Открытие Г. Шлимманом Трои
Содержание
Введение
- Личность Г. Шлимана
- Открытие и иследование Г. Шлименом Трои
- Дальнейшее исследование последователями Шлимана
Заключение
Список использованной
литературы
Введение
Археологи серьёзно заинтересовались Троей ещё в начале 19 века. Первое время считалось, что гомеровская Троя находилась на месте селения Бунарбаши. Впервые отождествил Трою с холмом Гисарлык в 1822 году Ч. Макларен.
Открытие Трои ассоциируется у всех в первую очередь с именем знаменитого немецкого археолога-любителя Генриха Шлимана. Однако начало археологическим раскопкам на холме Гисарлык положил не он, а Френк Калверт; просто случилось так, что Калверт, начавший раскопки за 7 лет до Шлимана, раскопал участок, находившийся в стороне от гомеровской Трои.
В детстве у каждого из нас были любимые сказки. Для Генриха Шлимана такой сказкой стала «Илиада» древнегреческого поэта Гомера. Зимними вечерами его отец, пастор в немецкой деревушке, развлекал детей, пересказывая им истории из «Илиады», где речь шла о Троянской войне. Парис, сын троянского царя Приама, похитивший прекрасную Елену, жену царя Спарты Менелая, Агамемнон, могущественный царь Микен – эти герои поэмы Гомера казались мальчику реально существовавшими.
Впрочем,
Шлиман не первый начал раскопки на
холме Гиссарлык. До него этим занимался
Франк Кальверт, бизнесмен и дипломат.
Именно он предположил, что холм, находящийся
в его личных владениях, скрывает развалины
легендарной Трои. Кальверт даже предложил
Чарлзу Ньютону, куратору отдела античной
Греции и Рима в Британском музее, участвовать
в раскопках, но тот отказался, видимо
посчитав затею никчемной[2, c.23]
- Личность Г. Шлимана
Генрих Шлиман родился 6 января 1822 года на территории тогдашнего Мекленбург-Шверинского герцогства в городке Нойбуков, расположенном неподалёку от Балтийского моря. Его отец, Эрнст Шлиман (1780—-1870), был местным священником. Отец часто пересказывал сыну разные легенды, отчего в Шлимане-младшем проснулся серьёзный интерес к истории.
Шлиман-старший поощрял в сыне интерес к истории. Сам он, невзирая на духовный сан, придерживался довольно свободных взглядов на жизнь.
Скандальная история с отцом привела к распаду семьи. Генриха взял на воспитание его дядя, пастор в местечке Калькхорст вблизи Гревесмюлен. Он отправил мальчика постигать основы латыни у учителя Карла Андресса. Однажды к Рождеству Генрих написал довольно большой очерк на латыни, посвященный Троянской войне, и послал его отцу. Видя успехи ученика, Андресс решил устроить юного Шлимана в гимназию, но тут его отец снова «отличился». Против него возбудили судебный иск в связи с растратой, и средства, которые можно было вложить в обучение сына, пришлось потратить на урегулирование дела. Шлиману удалось отучиться в гимназии всего три месяца. Его интерес к истории и классическим языкам так и не получил развития. Ему пришлось учиться в реальном училище.
В 1836 году 14-летний Шлиман закончил училище и начал работать приказчиком в бакалейной лавке в Фюрстенберге, что неподалеку от Берлина[2, c. 42].
Шлиман отправился пешком в Гамбург, надеясь найти работу на корабле. Он нанялся юнгой на шхуну «Доротея». 28 ноября 1841 года она отправилась в Венесуэлу. Вскоре после отплытия судно попало в бурю. Как писал Шлиман в своих письмах, лишь ему и ещё восьми членам экипажа удалось спастись: они добрались на шлюпках до берегов Голландии. Если же верить, однако, сообщениям в газетах от 29 ноября, человеческих жертв удалось избежать.
Прусское консульство в Амстердаме помогло незадачливому моряку. После лечения в госпитале его устроили на работу в торговую компанию. Работа оказалось несложной и не занимала много времени, и Шлиман использовал представившуюся возможность, чтобы изучать иностранные языки. Выяснилось, что у него к ним большие способности. Занимаясь совершенно самостоятельно, он меньше чем за три года ухитрился освоить голландский, английский, французский, итальянский и португальский языки. Вскоре ему снова повезло: он устроился на работу получше — в торговую компанию Б. Г. Шрёдера. Там он принялся изучать русский язык. Всего через полтора месяца Шлиман уже мог писать в Россию деловые письма. Компания отправила многообещающего сотрудника в Санкт-Петербург своим торговым представителем. В январе 1846 года 24-летний Шлиман отбыл в Россию.
