Отечественная журналистика 19 века

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава I. Отечественная журналистика первого десятилетия XIX века.

              Основные тенденции развития  …………………………………………3

Глава II. «Вестник Европы» - образец литературных журналов ……………...5

Глава III. Вольное общество любителей словесности, наук и художеств …..13

Глава IV. Творческая деятельность карамзинистов ………………………….24

Глава V. Газетное дело в начале XIX века ……………………………………25

Глава VI. Реакционная журналистика ………………………………………...28

Список использованной литературы ………………………………………….31

Глава I. ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ЖУРНАЛИСТИКА

 ПЕРВОГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ  XIX ВЕКА.

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ  РАЗВИТИЯ

В ночь с 11 на 12 марта 1801 г. в результате дворцового переворота к власти пришел Александр I, который сразу понял необходимость реформ. Эти реформы должны были создать некоторые условия для экономического и культурного развития страны в рамках феодально-крепостнической системы.

Был создан Негласный комитет, призванный составить общий план правительственных преобразований в области экономики, государственного устройства и просвещения.

Однако уже к концу  десятилетия правительство вступает на путь неприкрытой реакции. В 1803 г. Негласный комитет был распущен, а крепостнический характер предпринятых им реформ отчетливо проявился в указе о свободных хлебопашцах (1803) и в Цензурном уставе (1804).

Реформы Александра I для русской журналистики заключались в следующем:

1. Расширение прав писателей и журналистов. Было разрешено дискутировать о внутренних делах, но без вольномыслия. Ничего нельзя критиковать. Если у статьи несколько интерпретаций (нейтральная и вольнодумная), то истолковывали то, что выгодно для автора.

2. Нельзя критиковать правительственные законы, божьи традиции и личные достоинства человека.

И все же первые годы XIX в. характеризуются заметным оживлением общественно-политической жизни страны. В это время несколько смягчается положение прессы и литературы. Облегчаются цензурные правила. Вновь разрешается ввоз книг из-за границы, снимается запрет на открытие частных типографий. Цензура была передана министерству просвещения, точнее - университетам, и цензорами стали профессора Московского и других университетов.

В результате этих мер и  некоторого смягчения общего положения  образованного общества увеличивается  количество периодических изданий  в стране: за 10 лет появилось более 70 изданий. В их число вошли журналы и газеты на иностранных языках как средство официозной внешнеполитической контрпропаганды.

Однако отмена ряда ограничений  в области печати не изменила положения  журналистики и не могла изменить настроения цензоров, в большинстве  своем старорежимных слуг царского самодержавия, особенно следивших за атеистическими произведениями, за материалами, связанными с крестьянским вопросом, неустойчива была позиция по отношению к политике Франции, Наполеона. Все разговоры о конституции остались разговорами, а некоторые перемены и либеральные обещания царя всего лишь удовлетворили основную массу дворянства, боявшегося серьезных социальных изменений.

Ведущими вопросами времени  стали государственное устройство и крепостное право; эти вопросы  волновали умы современников, страстно обсуждались в общественно-литературных организациях (в частности, в Вольном  обществе любителей словесности, наук и художеств), несмотря на цензуру, проникали  на страницы периодических изданий.

В начале XIX века в русской периодике очень заметной становится публицистическая струя, не случайно также к этому времени относится формирование таких видов журнальной публицистики, как политическое обозрение, публицистическая статья, публицистический очерк и другие.

В первом десятилетии XIX в. возникло 84 новых периодических издания (в  Петербурге – 47, в Москве – 34, в других городах – 3). Однако они были, как правило, недолговечны, существовали по году по два, если не прекращались уже на первых номерах. Исключение представлял «Вестник Европы», выходивший в 1802–1830 гг. Как пишут исследователи, данный факт объяснялся строгостью цензуры, малым числом подписчиков, отсутствием издательского опыта. Труд журналистов не оплачивался литературным гонораром, и это мешало превращению любительских занятий журналистикой в профессию.

Вот, что подмечают теоретики  журналистики: «Заметным явлением в русской печати стало развитие отраслевой периодики. Возникают журналы, газеты и сборники, посвященные экономическим, административным, научно-техническим вопросам, издаются музыкальные, театральные и педагогические журналы, журналы для женщин, журналы с преимущественным интересом к вопросам критики и библиографии и другие виды отраслевой периодики».¹

Журналистика начала XIX века по классовому составу продолжала оставаться в целом дворянской. Однако по своим идеям она была весьма неоднородной.

