Патриотическая тема в творчестве Еврипида
ПЛАН
Введение……………………………………………
1. Развитие темы патриотизма в трагедиях Еврипида………………..5
2. Воспевание самопожертвования Ифигении в трагедии
«Ифигения в Авлиде»…………………………………………………..9
Заключение………………………………………
Список
литература……………………………………………………
Введение
Эсхил и Софокл были создателями классической греческой трагедии. Эсхил завершил длительный процесс становления социальной литературной драмы. Софокл привел в трагедию героев, страдавших из-за столкновения с действительностью и бессильных изменить свой героический характер в соответствии с требованиями отнюдь не идеальной жизни. В творчестве Софокла греческая трагедия получила свою классическую форму. Третий и последний представитель трагедии - Еврипид - был современником Софокла и даже умер раньше его. Однако творчество Еврипида открывает новый этап в истории развития античной драмы.
Еврипид (также Эврипид, греч. Εριπίδης, лат. Euripides, 480 — 406 до н. э.) — древнегреческий драматург, представитель новой аттической трагедии, в которой преобладает психология над идеей божественного рока [2].
Почти все пьесы написаны Еврипидом во время Пелопонесской войны (431-404). Творчество Еврипида ярко отразило этот переломный период в истории Древней Греции (Пелопонесская война). Драматург затрагивает в своих трагедиях животрепещущие вопросы современности. В ряде его пьес звучит враждебное отношение к Спарте, изображаются бедствия, порожденные войной.
Еврипид
создает ряд героико-
По
сравнению с Эсхилом и
Новый
характер драматургии Еврипида, связанной
с глубоким проникновением в мир
душевных переживаний человека, требовал
новых средств театральной
1.
Развитие темы патриотизма в трагедиях
Еврипида
Трагедии, написанные Еврипидом в первое десятилетие Пелопоннесской войны, более всего относились к трагедиям героико-патриотического плана.
К самому ее началу относится трагедия «Гераклиды»: гонимые извечным врагом Геракла, микенским царем Еврисфеем, дети прославленного героя ищут убежища в Афинах. И легендарный аттический царь Демофонт, вынужденный выбирать между войной с дорийцами и выполнением священного долга перед прибегнувшими к его покровительству чужестранцами.
В благородной роли защитника священных установлений представлен в трагедии Еврипида «Умоляющие» другой афинский царь - Тесей, считавшийся основателем афинской демократии. Он не только, вопреки козням врагов, помогает предать земле тела героев, павших при осаде Фив, но вступает по ходу действия в политический диспут с фиванским послом, который защищает преимущества единоличной власти; возражая ему, Тесей развертывает полную программу афинского государственного устройства, основанного на равноправии всех граждан и их равной ответственности. Впрочем, прославляя афинскую демократию как идеальный строй, оплот благочестия и нравственности в Элладе, Еврипид влагает в уста Тесея и размышление об опасности социального расслоения, грозящего благополучию государства, и прямое осуждение Адраста, затеявшего в преступном легкомыслии бесперспективную военную авантюру.
Возникающее в «Умоляющих» сомнение в целесообразности войны как способа разрешения политических споров перерастает в творчестве Еврипида последующих лет в недвусмысленное и страстное осуждение войны. Уже в поставленной незадолго до «Умоляющих» трагедии «Гекуба» Еврипид рисует страдания престарелой царицы, в полной мере испытавшей на себе все ужасы десятилетней войны за Трою. Мало того что Гекуба своими глазами видела гибель мужа и любимых сыновей, что из всеми почитаемой владычицы могущественной Трои она превратилась в жалкую рабыню ахейцев, - судьба готовит ей новые бедствия: по приговору греков, перед их отправлением на родину на могиле Ахилла должна быть принесена ему в жертву младшая дочь Гекубы, юная Поликсена, - и нет предела горю матери, лишающейся своего последнего утешения. Еврипид необычайно усилил патетическое звучание образа Гекубы, воплотившего весь трагизм положения матери, обездоленной войной. Трагедия «Гекуба» пронизана антивоенными настроениями, в ней изображены безмерные страдания побежденных, ни в чем не повинных жен, матерей и детей. После взятия Трои, ахейцы уводят в плен родственников царя Приама, и Еврипид восхищается величием духа троянок. Гордая дочь Гекубы — Поликсена предпочитает умереть, чем жить в рабстве [3].