Вскоре после прибытия в Россию Шлиман, помимо работы на несколько немецких фирм, основал собственное дело и быстро добился коммерческого успеха. Уже 5 февраля 1847 года он принял российское подданство, став «Андреем Аристовичем». Он занимался торговлей различными видами сырья. Главным его товаром был индиго — природный краситель синего цвета. Кроме того, он занимался чилийской селитрой (компонентом для пороха), резиной и сахаром, причем дела вел по всему миру, а главные его представительства находились в Москве, Париже, Лондоне и Амстердаме. Постепенно Генрих Шлиман становился все более видной фигурой в деловом мире России. Он получил звание почетного потомственного гражданина и называл свою новую родину «моей любимой Россией»[1, c.74]
Поэтому Шлиман весь отдался работе. В одном из своих писем он отмечал, что одержимо трудится, поскольку безделье сводит его с ума и никакие развлечения ему не интересны.
В 1853 году началась Крымская война, ещё больше обогатившая предпринимателя. Шлиман планировал в случае, если из-за блокады англичанами российских торговых портов поступление товара задержится, доставлять грузы через порт Мемель (ныне — Клайпеда в Литве), принадлежавший нейтральной Пруссии, и с большой выгодой транспортировать вглубь России. Предприниматель вложил огромные средства, но, когда он отправился в Мемель проследить за разгрузкой товаров, то увидел сгоревший дотла город. Однако при этом амбары, где хранились его товары, уцелели. Из-за такой редкой удачи он продал их по цене, вдвое превысившей закупочную[2, c.58]
В начале 1861 года российское правительство готовилось обнародовать манифест об отмене крепостного права на больших бумажных афишах. Шлиман постарался скупить как можно больше бумаги и затем перепродал её по сильно завышенной цене.
Откровенное
воровство и поставка некачественного
товара не осталось незамеченным российским
императором. На прошении Шлимана вернуться
в Россию император Александр II наложил
резолюцию: «Пусть приезжает — повесим»[2,
c. 60]
2. Открытие и иследование Г. Шлименом Трои
В 1858 году Шлиман совершил поездку по Сирии, Палестине, Египту, Турции и Греции. У него созрело желание постепенно отойти от коммерции, но процесс ликвидации предприятия затянулся из-за судебной тяжбы. Тем временем в 1860 году ему подвернулась возможность выгодно вложить средства в американский хлопок — как раз накануне гражданской войны. Это принесло коммерсанту немалую прибыль. Лишь в 1863 году Шлиман выиграл юридический спор и сумел, наконец-то, весной следующего года закрыть дело. После восемнадцати лет жизни в России Шлиман отправился в кругосветное путешествие. В мае он покинул Германию, пересек Средиземное море и направился в Африку — в Тунис. Там он посетил развалины Карфагена, затем двинулся севернее — в Италию, к руинам Помпеи. Затем он вновь побывал в Египте и поплыл на восток — к Индии и Цейлону (современной Шри-Ланке), чтобы собственными глазами взглянуть на руины индуистских и буддистских храмов. Далее Шлиман оказался в Китае, где осуществил свою давнюю мечту — увидел Великую китайскую стену. Следующими пунктами стали Пекин и Шанхай. Затем он отплыл в Японию. Потом он на корабле пересек Тихий океан и приплыл в Америку. Шлиман навестил могилу брата в Калифорнии, после чего отправился в Мексику, где осмотрел развалины уничтоженной ацтекской цивилизации.
Путешествие заняло более двух лет. Вернувшись в Европу, Шлиман целиком отдался своей старой мечте об археологии. Он начал изучать основы этой науки, а также слушал в Сорбонне лекции по античной истории и археологии.
Тогда же Шлиман предложил жене приехать к нему в Париж. После её отказа он пытался принудить её, прекратив давать деньги и запретив своим знакомым помогать голодающей семье, но это не помогло и Шлиману пришлось отправиться в Америку, где можно было развестись в одностороннем порядке (православная церковь, разумеется, отказала Шлиману)[3, c. 118]
В 1868 через упомянутые Гомером Ионические острова с Итакой, через Пелопоннес и Афины Шлиман отправился на поиски древней Трои, сгоревшей после захвата ее ахейцами. В 1869 он опубликовал свое первое исследование Древней Греции: «Итака, Пелопоннес и Троя». Предварительные данные убедили исследователя, что Троя могла находиться лишь на холме Гиссарлык. Получив разрешение от турецкого правительства, осенью 1871 он начал здесь раскопки, которые производил на свои средства при содействии своей второй (с 1869) жены, гречанки Софии. Она была такой же почитательницей Гомера, как и ее муж, энергичной его помощницей[2, c. 134].
