Особенности назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии
Федеральное агентство по образованию
ФГБОУВПО«Уральский государственный экономический университет»
Центр дистанционного образования
Кафедра политической экономии
Контрольная работа
по дисциплине уголовное право.
Вариант 2.
Исполнитель:студентгр.ЮР-16КТ
Квасневский Василий Иванович
Екатеринбург
2017
Содержание.
Теоретический вопрос:
Особенности назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии 3
Задача 1 26
Задача 2 28
Список литературы 29
Теоретический вопрос:
Особенности назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии
Особенности назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии, отражены в ст. 67 УК РФ. Они связаны лишь с учетом соответствующих обстоятельств и состоят из двух правил. Первое предписывает, что следует принимать во внимание при совершении преступления в соучастии, а второе - как учитываются смягчающие и отягчающие обстоятельства.
В ч. 1 ст. 67 УК РФ предусмотрено, что при назначении наказания за преступление, совершенное в соучастии, учитываются характер и степень фактического участия лица в его совершении, значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер и размер причиненного или возможного вреда. Однако сразу ясно, что последнее самостоятельной роли при назначении наказания соучастникам играть не способно. Очевидно, что цель преступления охватывает и причиненный или возможный вред. Отсюда влияние фактического участия лица в преступлении на характер и размер причиненного или возможного вреда не может не охватываться значением участия для достижения целей преступления.
Законодатель, требуя при назначении наказания соучастнику учитывать характер и степень его фактического участия в совершении преступления, примененную терминологию не раскрывает. Это делается в теоретических источниках. При этом нередко научные решения оказываются такими, что с их помощью трудно понять, в чем действительная разница между характером и степенью фактического участия в преступлении.
В одних случаях считается: «Большая или меньшая степень участия зависит от значения действий соучастника для достижения преступного результата. Характер участия - качественная характеристика вклада каждого соучастника в сообща совершаемое преступление - определяется как степенью участия в совершении преступления, так и рядом иных обстоятельств, например настойчивостью, проявленной при выполнении своей роли, наличием между соучастниками особых отношений (например, подчиненность), несовершеннолетие и т. п.» .
В других случаях отмечают, что «под степенью участия следует понимать фактическую долю, которую внес каждый соучастник, его роль в преступлении. Характер участия в совершении преступления определяется ролью соучастника в совместной преступной деятельности: организатор, подстрекатель, исполнитель, пособник»484.
Если по первому представлению получается, что характер участия в преступлении поглощает собой степень участия, то по последнему все наоборот: степень участия включает в себя характер участия. В то же время, если либо характер участия в преступлении зависит, в том числе и от степени участия, либо степень участия в преступлении охватывает и то, что свойственно характеру участия, тогда, видимо, выделение в законодательстве именно двух критериев назначения наказания соучастникам теряет смысл. Достаточно одного из них: того, который обнимает другой.
Необходимо отметить, что установление содержания понятий характера и степени фактического участия соучастника в совершении преступления оказалось делом достаточно сложным для теории уголовного права. В частности, ничем иным, как данью традиции, нельзя объяснить того, что после принятия последнего Уголовного кодекса РСФСР и вплоть до современного периода степень участия соучастника в преступлении ставится в зависимость от роли лица совершении преступления . Такое решение вполне соответствовало уголовному законодательству до 1958 г., особо не выделявшему в отличие от степени характер участия соучастника в совершении преступлений, но вряд ли применимо в условиях существования обоих критериев назначения наказания соучастникам, требующих дробления считавшегося ранее единым целым.
Чаще всего под характером фактического участия в совершении преступления понимается исполняемая соучастником роль (функция), а под степенью участия - мера активности лица в выполнении своей роли485. Однако данное определение степени участия соучастника в совершении преступления вызывает ряд сомнений. Во- первых, оно имеет слишком общий, неконкретный характер, не отражая, в чем именно может проявляться активность соучастника, и потому лишено прикладного значения. В принципе же активность лица способна отражаться в избранном виде осуществления определенной роли (например, пособник может содействовать совершению преступления либо советами, либо указаниями, либо предоставлением информации, либо другими способами, названными в ч. 5 ст. 33 УК РФ) и в объеме ее осуществления (скажем, тот же пособник способен содействовать совершению преступления путем предоставления средств совершения преступления и устранения препятствий). Во-вторых, повышение интенсивности действий соучастников может происходить «за счет одновременного выполнения ими нескольких функций, т. е. за счет совмещения одним соучастником нескольких функциональных ролей - подстрекателя и исполнителя, исполнителя и организатора, подстрекателя и организатора ит. д.»" .