Откровенным выступлением против военной политики явилась пьеса «Троянки». Эта трагедия также посвящена войне греков с троянцами, но традиционная мифологическая трактовка изменена автором и вместо восхваления подвигов ахейцев, они изображены жестокими людьми, бесчеловечно обращающихся с пленными троянками. Посланец сообщает семье Приама, что жена царя Гекуба станет рабыней Одиссея, ее старшая дочь Кассандра — наложницей Агамемнона, младшую дочь Поликсену принесут в жертву на могиле Ахилла, жену Гектора Андромаху отдадут в наложницы сыну Ахилла Неоптолему. Победители убивают и сына Андромахи, хотя ребенок ни в чем не виноват перед греками. Еврипид осуждает захватническую войну, полагая, правда на стороне троянцев, защищавших свою родину, тогда как греки пошли войной на Трою из-за развратной Елены, которая, увлеченной красотой и сказочными богатствами Париса, сама бросилась в его объятия. Вполне возможно, что трагедия «Троянки», поставленная перед народом Афин в 415 до н.э., была предупреждением против затеянного Алкивиадом похода в Сицилию, обернувшегося в 413 до н.э. чудовищной катастрофой, когда большая часть афинян попала в плен и была продана в рабство, а стратеги Никий и Демосфен были казнены.
Трагедия «Троянки» прозвучала как смелый вызов военной пропаганде, так как с исключительной силой показала бедствия и страдания, не только выпадающие на долю побежденных (особенно осиротевших матерей и жен), но и ожидающие в недалеком будущем победителей. Вереница скорбных эпизодов, которые разворачиваются на фоне догорающих развалин Трои, приобретает зловещий смысл после мрачных прорицаний Кассандры и вступительного диалога Афины и Посейдона, сговаривающихся погубить победителей-греков на пути и по возвращении домой [5].
Троянская война, служившая обычно для общественной мысли в Афинах символом справедливого возмездия «варварам» за попрание священных норм гостеприимства, теряет в глазах Еврипида всякий смысл и обоснование. Под тем же углом зрения предстает в трагедии «Финикиянки» легендарная оборона Фив от нападения семерых вождей.
Доеврипидовская трагедия была, по-видимому, довольно единодушна в изображении сыновей Эдипа, оспаривавших между собой право на царский трон в Фивах: несмотря на то, что Этеокл нарушил договор между братьями, изгнав Полиника, Эсхил в «Семерых против Фив» показал его идеальным царем и полководцем, защищающим город от чужеземной рати, в то время как Полинику, ведущему на родную землю вражеское войско, не может быть никакого оправдания. Эта ситуация составляет предпосылку трагического конфликта и в Софокловой «Антигоне», где Этеоклу устраивают почетные похороны, а Полинику отказывают в погребении. В «Финикиянках» с Этеокла совлечен всякий ореол героизма: как и Полиник, он беспринципный и тщеславный властолюбец, готовый ради обладания царским троном совершить любое преступление и оправдать любую подлость. Его поведением руководит не патриотическая идея, не долг защитника родины, а неограниченное честолюбие, и в образе Этеокла несомненно полемическое разоблачение крайнего индивидуализма, откровенно проявлявшегося в Афинах последних десятилетий V века и породившего софистическую теорию «права сильного».
Еврипид допускал войну только как средство обороны и защиты справедливости. В «Просительницах» Тесей, выразитель взглядов поэта, ведет войну против фиванцев лишь до тех пор, пока не наносит им поражения, но останавливает свое войско, когда оно уже могло ворваться в побежденный город. И в «Гераклидах» афиняне настаивают на освобождении взятого в плен Эврисфея, в противоположность Алкмене, олицетворяющей спартанскую жестокость. Надо знать, говорит поэт, что победа не приносит прочного счастья. «Безумен тот из смертных, кто разоряет города, храмы и могилы, святыни умерших: предав их опустошению, впоследствии он сам погибнет», — такое предупреждение делает Посейдон в начале «Троянок».
Патриот
Афин Еврипид воспевал самопожертвование
граждан ради спасения родного города.
Так, в трагедии «Гераклиды» дочь Геракла,
юная Макария, жертвует собой, чтобы спасти
родной город и своих братьев и сестер.
В «Финикиянках» Менекей, сын Креонта,
узнав, что для победы родины над врагами
требуется принесение его в жертву, без
колебаний, тайно от отца, отдает свою
жизнь. Самопожертвование является основным
мотивом трагедии «Ифигения в Авлиде»,
где героиня добровольно отдает себя в
жертву ради блага Греции. В недошедшей
до нас трагедии «Эрехтей» мать принесла
в жертву свою дочь для спасения Афин [4].
