Освещение общественно-политической, хозяйственной и культурной жизни древних германцев (I-V вв.)

СОДЕРЖАНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

Актуальность исследования. На обширной территории западных провинций Римской империи, на ее границах и далеко за пределами издавна обитали многочисленные племена и народности, которых греческие и римские писатели объединяли в три большие этнические группы. Это были кельты, германцы и славяне, расселившиеся по лесам и большим рекам Западной и Центральной Европы. В результате частых перемещений и войн усложнялись этнические процессы, происходили интеграция, ассимиляция или, наоборот, разобщение; поэтому лишь условно можно говорить об основных местах расселения отдельных этнических групп.

В связи с «глубиной» времени изучаемой темы количество источников, дошедших до наших дней, как письменных, так и материальных, недостаточно для точного описания жизнедеятельности древних германцев. Письменные источники противоречивы и могут нести неверные сведения. Данная тема недостаточно изучена и остается актуальной и в наши дни.

Историография исследования. Для написания работы использовались дошедшие до нас сведения Гая Юлия Цезаря1 и Корнелия Публия Тацита2.

Мы не можем нарисовать ясную и достоверную картину характера, условий жизни и занятий германцев. Это зависит от характера имеющихся источников. С большой осторожностью нужно пользоваться рассказом Цезаря о покорении Галлии, ибо этот рассказ не только дает одностороннее римское освещение, но даже не может быть проконтролирован при помощи других источников. Тацит же жил на столетие позже тех походов Германика, которые он описывает. Но эти недостатки источников являются не единственными. Литература этой эпохи насквозь проникнута риторикой. Эти писатели вовсе не стремятся рассказывать о том, что было на самом деле или что данные события развертывались именно так, как это они хотят изобразить; они, прежде всего, стремятся к тому, чтобы своим ораторским искусством произвести на читателя определенное впечатление. В литературе часто это подчеркивается, однако, недостаточно критически учитывается.

В рассказах Цезаря и Тацита встречается много противоречий, но также имеются и дополнения.

Германцы, в описании Цезаря, — даже еще не совсем оседлые люди. Их земледелие в то время носило примитивный, грубо переложный характер. Поле, кое-как разрыхленное, засеивалось год-два подряд, после чего земледельцы оставляли старую пашню и переходили на новое место. Сама земля, как это Цезарь определенно отмечает, не была еще предметом частной собственности: «Земля у них не поделена в частную собственность, и им нельзя оставаться более года на одном месте». «Никто, — продолжает он, — не имеет точно отмеренного участка поля или владения в частной собственности, но должностные лица и вожди ежегодно отводят родам и объединениям живущих вместе родственников землю, где и сколько окажется нужным...» Момент родовой собственности на землю выступает здесь совершенно ясно. Большую роль у германцев времен Цезаря играли скотоводство и охота: «Они не особенно прилежно занимаются земледелием... Они питаются не столько хлебом, сколько молоком, сыром и мясом» (Цезарь). Королевская власть в это время имелась только у некоторых германских племен и при этом носила чисто военный и временный характер. Королей избирали на время войны. В мирное время роды и племена управлялись родоплеменными старейшинами и вождями.

Германцы в описании Тацита выступают уже на более высокой ступени развития. Тацит их рассматривает как определенно оседлое население. У них есть деревни и хутора. Они гораздо усерднее, чем во времена Цезаря, занимаются земледелием. Ими производится освоение пустошей и расчистка лесов. В качестве земледельческого орудия употребляется тяжелый плуг. Из описания Тацита видно, что германцам были известны главные ремесла — кузнечное, ткацкое и гончарное дело, добывание железа и других металлов. Но общественный строй их продолжал оставаться весьма архаичным.

Частной собственности на землю у германцев еще не было и при Таците. Верховным распорядителем (и собственником) земли были род и племя. Но одновременно у германцев развивалось индивидуальное землепользование. Характерно, что распределение земли во времена Тацита происходит уже не поровну между разными семьями: «Земля, — пишет Тацит, — в соответствии с числом земледельцев занимается всеми в порядке очереди, а затем они ее делят между собой по достоинству...» Родовой строй и при Таците играл чрезвычайно большую роль у германцев. Родовая организация распоряжалась землей. В сражениях родичи строились в боевой порядок, стоя рядом друг с другом. Члены рода обязаны были мстить за обиды, нанесенные их родичам (родовая месть). В присутствии родичей происходили заключение браков, объявление молодого германца совершеннолетним, отчуждение и приобретение имущества, разбор судебных дел и всяких споров.

