Пересмотренная теория выбора

Содержание

• Введение………………………………………………………………………………….2
• Пересмотренная теория выбора………………………………………………………...4
• Применения………………………………………………………………………………8
• Замещение между временем и благами……………………………………………….16
• Заключение……………………………………………………………………………...19
• Примечания……………………………………………………………………………..20
• Список литературы……………………………………………………………………..23

Введение

Исторически количество времени, затрачиваемое на работе, никогда  не превышало того его количества, которое посвящалось другим видам  деятельности. Даже 14-часовой рабочий  день при 6-дневной рабочей неделе все же позволял половину своего времени  расходовать на себя, а именно на сон, еду и другие занятия. Экономическое  развитие привело в этом веке к  значительному сокращению рабочей  недели, так что, каким бы ни было прошлое, сегодня она составляет менее 50 часов в большинстве стран - меньше трети всего располагаемого времени. Поэтому распределение  и эффективность нерабочего времени  могут теперь оказаться чем-то более  важным с точки зрения экономического благосостояния, чем рабочего; и  все-таки внимание экономистов приковывает  главным образом последнее.

К счастью, этот баланс начинает несколько изменяться. Время, затрачиваемое  на работе, сократилось отчасти потому, что молодежь стала все более  откладывать свое вступление на рынок  труда, удлиняя период обучения в  школе. В последние годы многие экономисты подчеркивают, что время, затрачиваемое  на учебу, представляет собой один из видов вложений в образовательный  процесс, что это время могло  бы быть использовано для более полного  участия на рынке труда, поэтому  одним из видов затрат на образование  являются отвергнутые (forgone) студентами заработки. И действительно, по различным оценкам, отвергнутые заработки являются основным видом частных и важной составляющей общественных затрат на образование, получаемое в высшей школе и в колледжах в Соединенных Штатах.¹ Увеличивающееся осознание важности отвергнутых заработков привело к нескольким попыткам сэкономить на времени, затрачиваемом на учебу, что проявилось в распространении квартальной и триместровой систем.²

Большинство экономистов  в настоящее время полностью  осознают важность отвергнутых заработков в процессе образования - и в более  общем смысле в виде инвестиций в  человеческий капитал - и критикуют  поборников образования (educationalists) и других за то, что те не учитывают этого факта. В свете сказанного кажется удивительным, что экономисты не уделяют такого же внимания другим возможностям использования нерабочего времени. Например, затраты на услуги, вроде театра, или блага, вроде мяса, просто представлены их рыночными ценами, и все же каждый согласится, что театр и даже обед, так же как и школа, занимают время, которое можно было бы использовать более продуктивно. Если это так, то полные затраты на эти виды деятельности представляют собой сумму рыночных цен и отвергнутой ценности времени, использованного таким образом. Другими словами, когда речь идет о любых возможностях нерабочего использования времени, косвенные затраты следует рассматривать в том же ключе, что и затраты, связанные с образованием.

В последние годы мы в  Колумбийском университете были заняты - сначала, может быть, независимо друг от друга, а затем все более  объединяясь - тем, чтобы на систематической  основе ввести стоимость времени  в решения о его нерабочем  использовании. Дж. Минсер показал при помощи нескольких эмпирических примеров, как изменяются оценки эластичности спроса по доходу для различных товаров, когда стоимость времени игнорируется;³ Дж. Оуэн проанализировал, чем определяется спрос на свободное время;⁴ Е. Дин рассматривал проблему распределения времени между работой ради обеспечения средств существования и вовлеченностью в рынок в некоторых африканских экономиках;⁵ в то же время, как это уже упоминалось, я занимался проблемой использования времени для формирования навыков, приобретения образования, и других видов человеческого капитала. Здесь я попытаюсь развить свой метод исследования в отношении распределения времени между разными видами нетрудовой деятельности. Хотя я и являюсь единственным автором этих идей, их тем не менее уместно было бы приписать влиянию таких экономистов, как Минсер, Оуэн, Дин, и других бывших и нынешних участников семинара, посвященного труду, в Колумбийском университете.⁶