2.
Воспевание самопожертвования Ифигении
в трагедии Еврипида «Ифигения в Авлиде»
Сюжет этой пьесы основан на известном мифе о жертвоприношении Агамемноном своей дочери Ифигении. И если Эсхил и Софокл представляли жертвоприношение Ифигении как насильственный акт, то Еврипид же изобразил ее идущей на смерть добровольно. Действие трагедии начинается перед зарей в Авлиде, откуда ахейская рать должна плыть на Трою, возле походного шатра Агамемнона. Из диалога Агамемнона со старым рабом зрители узнавали, что некоторое время тому назад царь написал Клитемнестре письмо с приказанием привезти в Авлиду Ифигению, чтобы выдать ее замуж за Ахилла. Однако брак был только предлогом. На самом деле, повинуясь прорицателю Калханту, Агамемнон должен принести Ифигению в жертву Артемиде. Но теперь он переменил свое решение и написал новое письмо, в котором просит жену не приезжать с дочерью в Авлиду. Передавая письмо старому рабу, Агамемнон велит ему поскорее отправиться в путь и вручить письмо Клитемнестре.
Между тем письмо Агамемнона перехватывает за сценой Менелай. Между братьями, уже на глазах у зрителей, происходит бурное объяснение, сопровождаемое взаимными упреками. В это время появляется вестник и сообщает Агамемнону, что Клитемнестра с Ифигенией и малюткой Орестом прибыла в лагерь. Агамемнон и Менелай подавлены этим сообщением. Менелай раскаивается в только что сказанных им оскорбительных словах. Он предлагает распустить войско и покинуть Авлиду. В ответе Агамемнона звучит трагическая безысходность. Он хвалит слова брата, но говорит, что необходимость заставляет его совершить жестокое убийство дочери: об обещании принести в жертву Ифигению знают прорицатель Калхант и Одиссей, а через них о прорицании узнает войско, и оно, убив Агамемнона и Менелая, все равно принесет Ифигению в жертву[5].
После песни хора, прославляющего тех, кто умеренно и целомудренно пользуется дарами Афродиты, а также вспоминающего о безумной страсти Париса и Елены, на орхестру въезжает колесница. На ней стоит Клитемнестра, на руках у нее спящий Орест (лицо без речей), рядом с нею — Ифигения. Навстречу им из шатра выходит окруженный воинами Агамемнон. Происходит сильная по своей правдивости и театральной выразительности сцена свидания Агамемнона с женой и дочерью. Прекрасно показана любовь Ифигении к отцу и радость от свидания с ним. Наоборот, Агамемнон смущен и подавлен этой встречей. Ряд реплик, указывающих на его тяжелое душевное состояние, он подает в сторону. Некоторые слова его отличаются двусмысленностью. Так, он говорит дочери, что их ждет разлука, имея в виду ее смерть; Ифигения же думает, что отец готовит ей замужество. Отправив дочь в свой шатер, Агамемнон просит жену вернуться в Аргос и заботиться о дочерях; женщине неприлично находиться в лагере, среди войска; он сам поднимет брачный факел Ифигении. Клитемнестра отвечает на это решительным отказом; она, согласно обычаю, будет присутствовать на свадьбе дочери. Клитемнестра уходит в шатер. Агамемнон удаляется по направлению к стану, желая посоветоваться с прорицателем Калхантом. Возникает крайне мучительная ситуация. Что будет теперь делать Агамемнон, которому не удалось отправить обратно в Аргос свою супругу? Сможет ли он противиться требованию войска, когда жертва уже готова? Как будет вести себя обманутая Клитемнестра? Что предпримет Ахилл, именем которого так злоупотребили? Ахилл и Клитемнестра одновременно узнают об обмане Агамемнона.
Это дается в живой сцене, не лишенной некоторого налета комедии. Ахилл приходит узнавать у царя, когда же наконец греческое войско двинется на Трою. Его воины поднимают ропот: они требуют, чтобы Ахилл или вел их на Трою, или же отпустил домой. На голос Ахилла выходит из шатра Клитемнестра. Она называет себя и, когда Ахилл желает уйти, приветливо протягивает ему руку. Но Ахилл не решается коснуться ее руки, этого не позволяет ему приличие, так как она супруга Агамемнона. «Но ведь ты сватаешь мою дочь»,— с удивлением возражает царица. Изумленный Ахилл говорит, что никогда не сватал Ифигению и никогда Атриды не говорили с ним об этом браке. Клитемнестра поражена ответом Ахилла. Старый раб, вышедший из боковой двери палатки, открывает Клитемнестре всю правду. Клитемнестра умоляет Ахилла спасти Ифигению. Ахилл негодует на Агамемнона за то, что тот ради своего обмана использовал его имя, однако из жалости к Клитемнестре и к ее дочери обещает ей спасти Ифигению, но дает совет сначала попробовать уговорить Агамемнона не приносить в жертву дочь [5].
