"Палата №6" А.П.Чехова и "Красный цветок" В.М.Гаршина: сравнительный анализ
Настоящая
работа представляет собой комплексный
сравнительный анализ двух произведений
великих писателей и общественных
деятелей XIX века - «Палаты №6» А. П. Чехова
и «Красного цветка» В. М. Гаршина. Есть
что-то, что их объединяет, и в то же время
в этих двух рассказах можно найти немало
различного. Цель данной работы - выявить
это общее и различное на основе полиаспектного
изучения обоих текстов. Уже после первого
прочтения текстов можно понять, что самое
главное объединяет эти рассказы. Это,
безусловно, тема безумия, сумасшествия.
К этому мы еще вернемся по ходу работы
конкретно над анализируемыми произведениями.
Но дело в том, что к этой теме обращались
и писатели более ранних эпох, и более
поздних, и современники Чехова и Гаршина.
Нам стало интересно, чем же эта тема так
привлекает мыслящую интеллигенцию? На
самом деле, уже с периода средневековья
отмечается особый интерес к безумию -
юродству. Юродство - явление исключительное
для России. Хотя в эпоху Петра I юродство
искоренили на государственном уровне,
особое отношение к блаженным сохранилось
до сих пор. Юродивым приписывается обладание
способностью предсказывать грядущие
события, видеть, то недоступно взгляду
обычного человека. Данное явление находит
отражение в литературе и искусстве каждой
эпохи, вплоть до наших дней (вспомним
недавний фильм П. Лунгина «Остров»).
Юродство, блаженство - это одна сторона
сумасшествия, причем довольно «положительная».
Исторически ее можно рассматривать от
Ивана-Дурака (в сказках все заканчивается
всегда хорошо) до последователей Ч. Лаброзо,
считающих, что гениальность и помешательство
- это одно и тоже.
Тема
безумия - одна из сквозных тем в литературе.
Она всегда вызывала к себе интерес не
только в силу непонятности феномена безумия,
но и в силу того, что была постоянным и
необходимым фактором литературного процесса,
актуализируясь переходные эпохи и стимулируя
разработку новых литературных форм. «Эволюция
темы безумия в литературе первой половины
XIXв. обусловлена изменением аспектов
ее рассмотрения, вызванным, с одной стороны,
процессом десакрализации безумия в результате
развития научной психиатрии, с другой
стороны - переходом от романтизма к реализму.
В романтической концепции бытия безумие
занимает важное место, что обусловлено
спецификой восприятия романтиками мира,
человека, истинного знания.» В творчестве
Пушкина, Гоголя, Достоевского мы видим
уже только страх перед безумием. Именно
эта сторона сумасшествия впоследствии
отражается в творчестве писателей конца
XIX - начала XX веков.
Реформы, войны, революционное движение,
но вместе с тем рассвет литературы, науки
и техники - вот что характерно для рассматриваемого
периода времени. Наука о душевных болезнях
уходит далеко от религиозно-мистического
понимания и это сказывается на литературе.
Главное место занимает человек с его
чувствами, мыслями, переживаниями. Авторы
задаются вопросом, что же происходит
с разумом сумасшедшего человека. Пытаются
найти грань между разумом и безумием,
как Гаршин, который сам страдал и погиб
от душевной болезни. Андреев передает
читателю мысли безумца. Характерен реализм
в раскрытии темы сумасшествия. «Мелкий
бес» Сологуба написан для того, что бы
вызывать отвращение к герою-сумасшедшему,
а также всем остальным персонажам - жителям
города, безумным в своем мещанстве и глупости.
Здесь же хотелось бы сказать несколько слов о том, что представляется нам несколько удивительным. Это касается жанра выбранных произведений. Мы безоговорочно считаем, что это рассказы. Однако в теоретико-литературных работах мы не нашли однозначного определения этого жанра. Известно, что рассказ следует отличать от новеллы, повести и скетча. «Всем известно, чем по крайней мере рассказ является точно: или прозой повествовательной, определяемой как «короче, чем новелла» или, по словам первого глубокого исследователя малой формы Эдгара Алана По, - «не длиннее того, что можно прочитать за один присест». (Пономарева А. И. «Теория рассказа»). Руководствуясь этим пространным определением, мы относим наши тексты к жанру рассказа.