Таким образом, характером фактического участия соучастника в совершении преступления действительно следует считать осуществляемую лицом роль, говоря иначе, то, в качестве кого выступает оно при совершении преступления: исполнителя, организатора, подстрекателя или пособника. Отсюда совершенно ясно, что Пленум Верховного Суда РФ в ранее приводимом п. 1 постановления от 11 июня 1999 г. № 40 неверно разъяснил, что степень общественной опасности преступления определяется, в частности, «ролью подсудимого при совершении преступления в соучастии». Последнее относится не к общим началам, а только к особенностям назначения наказания при соучастии. Степень же фактического участия соучастника в совершении преступления необходимо рассматривать как меру активности лица, проявляющуюся в виде или объеме его поведения при осуществлении определенной роли либо в объеме осуществляемых ролей.
Ответ на вопрос, что нужно понимать под характером и степенью фактического участия в совершенном преступлении, хотя и важен, но еще недостаточен для того, чтобы правильно назначить наказание соответствующему лицу. Следует еще решить, как, каким образом должны учитываться указанные обстоятельства.
Прежде всего необходимо рассмотреть порядок учета при назначении наказания характера и степени фактического участия соучастника в совершении преступления. В действующем законодательстве не случайно на первом месте стоит характер, а на втором - степень участия. Видно, это и есть намек на ту очередность принятия во внимание рассматриваемых обстоятельств при назначении наказания соучастникам, которую требует соблюдать законодатель. Действительно, вряд ли объективно возможно учитывать сначала меру активности лица при совершении преступления и только потом выполняемую им роль. Первично все-таки то, кем был, в качестве кого выступал соответствующий соучастник при совершении преступления, а не то, как, каким образом выполнял свою роль.
Конечно, правильное назначение наказания соучастникам больше зависит не от соответствующего порядка, а от существа принятия во внимание характера и степени фактического участия соучастника в совершении преступления. Вместе с тем специфика содержания рассматриваемых критериев требует раздельного изучения возможностей их учета при назначения наказания.
Учет характера фактического участия соучастника в совершении преступления означает выяснение того, выполнение какой роли в преступлении влечет более или менее строгое наказание вследствие ее большей или меньшей общественной опасности. В теории уголовного права по этому поводу ясно, пожалуй, только то, что наименьшей общественной опасностью обладает пособник, наиболее общественно опасным чаще всего считается организатор, реже - исполнитель, иногда - оба; подстрекатель различными авторами рассматривается как обладающий большей, равной или меньшей общественной опасностью, чем исполнитель486. Нормальным такое положение, естественно, признано быть не может. Нужно разобраться, каково все-таки типичное соотношение общественной опасности различных соучастников. Тогда будет установлен и уровень их наказуемости.
Поскольку Особенная часть уголовного законодательства сформулирована в расчете на исполнителя преступлений, поскольку только он входит в контакт с предметом преступлений и причиняет тому вред, должно быть понятно, что наибольшей общественной опасностью обладает именно данный соучастник. В отличие от подстрекателя и пособника организатор не просто склоняет других лиц к совершению преступления или содействует совершению преступления другими лицами, но идет дальше: организует преступление или руководит его совершением либо создает соответствующие преступные группы или руководит ими (ч. 3 ст. 33 УК РФ). Стало быть, общественная опасность организатора выше, чем подстрекателя и пособника. Подстрекатель появляется до, пособник - после возникновения у исполнителя решимости совершить преступление. Первый ее возбуждает, последний - только укрепляет. Получается, что подстрекатель более общественно опасен в сравнении с пособником.