Наступает один из самых сильных и сценически выразительных моментов. Из палатки выходит Клитемнестра. Из ее слов зрители узнают, что она уже обо всем рассказала Ифигении. Из правого парода появляется Агамемнон. Он все еще продолжает лгать и говорить о предстоящей свадьбе Ифигении и Ахилла. Тогда Клитемнестра вызывает из шатра свою дочь. Выходит одетая в брачное платье плачущая Ифигения; она ведет с собой Ореста. Клитемнестра спрашивает Агамемнона, не думает ли он убить свою дочь. Вначале Агамемнон пытается уйти от ответа, но потом вынужден подтвердить то, что уже известно жене и дочери. Клитемнестра уговаривает Агамемнона отказаться от своего намерения. Зачем убивать собственную дочь? Чтобы Менелай получил обратно Елену? Но как можно распутную женщину выкупать ценой жизни собственных детей? В речи Клитемнестры содержится даже скрытая угроза мести Агамемнону. Затем следует мольба самой Ифигении. Это одна из лучших сцен во всем трагическом наследии Еврипида.
Волшебных уст Орфея не дано,
Отец мои, дочери твоей, чтоб скалы
Теснились вкруг нее и песнею
Людские трогались сердца…
Тогда Я говорить бы стала, но природа
Судила мне одно искусство — слезы,
И этот дар тебе я приношу… [1]
Ифигения вспоминает о том времени, когда она была еще малюткой. Она первая сказала ему «отец», а он ей «дочка». Она с лаской взбиралась к нему на колени. Он желал в будущем увидеть ее счастливой невестой. Она помнит все слова отца, а он все забыл и желает ее убить. Но Агамемнон ничего ей не отвечает и даже не смотрит на нее. Ифигения просит ласково взглянуть на нее и поцеловать, чтобы, умирая, она могла унести с собой воспоминание об этой ласке, если уж нельзя внять ее словам. Она обращается к помощи Ореста, который молча умоляет отца. Оба они руками касаются лица Агамемнона. Ее мольба завершается такими словами:
Что ж я еще придумаю сказать?
Для смертного отрадно видеть солнце,
А под землей так страшно… Если кто
Не хочет жить — он болен: бремя жизни,
Все муки лучше славы мертвеца [1].
(
Показывая дочери все корабли и войско, Агамемнон отвечает ей, что грекам невозможно взять Трою, если Ифигения не будет принесена в жертву.
…Не Менелая волю
Как раб, творю… Эллада мне велит
Тебя убить… ей смерть твоя угодна,
Хочу ли я иль нет, ей все равно;
О, мы с тобой ничто перед Элладой;
Но если кровь, вся наша кровь, дитя,
Нужна ее свободе, чтобы варвар
В ней не царил и не бесчестил жен,
Атрид и дочь Атрида не откажут [1].
После этих слов Агамемнон уходит.
Следующий эписодий показывает Ифигению в момент высочайшего героического подъема, когда в ней созревает решение отдать свою жизнь для славы отчизны. Во главе отряда вооруженных воинов появляется Ахилл. Он сообщает Клитемнестре о мятеже, начавшемся в греческом войске, которое требует, чтобы Ифигению привели на заклание; он пришел спасти Ифигению, однако ему предстоит жестокая борьба. Услышав эти слова, Ифигения вмешивается в разговор. Она отказывается от помощи Ахилла, говоря, что все равно он погибнет без пользы в борьбе со своей дружиной. Она уже решила умереть ради славы Эллады, и ее смерть будет карой для троянцев. Если Артемиде угодна ее смерть, то ей не подобает спорить с богиней. Решение Ифигении пожертвовать своей жизнью влечет за собой полную перемену в отношении к ней Ахилла. До этого момента, защищая Ифигению, он руководился только чувством жалости и негодования на недостойную игру его именем, теперь, когда он видит перед собой родственную душу, он испытывает горячее желание назвать Ифигению своей женой. Он хочет оказать ей помощь и увезти в свой дом. Ифигения отвечает Ахиллу, что она твердо решила спасти Элладу[5].