Сравнительный анализ будет проводиться на нескольких уровнях. Итак, первый уровень-
идейно-тематический. «Во второй половине XIX века порой особенно обнажено выступают принципы понимания человека и связь этих принципов с современными политическими, историческими, психологическими, этическими воззрениями». Эти слова Лидии Гинзбург помогают нам представить ситуацию в стране в данное время. Действительно, именно в этот переходный период происходит глубокое переосмысление человека как явления социального. Такие писатели, как Чехов, Гаршин и их единомышленники выступили против привычного порядка в литературе, против глубоких и длинных сентенций ни о чем (как им казалось), против попыток исправить мир с помощью литературы. Они вступили в литературу в эпоху исторического кризиса и понимали, что одной литературе не удастся справиться с ним. Б. Эйхенбаум так пишет о Чехове: «Он занялся самым очередным и необходимым - постановкой диагноза». Если продолжить эту мысль, можно сказать, что Гаршин этот диагноз поставил. Но не стоит так сближать идеи этих двух писателей. Два произведения, взятые для анализа, показывают, что в чем-то они различались. Основная идея «Палаты №6» - показать тонкую грань между сумасшествием и здоровьем и нежелание человека сопротивляться общественному злу. Доктор Рагин - сначала он философ, мыслитель, «лежебок», по определению Громова. Он думает, читает, беседует с Михаилом Аверьянычем, но при этом не знает жизни. Познакомившись с Громовым, он начинает по-другому смотреть на какие-то вещи. То, что сначала он отрицал (боль, страдание, холод), предстает перед ним в самом неприглядном свете. И как ни странно, указывает ему на эту сторону жизни именно больной, сумасшедший Громов, который уже давно видит это социальное зло, но в условиях палаты №6 не может сделать ничего. Поэтому и рассказывает о своих мыслях Рагину, чтобы тот, на воле, смог бы попытаться побороться. До этого Рагин общался с людьми, которые действительно не знали страданий и боли (чиновники, мещане). А если встречал людей, которые знают, что это такое непонаслышке, находил один ответ: «мы все помрем, без болезней не проживешь, стремитесь к уразумению». Но после того, как он понял, в чем истинно состоит жизнь, ему стало дурно, он увидел ее несовершенство. Так и не сумев приспособиться к обстоятельствам, он, слабый по сути своей человек, попал в «заколдованный круг», выбраться из которого не суждено никому. Но сошел ли он с ума на самом деле? Или это только клеймо действительно мыслящего человека, который не смог побороться со злом? Хочется склониться ко второму варианту, тогда еще есть шанс, что хоть кто-то из мыслителей избежит такой же участи. Таким образом, в Чеховской «Палате №6» раскрывается скорее социальная проблематика. Это социально-направленное произведение, имеющее целью обнажить самые нелицеприятные стороны нашего общества.
Гаршин же поднимает в своем произведении общечеловеческую проблему борьбы со всемирным злом. Его герой, больной-шизофреник, пытается уничтожить вселенское зло. Он видит это зло в трех цветках мака в больничном саду. Красный цветок - олицетворение Зла. Гаршин, как мы видим, считает, что зло, если и можно побороть, то только путем самопожертвования. Вот различие между взглядами Чехова и Гаршина: Чехов ставит проблему - Гаршин предлагает путь ее решения. Для Гаршина не так уж и важно, в чем это зло заключается, для него важно, как от него можно избавиться. «Но безнадежный меланхолик по всему складу своего духовного и физического существа, Гаршин не верил ни в торжество добра, ни в то, что победа над злом может доставить душевное равновесие, а тем более счастье». Многие критики даже писали, что «Гаршин изобразил борьбу не со злом, а с иллюзией или метафорой зла, показав героическое безумие своего персонажа». Это похоже на правду, потому что в отличие от чеховских героев, герой Гаршина - действительно безумец.