Учитывая предвзятость описания германцев и их жизни в рассказах Цезаря, рассказы Тацита кажутся более достоверными и правдивыми. Хотя те источники, которыми пользовался Тацит, могли также отвечать чьим-то интересам и нести неверное содержание.

Целью исследования является освещение общественно-политической, хозяйственной и культурной жизни древних германцев (I-V вв.) на основе имеющихся источников и их анализа.

Для решения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

- изучить источники по  данной теме;

- проанализировать и дать  характеристику и описание сфер  жизни древних германцев в  I-V вв.

- проследить предшествующий  этап развития древних германцев;

-  определить их положение  на этапе I-V вв.

Источниковая база. При написании работы использовался также ряд научной литературы: Вейс Г. История цивилизации. Классическая древность до IV вв. Т. 1., История цивилизации. «Темные века» в Средневековье, IV-XIV вв.; Всемирная история (Римский период). Т. 6.; Дэвис Н. История Европы.; Неусыхин А.И. Общественный строй древних германцев.; Удальцов А.Д., Сказкин С.Д. История средних веков.; Хрестоматия по истории средних веков под ред. Грацианского Н.П. и Сказкина С.Д. Т. 1.; Осокин Н.А. История средних веков.; Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Т. 19.

Наиболее ценными из них оказались книги Вейса, монография Неусыхина и хрестоматия по истории средних веков. В данных литературных источниках более подробно рассмотрен вопрос о древних германцах, об их политической, хозяйственной и общественной жизни.

В данной литературе наиболее конкретно уделяется внимание проблемным моментам по теме курсовой работы. Монография Неусыхина А.И. «Общественный строй древних германцев» является произведением, полностью посвященным древним германцам, в частности отдельно взятой сфере их жизни — общественно-социальному вопросу. Тем не менее, монография была использована в качестве литературы для ознакомления, так как уже является определенным выводом из изученных автором источником.

В изданиях Вейса Г. и хрестоматии по истории средних веков более обобщенные сведения, так как данная литература содержит более обширный объект изучения. Поэтому с помощью этих книг можно извлечь собственные выводы.

Остальные, используемые при написании курсовой работы, научные издания содержат либо слишком общие сведения, либо носят энциклопедический характер. Поэтому они были использованы, в основном, как литература для общего ознакомления, хотя и в них были взяты некоторые ценные сведения и отдельные моменты отмечены в курсовой работе.

Таким образом, основную роль, естественно, в написании работы сыграли первоисточники: произведения Цезаря и Тацита. Дополнительная научная литература сыграла второстепенную роль, но явилась весьма ценным источником сведений, так как в ней конкретно и понятно отражены сюжеты произведений Цезаря и Тацит, что дает возможность сравнить точки зрения на данную тему современных авторов, и позволяет более отчетливо сформулировать собственные выводы.

ГЛАВА 1. ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЖИЗНЬ

1.1. Эволюция политического строя и военных навыков

Варварское общество еще не делилось на сословия и не имело механизмов, благодаря которым часть населения могла бы быть освобождена от производительного труда. Варварская армия — это крестьянская армия, со всеми вытекающими последствиями. Римляне отмечали, что германцы, хотя и превосходят легионеров силой, но значительно уступают им опытом, во-первых, охотничья практика позволяла каждому приобрести кое-какой опыт в обращении с метательным оружием. Сами же германцы всегда считали себя полноценными воинами и гордились этим3.

Среди особенностей военного искусства древних германцев наиболее часто упоминаются две: оригинальное сочетание безрассудной храбрости с полным отсутствием стойкости и предпочтение метательного оружия контактному.

Германцы стремились ошеломить противника внезапностью атаки, боевым кличем и градом дротиков. Если же это не удавалось, они сразу отступали. Таких атак могло быть предпринято несколько, но до рукопашной дело так и не доходило, либо в ближний бой вступала только небольшая часть воинов.

Последовательное уклонение от ближнего боя действительно позволяло варварам избежать больших потерь. Проблема заключалась только в том, что оно позволяло избежать каких-либо потерь и их противнику. Ранить щитника в строю можно было, только выпустив в него с десяток стрел.