Итак, учет характера фактического участия в совершении преступления означает необходимость исходить из того, что общественная опасность соучастников по убывающей определяется следующей их последовательностью: исполнитель, организатор,
подстрекатель, пособник. Не случайно именно в этом порядке они перечислены и регламентируются в ст. 33 УК РФ. Отсюда ясно, что при прочих равных условиях общим правилом является назначение самого строгого наказания исполнителю, наиболее строгого из остальных соучастников - организатору, менее строгого - подстрекателю, наименее строгого - пособнику.
Разумеется, наказание, назначенное конкретному соучастнику, способно существенно отличаться от приведенного подхода, в частности, организатор или подстрекатель могут быть наказаны более строго, чем исполнитель, либо пособник - более строго, чем подстрекатель, и т. п.487 В то же время данный факт нисколько не колеблет сформулированного общего правила, ибо является следствием учета уже не характера, а степени фактического участия соучастника в совершении преступления или же обстоятельств, вовсе не относящихся к соучастию. Видимо, приведенные расхождения в оценке общественной опасности различных соучастников вольно или невольно обусловлены смешением рассматриваемых обстоятельств, учитываемых при назначении наказания соучастникам, что неправомерно. При этом появляется слишком большой круг данных, не позволяющих выявить действительную закономерность, не зависящую от места и объема получения информации и других факторов.
Учет степени фактического участия соучастника в совершении преступления означает выявление того, что именно делает соответствующее лицо и как его поведение влияет на общественную опасность личности и строгость возможного наказания. Общезначимое теоретическое осмысление отмеченного нужно осуществлять на базе действующего законодательного материала. В нем определение понятий исполнителя, организатора, подстрекателя и пособника содержатся в ч. 2-5 ст. 33 УК РФ.
Исходя из ч. 2 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру исполнителя, нельзя не признать, что более общественно опасным и заслуживающим более строгое наказание является лицо, которое полностью совершает деяние, предусмотренное Особенной частью уголовного закона, в сравнении с тем, которое совершает аналогичное деяние лишь частично; лицо, которое совершает деяние посредством использования соответствующих лиц, в сравнении с тем, которое само совершает деяние; лицо, которое использует лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста, в сравнении с тем, которое использует лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу невменяемости; лицо, которое использует последних лиц, в сравнении с тем, которое использует лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу отсутствия вины. Все это представляется достаточно очевидными решениями. В других случаях выводы будут зависеть от конкретных обстоятельств дела, в частности, от того, какое именно деяние совершает соответствующее лицо, какую именно часть деяния оно выполняет, какую именно часть деяния оно выполняет само и какую с использованием других лиц, сколько используется так называемых посредственных исполнителей.
Исходя из ч. 3 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру организатора, нельзя не признать, что более общественно опаснее и заслуживает более строгое наказание лицо, руководившее исполнением преступления, нежели организовавшее совершение преступления, а последнее - чем лицо, создавшее организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию) либо руководившее ими; лицо, руководившее указанными преступными группами, в сравнении с создавшим их. Разумеется, приведенным не исчерпывается соотношение организаторов преступления по их общественной опасности и наказуемости. В то же время в остальных ситуациях все зависит от обстоятельств конкретного дела, в частности, от того, о каком преступлении идет речь, сколько и каких лиц объединяется в преступные группы, руководителем какого звена является лицо.
Исходя из ч. 4 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру подстрекателя, нельзя не признать, что более общественно опаснее и заслуживает более строгое наказание лицо, склонившее к совершению преступления путем угрозы, чем путем уговора или подкупа, говоря иначе, лицо, которое склонило к совершению преступления так называемыми принуждающими способами, в сравнении с тем, которое это сделало убеждающими способами, а также путем подкупа, нежели уговора. Дальнейшая детализация уровней общественной опасности и наказуемости подстрекателей зависит от конкретных обстоятельств дела, скажем, от того, какими именно способами лицо склоняет к совершению преступления, к какому преступлению, каких лиц, в каком количестве.