План рассуждения будет  следующим. Раздел I представляет основы теоретического анализа выбора, где  стоимость времени рассматривается  на той же основе, что и стоимость  рыночных благ, тогда как в остальных  разделах речь идет об эмпирическом подтверждении  теории. В них содержится новый  подход к исследованию изменений  в соотношении рабочего и свободного времени, включение в экономический  анализ понятия производительного  потребления, новый анализ влияния  дохода на количество и качество потребляемых товаров, некоторые предложения  относительно измерения производительности, экономический анализ очередей и  кое-что еще. Хотя я и ссылаюсь главным образом на соответствующий  эмпирический материал, который показался  мне интересным, тем не менее предпринята попытка систематической проверки самой теории. 

Пересмотренная  теория выбора

Согласно традиционной теории, домохозяйства максимизируют полезность, функция которой имеет следующий  вид:

U = U(y₁,y₂,...y_n)           (1)

при ресурсном ограничении

∑p'_iy_i = I = W + V,           (2)

где y_i - покупаемые на рынке товары; p'_i - их цены; I - денежный доход; W - заработок; V - прочие доходы. Как уже было указано во Введении, отправной точкой здесь является систематическое включение в анализ нерабочего времени. Предполагается, что домохозяйства комбинируют время и рыночные блага так, чтобы производилось больше основных товаров, непосредственно включенных в функцию полезности. Одним таким товаром является посещение спектакля, которое зависит от таких ресурсов (input), как актеры, сценарий, театр и продолжительность спектакля; другим является сон, который зависит от наличия кровати, дома (таблеток?) и времени. Эти товары будут названы Z_i и представлены как

Z_i = f_i(x_iT_i) ,           (3)

где x_i - вектор рыночных благ; T_i - вектор затрат времени, использованного в производстве i-го товара.⁷ Отметим, что при использовании капитальных благ, таких как холодильники или автомобили, x представляет услуги, предоставляемые этими благами. Заметим также, что T_i - тоже вектор, потому что, например, часы, использованные в течение дня или во время рабочей недели, могут отличаться по своему содержанию от часов, использованных ночью или в выходные дни. Каждый параметр (dimension) T_iпредставляет различные аспекты времени. В общем, частные производные Z_i по x_i и по T_i неотрицательны.⁸

В такой формулировке домохозяйства  оказываются и производящими  единицами, и максимизаторами полезности. Они комбинируют время и рыночные блага посредством производственной функции f_i, чтобы произвести основные товары Z_i, и выбирают наилучшую комбинацию этих товаров традиционным способом максимизации функции полезности:

U = U(Z₁,...,Z_m) ≡ U(f₁,...,f_m) ≡ U(x₁,...,x_m;T₁,...,T_m)           (4)

при бюджетном ограничении

g(Z_i,...,Z_m) = Z,           (5)

где g - функция расходов от Z_i; Z - ограничение по ресурсам. Соединение производства и потребления находится в противоречии со стремлением экономистов резко развести производство, сосредоточенное в фирмах, и потребление в домохозяйствах. Следовало бы указать, однако, на то, что в последние годы экономисты становятся все более склонны распознавать в домохозяйстве "маленькую фабрику":⁹ в ней комбинируются капитальные товары, сырые материалы и труд, необходимые для уборки, готовки, а также производства полезных товаров. Несомненно, фундаментальной причиной традиционного разделения является то, что в фирмах обычно имеет место контроль за рабочим временем, обмениваемым на рыночные блага, тогда как "произвольный" (disсretionary) контроль за рыночными благами и временем потребления остается за домохозяйствами, когда они сами создают свою собственную полезность. Если контроль за временем, используемым в различных фирмах, имел бы такой же характер, это разделение вообще не существовало бы в анализе, как и в действительности.

