Политическая концепция Никколо Макиавелли

Содержание 
 
 
 
 
 
 

1. Политическая  концепция Никколо Макиавелли……………………………..3

2. Республиканская  политическая программа П.И. Пестеля.  Классификация законов………………………………………………………………………..…..10

Список  использованной литературы…………………………………………...17 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Политическая концепция  Никколо Макиавелли

      В истории концепций государства  и права немного найдется таких, которые вызывали бы столь яростные споры их приверженцев и противников, доброжелателей и радикальных критиков, как политические идеи знаменитого итальянского мыслителя Никколо Макиавелли (1469– 1527). Большой знаток античной литературы, дипломат и политик (в частности, 14 лет работы на посту секретаря Флорентийской республики), он вошел в историю политико-юридической мысли как автор ряда замечательных трудов: "Государь" (1513), "Рассуждения о первой декаде Тита Ливия" (1519), "История Флоренции" (первое издание – 1532) и др.

      Исследователи согласны в том, что творческое наследие Макиавелли по своему духовному содержанию весьма противоречиво. Объяснение этому ищут в характере самой личности писателя, во влиянии на него драматически сложной эпохи, современником и вдумчивым аналитиком которой он был. Отмечают его пламенную любовь к отечеству, тяжко страдавшему от внутренних междоусобиц, неистовства мелких тиранов, вмешательства церкви в светские дела, вторжений иноземных держав. Также не без оснований подчеркивают его симпатии республиканскому строю, отдельным демократическим институтам.¹

      По  иронии судьбы вышло так, что отмеченные сейчас (и иные подобные им) особенности Макиавелли как практического деятеля и политического писателя запечатлелись главным образом в "Рассуждениях...", "Истории Флоренции" и в некоторых других его произведениях. Однако наибольший след в развитии мировой политической мысли оставили, конечно, не они, а макиавеллиевский "Государь". Но в нем-то как раз республикански-демократические мотивы, гражданско-гуманистические ноты звучат максимально приглушенно (если звучат вообще). Тут нет ничего удивительного. Макиавелли писал его вовсе не для прославления демократических и республиканских ценностей, не ради апологии права и гуманизма.

      "Государь" при первом ознакомлении с ним предстает трактатом (скромным по объему) о роли, месте и значении правителя, главы государства в Италии и Европе XVI в. Более внимательное его изучение показывает: в человеческих качествах и поведении государя Макиавелли на свой лад раскрывает черты, закономерности политической деятельности персонифицированного в нем (т. е. в правителе) самого государства. В этой установке на выявление природы государства, а не в составлении портрета нужного стране правителя и даче ему советов, приспособленных к злобе дня, заключается глубокий концептуальный смысл "Государя". Дальше разговор будет идти в основном о нем.

      Мировоззренческая позиция Макиавелли при рассмотрении им вопросов политики, государства – позиция религиозного индифферентизма. Он практически исключает религиозную точку зрения из арсенала своих объяснительных средств. Главный авторитет для него – опыт истории. Трактовка политики отделяется таким образом от теологии, религиозная аргументация устраняется из государствоведения. Макиавелли постулирует новый, по существу не известный ни античным писателям, ни мыслителям средневековья, закон: политические события, изменения в государстве, смена его форм происходят не по воле божьей, не по прихоти или фантазии людей, но совершаются объективно, под воздействием "действительного хода вещей, а не воображаемого".²

      Постулат  самостоятельной трактовки политики, принятый Макиавелли, побудил его отъединить государство-ведение не только от теологии. Это же он делает по отношению к этике. С его точки зрения, неуместно, нереалистично осмысливать и решать политические проблемы, находясь в кругу моральных критериев и суждений, ибо власть, политика, технология политического господства (им в первую очередь посвящен "Государь") – изначально явления внеморального плана.

      Автор "Государя" мало озабочен решением этических вопросов. Главное для  него выяснить: "какими способами  государи могут управлять государствами и удерживать власть над ними". Прежде всего, полагает Макиавелли, созданием прочного фундамента власти. Власть государя "должна покоиться на крепкой основе, иначе она рухнет. Основой же власти во всех государствах... служат хорошие законы и хорошее войско. Но хороших законов не бывает там, где нет хорошего войска, и, наоборот, где есть хорошее войско, так хороши и законы".³ Логично, что у Макиавелли опора законов (так же, как опора государственной власти) – армия, вооруженная сила. О праве, справедливости и т. п. речи нет.