Да и невозможно было вечно бегать от врага. Партизанские методы войны хороши всем, вот только защитить гражданское население партизаны не способны. Придерживаясь тактики “бей и беги”, германцы осуществляли успешные набеги, но защитить свою землю от легионов не могли.

Варвары получали от цивилизованных народов не только технические, но и военные знания. Когда римляне переправились через Рейн, германцы получили возможность ознакомиться с их тактикой и успешно воспроизвели ее. Варвары обзавелись тяжелыми щитами из кожи и дуба, и стали выстраиваться в “свиную голову” (заостренное спереди каре) или хирд (классическую фалангу).

Проблема была только в том, что переход к действиям в составе фаланги требовал полного преодоления племенного сепаратизма. А это предполагало резкое увеличение полномочий вождя. И возрастание его доли в добыче. Ведь построить варваров (в прямом и переносном смысле слова) он мог, только опираясь на свою дружину.

Условием участия основной массы воинов в сражении было то, что вождь со своей дружиной встанет в первый ряд. Отсюда, кстати, и выступ на переднем фасе франкской “свиной головы”. Впереди становился вождь с телохранителями, за ним “племенная знать”, за знатью дружина, а уже затем только ополченцы4.

Иногда хирд прикрывался небольшим числом лучников. Кавалерия, если она имелась, действовала отдельно от пехоты. Ведь боевые кони были у вождей и дружинников, и, если в битве участвовало ополчение, дружина должна была смешиваться.

По сведениям Тацита железо, судя по изготовляемому ими оружию, у них не в избытке. Редко кто пользовался мечами и пиками большого размера; они имели при себе копья, или, как сами называли их на своем языке, фрамеи, с узкими и короткими наконечниками, однако настолько острыми и удобными в бою, что тем же оружием, в зависимости от обстоятельств, они сражались как издали, так и в рукопашной схватке. И всадник также довольствовался щитом и фрамеей, тогда как пешие, кроме того, метали дротики, которых у каждого несколько, и они бросали их поразительно далеко. Коней германцы не обучали делать повороты в любую сторону, как это принято, например, у римлян: их гонят либо прямо вперед, либо с уклоном вправо, образуя настолько замкнутый круг, чтобы ни один всадник не оказался последним. И вообще говоря, германская сила больше в пехоте; по этой причине они и сражались вперемешку; пешие, которых они для этого отбирали из всего войска и ставили впереди боевого порядка, так стремительны и подвижны, что не уступали в быстроте всадникам и действовали сообща с ними в конном сражении. Установлена и численность этих пеших: от каждого округа по сотне. В целом способ ведения войны у германцев основывался на храбрости отдельных воинов, а не на совместных тактических действиях. В битве германцы строились клинообразно, причем разделялись по семьям и родам на отряды, каждый со своим знаменем — «изображением и священным знаком». Податься назад, чтобы затем снова броситься на врага, — считалось у них воинскою сметливостью, а не следствием страха. Был обычай начинать битву стремительно, с песнями и звоном оружия. Тела своих германцы они уносили, даже потерпев поражение. Бросить щит, и вообще, потеря оружия — величайший позор, крайнее бесчестие, и подвергшемуся такому бесчестию возбранялось присутствовать на священнодействиях и появляться в народном собрании, и многие, сохранив жизнь в войнах, покончили со своим бесславием, накинув на себя петлю. Геройски пасть в битве, умереть на своем щите — вот что было в его глазах высшей славой, истинной целью жизни5.

Важным фактором в бою была местность. Тацит сообщает, что для германцев выгоднее было удерживать неприятеля в лесах, где не обремененные защитными панцирями германцы ловко двигались между деревьями и могли увернуться от копий противника. Германцы не могли устоять в правильных битвах на подходящей для этого местности: «…им помогали леса, болота, короткое лето и ранняя зима» (Тацит); в действиях против германцев противник не столько страдал от ран, сколько от больших расстояний, которые им приходилось проходить, и от убыли вооружения6.

К III веку с разложением первобытнообщинного строя у германцев постепенно меняется образ жизни, их нравы, быт, само общество. Все это отпечаток «общения» с цивилизованными народами. И в военных моментах также наблюдается прогресс. Тацит отмечает это в «Анналах»: «Германцы не бросаются беспорядочно на врага, как это некогда бывало у них, и не дерутся нестройными толпами; ибо за время длительной войны с нами они научились следовать за значками, приберегать силы для решительного удара и повиноваться военачальникам»7.