Исходя из ч. 5 ст. 33 УК РФ, определяющей фигуру пособника, нельзя не признать, что более общественно опаснее и заслуживает более строгое наказание лицо, содействовавшее совершению преступления указаниями, чем советами или предоставлением информации, и советами, нежели предоставлением информации, а каждое из них - в сравнении с любым лицом, заранее давшим соответствующее обещание; лицо, заранее давшее обещание скрыть преступника (либо средства или орудия совершения преступления, либо следы преступления, либо предметы, добытые преступным путем, обещания скрыть которые перечислены по нисходящей), чем заранее давшее обещание сбыть, а тем более приобрести такие предметы; лицо, устранившее препятствие, чем предоставившее средства или орудия совершения преступления, а оба последних - всех ранее указанных лиц, ибо так называемое физическое пособничество, внося «материальный» вклад в преступление, всегда опаснее интеллектуального пособничества. Разграничение пособников в зависимости от уровня их общественной опасности и наказуемости в других случаях не столь очевидно и требует анализа обстоятельств конкретного дела: какие именно средства или орудия предоставляются, а препятствия устраняются, какие именно указания или советы даются и какая именно информация предоставляется, что именно обещается сокрыть или приобрести и т. п.
Однако не следует забывать, что степень фактического участия в совершении преступления не сводится исключительно к виду поведения при осуществлении соучастником определенной роли. Она проявляется, кроме того, в объеме поведения по принятой роли и в объеме выполняемых ролей. Уровень общественной опасности и наказуемости соучастника в этом отношении будет зависеть от того, сколько и какие виды поведения в рамках данной роли осуществляет лицо или сколько и каких ролей оно осуществляет.
Так, исполнитель может совершить преступление в одной части сам, а в другой части выступить как посредственный исполнитель. Организатор преступления способен объединить других лиц в соответствующие преступные группы и руководить исполнением преступления. Подстрекатель может применить убеждающие и принуждающие способы склонения к совершению преступления. Пособник способен варьировать и сочетать интеллектуальное и физическое содействие совершению преступления. Организатор, подстрекатель и пособник иногда выступают как соисполнители преступления, а подстрекатель подчас становится и пособником.
Любые соединения видов поведения и ролей при совершении преступления повышают общественную опасность определенных соучастников в сравнении с теми, кто осуществляет соответственно один вид поведения или одну роль. Значит, первым должно быть назначено при прочих равных условиях более суровое наказание, чем последним. При выяснении соотношения общественной опасности и наказуемости между соучастниками, выполняющими несколько видов деятельности или ролей при совершении преступления, нужно исходить из влияния на общественную опасность и наказуемость соответствующих видов деятельности или ролей, о чем говорилось ранее.
В связи с приведенными соображениями высвечивается неточность высказывания о том, что «в значительной мере» степень участия каждого из соучастников в совершении преступления «предопределяется функциями соучастника: организатор обычно вкладывает в преступление большую долю, чем другой соучастник, исполнитель и подстрекатель действуют активнее пособника»212. Дело заключается в том, что по степени фактического участия различаются не роли соучастников, а активность лица при выполнении своей роли или при объединении ролей. Говоря иначе, степень участия в преступлении относится к характеристике не видов соучастников, а прежде всего разновидностей данного вида: различные исполнители, организаторы, подстрекатели или пособники.
В свете изложенного ясно, что законодатель напрасно в п. «г» ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве отягчающего обстоятельства назвал особо активную роль в совершении преступления. Здесь речь идет о соучастии в преступлении и при этом имеется в виду всего лишь один из показателей степени (пусть самой высокой) фактического участия соучастника в совершении преступления, что относится не к общим началам назначения наказания, а к особенностям назначения последнего по одной из категорий (исследуемой) уголовных дел.
При назначении наказания соучастникам нередко учитываются такие данные, как было ли лицо инициатором или активным участником, принадлежала ли ему в преступлении главная или второстепенная роль213. Что же, такая практика вполне приемлема. Все указанные обстоятельства характеризуют степень фактического участия соучастника в совершении преступления. Поэтому вряд ли нужно отказываться от понятия инициатора, как иногда полагают в теории214, пока речь не идет о характере фактического участия в совершении преступления или виде соучастника. Вместе с тем нельзя излишне узко трактовать степень фактического участия соучастника в совершении преступления, считая, что «в процессе расследования и судебного разбирательства совместных деяний в отношении каждого их участника необходимо установить... фактически принадлежавшую ему главную или второстепенную роль». Между главной и второстепенной лежат роли промежуточной значимости, которые также недопустимо не принимать во внимание при назначении наказания соучастникам.