Основная цель анализа  состоит в том, чтобы найти  способ измерения g и Z, что облегчило бы проведение эмпирического исследования. Наиболее верный путь к этому - предположить, что функция полезности в (4) - это максимизируемый объект при раздельных ограничениях в отношении расходов на рыночные блага и время, а также в виде производственной функции в (3). Ограничение в отношении благ можно записать как

где p_i - вектор единичных цен x_i; T_w - вектор часов, затрачиваемых на работу;   - вектор заработков в единицу T_w. Ограничения времени можно записать как

где T_c - вектор общих затрат времени на потребление; T - вектор общего располагаемого времени. Производственная функция (3) может быть записана в эквивалентной форме:

T_i ≡ t_iZ_i,

x_i ≡ b_iZ_i,           (8)

где t_i - вектор затрат времени на единицу Z_i; b_i - тот же вектор в отношении рыночных благ.

Задача должна была бы, по-видимому, состоять в том, чтобы максимизировать  функцию полезности (4) при множестве  ограничений (6) и (7) и производственных соотношениях (8). Однако реально существует только одно основное ограничение: (6) не независимо от (7), потому что время  можно конвертировать в товары, используя  меньше времени на потребление и  больше на работу. Таким образом, замена T_w в (6) его эквивалентом в (7) дает единственное ограничение:¹⁰

Используя (8), (9) можно записать как

при

Полная цена единицы Z_i(π_i) представляет сумму цен товаров и времени, использованного на единицу Z_i. Иначе говоря, полная цена потребления - сумма прямых и косвенных цен в том же смысле, что и полная стоимость инвестиций в человеческий капитал, является суммой прямых и косвенных затрат.¹¹ Эти прямые и косвенные цены - симметричные детерминанты общей цены, и не существует какой-либо аналитической причины подчеркивать одно, умаляя значение другого.

Ресурсные ограничения в  правой части второго уравнения (11), S', легко интерпретировать, если   - заданная величина, независимая от Z_i. Ибо тогда S' представляет денежный доход, получаемый при условии, что все располагаемое время расходуется на работу. Этот получаемый доход расходуется на товары Z_i либо прямо через расходы на блага, ∑p_ib_iZ_i, либо косвенно, через отказ от дохода, ∑t_iwZ_i, например, используя время скорее на потребление, чем на работу. Пока   постоянно и при условии постоянной отдачи в производстве Z_i, так что b_i и t_i были бы фиксированы при данных p_i и  , условие равновесия, являющееся результатом максимизации (4), при ограничении (10) приняло бы очень простую форму:

где λ - предельная полезность денежного дохода. Если   не постоянно, то ресурсным ограничениям в уравнении (10) нельзя было бы дать полезную интерпретацию:  преувеличивало бы денежный доход, получаемый, пока предельные ставки заработной платы были бы ниже средних. Более того, условия равновесия стали бы более сложными по сравнению с (12), поскольку предельные цены должны были бы заменить средние.

Общее ресурсное ограничение  могло бы иметь разумную интерпретацию  максимума денежного дохода, который  можно было бы получить только в  особом и маловероятном случае, когда  средние заработки постоянны. Это  предполагает подход, основанный на явном  проведении различия между ограничениями  в отношении благ и в отношении  времени и на замещении того, где общие ресурсные ограничения с необходимостью будут равны максимально достижимому денежному доходу; последний просто назывался бы "полный доход".¹² Этот доход можно было бы в общем получить, посвятив все время и прочие ресурсы домашнего хозяйства зарабатыванию дохода при полном отказе от потребления. Конечно, все время обычно не расходуют на рабочем месте: сон, еда и отдых, необходимые для эффективной работы, и какое-то еще время (и прочие ресурсы) нужно расходовать на эти виды деятельности, с тем чтобы максимизировать денежный доход. Расходы, однако, определялись бы исключительно их воздействием на доход, а не воздействием на полезность. Рабы, например, могли бы получать разрешение отлучаться с работы только в том случае, если бы это максимизировало их выпуск, а свободные граждане в бедных районах должны были бы максимизировать свой денежный доход, просто чтобы выжить.¹³