Поиски проводились с 1871 по 1873 год и, вопреки ожиданиям, увенчались успехом. Шлиман раскопал под руинами греческого города классической эпохи остатки более древнего укрепления и несколько культурных слоев, уводящих к бронзовому веку. Так была открыта микенская цивилизация, предшествовавшая ахейской и классической эпохам.
31 мая 1873 года Шлиману удалось обнаружить собрание медных и золотых украшений, названное им по имени троянского царя «кладом Приама». Позже археологи пришли к заключению, что возраст находки — примерно на тысячу лет старше описанных Гомером событий, что, конечно же, не умаляет её исторической ценности.
Новые результаты шлимановских поисков Трои вызвали шквал критики со стороны профессиональных археологов. Видный ученый Эрнст Курциус, руководитель немецкой группы, работавшей на территории Олимпии, крайне неодобрительно высказался о неаккуратном способе шлимановских раскопок и его желании во что бы то ни стало доказать свою теорию. Многое из того, что не относилось к предполагаемой Троянской войне, бывший предприниматель прагматично игнорировал, а кое-что даже небрежно уничтожил. Культурные слои оказались сильно им повреждены[4, c. 248]
Ученые
возмущались стремлением
Шлиман решил, что самый достойный ответ догматикам — продолжать раскопки. Наступил черед города Микены.
Генрих Шлиман поставил целью своей жизни доказать, что события, описанные в поэмах великого древнегреческого певца Гомера, — реальность, а не фантазия. По какому принципу он определял, что найденное им действительно имеет отношение к гомеровской Греции?
Развалины Трои Шлиману удалось найти уже во время первых своих серьёзных раскопок в 1871 году. Он открыл предполагаемый город на холме Гиссарлык неподалеку от пролива Дарданеллы в северо-западной части Турции. Самой большой своей удачей археолог считал обнаружение груды золотых и бронзовых артефактов, названных им «клад Приама». Шлиман ни секунды не сомневался, что сокровище принадлежит именно этому легендарному царю[3, c. 186]
Для академических археологов главным в его раскопках было доказательство существования в бронзовом веке цивилизации, более старой, чем классическая Греция. Чуть позже они выяснили, что «клад Приама» относится к более древней эпохе, чем полагал Шлиман.
Общепризнанная теория, основываясь на данных классической литературы, датировала описанную Гомером Троянскую войну, закончившуюся падением города, примерно 1300 — 1000 годами до н. э. Во время первых своих раскопок Шлиман предположил, что остатки троянской эпохи расположены на шесть культурных слоев ниже поверхности земли, и приступил к поискам. «Клад Приама» находился во втором снизу слое, это дало Шлиману повод высказать гипотезу, что этот слой принадлежит к 1300—1000 годам до н. э., и отождествить его с мифической Троей. Точную датировку возраста находок помог Шлиману установить его друг и единомышленник Вильгельм Дёрпфельд. В 1882 году они начали совместные раскопки, показавшие, что «Троя» на самом деле состоит из девяти слоев, а период, соответствующий 1300—1000 годам до н. э., представлен шестым снизу слоем. Стало ясно, что слой, по мнению Шлимана, принадлежавший ко временам Приама, в действительности на несколько столетий старше и датируется примерно 2000 годом до н. э., а значит, «клад» не имеет никакого отношения ни к Приаму, ни к Трое из «Илиады»[2, c, 139].
Важный материал для сопоставления дали раскопки, проведенные 1884 году в Тиринфе. Шлиман и Дёрпфельд обнаружили фундамент обширного дворца с большим числом коридоров, дворов, больших и малых колонных залов и примыкающих к ним комнат. Основу его составлял «мегарон» — сооружение, вполне согласующееся с описаниями дворцов в гомеровских поэмах. Мегарон представлял собой зал размером 12 на 10 метров с очагом посредине, с четырьмя несущими колоннами, богато украшенный настенными фресками, с инкрустированным потолком. Перед ним располагались прихожая и вестибюль с колоннадой, выходивший на двор, окруженный большим числом разнообразных помещений и комнат.
Этот комплекс имел некоторое сходство с тем, что Шлиман обнаружил во время раскопок «Трои Приама». Но существовало важное отличие: тиринфские постройки были гораздо более совершенными во всех отношениях. Это заставляло признать, что сооружения Трои II, которую Шлиман счел «гомеровской», на самом деле гораздо древнее, а потому Илион эпохи Троянской войны археолог-любитель в ходе первых поспешных раскопок не заметил и, попросту говоря, изуродовал. Шлиман, в конце концов это осознавший, пережил страшное разочарование.
Нельзя слишком сурово упрекать Шлимана за скоропалительность и неточность его датировок. Одна из задач археологии заключается в корректировании подобных промахов. От них никто не застрахован, а научный прогресс дает все новые и новые методы верификации. Большой ошибкой Шлимана было необдуманное приписывание находок тем или иным мифическим персонажам и эпохам, о которых нет достоверных письменных источников. До сих пор нет такого артефакта, который археологи могли бы с уверенностью отнести к временам гомеровского эпоса.