Морской грабеж приносил богатую добычу, а также рабов для продажи. Усовершенствовались земледелие и скотоводство. Последнее позволило вывести превосходные породы лошадей, благодаря этому германцам удалось создать конницу, которая стала их главной военной силой.

Разложение первобытнообщинного строя достигло у германцев той стадии, когда большое значение приобрели военные походы для захвата добычи и новых земель. Появились большие массы людей, которые не нашли применения своим силам на родине и были вынуждены искать свое счастье в других землях. Очень часто они стали вербоваться в римские войска. Охотно пользовались услугами германских воинов и особенно конницы римские императоры и узурпаторы во время бесконечных междоусобных войн III века. Для них важны были не только высокие боевые качества германцев, но и тот факт, что они не имели, подобно римским солдатам, тесных связей с местным населением империи. Многие германцы, которые служили Риму, получали землю в пограничных областях империи. Они обязаны были обрабатывать ее и защищать. За службу в армии командиры германцев наделялись правом римского гражданства, а их земельные участки переходили к сыновьям в том случае, если те тоже поступали служить в римскую армию. Часто императорское правительство снабжало их зерном и скотом, инвентарем и даже рабами, чтобы помочь им наладить свое хозяйство. Эта система все больше и больше развивалась и постепенно заменила прежнюю систему клиентских царств, которая к III веку окончательно изжила себя. Опыт маркоманских войн показал императорам, что первыми выступают против владычества империи те народы, которые больше, других страдали от непомерной дани. Но к III веку ситуация в корне изменилась: теперь, наоборот, императоры вынуждены были платить соседним племенам большие подати, чтобы купить мир с ними, если же выплата таких субсидий задерживалась, племенные вожди являлись в империю вместе с войсками, чтобы с оружием в руках потребовать своевременную плату.

1.2. Общественный строй

Цезарь лично наблюдал германцев, с которыми вёл войны в Галлии. Он дважды переходил Рейн и вторгался в германские области. Кроме того, он собирал сведения о германцах от лазутчиков и купцов и был знаком с сочинениями авторов, раньше его описавших быт окружавших империю «варваров».

По словам Цезаря, германцы мало занимались земледелием. Главное их занятие — скотоводство и охота. В их питании преобладало мясо, молоко и сыр; хлеба они потребляли мало. Земледельческая техника стояла низко, хотя уже в это время у германцев существовала пахота. Земля находилась в общем пользовании родовых общин. «Земля у них не разделена и не находится в частной собственности». «И никто из них не имеет в собственности земельного участка точных размеров или с определёнными границами, но должностные лица и старейшины ежегодно отводят родам и группам живущих вместе родственников, где и сколько они найдут, нужным, земли, а через год принуждают их перейти на другое место». (Цезарь) Здесь очень отчётливо описывается залежная система земледелия. Родовая община занимает сообща известный участок земли, вспахивает его, снимает с него жатву, а потом забрасывает его на долгий срок, перенося пахоту ежегодно на новое место. При этом германцы переносили на новое место также и свои хижины8.

Из слов Цезаря совершенно ясно, что обработка земли производилась всем родом сообща. При такой системе всем доставалась одинаковая доля продукта. Цезарь пытается объяснить, чем вызываются такие непривычные для римлян общественные порядки, и свои объяснения он вкладывает в уста самим же германцам: «По их словам, он не даёт им прельститься оседлым образом жизни и променять войну на земледельческую работу; благодаря ему никто не стремится к расширению своих владений, более могущественные не сгоняют более слабых, и никто не посвящает слишком много забот постройке жилищ для защиты от холода и зноя; препятствует возникновению жадности к деньгам, из-за которой происходят партийные распри и раздоры, и помогает поддерживать спокойствие в простом народе ощущением имущественного равенства его с самыми могущественными людьми». Всё это, конечно, домыслы Цезаря, понятные в его устах как отражение социальной борьбы в римском обществе9.