Домохозяйства в богатых  странах, однако, отказываются от денежного  дохода ради получения дополнительной полезности, т. е. они обменивают денежный доход на бульшую величину психического дохода. Например, они могли бы увеличить свое свободное время, предпочесть приятное место работы менее приятному, но лучше оплачиваемому, нанять на работу менее способного племянника или есть больше, чем это необходимо для производительной работы. В этих или других ситуациях величина уступленного денежного дохода представляет меру стоимости получения дополнительной полезности.

Таким образом, подход, базирующийся на понятии полного дохода, предусматривает  значительные ресурсные ограничения  и он жестко основан на том факте, что блага и время можно  комбинировать, получая при этом единственное общее ограничение, поскольку  время можно конвертировать в  товары посредством денежного дохода. Он также предполагает единое отношение  ко всем неденежным заменителям денежного дохода независимо от их природы или от того, возникают ли они на рабочем месте или в домохозяйстве. Преимущества такого подхода обнаружатся по мере дальнейшего развития анализа.

Если полный доход представлен S и если общие заработки, отвергнутые или "утраченные" ради полезности, будут L, тождество, связывающее L с S и I, будет

L(Z₁,...,Z_m) ≡ S - I(Z₁,...,Z_m).           (13)

I и L - это функции Z_i, поскольку величина зарабатываемого или отвергаемого дохода зависит от объема потребления; например, чем меньше величина свободного времени, тем больше денежный доход и меньше величина отвергнутого дохода.¹⁴ Используя уравнения (6) и (8), уравнение (13) можно записать так:

p_ib_iZ_i + L(Z₁,...,Z_m)≡ S           (14)

Это основное ресурсное ограничение  означает, что полный доход расходуется  либо прямо на рыночные блага, либо косвенно, через отказ от денежного  дохода. К сожалению, не существует простого выражения для средней  цены Z_i, как это имеет место в уравнении (10). Однако предельные, а не средние цены являются подходящими для описания поведения, и они были бы идентичны ограничениям в (10) только в том случае, если бы средние заработки,  , были бы постоянной величиной. Но в таком случае выражение для функции потерь упрощается:

и (14) сводится к (10). Более  того, даже в общем случае совокупные предельные цены, получаемые из (14), можно  всегда разделить на прямые и косвенные  компоненты: условиями равновесия, являющимися результатом максимизации функции полезности, при ограничении (14)¹⁵ будет

U_i = T(p_ib_i + L_i),   (i=1,...,m),           (16)

где p_ib_i - это прямые и L_i - косвенные компоненты общей предельной цены p_ib_i + L_i.¹⁶

За разделением прямых и косвенных затрат стоит распределение  времени и благ между деятельностью, ориентированной на работу, и деятельностью, ориентированной на потребление. Это предполагает альтернативное деление затрат, а именно на те, которые проистекают из размещения благ, и те, которые проистекают из размещения времени. Представим L_i = ∂L/∂Z_i в виде

L_i = l_it_i + c_ib_i,           (18)

где l_i = ∂L/∂T и c_i = ∂L/∂x_i- предельные отвергнутые заработки ради использования большего количества времени и благ относительно Z_i. Тогда уравнение (16) можно записать в виде

U_i = T [b_i(p_i + c_i) + t_il_i].           (19)

Общие предельные затраты Z_i представляют сумму b_i(p_i+c_i) - предельных затрат использования благ в производстве Z_i и t_il_i - предельных затрат использования времени. Это разделение было бы эквивалентно делению на прямые и косвенные затраты, только если c_i = 0 или если бы косвенные затраты использования благ вообще отсутствовали.