Сюжетный уровень. На уровне сюжета эти два произведения несхожи практически ничем. Но создается такое ощущение, что в «Красном цветке» описываются события, предшествующие описанным в «Палате №6». Главный герой «Красного цветка» практически объединяет в себе Громова и Рагина одновременно. Особенно это заметно в первое время его нахождения в больнице. История его попадания сюда напоминает историю Рагина, а поведение на второй день - Громова (разговор с врачом).
Сюжет «Палаты №6» предполагает описание больницы и палаты с душевнобольными; предысторию двух главных героев; их беседы, в результате которых они находят общий язык, сами не замечая этого; их постепенное сближение друг с другом и одновременное отдаление Рагина от тех, кто его окружал раньше (Михаила Аверьяныча, Хоботова и Дарьюшки); поездку Рагина с Михаилом Аверьянычем «в отпуск»; отставку Рагина и назначение Хоботова главным доктором; жизнь Рагина в нищете в квартире мещанки Беловой; наконец, попадание его в больницу и скоропостижную смерть.
Сюжет «Красного цветка»: герой попадает в больницу, сначала описывается он сам, а потом уже здание больницы, дальше - экзекуция в ванной комнате, первая ночь в качестве больного, утренний разговор с доктором, прогулка, во время которой он замечает маки и в конце которой срывает один из них, ужин, бессонная ночь, через три дня он сорвал и второй цветок, окончательно ослаб, но все-таки сбежал из больницы и сорвал последний цветок мака, после чего спокойно умер.
Таким образом, Гаршин и Чехов выражали в принципе схожие мысли с помощью разного построения произведения. Гаршин берет всего один эпизод из жизни обычного больного и показывает, как он себя ведет в одной конкретной ситуации. При этом его герой типичен за счет отсутствия имени. Неважно, как его зовут, главное - он борется со злом. Но, как оказывается, в одиночку сложно победить зло. А Чехов рассказывает всю историю жизни своих больных. И доказывает нам, что на самом деле они не больные, а вполне здоровые люди. Он показал, что их идеи возникли не на пустом месте, а под влиянием определенных обстоятельств. И подробное описание судьбы обоих главных героев дает нам ясное представление о том, как складывались их характеры. Громов повидал лиха на своем веку, Рагин же никогда не был бит, не знал нужды. Последний не посмел ослушаться родителей, когда стоял перед самым важным выбром в своей жизни, что свидетельствует о слабом характере. Слабый же характер и у Ивана Дмитрича: когда умер отец, ему пришлось давать грошовые уроки и нищенствовать. «Такой жизни не выдержал Иван Дмитрич; пал он духом, захирел и, бросив университет, уехал домой». Но у него это происходит от отчаяния и крайней степени нищеты. У Ивана Дмитрича также дана история болезни для того, чтобы читателю четко представлять себе, что он не так уж серьезно болен психически, ему скорее тяжело психологически от осознания неправильности собственных действий и судебной системы вообще. У Гаршина не дается ни история болезни, ни какие-то факты биографии. Мы можем только догадываться, чем он занимался до прибытия в больницу. «Я знаю, знаю. Я был уже здесь с вами в прошлом году. Мы осматривали больницу. Я все знаю, и меня будет трудно обмануть, - сказал больной». Эти строки приоткрывают завесу загадочности в профессии героя. Возможно, он какой-то госслужащий. Но ни для автора, ни для героя (теперь уже), ни для читателя это неважно на самом деле. Важно, что когда-то он был здоров, занимался каким-то важным делом, а теперь он прибыл в эту же больницу в качестве больного и он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО болен. В его воспаленном мозгу случаются прояснения, когда он начинает задумываться, зачем он здесь, зачем вообще их всех собрали и заперли в этой «тюрьме»? Ведь все эти люди беспомощны, слабы, они ничего не понимают в этой жизни (сравним со слабохарактерными Громовым и Рагиным в «Палате №6»).