      Есть  ряд политических приемов, с помощью  которых государь в состоянии  достичь высшей своей цели. Государь, "если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать  от добра". Чтобы удержаться у  власти, благоразумный государь не станет пренебрегать теми пороками, которые на деле обеспечивают ему благополучие и безопасность. Не грех государю "ради сохранения государства" пойти против своего же слова. Поскольку о действиях всех людей заключают по результатам, "пусть государи стараются сохранить власть и одержать победу"; надо заимствовать из истории все наилучшее и наиболее достойное для сохранения государства. Государственная власть должна быть твердой и решительной; содействовать этому призвано – помимо всех прочих мер – ее прославление и возвеличивание. Для Макиавелли самосохранение и упрочение политической власти практически любой ценой – доминирующий интерес государственности.

      Государство (введение самого термина stato, т. е. "государство" в политическую науку Нового времени связывают с Макиавелли) выступает монополистом публично-властных прерогатив. Оно трактуется в "Государе" преимущественно в значении аппарата, управляющего подданными, народом, обществом. Такой государственный аппарат включает в себя государя и его министров, чиновников, советников, прочих должностных лиц, другими словами, то, что современным языком можно было бы назвать центральной администрацией. Этому аппарату, а вернее, конечно, государю, распоряжающемуся им, принадлежит публичная власть – право командовать государством, страной по своему усмотрению. Государь не должен допускать того, чтобы политическая власть в стране находилась еще в чьих-то руках; он обязан концентрировать ее всю только у себя.

      Симпатии  свои Макиавелли отдает тем единолично управляемым государствам, "где государь правит в окружении слуг, которые милостью и соизволением его поставлены на высшие должности, помогают ему управлять государством". Управляя с помощью слуг, государь "обладает большей властью, так как подданные по всей стране знают лишь одного властелина; если же повинуются его слугам, то лишь как чиновникам и должностным лицам, не питая к ним никакой привязанности". Государь просто поручает своим чиновникам и должностным лицам практическое выполнение его (и только его) воли.

      В "Государе" мало говорится о  деятельности правителя, обращенной непосредственно  к потребностям и интересам самих  управляемых (народа, знати, войска и  проч.). По отношению к управляемым  Макиавелли советует государю выступать  главным образом в облике опекуна народа. При этом правителю следует пребывать в убеждении, что знать – честолюбива, а народ – необузданная масса. Ему следует хорошо помнить, что в мире нет ничего, кроме черни, которая прельщается внешними эффектами и успехом. Умелый государь занимается наведением порядка в стране (городе), исключающим совершение преступлений должностными и частными лицами. Он ограждает подданных от грабежа чиновников, предоставляет обиженным возможность взывать к его (государя) суду. Плох тот правитель, который не столько опекает своих подданных, сколько обирает их, который не ищет путей их умиротворения. Обеспечивая спокойствие в стране, государь тем самым повышает авторитет верховной (т. е. своей) власти.

      Набор благодеяний, идущих от государства  к подданным, узок. Военные и полицейско-охранительные меры (обеспечение внешней безопасности, устранение внутреннего беспорядка), покровительство ремеслам, земледелию и торговле – вот почти и все. В этом наборе нет, например, места такому благодеянию, как предоставление подданным гарантированных прав и свобод, особенно политических. "Государь" на сей счет занимает, в общем, позицию умолчания. Она не случайна.

      Там, где жизнь людей направляется приказом, где ими командуют, с  правами и свободами подвластных  одни только хлопоты. Кроме того, сам Макиавелли склонен считать, что подданные не очень уж заинтересованы в обладании такими правами и свободами. Людей волнует не их отсутствие, а прежде всего возможность сохранять в неприкосновенности свою собственность. Они в состоянии, думает Макиавелли, смириться с утратой свободы, престижа, власти (влияния), но никогда и никому не простят потерю имущества.