На приведенном рисунке  отображено равновесие, представленное уравнением (16) в двухтоварном мире. В равновесии наклон кривой возможности полного дохода, который равен соотношению предельных цен, был бы равен наклону кривой безразличия, который равен соотношению предельных полезностей. Равновесие имеет место в p и в p' для кривых возможности S и S' соответственно. 

В оставшейся части статьи мы займемся развитием количественных эмпирических приложений этой теории, начиная с детерминант количества рабочих часов и кончая экономической  интерпретацией различных систем очередей. Чтобы упростить изложение, предположим, что различие между прямыми и  косвенными затратами соответствует  делению на товарные и временные  затраты; другими словами, предельные отвергнутые затраты использования  благ, c_i, принимаются равными нулю. При отсутствии данного предположения обсуждение мало бы изменилось, но стало бы более громоздким.¹⁷ Наконец, до раздела III предполагается, что товары и время используются в производстве благ в фиксированных пропорциях, т. е. коэффициенты b_i и t_i в (8) рассматриваются как константы. 

Применения

1. Часы работы

Если воздействия различных  изменений на время, используемое на потребление, T_c, определялись бы воздействиями на часы работы, T_w, можно было бы найти остаток в уравнении (7). В этом разделе мы рассматриваем среди прочего влияния изменений в доходе, заработках и рыночных ценах на T_c и, таким образом, на T_w; в качестве основного инструмента анализа используются различия между товарами по важности отвергнутых заработков.

Относительная предельная важность отвергнутых заработков определяется как

Значимость отвергнутых  заработков была бы тем больше, чем  больше l_i и t_i - отвергнутые заработки в расчете на час времени и количество часов, использованных на единицуZ_i соответственно, тогда как они были бы тем меньше, чем больше p_i и b_i, рыночные цены благ и их количество на единицу Z_i соответственно. Подобным образом и относительное предельное значение времени определяется как

Если полный доход возрастает исключительно вследствие роста V (прочие денежные доходы), имел бы место простой параллельный сдвиг кривой возможности вправо без изменения относительных товарных цен. Потребление большинства товаров должно было бы увеличиться; если бы все это сделали, количество рабочих часов сократилось бы, поскольку общее время, затрачиваемое на потребление, должно было бы увеличиться, если бы увеличился выпуск всех товаров, и в соответствии с уравнением (7) количество времени, затрачиваемого на работу, было бы связано обратной зависимостью с количеством времени, затрачиваемым на потребление. Рабочее время увеличилось бы, только если времяинтенсивные товары, со значительной γ были бы низкокачественными.¹⁸

Единообразное процентное увеличение заработков для всех распределений  времени привело бы к увеличению затрат в расчете на один час, использованный на потребление, на тот же процент  для всех товаров.¹⁹ Относительные цены различных товаров, однако, изменяются только постольку, поскольку отвергнутые заработки не в равной степени важны для всех; в частности, цены товаров, имеющих относительно важные отвергнутые заработки, выросли бы больше. Теперь фундаментальная теорема теории спроса означает, что компенсируемые изменения в относительных ценах побудили бы домохозяйства потреблять меньше товаров, цена которых выросла. На рисунке изображено воздействие роста заработков, полностью компенсированных сокращением других доходов: кривая возможности вращалась бы по часовой стрелке вокруг исходной позиции p, если бы Z₁ был более зарплатоинтенсивным (earnings-intensive) товаром. На рисунке новое равновесное состояние p' должно быть слева и выше p, или меньше Z₁ и большеZ₂.