Интересна также такая параллель: описание двора больницы практически совпадает у двух авторов. Те же кусты репейника, крапивы, сирени, тот же больничный забор, та же стена находящегося рядом с больницей здания (в одном случае - мертвецкой, в другом - тюрьмы). НО разница в подаче авторами этого описания. Гаршин в начале дает «вид изнутри», в конце - «вид снаружи», то есть сад и то, что за пределами ограды. Чехов же, наоборот в самом начале, буквально с первых строк описывает то, что видит посетитель этой больницы, то есть «вид снаружи», а в конце Рагин видит тот же вид на двор, но уже из палаты. Этот вид пугает его, а особенно его пугает лунный свет, льющийся через решетки. Этот страшный свет подталкивает его к тому, чтобы попроситься в сад, выйти на волю хоть ненадолго. Тот же самый свет в «Красном цветке» помогает герою погрузиться в глубокий тяжелый сон в его первую ночь в больнице. По сути для читателя это свет означает в обоих случаях одно и то же: мы видим, что герои не больны, они могут думать, оценивать ситуацию. Но герой Гаршина становится «небезумцем» только на одно мгновение, а Чеховский доктор не болен вообще, его несправедливо посадили в эту больницу.
Но раз уж мы заговорили об образе-символе лунного света, то перейдем сразу на образно-символический уровень. В этих произведениях, как мы понимаем, не один общий символический образ. Во-первых, это лунный свет. Несколько раз он повторяется у Чехова в конце его рассказа. По классификации Ерановой Ю. И., это мерцающий символ. Лунный свет в произведениях Чехова символизирует смерть. Становится понятно, чего именно боялся Рагин в последнюю свою ночь в ненавистной ему больнице и от чего он хотел сбежать. Гаршин дает это символ почти в самом начале, чтобы мы смогли предугадать, что случится с героем в конце. Но у Гаршина этот символ смерти дается в светлом, обнадеживающем свете. Лицо героя при таком освещении не кажется нам безумным. Автор пишет: «Лунный свет падал сквозь решетку окна внутрь, на пол, и освещал часть постели и измученное, бледное лицо больного с закрытыми глазами; теперь в нем не было ничего безумного». Герой как будто ждет этой смерти, но глаза его закрыты - он просит ее подождать, у него есть незаконченное дело на этой земле. Он еще сам не знает, какое, но чувствует, что оно имеет мировое значение.
Второй символ, объединяющий не только эти два произведения, но и дома сумасшедших вообще, - решетки на окнах. Они символизируют несвободу, в которой пребывают герои не по собственной воле. Тень решетки на полу палаты № 6 усиливает ощущение беспросветности положения доктора Ратина; зато, когда смерть разрывает сети, опутавшие его разум и волю, “стадо оленей, необыкновенно красивых и грациозных”, проносится перед глазами умирающего, олицетворяя прорыв в иную реальность. В «Красном цветке» же решетки на окнах символизируют, кроме всего прочего, еще и препятствие на пути героя к последнему цветку. Самое сложное на его пути ночью - это толстый прут железной решетки, который нужно было отогнуть, чтобы выбраться в сад.