      Опекая  подданных, воздерживаясь (при отсутствии экстраординарных обстоятельств) от "притеснения" народа, государю одновременно нужно совершать все свои действия, адресуемые подданным и рассчитанные на их восприятие, именно как благодеяния. Обычно люди не надеются получить от государства что-либо полезное, хорошее для себя. Поэтому, когда они видят "добро со стороны тех, от кого ждали зла, особенно привязываются к благодетелям". В отличие от обид, которые, по Макиавелли, надо наносить разом, благодеяние разумно оказывать малыми порциями, чтобы оно длилось дольше и чтобы подданные ощутили его как можно полней, лучше.⁴

      Макиавелли  прекрасно сознает, что непременным условием осуществления политической власти в видах, угодных государю, является согласие с ней подданных. Он буквально заклинает правителя ни в коем случае не навлекать на себя их антипатии: "презрение и ненависть подданных – это то самое, чего государь должен более всего опасаться". Завоевывать расположение народа – вот его задача. Ему надлежит принять меры к тому, чтобы граждане всегда и при любых обстоятельствах имели потребность в нем, если люди отчуждаются от него, то в таком случае оказывается обреченным и народ – он ввергается в пучину анархии, беспорядка.

      Каким образом добиться от подданных того, чтобы они действовали соответственно воле государя и чтобы его власть в стране (городе) осуществлялась нормально? По Макиавелли, такая власть осуществляется нормально, если подданные полностью повинуются государю. Оно (повиновение) возможно. Есть два способа достижения повиновения. Первый – любовь к государю. Второй – страх перед ним. Что эффективней и надежней? С точки зрения Макиавелли, лучше всего, разумеется, "когда боятся и любят одновременно, однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбирать "страх" и поддерживать его "угрозой наказания, которой невозможно пренебречь".

      Делая выбор в пользу страха как такого состояния, которое вернее всего гарантирует государству (государю) покорность его подданных, Макиавелли руководствуется одной из основных аксиом своей политической философии – аксиомой об исконной, от их асоциальной, антиобщественной природы идущей порочности людей – существ эгоистичных и злобных. О людях в целом, убежден автор "Государя", "можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива". Столетие спустя макиавеллиевскую идею асоциальной сущности человека воспримет и разовьет Т.Гоббс.

      В "Государе" от угрозы наказания, поддерживающей в людях страх перед государством, до самого наказания, расправы расстояние почти незаметное. Правитель, чтобы  заставить своих подданных безропотно повиноваться ему, не должен пренебрегать самыми суровыми, нещадными карами. Жестокость допустима не только в военное, но и в мирное время. Например, людей, причисляемых к врагам государственной власти, опасных для нее, государь волен просто уничтожать. Опасаться ответственности ему нечего. Государи находятся вне юрисдикции суда: с государей "в суде не спросишь". Их решения, касающиеся частных дел подданных, должна быть бесповоротными. Вообще подданным нужно постоянно давать чувствовать абсолютную непререкаемость государственной власти.

      Эту непререкаемость может сообщить государственной власти только верховная  воля, единая и ни от кого не зависящая, господствующая над всем безгранично  и безусловно. Лишь такая воля способна обеспечивать само существование государства, его могущество и порядок в стране. В словаре Макиавелли нет понятия "государственный суверенитет". Однако его представления о свойствах, которыми должна обладать государственная власть, показывают, что фактически он совсем близко подошел к формулированию данного понятия – одного из важнейших для науки о государстве, для характеристики природы государства.

      Гуманистический дух эпохи Возрождения, каким  его наследовал европейский XVI в., "Государя" едва коснулся. В этом труде доминирует, как нам уже известно, отнюдь не превознесение высокого достоинства человеческой личности, создающей и творящей самое себя. Нет в нем апологии свободной воли, направленной к добру и общему благу; нет рассуждений о призвании индивида к гражданско-нравственной деятельности на поприще политики. В фокусе этого макиавеллиевского сочинения – идеальный правитель и технология его властвования. Прообразом же подобного правителя выступает Цезарь Борджиа – поистине сатанинский злодей, в котором автор хотел видеть великого государственного мужа, объединителя Италии.⁵

      Отмеченный  разлад Макиавелли с гуманизмом проистекает  не из прихотливых личных симпатий и антипатий флорентийца. Его (т. е. разлада) глубинные истоки лежат  в трагическом несовпадении (а  зачастую в открытом конфликте) двух качественно отличных друг от друга измерений, двух разных способов социального бытия: этического и политического. У каждого из них свои собственные критерий: "добро" – "зло" у первого, "польза" – "вред" ("выигрыш" – "проигрыш") у второго. Заслуга Макиавелли в том, что он до предела заострил и бесстрашно выразил это объективно существующее соотношение политики и морали.  