Поэтому компенсированное единообразное  увеличение заработков привело бы к  смещению кривой от зарплатоинтенсивных товаров в направлении товароинтенсивных (goods-intensive). Поскольку интенсивность заработков и интенсивность времени имеют тенденцию положительно коррелировать друг с другом,²⁰ потребление сместилось бы от времяинтенсивных (time-intensive) товаров. Однако смещение в сторону от таких товаров привело бы к сокращению общего времени, затрачиваемого на потребление, и, таким образом, к увеличению рабочего времени.²¹

Воздействие некомпенсированного  роста заработков на количество рабочих  часов зависело бы от относительной  силы эффектов замещения и дохода. Первый из них привел бы к увеличению часов, последний - к сокращению; при  этом невозможно определить а priori, какой из них доминирует.

Вывод о том, что чистый рост заработков привел бы к увеличению, а чистый рост дохода - к сокращению рабочих часов, должен звучать как  нечто очень избитое, поскольку это традиционный результат хорошо известного анализа соотношения труда и свободного времени. Какова же в таком случае связь между нашим анализом, в котором все товары рассматриваются как симметричные и где подчеркиваются только их различия в относительных интенсивностях времени и заработков, и обычным анализом, в котором проводится различие между товарами, обладающими особым свойством, называемым "досуг", и другими более распространенными товарами? Легко показать, что обычный анализ соотношения труда и досуга можно рассматривать как особый случай нашего анализа, в котором стоимость товара, называемого досугом, полностью состоит из отвергнутых заработков и стоимости других товаров - из каких-либо благ.²²

Как описание действительности такой подход, конечно, нельзя назвать  удачным, поскольку фактически все  виды деятельности представляют использование  и времени, и товаров. Может быть, его можно было бы защитить либо как аналитическую необходимость, либо как исключительно проникновенное приближение к реальности. Все  же обычные эффекты замещения  и дохода в отношении изменений  в количестве рабочих часов легко  вывести из более общего анализа, в котором подчеркивается только относительное значение вариаций времени  среди товаров. В оставшейся части  статьи мы попытаемся продвинуться дальше и показать, что традиционный подход, акцентирующий внимание на спросе на досуг, по-видимому, оказался серьезным  препятствием для развития понимания  закономерностей экономики, поскольку  более прямой и общий подход, представленный здесь, естественно ведет к такому многообразию взаимосвязей, которого никогда раньше не существовало.

Двумя детерминантами важности отвергнутых заработков являются количество использованного времени в расчете  на 1 дол. товаров и стоимость на единицу времени. Чтение книги, прическа или поездка на работу требуют больше времени на доллар благ, чем обед, посещение ночных клубов или отправка ребенка в летний лагерь. При прочих равных условиях отвергнутые заработки были бы более важными для первого множества товаров, чем для последнего.

Значение отвергнутых  заработков определялось бы исключительно  интенсивностью времени, только если бы стоимость времени была одинаковой у всех товаров. Однако, вероятно, она  значительно варьирует среди  товаров и периодов времени. Например, стоимость времени в выходные и по вечерам будет меньше, потому что многие фирмы в это время  закрываются,²³ что может служить объяснением того, почему популярные лайнеры намеренно включают выходные в свои рейсы между Соединенными Штатами и Европой.²⁴ Стоимость времени также имела бы тенденцию быть меньше в отношении товаров, которые представляют определенный вклад в производство, называемый производственным потреблением. Значительное количество времени, затрачиваемого на сон, еду и даже на развлечения, попадает в эту рубрику. Альтернативная стоимость этого времени меньше, потому что такие товары косвенно способствуют заработкам. Производственное потребление присутствует уже давно в экономической мысли, но как бы на нелегальном положении; в нашем анализе оно систематически включается в решения домохозяйств.