Символическую роль также играют растения. Но здесь начинаются серьезные различия. Рассказ Чехова начинается с «крапивы и репейника», которые напоминают нам колючую проволоку и тем самым заставляют представить в нашем воображении тюрьму, а не больницу для душевнобольных. Гаршин же не скупится на описание разнообразных цветов в больничном саду. «Посредине, на небольшой искусственной горке, был разведен самый красивый цветник во всем саду; яркие цветы росли по краям верхней площадки, а в центре ее красовалась большая, крупная и редкая, желтая с красными крапинками далия. Она составляла центр и всего сада, возвышаясь над ним, и можно было заметить, что многие больные придавали ей какое-то таинственное значение. Новому больному она казалась тоже чем-то не совсем обыкновенным, каким-то палладиумом сада и здания. Все дорожки были также обсажены руками больных. Тут были всевозможные цветы, встречающиеся в малороссийских садиках: высокие розы, яркие петунии, кусты высокого табаку с небольшими розовыми цветами, мята, бархатцы, настурции и мак. Тут же, недалеко от крыльца, росли три кустика мака какой-то особенной породы; он был гораздо меньше обыкновенного и отличался от него необыкновенною яркостью алого цвета». Всевозможные растения так и кишат в этом Эдеме. Красивые и пахучие, высокие и низкорослые, крупные и мелкие, они создают ощущение не больничного сада, а оранжереи искусного цветовода. А самое интересное - то, что их выращивают сами больные. Здесь уже нет и намека на то, что это тюрьма или даже больница для душевнобольных. Это просто сказка. И среди всего этого волшебства выделяется неестественно красным цветом цветок мака. Светлый тон, которым описывает сад Гаршин, не предвещает беды. Да и нельзя сказать, что итог рассказа - это беда. Поэтому почти все произведение окрашено в позитивные тона, действие по большей части происходит в саду, на природе и нет ощущения безысходности и замкнутости пространства, как в «Палате №6».
Безусловно, пространство и там, и там замкнуто. И это еще один общий символ этих двух рассказов. Вот что пишет Еранова о произведениях Чехова: «Для обрисовки собирательного типа героев, безвыходно и вынужденно замкнувшихся в определенные модели жизни, однообразной системе жизненных ценностей и испытывающих из-за этого душевные страдания, писатель избирает иносказательную систему с доминирующим символическим образом замкнутого пространства…». Это действительно верно и для «Палаты №6», но, как уже было сказано, в «Красном цветке» нет такой безысходности и поэтому мы не можем говорить о замкнутом пространстве, как о доминирующем символе в этом рассказе. Образ палаты и больницы присутствуют, безусловно, но это скорее способ показать страдания других больных в сравнении с главным героем. Они слабее его, поэтому и не выдерживают этого испытания закрытыми каморками, поэтому и кричат по ночам.
Без сомнений, есть и образы, различающиеся у двух авторов. Здесь мы не будем подробно останавливаться на всех. Основные различные символы - это красный цветок и сумасшедшая рубаха в «Красном цветке» и палата, «копеечка», уездный суд и халат, пахнущий рыбой в «Палате №6». Все эти символы служат для раскрытия основной идеи в каждом произведении. Сумасшедшая рубаха - это одно из препятствий к осуществлению цели героя. Цель героя - красный цветок (читай «всемирное зло»). Копеечка, уездный суд - символы потери обществом настоящих ценностей, халат символизирует клеймо душевнобольного, его безысходность и безликость. Такие халаты у всех больных, независимо от их прошлой жизни.
Стоит сказать несколько слов об атмосфере, созданной двумя писателями в своих произведениях. Здесь уже поднимался этот вопрос, но хочется все-таки к нему вернуться. Атмосфера в «Красном цветке» создается за счет введения несколько фантастических деталей, как-то образа главного героя в лунном свете (спокойный, но устрашающий для нормального человека), бред сумасшедшего в самом начале, когда он кричит «Святой великомученик Георгий! В руки твои предаю тело мое. А дух - нет, о нет!..» после страшной операции. Кстати, эта операция тоже кажется чем-то нереальным. Эта смесь каких-то фантастических элементов с общим оптимистическим фоном создает интересное впечатление «взгляда изнутри», как будто сам оказываешься на месте этого больного. Но мы не полностью погружаемся в состояние героя, мы продолжаем наблюдать за ним со стороны, но при этом понимаем его в какой-то степени.
В «Палате №6» мы не можем говорить о жизнеутверждающем, оптимистическом настроении. Все детали указывают на безвыходность, отчаянное положение героев. И забор, и сильный Никита, и колючая проволока, и время года (зима, осень). Это очень угнетающая атмосфера, она предвещает неизбежную трагедию. Как говорит доктор Рагин, он «попал в заколдованный круг», из которого невозможно выйти.