2. Республиканская  политическая программа  П.И. Пестеля. Классификация  законов

      Годами  трудился Павел Пестель над проектом своей конституции. Он был сторонником диктатуры временного верховного правления во время революции, считал диктатуру решающим условием успеха. Диктатура, по его предположениям, должна была длиться 10 – 15 лет. Его конституционный проект «Русская Правда есть наказ или наставление временному правлению для его действий, а вместе с тем и объявление народу, от чего он освобожден будет и чего вновь ожидать может». Полное название этого проекта гласит: «Русская Правда, или Заповедная Государственная Грамота Великого Народа Российского, служащая заветом для усовершенствования Государственного устройства России и содержащая верный наказ как для народа, так и для Временного Верховного Правления».⁶

      Конституционный проект Пестеля не только многократно обсуждался на заседаниях и съездах руководителей Южного общества, но и к самой работе над текстом проекта привлекались отдельные члены общества.

      Свой  проект Пестель назвал «Русской Правдой» в память древнего законодательного памятника Киевской Руси. Он хотел этим названием почтить национальные традиции и подчеркнуть связь будущей революции с историческим прошлым русского народа. Название это он дал своему проекту лишь в 1824г., раньше проект не имел названия.

      «Русская  Правда, им написанная, составляла программу, им предлагаемую для политического государственного устройства».

      Пестель придавал большое тактическое значение «Русской Правде». Революцию нельзя было успешно совершить без готового конституционного проекта.

      Особенно  тщательно разработал он мысль о временном верховном революционном правлении, диктатура которого, по Пестелю, была гарантией от «народных междуусобий», которых он хотел избежать. Немедленное установление диктатуры Временного правительства после переворота и наличие готового «верховного наказа» временному верховному правлению обеспечивало нужный ход событий в самое опасное для революции время – с момента революционного военного выступления до момента установления республики и введения в действие новых революционных учреждений.

      В «Русской Правде намечалось 10 глав: первая глава – «о земельном пространстве государства»; вторая – «о племенах, Россию населяющих»; третья – «о сословиях, в России обретающихся»; четвертая – «о народе в отношении к приуготовляемому для него политическому или общественному состоянию»; пятая – «о народе в отношении к приуготовляемому для него гражданскому или частному состоянию»; шестая – об устройстве и образовании верховной власти; седьмая – об устройстве и образовании местной власти; восьмая об «устройстве безопасности» в государстве; девятая – «о правительстве в отношении к устройству благосостояния в государстве»; десятая – наказ для составления государственного свода законов. Кроме того, в «Русской Правде» имелось введение, говорившее об основных понятиях конституции.

      Вопрос  о крепостном праве и вопрос об уничтожении самодержавия – это  два основных вопроса политической идеологии декабристов.

      Проект  Пестеля провозглашал решительное  и коренное уничтожение крепостного  права. Отмена крепостного права  – первое и главное дело Временного верховного правления.

      «Личная свобода есть первое и важнейшее  право каждого гражданина и священнейшая обязанность каждого правительства. На ней основано все сооружение государственного здания и без нее нет ни спокойствия, ни благоденствия».⁷

      В своем аграрном проекте Пестель  стоял за освобождение крестьян с  землей. Вся обрабатываемая земля  в каждой волости (так предполагалось называть наиболее мелкое административное подразделение будущего революционного государства) делится на две части: первая часть является общественной собственностью, ее нельзя ни продавать, ни покупать, она идет в общинный раздел между желающими заниматься земледелием и предназначена для производства «необходимого продукта»; вторая часть земли является частной собственностью, ее можно продавать и покупать, она предназначена для производства «изобилия». Часть общинная делится между волостными общинами.