У Цезаря нет никаких указаний на наличие классов у германцев. Не упоминает он и о существовании у них рабства, хотя можно предполагать, что у них были немногочисленные рабы из числа военнопленных. У Цезаря, правда, упоминаются «вожди» и должностные лица, он говорит о старшинах и о «могущественных людях». Но при этом он подчёркивает, что в имущественном отношении не было никакой разницы между простыми германцами и «самыми могущественными людьми». Очевидно, здесь он имеет в виду родовых старшин и выборных военных предводителей племени. Война, военные походы и набеги играют в жизни изображаемых Цезарем германцев виднейшую роль. Разбойничьи набеги и грабёж не считались у германцев позорными. Цезарь так описывает набор отрядов для подобных набегов: «...Когда кто-либо из первых лиц в племени заявляет в народном собрании о своём намерении предводительствовать в военном предприятии и призывает тех, кто хочет следовать за ним, изъявить свою готовность к этому, тогда поднимаются те, кто одобряют и предприятие, и вождя, и, приветствуемые собравшимися, обещают ему свою помощь. Те из обещавших, которые не последовали, считаются, беглецами и изменниками и лишаются впоследствии всякого доверия»10.

Создававшиеся таким образом военные дружины имели временный характер и, невидимому, распадались после похода.

При отсутствии классов отсутствует и орган классового принуждения — государство. Германцы эпохи Цезаря выступают перед нами в виде множества раздробленных племён. В мирное время у них нет постоянных властей, кроме родовых старшин, главным делом которых являлся суд. Верховная власть принадлежала народному собранию. На время войны выбирался военный предводитель, имевший право карать смертью. Иногда несколько племён временно объединялись под властью одного предводителя для общих военных предприятий.

Более высокую ступень общественного развития рисует Тацит. Земледелие у описанных им германцев играет уже более значительную роль, чем во времена Цезаря. Залежная система земледелия с перенесением пашни с одного места на другое всё ещё господствует, но обработка ведётся на одном месте уже не год, а несколько лет. У германцев эпохи Тацита наблюдается более прочная оседлость. Они строят дома из брёвен, обмазанных глиной. У них появляются настоянные деревни. Каждая деревня была поселением рода и представляла родовую общину. Усовершенствовалась земледельческая техника. Лёгкую соху заменил тяжёлый плуг. Но германцы не знали ни садоводства, ни виноградарства11.

Тацит отмечает, что у германцев не было городов. У них ремесло ещё не отделилось от сельского хозяйства. Однако они умели уже изготовлять шерстяные и льняные ткани, глиняную посуду, умели добывать и обрабатывать металлы. У них были кузнецы, умевшие изготовлять домашнюю утварь и оружие; им была известна торговля солью, металлами. Важным предметом торговли был янтарь, добывавшийся на берегах Балтийского моря. На него был большой спрос в империи. Пограничные города империи вели торговлю с германцами. В этой торговле употреблялась римская монета. Тацит говорит, что германцы предпочитали серебро золоту, потому что «при торговле обыкновенными и дешёвыми предметами удобнее иметь запас серебряных монет»12.

С развитием земледелия германцы перестают обрабатывать землю целыми родами, сообща.

Тацит так вписывает распределение земли у германцев. Населённая родичами деревня занимала земли для обработки в известной очереди, сообразно числу рабочих рук. Затем земля делилась между отдельными, по-видимому, так называемыми «домашними общинами» «по достоинству». Через несколько лет земля забрасывалась, и обработка переносилась на другое место. Тацит подчёркивает экстенсивный характер земледелия — остаётся много свободной земли. Вся эта система была возможна лишь благодаря обширности не занятых под земледелие полей. В частное пользование отдельных семей переходила только земля, отводимая под обработку. Большая часть земли оставалась в общем пользовании всей родовой общины.

Временно занимаемая земля распределялась между «большими семьями», представлявшими переходную ступень от рода к позднейшей семье. Такие большие семьи (домашние общины) обыкновенно охватывали три поколения и могли включать по нескольку десятков членов13.

Надо особенно отметить, что раздел совершался не поровну, а «по достоинству». Не все семьи считались равными. В описываемую Тацитом эпоху уже начался процесс социальной дифференциации «варварского» общества. Из среды равных свободных родичей стала выделяться родовая знать. Некоторые семьи стали занимать первенствующее положение. Отличаясь от других и большим количеством отводимой им земли и большим количеством скота. У «варваров» появляются рабы. Тацит останавливается на вопросе о рабстве и на положении рабов у «варваров». В рабство обычно обращали военнопленных. Иногда, впрочем, попадали в рабство и члены племени; это были чаще всего те, кто проигрывал свою свободу в азартную игру (в кости). Но таких рабов «варвары» у себя не держали и старались их поскорее продать14.