В то же время на основании изложенного выявляется ненужность регламентации в ч. 1 ст. 67 УК РФ учета значения фактического участия соучастника для достижения цели преступления. Соответствующие показатели степени участия лица в совершении преступления уже отражают указанное значение.
Появилось мнение и о том, что поскольку «ответственность и, соответственно, наказание соучастников преступления определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления», указанным в ч. 1 ст. 34 УК РФ, «представляется поэтому излишним данный критерий назначения наказания повторно указывать еще в ч. 1 ст. 67 УК РФ»488. Однако нельзя не заметить, что в первой статье вообще не задействована степень фактического участия соучастника в преступлении, а характер такого участия использован только в аспекте квалификации преступления. Поэтому механическое исключение из ст. 67 УК РФ соответствующих положений вряд ли допустимо. Может быть, как раз лучше поступить совсем наоборот.
В ч. 2 ст. 67 УК РФ заложена верная идея об учете смягчающих и отягчающих обстоятельств, относящихся к личности одного из соучастников, при назначении наказания только ему489. В то же время форма изложения идеи представляется не совсем адекватной. Поскольку в указанной статье идет речь об особенностях назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии, она должна быть отражена не в положительном, а отрицательном виде. Кому нужно учитывать соответствующие обстоятельства, ясно и без законодательных решений, а кому не следует, во избежание недоразумений, указать желательно.
В литературе неоднократно предпринимались попытки усовершенствовать предусмотренные в законе обстоятельства, упитываемые при назначении наказания соучастникам. Вместе с тем многие из них вряд ли могут быть признаны удачными.
Некоторые авторы предлагали предусмотреть еще одно обстоятельство, подлежащее учету при назначении наказания соучастникам преступлении: степень общественной опасности совершенного преступления , ссылаясь при этом на соответствующее уголовное законодательство до 1958 г. (в частности УК РСФСР 1922 г. и 1926 г.). В нем действительно фигурировал такой критерий, а равно требование назначать наказание соучастникам в зависимости от степени их опасности. Однако указания на степень общественной опасности совершенного преступления и личности виновного обоснованно не вошли в последующее уголовно-правовое регулирование, «так как они подлежат учету при назначении наказания за любую форму преступной деятельности»490 в рамках общих начал.
Особенности назначения наказания при соучастии должны отражать лишь специфику данной формы преступной деятельности и не дублировать общие начала. В противном случае возможен так называемый двойной учет одного и того же: в первый раз степень общественной опасности совершенного преступления будет учтена при применении соответствующего общего начала, во второй - при применении особенностей назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии. В результате же наказание окажется либо заниженным, либо завышенным в сравнении с необходимым и достаточным в данном случае.
Указанным недочетом страдает и попытка введения в правила назначения наказания соучастникам определения его в пределах статьи Особенной части Уголовного кодекса, предусматривающей ответственность за совершенное преступление, а также замены степени участия соучастника в совершении преступления на степень общественной опасности совершенного преступления. Помимо отмеченного она, как ясно из предшествующего изложения, во- первых, предполагала ввести в закон неадекватную заменяемому предписанию замену, а во-вторых, не принимала во внимание, что одного характера участия в совершении преступления недостаточно для всестороннего учета поведения соответствующего соучастника, ибо даже при выполнении одной и той же роли разные лица могут вести себя неодинаковым образом (более или менее активно).
Сделанные выше замечания справедливы и по отношению к необходимости учитывать при назначении наказания соучастникам «категорию совершенного преступления», в основу деления на которые положена «оценка степени общественной опасности преступного деяния, данная законодателем и выраженная в санкции»". Вполне очевидно, что учет категории совершенного преступления в конечном счете есть тот же самый учет степени общественной опасности совершенного преступления, относящийся к общим началам назначения наказания.