Если ее жизнь нужна всей Элладе для того, чтобы успехом увенчался поход против надменных «варваров» - троянцев, то дочь верховного полководца Агамемнона не откажется от своего долга. Преодолев страх перед смертью, она видит смысл своей гибели в спасении Эллады от варваров-троянцев, позволяющих себе оскорблять домашние очаги греков:
Разве ты меня носила для себя, а не для греков?
Иль, когда Эллада терпит, и без счета сотни сотен
Их, мужей, встает, готовых весла взять, щитом закрыться
И врага схватить за горло, а не дастся - пасть убитым,
Мне одной, за жизнь цепляясь, им мешать?.. О нет, родная! ...
Грек, цари, а варвар, гнися! Неприлично гнуться грекам
Перед варваром на троне.
Мотив
добровольного
Ахилл называет решение Ифигении благородным, ее чувства свидетельствуют о мужественной душе. Он оставляет теперь мысль о немедленной защите девушки от ахейского войска, раз ее воля к самопожертвованию непреодолима, и уходит, говоря, однако, что если там, у алтаря, Ифигения передумает и сердце ее дрогнет, то он вместе со своими людьми окажет ей помощь.
Ифигения обращается к матери с просьбой не носить по ней траура. Она счастлива, что спасает Элладу. Она в последний раз обнимает Ореста и просит мать не питать к отцу ненависти за его поступок. Затем следует сцена трагической пляски, которую Ифигения исполняет совместно с хором. В этой пляске как бы изображается обряд предстоящего жертвоприношения. Ифигения поет, что она — победительница Трои. Прощаясь с жизнью, она славит богиню Артемиду и просит ее благополучно доставить войско греков в троянскую землю. Закончив свою ритуальную пляску, Ифигения уходит на заклание.
Дошедший до нас эксод (завершающая часть трагедии, «исход») содержит рассказ вестника, бывшего свидетелем жертвоприношения. Вестник рассказывает о чуде, случившемся в самый момент заклания. На лугу, близ алтаря, лежала, содрогаясь, лань, из которой струилась кровь, Ифигения же чудесным образом исчезла. После рассказа вестника приходит Агамемнон, который говорит Клитемнестре, что Ифигения живет теперь среди богов.
В этой трагедии Еврипид дал яркий, незабываемый образ девушки, жертвующей собой для отчизны. И что всего замечательнее, он с изумительной художественной убедительностью показал нарастание героизма в Ифигении. Вначале перед зрителем — нежная девушка, почти ребенок. Она принесла с собой только любовь к отцу. Она хотела бы всегда быть вместе с ним и поэтому наивно просит оставить войну и вернуться в Аргос. И когда она узнает, что ей предстоит смерть, она так же трогательно и наивно просит пощадить ее. Так отрадно видеть солнце и так страшно умереть. Какое ей дело до Париса и Елены! Но затем на глазах зрителей из нежной девушки, молящей о пощаде, вырастает подлинная героиня. Отказываясь от помощи Ахилла, Ифигения говорит матери, что она многое пережила в своей душе. На нее смотрит вся Эллада. В ее смерти — все для греков: и попутный ветер и победа над Троей. И сама война греков с троянцами представляется ей борьбой греческой свободы с троянским рабством. Таким образом, пафос любви к отцу переходит в пафос любви к родине. И драматург не погрешил против психологической правды: именно в молодых и чистых натурах, подобных Ифигении, такие душевные переходы совершаются стремительно и бурно.
В этой трагедии находит завершение героико-патриотическая линия, намеченная уже в «Гераклидах» и «Молящих» и продолженная в «Финикиянках», где добровольная смерть юного Менекея обеспечивает Фивам победу над нападающими. Идея патриотического самопожертвования охватывает также Ифигению [5].
В
«Ифигении в Авлиде» заметно
иное отношение драматурга к Троянской
войне, чем это было в предыдущих
пьесах Еврипида —«Андромахе», «Гекубе».
«Троянках». Она становится теперь
первым звеном в длинной цепи столкновений
между греками и варварами, превращаясь
в большое панэллинское предприятие для
освобождения Греции и низвержения троянского
высокомерия. В пьесе высказывается мысль
о справедливости господства греков над
варварами, так как греки — свободные
люди, а варвары — народ рабов.
Заключение