Возможно, атмосфера произведений зависит также от личности и жизненной ситуации самих писателей. Если использовать термин, введенный Ю. Лотманом в отношении произведений Н.В.Гоголя, «точка зрения» несколько в другом смысле, то можно назвать следующий уровень нашего анализа уровнем точки зрения автора. Всем известно, что Чехов был врачом по основной профессии. Поэтому он дает клиническую картину болезни героев с непревзойденной точностью и деликатностью. И для него обитатели палаты №6 (кроме Рагина и Громова, возможно) - больные, подлежащие описанию. Он смотрит на них, как врач на больных. Из этого и выходит его стремление «поставить диагноз обществу». Позиция автора строится на том, что эти люди никогда не смогут выйти отсюда и сделать мир лучше. Они в «заколдованном круге».
Судьба Гаршина складывалась очень тяжело. В какой-то момент, после ареста одного из его друзей, он просто сошел с ума, он страдал тяжелой формой шизофрении. Так что «Красный цветок» - это полуавтобиографический рассказ. Гаршин смотрит на ситуацию с точки зрения больного. Отсюда некая фантастичность, кажущаяся нереальность происходящего и попытка что-то изменить в этом мире. Во время написания рассказа Гаршин сам верил в возможность спасения человечества путем уничтожения трех красных цветков. В минуты прояснения он, наверно, понимал бесполезность затеянного. И ведь действительно хочется верить в существование единственного цветка зла, уничтожив который мы спасем человечество от глобального кошмара. К сожалению, это всего лишь бред сумасшедшего. Если читать сначала Гаршина, потом Чехова, создается ощущение единого рассказа, написанного методом фрагмента. Как будто один автор писал и от имени доктора, и от имени больного. Но все же есть значительные отличия в следующем:
Художественная манера писателей. У Гаршина чувствуется, что писал не просто гениальный писатель, а человек, действительно переживший эту тяжелую болезнь. Во многих словах присутствует некая нервозность, присущая шизофреникам. Первая же фраза («Именем его императорского величества, государя императора Петра Первого, объявляю ревизию сему сумасшедшему дому!») ввергает в шок и не покидает нас этот шок в продолжение все первой части рассказа. В рассказе нет ни одного имени, кроме Петра Первого и Святого Георгия. Причем, имя первого повторяется дважды. Исследователи находят в первой фразе рассказа отсылку к самому известному памятнику Петру Первому - «Медному всаднику», который символизирует борьбу добра со злом. Петр убивает змею, тем самым побеждает великое зло. Святой Георгий тоже является самым известным борцом со злом. Знаменитое его изображение - он забивает копьем змия. Особенность художественной манеры Гаршина как писателя состоит в том, что он опускает ВСЕ незначительные детали и старается строить сюжет на символах, важных деталях. Во-первых, нет имен даже у главного героя. Действительно, так ли важно, как его зовут? Нет описания комнаты, в которой он находится; доктор - только эпизодический персонаж. Зато есть роскошное описание сада - такого же действующего лица, как и сам больной; сравнение красного креста на колпаке и алого мака («Он побеждает, - сказал больной, - но мы посмотрим»).
Нельзя не заметить также глубокий психологизм в описании главного героя. В разных ситуациях он сам, выражение его лица, пластика его тела описаны до мельчайшей детали, чтобы читатель мог прочувствовать все, что испытывает герой. Через внешние детали показаны чувства. Например, ситуация первого взвешивания. «Пожалуйте взвеситься, - сказал фельдшер, трогая его за плечо. И когда тот повернулся к нему лицом, он чуть не отшатнулся в испуге: столько дикой злобы и ненависти горело в безумных глазах. Но увидав фельдшера, он тотчас же переменил выражение лица и послушно пошел за ним, не сказав ни одного слова, как будто погруженный в глубокую думу».