Приведенные изыскания, видимо, свидетельствуют о том, что теорию и практику не удовлетворяют имеющиеся в законе решения об особенностях назначения наказания за преступление, совершенное в соучастии. Действительно, учет характера и степени фактического участия в совершении преступления - необходимый, но недостаточный компонент особенностей назначения наказания соучастникам. Соучастие является не просто участием в свершении преступления соответствующих лиц, а участием совместным (ст. 32 УК РФ). Значит, то, в чем проявляется совместность участия соучастников в совершении преступления, также должно быть принято во внимание при назначении им наказания. Не случайно иногда считалось, что «характер участия в преступлении определяется видом и формой соучастия, т. е. непосредственным участием в выполнении объективной стороны преступления, предварительным соглашением на совершение преступления или его отсутствием, разновидностью соучастия с предварительным соглашением, если оно имело место».
В настоящее время нормативные основания учета при назначении наказания совместности участия соучастников в совершении преступления неоднородны. В одних случаях ими являются соответствующие положения Особенной, в других же Общей части уголовного законодательства.
Положения Особенной части уголовного законодательства (п. «ж» ч. 2 ст. 105 и др., ст. 210 УК РФ) выступают нормативными основаниями учета при назначении наказания совместности участия соучастников в совершении преступления тогда, когда в составе последнего имеются признаки группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). Положения Общей части уголовного законодательства (п. «в» ч. 1 ст. 63 УК РФ) становятся нормативными основаниями учета при назначении наказания совместности участия соучастников в совершении преступления тогда, когда речь идет о таком отягчающем обстоятельстве, как совершение преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы или преступного сообщества (преступной организации). Правда, следует отметить, что совершение преступления в составе преступного сообщества (преступной организации) на самом деле не может учитываться в качестве отягчающего обстоятельства в силу ч. 2 ст. 63 УК РФ. В последней установлено, что, если такое обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части Уголовного кодекса в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания. Для преступного же сообщества (преступной организации) в любом проявлении ответственность особо установлена в ст. 209 УК РФ492.
При совершении преступлений, составы которых имеют признаки группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной группы, серьезных сложностей с нормативными основаниями учета этого при назначении наказания не возникает. Последнее особенно относится к ситуациям, когда совместность участия соучастников в совершении преступления проявляется именно в той форме, которая отражена в Особенной части уголовного законодательства. В иных случаях важно иметь в виду, что, как указывалось, под признак совершения преступления группой лиц подпадает и совершение его группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, а под признак совершения преступления группой лиц по предварительному сговору - совершение его организованной группой, но не наоборот. Все отмеченное - следствие наличия в последующей форме проявления совместности участия соучастников в совершении преступления всех признаков предшествующей формы и, наоборот, отсутствия во второй специфических признаков первой.
Конечно, в отношении случаев, когда совершается преступление, в котором совместность участия соучастников проявляется в более значимой форме, чем отражено составом преступления, возникает вопрос по поводу учета соответствующего отягчающего обстоятельства. Например, уклонение от уплаты таможенных платежей, взимаемых с организаций или физического лица, либо уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации может быть совершено организованной группой. Повышенная же уголовная ответственность установлена при совершении названных преступлений только группой лиц по предварительному сговору (ст. 194, 199 УК РФ). В теории уголовного права обычно правильно считается, что при совершении такого преступления организованной группой применимо одноименное отягчающее обстоятельство493. Здесь нет двойного учета, ибо законодатель повышал соответствующую санкцию с учетом, в частности, группы лиц по предварительному сговору, а не организованной группы.
Даже совершения преступления в составе группы лиц, группы лиц по предварительному сговору и организованной группы нельзя было признавать отягчающим обстоятельством. Во-первых, ясно, что учет такового не может происходить в любом случае назначения наказания. Он характерен лишь для соучастия в преступлении, поэтому отражает только особенности данной категории уголовных дел. Во-вторых, отягчающими признаются обстоятельства, существенно сказывающиеся на наказании «ввиду их значительного влияния на большую... опасность преступления и личности (или только личности) виновного»494. Если соответствующее влияние при совершении преступления группой лиц, группой лиц по предвари-