Хотя формальная спецификация досуга в экономических моделях  и игнорирует расходы на блага, можно  ли утверждать, что более корректная спецификация должна была бы ассоциировать  досуг с относительной важностью  отвергнутых заработков? В большинстве  концепций досуга утверждается, что  интенсивность времени и косвенный  вклад в заработки²⁵ - это две важные характеристики зарплатоинтенсивных товаров. С другой стороны, не все из того, что принято называть досугом, связано с относительно важными отвергнутыми заработками: проведение времени в ночных клубах обычно рассматривается как досуг и все же - по меньшей мере в его более дорогой форме - содержит большой расходный компонент. И наоборот, некоторые виды деятельности связаны с большими отвергнутыми заработками и при этом досугом их не считают; примером могут служить стрижка или уход за детьми. Следовательно, различие между зарплатоинтенсивными и прочими товарами лишь частично связано с обычным разграничением между досугом и другими благами. Поскольку, как это уже было показано, скорее относительное значение отвергнутых заработков, чем понятие досуга, является подходящим для экономического анализа, последнему нужно было бы уделять меньше внимания. В действительности, хотя социальный философ, наверно, и должен был бы точно определить понятие досуга,²⁶ экономист может достигнуть всех традиционных для него результатов и даже большего, вообще не включая его в анализ!

Трудность состоит не только в том, чтобы отделить досуг от других видов нерабочего времени,²⁷ но и в том, чтобы провести различие между рабочим и нерабочим временем. Поездка на работу - рабочее это время, или нерабочее, или то и другое? Как насчет деловой встречи за ленчем, хорошей диеты или развлечения? Конечно, представление о производственном потреблении было введено с тем, чтобы классифицировать те товары, которые представляют вклад как в работу, так и в потребление. Не может ли тогда работа в чистом виде рассматриваться просто как предельный товар из числа тех, вклад которых в потребление равен нулю? Подобным же образом чистое потребление было бы предельным товаром противоположного рода, вклад которого в работу был бы равен нулю, в то время как промежуточные товары представляли бы вклад как в потребление, так и в работу. Чем более важным был бы вклад в работу относительно потребления, тем меньшим в тенденции было бы относительное значение отвергнутых заработков. Следовательно, воздействия изменений в заработках, прочих доходах и т. д. на количество рабочих часов можно тогда рассматривать как особый случай их воздействий на потребление менее зарплатоинтенсивных товаров. Например, чистое увеличение заработков сократило бы относительную цену и таким образом увеличило бы время, затрачиваемое на товары, включая время, затрачиваемое на работу; то же самое касается и изменений в доходе и других переменных. Обобщение, сделанное на основе нашего подхода, оказалось даже более широким, чем могло показаться вначале.

До того как закончить  этот раздел, нелишне будет коротко  упомянуть некоторые другие подходящие элементы теории. Подобно тому как (компенсированное) увеличение заработков привело бы к  росту цен на товары с относительно большими отвергнутыми заработками, что  побуждало бы замещение их и увеличение часов работы, так и (компенсированное) падение рыночных цен также стимулировало  бы замещение их и увеличение часов  работы: воздействие изменений в  прямых и косвенных затратах симметрично. В действительности Оуэн представляет некоторые свидетельства, указывающие на то, что часы работы в Соединенных Штатах сокращались несколько в большей степени в первые 30 лет этого века по сравнению со следующим тридцатилетием, не потому что заработная плата росла больше в течение первого периода, но потому что тогда быстрее падали рыночные цены товаров, связанных с развлечениями.²⁸

Хорошо известный результат  традиционного подхода, основанного  на рассмотрении соотношений труда  и досуга, состоит в том, что  увеличение подоходного налога стимулирует  по меньшей мере эффект замещения  от работы к досугу. Наш подход позволяет  достигнуть того же результата только через замещение скорее по направлению  ко времяинтенсивному потреблению, чем к досугу. Простой дополнительный смысл нашего подхода состоит, однако, в том, что если увеличение подоходного налога связано с подходящим акцизом на блага, используемые в связи с времяинтенсивными товарами, или с субсидированием благ, используемых в связи с другими товарами, то нет необходимости в изменениях полных относительных цен и, таким образом, в замещении работы. Представители традиционного подхода недавно пришли к такому же выводу, хотя и гораздо более сложным путем.²⁹