Журналистика того времени  была тесно связана с историей общественной мысли, экономических и политических учений, философии и особенно с историей литературы, литературной критики.

В царской России с ее деспотическим строем, грубыми полицейскими формами подавления всякой попытки гражданского объединения и политической деятельности литература и литературная критика сыграли особо важную роль в освободительном движении и наложили существенный отпечаток на все издания как XVIII, так и первой половины XIX века.

Итак, как и в веке XVIII, в исследуемом нами периоде журналистика не признается профессией, так как «отсутствовали гонорары за труд».²  Но несмотря на это, наблюдается одновременное развитие критики и общественной жизни. Журнал по-прежнему остается ведущим типом издания, хотя, как мы знаем, журналистика началась с газеты.

Но если в XVIII веке существовало лишь три газеты, то в XIX веке периодических изданий становится больше. Причем появляются не просто общественно-политические, а отраслевые.

Глава II. «ВЕСТНИК ЕВРОПЫ» - ОБРАЗЕЦ

ЛИТЕРАТУРНЫХ  ЖУРНАЛОВ

В развитии литературной журналистики начала XIX века большое значение имеет журнальная деятельность Н. М. Карамзина. Его «Московский журнал» (1791—1792), а затем «Вестник Европы» основанный в 1802 г., явились примером и образцом для последующих литературных журналов в России.

Как отмечают исследователи, «Вестник Европы» был самым долговечным из всех литературных журналов первой трети XIX в.: «он просуществовал двадцать девять лет, причем в течение первого пятнадцатилетия это был основной литературный журнал».³

1. Структура и  тип издания. 

Н. Карамзину удалось создать примечательный по своему типу ежемесячник. У Карамзина уже был опыт работы в новиковском журнале «Детское чтение», в газете «Московские ведомости», он же был в конце 18 в. издателем «Московского журнала». До издания «Московского журнала» Карамзин побывал за границей: в Германии, Англии, во Франции, в Швейцарии — и понимал огромное значение журнала в общественной и культурной жизни общества.

Его журнал не был чисто  литературным изданием. Значительную роль в нем играла политика.

«Вестник Европы» был  двухнедельным общественно-политическим и литературным журналом, рассчитанным на более или менее широкие  круги дворянских читателей в  столицах и провинции».⁴

Журнал выходил выпусками  два раза в месяц, всего 24 номера в год. Каждый номер четко делился  на два отдела: первый - литература и  смесь, второй — политика. В первом отделе помещались оригинальные и переводные произведения сентиментально-элегического характера Карамзина, Дмитриева, Жуковского, переводы из Жанлис, Грея, в том числе  его «Сельское кладбище» и  др. Статьи и литературные произведения русских авторов печатались в  основном анонимно. Много было мелких заметок из иностранных журналов, помещались статьи, рассказывающие об отдельных событиях русской истории. Как историк Карамзин горячо призывал своих читателей к изучению исторического  прошлого страны.

Во втором отделе давался  обзор политической жизни Европы. Главное внимание уделялось Франции  и Англии, стоящим в центре политической жизни того времени. Публиковались  письма, речи отдельных политических деятелей, переводы статей с комментариями журнала.

Первый номер «Вестника  Европы» открывался программной  статьей «Письмо к издателю», которая, вероятно, была написана самим  Карамзиным. Это было в традиции того времени. Достоинство журнала  автор письма видит в его разнообразии. Наиболее важными отделами признаются отделы политический и исторический. Задача литературного отдела была сформулирована с учетом его воздействия на сознание людей, их нравы. Автор подчеркивал, что в целом журнал должен не поучать, а «занимать» читателя приятным образом.

«Вестник Европы» был  первым журналом в России, созданным  на основе западноевропейских периодических  изданий. В программе «Вестника  Европы» указывалось, что он «будет извлечением из двенадцати лучших английских, французских и немецких журналов», и что «литература и политика составят две главные части его».⁵

Под руководством Карамзина  «Вестник Европы» выходил только два года, собрав более 1200 подписчиков, цифру для того времени совершенно необычайную. Для карамзинского «Вестника Европы» характерно было обусловленное потребностями времени выдвижение политики на равноправное с литературой место. Значительное внимание уделялось внешней политике, которой был посвящен ряд больших самостоятельных статей.

