. В рациональном обуздании  социальных конфликтов заключается одна из центральных задач политики. 

Технологический детерминизм

          Большое распространение в XX в. получили теории, обосновывающие значение науки и техники в развитии общества. Они в той или иной мере отражают реальные тенденции и социальную роль научно-технического прогресса в современном мире. Действительно, в наше время исключительно велика роль передовой науки, техники, технологии в развитии материального производства, в удовлетворении многих потребностей людей. Все большее значение приобретает научно-технический прогресс в развитии городского и сельского быта, а также в материальном обеспечении функционирования политической и духовной сфер общественной жизни.