Тацит отмечает, что «варвары» использовали рабов не так, как римляне. Рабов сажали на землю, у каждого из них было своё хозяйство. Такой раб платил своему господину оброк хлебом, мелким скотом, тканями. Положение рабов у германцев, напоминало Тациту скорее положение римских колонов, чем римских рабов. Германцы обращались с рабами мягче, чем римляне. «Раба редко подвергают побоям, заключают в оковы и наказывают принудительными работами». Едва ли рабы были многочисленны. Это была начальная стадия-рабовладения, так называемое «патриархальное рабство. Между господами и рабами не было такой непроходимой грани, как у римлян. Дети рабов и господ росли вместе, «в той же грязи», говорит Тацит. Не было очень значительной имущественной разницы и между знатным и простым свободным, хотя знатные и имели лучшую одежду и оружие. У германцев эпохи Тацита наблюдается лишь начало процесса социальной дифференциации. Основу общественного строя всё ещё составляет масса простых свободных, обладающих равным имуществом равными правами и равным общественным положением. Были ещё крепки родовые связи, объединявшие свободных. Население деревни принадлежит к одному роду, во время войны родичи сражаются вместе. Знать также выросла из родовой организации. По своему происхождению это родовая знать. Но выделение знати и начало социальной дифференциации, как бы слаба она ни была, уже вносит в родовой строй элементы разложения15.

Родовая аристократия, сосредоточившая в своих руках более значительные земельные владения, большое количество скота, использующая рабский труд, приобретает всё больше власти в племени. Родовые вожди окружают себя военными дружинами. Эти дружины не имеют уже временного характера, как 150 лет тому назад, в эпоху Цезаря; дружинники живут при дворе вождя, получают от него содержание, коней и оружие, связаны с ним обещанием верности. Вождь делится с ними добычей, кормит их, предпринимает вместе с ними военные набеги. Знатные юноши старались попасть в дружину к прославленным вождям.

Захваченная в набегах добыча увеличивала богатство вождей, усиливала их социальное влияние, а вместе с тем и разницу между ними и простыми свободными16.

Война и набеги составляли главное занятие военных вождей и их дружин. «...Прокормить большую дружину можно только грабежом и войной», — говорит Тацит. Возникновение знати и военных дружин, живущих только войной и грабежом, усиливало значение военных предприятий в жизни «варваров». «Они считают леностью и малодушием приобретать потом то, что можно добыть кровью», — говорит Тацит о германских дружинниках. С началом процесса классовой дифференциации возрастала, таким образом, «воинственность» «варваров», возникал слой людей, целиком посвятивших себя войне и грабежу и живущих этим, а также эксплуатацией труда рабов, которые тоже, приобретались путём войны17.

Рядом со старинной родовой организацией, вырастая из неё, возникает новая, дружинная, основанная на связи между вождём и его военными товарищами. Эта организация нашла своё выражение, прежде всего, в военном строе «варваров»: в бою члены рода сражались вместе, дружина же следовала за своим вождём. Дружинники были лучше вооружены, они составляли, по-видимому, конные отряды, в то время как простые воины сражались пешими18.

Описанные Тацитом германцы жили ещё догосударственным строем. В мирное время функцию суда и разбора споров выполняли выборные старшины, которые творили суд «по округам и посёлкам», причём в судебных разбирательствах принимал участие и народ. По-прежнему верховная власть племени принадлежала собранию всех взрослых мужчин, являвшихся на эти собрания вооружёнными. Эти народные собрания решали важнейшие вопросы, стоявшие перед племенем, — вопросы о войне и мире, заключении договоров; здесь же судили за те преступления, которые у «варваров» считались самыми тяжкими, — за измену и трусость. Изменников вешали на деревьях, трусов топили в болотах. Собравшиеся приветствовали звоном оружия те предложения, с которыми они были согласны. Несогласие выражалось нестройными криками. Но в народных собраниях уже не было прежнего равенства. Обычно предложения вносили только знатные; масса простых воинов выражала лишь согласие или несогласие. Наряду с народным собранием существовал совет знати, который подготовлял дела к народному собранию. Менее важные из дел, касающихся всего племени, совет решал сам, не обращаясь к народному собранию. Так знать приобретала всё большее значение в жизни «варварских» племён19.