2. Политическая позиция журнала при Н. М. Карамзине

Карамзин выступает в  своем журнале как идеолог  дворянства. В «Вестнике Европы»  можно найти неприкрытую идеализацию  крепостничества и самодержавия. В то же время журнал Карамзина  подвергает критике отдельных жестокосердных помещиков. Он проповедует гуманное просвещение всех сословий, и в  частности помещиков. Вместе с тем  Карамзин требует дальнейшего совершенствования  гражданских законов, улучшения  воспитания и умерения пустой роскоши. Эти требования в основном укладывались в рамки дворянского либерализма  Александра I.

Как и некоторые французские просветители (в частности, Руссо), Карамзин ставил характер государственного устройства страны в зависимость от ее территориальной протяженности: большим странам наиболее удобна и необходима просвещенная монархия, малым – республика. Эти две формы государственного устройства противопоставлялись третьей – «деспотии», которая считалась неразумной, тормозящей прогрессивное развитие человечества.

Как и многие его современники, Карамзин тяжело переживал деспотизм  павловского правления, как и  они, поверил либеральным речам  Александра I и приветствовал царя. Он начал издавать «Вестник Европы»  в духе либеральных веяний своего времени, восхваляя в деятельности правительства все то, что способствует превращению России из деспотии в  просвещенную монархию. Защищая незыблемость крепостного душевладения, Карамзин в то же время призывал помещиков  быть гуманными и великодушными  в обращении со своими крестьянами; он наивно верил в возможность  подобного рода отношений в условиях крепостной России.

3. Какое место  в журнале занимали вопросы  литературы и критики?

Художественная литература занимала в журнале скромное положение, хотя к сотрудничеству были привлечены Державин, Херасков, Нелединский-Мелецкий, И. И. Дмитриев, В. Л. Пушкин, а из молодых — В. А. Жуковский. Главным вкладчиком журнала был сам Карамзин, печатавший здесь свои повести, статьи и рассуждения. В редакционной статье, открывавшей «Вестник Европы», Карамзин декларировал свои взгляды о необходимости просвещения для «всех состояний». Критического отдела в «Вестнике Европы» этой поры еще не было. Карамзин прямо заявлял, что он «не считает критику истинной потребностью нашей литературы, не говоря уже о неприятностях иметь дело с беспокойным самолюбием людей».⁶

Литературный раздел «Вестника  Европы» продолжает традиции «Московского журнала». Из пяти главных составляющих, какие Карамзин запланировал для своего предыдущего журнала, три остались прежними – русские сочинения в стихах и прозе, переводы, занимательные анекдоты; четвертая – критические разборы русских книг – продолжилась в несколько урезанном, а потому менее интересном виде, а пятая – критика драматических произведений – исчезла полностью.

Нежелание Карамзина продолжать рецензирование драматических произведений и книг коренилось в его изменившемся отношении к литературной критике. В предваряющем «Письме в редакцию», которое он написал сам, Карамзин сформулировал свою новую позицию:

«…точно ли критика научает писать? Не гораздо ли сильнее действуют образцы и примеры? И не везде ли таланты предшествовали ученому, строгому суду? La critique est aisОe, et l’art est difficile. Пиши, кто умеет писать хорошо: вот самая лучшая критика на дурные книги!»⁷

Редактор мотивировал отсутствие отдела критики нежеланием наживать врагов среди писателей, и тем, что серьезная, строгая критика возможна только при богатстве литературы, в России еще не достигнутом.

4. Полемика по  вопросам нормализации русского  языка

Карамзин явно отбросил свой взгляд на литературу как на частное  дело, утешение для поэта и его  друзей, к чему его привело несоответствие между российскими и европейскими условиями. Задача литературы была не только в том, чтобы объединять лучшие силы России перед лицом Европы, но и вдохновлять гордость русских.

В своей статье «О любви к отечеству и народной гордости» Карамзин подчеркивает важность некоторых (неопределенных) произведений русской литературы,  после чего следует восхваление русского языка:

«Язык наш выразителен не только для высокого красноречия, для громкой живописной поэзии, но и для нежной простоты, для звуков сердца и чувствительности. Он богатее гармониею, нежели французский; способнее для излияния души в тонах; представляет более аналогических слов, то есть сообразно с выражаемым действием: выгода, которую имеют одни коренные языки! Беда наша, что мы все хотим говорить по-французски и не думаем трудиться над обрабатыванием собственного языка: мудрено ли, что мы не умеем изъяснять им некоторых тонкостей в разговоре?»