Гораздо
большего порицания заслуживает
шлимановский способ ведения раскопок.
Его стремление во что бы то ни стало
отыскать Трою и нежелание видеть
все остальное привело в
3.Дальнейшее исследование последователями Шлимана
Благодаря Вильгельму Дёрпфельду изучение Трои после смерти Шлимана не прекратилось. Удалось установить, какой слой относится к периоду Троянской войны — не второй, как полагал Шлиман, а шестой. «Клад Приама», таким образом, датируется приблизительно 2000 годом до н. э. В 1930-е годы американский археолог Карл Блеген продолжил исследование Трои. Из его результатов следует, что укрепления, сгоревшие во время пожара Трои, принадлежат даже не к шестому слою, а к слою 7а. Сегодня эта теория считается наиболее убедительной в научном сообществе.
Говоря об эгейской культуре, нельзя не упомянуть итоги исследований английского археолога Артура Эванса. Он работал на Крите — где не довелось «покопать» Шлиману — и отыскал следы критской (иначе говоря, минойской) культуры. Открытие памятников письменности — «линейного письма А» критской и «линейного письма Б» микенской цивилизаций стало эпохальным событием в истории изучения эгейской культуры. В 1950-е годы молодой английский филолог-самоучка Майкл Вентрис расшифровал «линейное письмо Б». На глиняных табличках присутствовали имена «Ахилл» и «Гектор», но принадлежали они не гомеровским героям, а обычным людям.
Расшифровка
письменности показала, что люди микенской
культуры говорили на языке, близком
к древнегреческому. Это стало
единственной нитью, связывающей микенскую
цивилизацию с творчеством
После смерти Шлимана ученые добились больших результатов в изучении микенской цивилизации. Но до сих пор неясно, имеет ли эта культура отношение к событиям гомеровского эпоса. Несмотря на масштабные раскопки, пока не найдено доказательств историчности описанных в «Илиаде» и «Одиссее» событий. Снова звучит предположение, что археологам стоит оставить попытки увязать творчество Гомера с тем, что удается извлечь из земли. Как ни парадоксально, чем дальше идет наука, тем более мифическим становится мир, донесенный до нас стихами Гомера[5, с. 119]
Благодаря раскопкам Шлимана археология совершила скачок вперед. Сегодня археологу-любителю не так просто совершить крупное открытие. Но это не значит, что невозможно. Подчас удача улыбается тем, кто не «обременён» формальным археологическим образованием.
Однако
результаты работы любого энтузиаста-любителя
профессионалы обычно встречают с недоверием.
Кое-кто высказывал подозрение, что Шлиман
полностью или частично подделал свои
находки. Некоторые пытались доказать,
что предметы из «клада Приама» археолог
просто заказал у кого-то из афинских ювелиров,
если не вовсе купил в лавках. Впрочем,
сегодня эти обвинения считаются необоснованными[3,
c. 378]
Заключение
В первой своей Троянской экспедиции Шлиман действовал очень грубо. Подводя итог его работе, чаще употребляют слово «разрушение», чем «открытие». Позже под руководством опытных ученых Рудольфа Вирхова и Вильгельма Дёрпфельда он освоил более щадящие техники раскопа, а его собственный метод, после некоторой «шлифовки», получил название «траншейного». В XX веке археологи распространили сферу своей деятельности на весь земной шар — за исключением полярных регионов, — и спектр их работ охватывает едва ли не все периоды человечества: от древнейших времен зарождения человеческой расы до современности. В последние годы, благодаря прогрессу компьютерных и других технологий, археологи получают все новые и новые средства для анализа, датировки и восстановления своих находок.
Сегодня ученые проводят в специальных лабораториях не меньше времени, чем на площадках раскопов. Археологи прошлого и помыслить не могли о таком инструментарии, каким располагают их нынешние коллеги. Но это не значит, что старые испытанные приемы утратили свою ценность. И, конечно, наука обречена топтаться на месте, если не будет тех, кто не боится выдвигать и проверять самые смелые, подчас невероятные гипотезы — так, как это делал Шлиман.
С
самого начала раскопок Шлимана не
утихают споры о его
Список использованной литературы
1. Егоров Д. Н. Генрик Шлиман. Пг., 1923 с. 296
2. Мейерович М. Л. Шлиман. 1822—1890. М., 1966 с. 188
3. Ванденберг Ф. Золото Шлимана. Смоленск, 1996 с.400
4. Штоль Г. Мечта о Трое. М., 2003. с. 476
5. Бузескул Г. О
раскопках Шлимана в Трое. М., 1891 с. 210.