Художественная манера Чехова тоже строится на краткости. Но он не опускает предысторию героев, которая тоже оказывается важна, как уже говорилось. Выступая против «непротивления злу насилием», он показывает конкретных людей, которые собственной жизнью доказали, что с общественным злом бороться бесполезно и не для этого нужно быть очень сильным человеком. Каждый персонаж рассказа помогает раскрыть характер одного или другого главного героя. Дарьюшка - лакмусовая бумага невзрослости Рагина, почтмейстер - друг и собутыльник - дает Рагину шанс высказывать открыто свои идеи, «судьи» в уезде - олицетворение того зла, против которого нужно бороться и т.д.
XIX век был сложным периодом в русской истории. Конец же его, 80-е годы, оказался особенно трудным для литературы. В то время, как на сцене играли главную роль такие гиганты, как Толстой и Достоевский, молодым писателям было довольно проблематично пробиться вперед. Но А.П.Чехов и В.М. Гаршин сделали это и внесли свой вклад в развитие литературы. Что же их объединяло? Мы искали ответ на этот вопрос в этой работе.
Выбор малого жанра рассказа, который предусматривает краткость изложения.
Тема сумасшествия.
Идейная общность - общая идея борьбы добра и зла. Чехов раскрывает тему неборьбы с общественным злом, Гаршин же показывает частный случай борьбы шизофреника со злом, то есть тоже обреченность этой борьбы на провал.
Близость к миру сумасшедших, превосходное знание их психологии. Чехов - как врач, Гаршин - как шизофреник.
Психологизм в изображении героев.
Частое использование деталей для передачи душевного состояния больных.
Сквозные образы (сад, забор, решетки, лунный свет). Но используются они у Чехова и Гаршина в разных целях.
Как
мы видим, этих двух авторов многое объединяет,
но в то же время это же их и различает.
Нельзя сказать, что они подражали друг
другу. Они современники, а значит, волновали
их одни и те же вопросы. Один из них ставил
эти вопросы, второй пытался их решать.
В этом принципиальное различие данных
писателей. И на этом различии основывается
своеобразие каждого из них. Каждый из
них смог пробить себе путь в литературу
своим собственным способом.
Список источников
Тексты:
Гаршин В.М. Красный цветок// Красный цветок. Рассказы/ Вступит. ст. Акимова В. - Л.: Худож. лит. Ленинградское отделение, 1970. - 139-155 с.
Чехов А.П. Палата №6// Рассказы. Повести. Пьесы/ Вступит.ст. Бердникова Г. - М.: Худож.лит., 1974. - 255-299 с.
Научно- критическая литература:
Бушканец Л. Е. «Взрослый» Чехов.// Литература/ №8, 2007. - М.: Издат.дом «Первое сентября». - 2007.
Гаршин В.М. Красный цветок// Красный цветок. Рассказы. /Вступит. ст. Акимова В. - Л.: Худож. лит. Ленинградское отделение, 1970. - 139-155 с.
Еранова Ю. И. Художественная символика в прозе А. П. Чехова./автореферат дис. … канд. филол. наук. - Астрахань, 2006. - 22 стр.
Чехов А.П. Палата №6// Рассказы. Повести. Пьесы/ Вступит.ст Бердникова Г. - М.: Худож. лит.», 1974. - 255-299 с.
Эйхенбаум Б. М. О Чехове.//О прозе. О поэзии/ Сост. - Эйхенбаум Б.; Вступит.ст. Г. Бялого. - Л.: Худож. лит., 1986. - 456 с.
http://az.lib.ru/g/garshin_w_
http://www.tonnel.ru/?l=gzl&
Теоретическая литература
Гинзбург Л. Я. О психологической прозе. - Изд-е 2. - Л.: Худож. лит., 1976. - 448 с.
Кудрина М.В. Жанровая структура рассказа/ Автореферат дис. на соискание ученой степени кандидата филол.наук. - М., 2003. - 291 с.
http://www.lib.ua-ru.net/diss/