Эту же точку зрения Карамзин воспроизвел в важной статье, прямо обращенной к проблемам русской литературы и языка, – «От чего в России так мало авторских талантов?». Обсуждая литературную отсталость России, Карамзин усматривал ее причины «не в климате, но в обстоятельствах гражданской жизни россиян». Он требовал от ищущих признания авторов прилежания и усердия, умения понимать язык и пользоваться им. В отличие от предыдущих своих статей Карамзин теперь сосредоточился скорее на действительном положении вещей, нежели на возможном. Так, он признавал и относительную незрелость русского языка, и недостаток вдохновляющих образцов в большинстве литературных жанров. Карамзин видел естественное решение проблемы развития языка в обращении к устному звучащему слову, но подчеркивал, что светские дамы, носительницы наиболее притягательной речи, говорят исключительно по-французски. Однако обратиться к русскоговорящим классам, минуя образованное общество, Карамзин не призывал, ибо это значило бы обойти дворянство, чье просвещение и совершенствование были для него главной политической задачей.

Карамзин был убежден, что «французы пишут, как говорят, а русские об многих предметах должны еще говорить так, как напишет человек с талантом».⁸ Другими словами, русский человек и думать должен правильно, и так же правильно говорить.

5. В. Г. Белинский  о Карамзине и его журналистской  деятельности

Необыкновенный для своего времени успех «Вестника Европы» В. Г. Белинский объяснял способностью Карамзина как редактора и журналиста «следить за современными политическими событиями и передавать их увлекательно». Белинский в заслугу Карамзину ставил «умное, живое передавание политических новостей столь интересных в то время». Он писал, что Карамзин составлял книжки «Вестника Европы» «умно, ловко и талантливо» поэтому их «зачитывали до лоскутков».

Неоднократно подчеркивая  важную роль Карамзина в формировании русской читающей публики («он создал в России многочисленный в сравнении  с прежним класс читателей, создал, можно сказать, нечто вроде публики»), Белинский имел в виду и уменье Карамзина как редактора и журнального сотрудника устанавливать тесные контакты журнала с читателями.⁹

6. «Вестник Европы»  после Карамзина

В 1804 г. Карамзин, назначенный  придворным историографом, отходит  от руководства «Вестником Европы».

В последующие семь лет  редакторы журнала менялись: в 1804 г. «Вестник Европы» редактировал писатель-сентименталист П. П. Сумароков, в 1805–1807 гг. – профессор Московского университета историк М. Т. Каченовский, в 1808–1810 гг. – В.А. Жуковский (в 1810 г. совместно с Каченовским). В 1811 г. Каченовский, оттеснивший Жуковского от редактирования «Вестника Европы», становится бессменным редактором журнала до самого его прекращения в 1830 г.

После Карамзина «Вестник Европы» утрачивает свои положительные  журнальные качества – современность  и злободневность. Политические обзоры и публицистические статьи теперь появляются крайне редко; отдел «Политики» сводится к простому перечню фактических  известий. В период войны с Францией (1806–1807) «Вестник Европы» открыто  проводит антифранцузскую линию. В годы редакторства Жуковского (1808–1810) ведущим отделом «Вестника Европы» становится отдел литературный. Сам Жуковский сотрудничал в журнале как поэт и прозаик: он напечатал в журнале свыше двадцати стихотворений и такие ставшие известными произведения, как баллады «Людмила», «Кассандра», поэму «Громобой», повесть «Марьина роща». Жуковский привлек в журнал новых сотрудников – К.Н. Батюшкова, Н.И. Гнедича, П.А. Вяземского, Д.В. Давыдова и др. При Жуковском в журнале печаталось много критических и теоретических статей по вопросам литературы; большую часть их написал (или перевел) сам поэт.

7. Редакторство  М. Каченовского.

С каждым годом в журнале  заметно усиливаются консервативные тенденции, чему активно содействовал Каченовский. При М. Каченовском в «Вестнике Европы» большое место отводится научным статьям, особенно по русской истории. Под влиянием Каченовского «Вестник Европы» ведет защиту «Рассуждения о старом и новом слоге российского языка» А.С. Шишкова, решительно выступает против критиков-карамзинистов и прежде всего против П.И. Макарова, автора острой критической статьи о трактате Шишкова в «Московском Меркурии» 1803 г. Каченовский даже предоставляет Шишкову страницы «Вестника Европы» для ответа своим литературным противникам (1807, №24).