ГЛАВА 2. ХОЗЯЙСТВЕННАЯ И КУЛЬТУРНАЯ ЖИЗНЬ

2.1. Хозяйство и быт

Начало I в. н.э. Германцы еще находятся на «начальной стадии развития» как организованное общество. По свидетельству Цезаря и Тацита, германцы не являлись еще вполне земледельческим народом. Основные средства к жизни они получали за счет скотоводства. Но некоторые данные свидетельствуют, что на значительной части Германии и на Ютландском полуострове земледельческая культура была уже достаточна развита в последние столетия до новой эры. Вспашка земли производилась в большинстве случаев легким плугом или сохой дважды перед посевом. Вопреки сообщениям Цезаря, что свебы ежегодно меняли обрабатываемые поля, германцы длительное время пользовались участками, которые они обносили валом из земли и камня. Приусадебные участки находились в постоянном пользовании отдельных домохозяйств. Германцы сеяли рожь, пшеницу, ячмень, овес, просо, бобы, лен. По сравнению с римской агрикультурой германское земледелие было, конечно, примитивным. Зачастую применялась подсечная и переложная система земледелия. У германцев еще не было садоводства и луговодства. У более отсталых племен, живших в лесистых и болотистых местностях, сохранялся примитивный образ жизни с преобладанием скотоводства и охоты на дикого зверя.

И, как отмечал Цезарь, земледелием они занимались мало; их пища состояла главным образом из молока, сыра и мяса. Ни у кого из них не было определенных земельных участков и вообще земельной собственности; но власти и князья каждый год наделяли землей, насколько и где найдут нужным, роды и объединившиеся союзы родственников, а через год заставляли их переходить на другое место. Этот порядок они объясняли разными соображениями; именно, чтобы в увлечении оседлой жизнью люди не променяли интереса к войне на занятия земледелием, чтобы они не стремились к приобретению обширных имений и люди сильные не выгоняли бы слабых из их владений; чтобы люди не слишком основательно строились из боязни холодов и жары; чтобы не нарождалась у них жадность к деньгам, благодаря которой возникают партии и раздоры; наконец, это лучшее средство управлять народом путем укрепления в нем довольства, раз каждый видит, что в имущественном отношении он не уступает людям самым сильным[1 с.119].

В то же время, по сведениям Тацита, германцы не чурались празднеств и дармовой прибыли: «Когда они не ведут войн, то много охотятся, а еще больше проводят время в полнейшей праздности, предаваясь сну и чревоугодию, и самые храбрые и воинственные из них, не неся никаких обязанностей, препоручают заботы о жилище, домашнем хозяйстве и пашне женщинам, старикам и наиболее слабосильным из домочадцев, тогда как сами погрязают в бездействии, на своем примере показывая поразительную противоречивость природы, ибо те же люди так любят безделье и так ненавидят покой. У их общин существует обычай, чтобы каждый добровольно уделял вождям кое-что от своего скота и плодов земных, и это, принимаемое теми как дань уважения, служит также для удовлетворения их нужд. Особенно радуют их дары от соседних племен, присылаемые не только отдельными лицами, но и от имени всего племени, каковы отборные кони, великолепно отделанное оружие, фалеры и почетные ожерелья; а теперь мы научили их принимать и деньги»20.

В хозяйственной жизни германцев значительное место занимали рыболовство и собирательство, а у племен, живших по морскому побережью, — морской промысел и сбор янтаря. В целом экономика древних германцев носила натуральный характер. Каждая родовая община и большая семья изготовляли почти все необходимое для своей жизни — орудия труда, одежду, утварь, оружие. Ремесло не выделилось еще в отдельную отрасль экономики. Тацит отмечает, что германцы давно уже научились добывать железо и делать из него орудия труда и оружие, но железа у них было мало, и оно ценилось очень дорого. Как свидетельствуют археологические находки, германцы добывали также серебро, олово и медь. Значительного прогресса достигли гончарное дело и ткачество. Ткани расцвечивались растительными веществами. У прибрежных племен, знакомых с мореплаванием, было развито кораблестроение, о чем свидетельствуют изображения морских судов в наскальной живописи, датируемые еще концом бронзового века.