В 1810 г., когда руководителем  «Вестника Европы» стал Каченовский, была установлена новая программа  журнала. Вместо прежних двух отделов  — литературы и политики — устанавливается  пять: 1) словесность, 2) науки и искусства, 3) критика, 4) смесь, 5) обозрение происшествий. Таким образом, критика получила узаконение в качестве самостоятельного отдела; особо выделен был также  отдел научных статей. При Каченовском  научный отдел стал неуклонно расширяться: к сотрудничеству в «Вестнике Европы» он привлек многих своих ученых коллег — профессоров и кандидатов Московского университета. Однако литературная критика так и не получила в «Вестнике Европы» особенного значения. Измайлов, замещавший Каченовского на посту редактора, не считал критику постоянным отделом журнала, отрицая «право быть судьею талантов и посредником славы».¹⁰ Не стремился к расширению критического отдела и Каченовский, даже в позднейшие годы.

С 1811 г., когда Каченовский  стал единоличным редактором, в «Вестнике  Европы» постепенно усиливаются  элементы консервативности, так что  в 1816 г., к началу формирования идей дворянской революционности, он окончательно переходит в лагерь реакционной  журналистики. В 1816–1830 гг. «Вестник Европы»  активно защищал самодержавно-крепостнические  устои, поддерживал реакционные  литературно-политические объединения («Беседу любителей русского слова»). На страницах «Вестника Европы»  жестоко преследовались произведения Пушкина, Грибоедова, писателей-декабристов. Передовые литераторы, прежде всего  критики декабристского лагеря, Пушкин, Н. Полевой, вели последовательную, принципиальную борьбу с «Вестником Европы» Каченовского, вскрывая реакционную сущность журнала. Белинский так характеризовал это издание: «Вестник Европы», вышедши из-под редакции Карамзина, только под кратковременным заведыванием Жуковского напоминал о своем прежнем достоинстве. Затем он становился все суше, скучнее и пустее, наконец сделался просто сборником статей, без направления, без мысли и потерял совершенно свой журнальный характер... В начале двадцатых годов «Вестник Европы» был идеалом мертвенности, сухости, скуки и какой-то старческой заплесневелости».¹¹

«Вестник Европы» прекратил  свое существование в 1830 году, совершенно растеряв читателей.

Глава III. ВОЛЬНОЕ ОБЩЕСТВО ЛЮБИТЕЛЕЙ СЛОВЕСНОСТИ,

НАУК И ХУДОЖЕСТВ

В 1801 г. в Петербурге было создано Вольное общество любителей  словесности, наук и художеств (вначале  оно называлось «Дружеское общество любителей изящного»), сыгравшее  значительную роль в развитии передовой  русской общественной мысли и  журналистики. Учредителями общества выступили молодые писатели И.М. Борн и В.В. Попугаев. В состав его  входили писатели и переводчики, художники и архитекторы, публицисты и ученые-исследователи. Многие члены  Вольного общества служили в различных  департаментах и канцеляриях  на небольших должностях или занимались преподаванием.

Вольное общество любителей  словесности, наук и художеств –  первое в России объединение разночинной  интеллигенции: подавляющее большинство  его участников – молодые люди недворянского происхождения, выходцы  из мелкочиновной, купеческой и духовной среды. Были здесь и «незаконнорожденные» дети известных аристократов, жестоко  страдавшие от своего ложного положения (например, И.П. Пнин).

1. Деятельность  Вольного общества

Общество не отличалось единством  мнений. В нем образовалось два крыла: левое – радикально-демократическое и правое – умеренно-либеральное. Левое крыло представляли И. М. Борн, В. В. Попугаев, И. П. Пнин, поэт и лингвист А. X. Востоков и др. Правое крыло – историк и переводчик Д. И. Языков, писатели и журналисты А. Е. Измайлов, Н. П. Брусилов и др.

Иногда русских радикальных  просветителей XIX в., входивших в  Вольное общество, называют «радищевцами»; это справедливо только отчасти. Будучи демократами, защитниками интересов закрепощенного русского крестьянства, члены левого крыла Вольного-общества были противниками революционных действий, они преувеличивали роль просвещения в усовершенствовании общества и считали неприкосновенным право частной собственности. Историческое значение этой группы определяется не ее положительной, довольно-туманной социально-политической программой, а неприятием крепостнической действительности.

Литературно-эстетические взгляды  членов Вольного общества были неоднородными. Правое крыло в основном шло за Карамзиным, демократические поэты  и публицисты развивали гражданскую  поэзию и публицистическую прозу. Не было единой линии и в вопросе  о литературном языке: умеренно-либеральные  деятели Вольного общества защищали языковые принципы Карамзина, радикальные  поэты и публицисты боролись и против излишней славянщины Шишкова, и против гладкости, манерности карамзинского слога за демократические элементы языка, за «просторечье», что в одинаковой мере было чуждо как Шишкову, так и Карамзину.

Деятельность Вольного общества любителей словесности, наук и художеств можно разделить на два периода:

1. 1801–1807 годы - когда во главе общества стояло левое крыло;

2. 1808–1812 годы - когда руководство обществом осуществлялось умеренно-либеральными литераторами карамзинской школы.

В первый период президентами общества были Борн, Пнин (1805) и снова  Борн. В 1807 г. на очередных выборах  группа Борна – Попугаева потерпела  поражение, президентом был избран карамзинист Языков; с этого времени  начинается упадок общества.

Отсутствие единой линии  в Вольном обществе, наличие в  нем двух группировок сказалось  на направлении связанных с ним  изданий. К их числу относятся органы, выходившие от имени всего общества: альманах «Свиток муз» (1802, 1803), журналы «Периодическое издание Вольного общества любителей словесности, наук и художеств» (1804) и «Санкт-Петербургский вестник» (1812), и журналы, выпускавшиеся отдельными членами общества или близкими к нему людьми: «Северный вестник» (1804–1805) И. И. Мартынова, «Журнал российской словесности» (1805) Н. П. Брусилова, «Любитель словесности» (1806) Н. Ф. Остолопова, «Цветник» (1809–1810)

А. Е. Измайлова и А. П. Бенитцкого.

В первые годы существования  Вольного общества преимущественное внимание уделялось вопросам философским, социально-политическим и историческим.

Наряду с переводами крупнейших памятников просветительской литературы, в Вольном обществе в 1801—1804 гг. было прочитано и подвергнуто обсуждению множество политических, философских, исторических, социально-экономических и литературно-критических работ самих участников общества.

Членами Вольного общества была глубоко усвоена радищевская идея о практической роли литературы не только в деле «просвещения», нравственного влияния на людей, но и в деле социального переустройства мира. И. М. Борн в речи, произнесенной в первую годовщину учреждения Общества, призывал своих товарищей «изобретать или собирать материи касательно лучших способов воспитания детей, сей первой потребности жизни», и «подавать мысли об уврачевании несчетных зол человечества». Участники Вольного общества ставили своей целью не только взаимное «усовершенствование», но и «споспешествование, сообразно силам своим, общему благу».¹²

Мировоззрение и деятельность поэтов-радищевцев носили просветительский характер. Они были убежденными последователями  и наследниками как французского, так и русского Просвещения XVIII века. Члены «Вольного общества…» ратовали за уважение к человеческой личности, за строгое соблюдение законов, за справедливый суд. Гражданин, по их убеждению, имел право  свободно мыслить и безбоязненно утверждать Истину и Добродетель.

В своей творческой деятельности поэты-радищевцы были привержены к  традициям классицизма. Их излюбленными поэтическими жанрами стали ода, послание, эпиграмма. Поэты-радищевцы  успешно работали и в публицистике. Следуя за автором «Путешествия из Петербурга в Москву», его ученики  и последователи оказались более  умеренными и осторожными, уповая не столько на революционные выступления  народов, сколько на мирные преобразования.¹³

Но к 1807 г. даже умеренный  демократизм «Вольного общества…» стал привлекать к себе недоброжелательное внимание, и вскоре оно прекратило свое существование.

 «Вольное общество…»  возродилось в 1816 г. и просуществовало  до 1825 г. Однако с тем обществом,  что действовало в начале века, его объединяло только название.

2. Влияние Радищева на радикальных членов общества

а) Иван Петрович Пнин (1773-1805). Немало горя пережил Иван Петрович Пнин из-за своего происхождения. Он был незаконнорожденным сыном фельдмаршала Н.В. Репнина. Видимо, по настоянию отца он пытался сделать военную карьеру, но в 1797 г. оставил государственную службу. Он вернулся к ней, уже на гражданском поприще, после смерти Павла I в 1801 г. Огромное влияние на него оказала личность и деятельность А.Н. Радищева, с которым он успел познакомиться незадолго до его смерти.

Уважение и авторитет, которыми пользовался И. П. Пнин среди членов «Вольного общества любителей словесности, наук и художеств», сделали его президентом этого общества.