      Каждый  гражданин будущей республики обязательно  должен быть приписан к одной из волостей и имеет право в любое  время безвозмездно получить причитающийся ему земельный надел и обрабатывать его, но он неможет ни дарить его, ни продавать, ни закладывать. Землю можно прикупить можно лишь из второй части земельного фонда.

      Пестель считал необходимым отчуждение помещичьей земли при частичной конфискации. Имело место отчуждение земли за вознаграждение, а также безвозмездное отчуждение, конфискация. Таким образом, помещичье землевладение (при полном уничтожении крепостного права!) все же частично сохранялось. Иными словами, Пестель не решался отстаивать лозунг передачи всей земли крестьянам.

      Считая  землю общественным достоянием, Пестель  нигде не говорил о выкупе крестьянами  той земли, которую они получат  от государства после революции  в порядке общинной собственности. Помещики получали от государства, а не от крестьян вознаграждения деньгами за отходящую крестьянам землю. Пестель проектировал лишь некоторые виды крестьянских работ на помещика во время переходного периода.

      Пестель предполагал наличие банков и  ломбардов в каждой волости, которые давали бы крестьянину ссуду на первоначальное обзаведение.

      Пестель – убежденный противник самодержавия, тирании. Самодержавие в России по его  проекту решительно уничтожалось, причем истреблялся физически весь царствующий  дом.

      «Русская  Правда» провозглашала республику. 1-я глава конституции, по свидетельству Пестеля, еще не была написана; в ней и должно было говориться об организации верховной власти. Но была ли эта глава не написана или была она просто уничтожена, неизвестно.

      Все сословия в государстве должны были быть решительно уничтожены, «все люди в государстве должны составлять только одно сословие, могущее называться гражданским». Никакая группа населения не могла отличаться от другой какими-либо социальными привилегиями. Дворянство уничтожалось вместе со всеми другими сословиями, и все россияне объявлялись одинаково «благородными». Объявлялось равенство всех перед законом и признавалось «неоспоримое право» каждого гражданина участвовать в государственных делах.

      Подвергались  уничтожению гильдии, цехи и военные поселения.

      Гражданского  совершеннолетия россиянин по конституции  достигал в возрасте 20 лет. Все граждане мужского пола, достигшие этого возраста, получали избирательные права (женщины  избирательных прав не имели). Какого-либо ценза, имущественного или ценза грамотности, в конституции Пестеля нет.

      Пестель был врагом всякого федеративного  устройства и сторонником единой и нераздельной республики с сильной  централизованной властью.

      Республика  Пестеля делилась на губернии или  области, которые в свою очередь делились на уезды, а уезды – на волости. Ежегодно в каждой волости должно было собираться общее волостное собрание всех жителей, т.н. земское народное собрание, которое выбирало своих депутатов в различные «наместные собрания», т.е. местные органы власти, а именно:1) в свое наместное волостное собрание, 2) в свое наместное уездное собрание, 3) в свое наместное окружное ил губернское собрание. В эти три органа власти выборы были прямыми. Главой наместного волостного собрания был выборный «волостной предводитель», а главой уездного и губернского наместных собраний – «выборные посадники». Компетенция наместных собраний была довольно широкой: они выслушивали отчеты исполнительных органов власти в волости, уезде, губернии – волостных уездных и земских правлений, принимали и рассматривали жалобы на местное начальство, выбирали новых чиновников местного управления и утверждали прежних и вообще занимались всеми делами местного значения. Окружные наместные собрания выбирали, кроме того, представителей в высший законодательный орган власти – Народное вече. Таким образом, выборы в верховный орган власти в республике Пестеля намечались двухстепенные.

      Народное  вече являлось органом верховной  законодательной власти в государстве; оно было однопалатным. Исполнительная власть в государстве вручалась Державной думе.

      Народное  вече предполагалось составить из народных представителей, выбранных на пять лет. Каждый год переизбиралась одна пятая часть Народного веча. Председатель выбирался ежегодно вновь из членов, пребывающих в составе Народного веча последний год. Только Народное вече имело право издавать законы, объявлять войну и заключать мир. Никто не имел права роспуска Народного веча, т.к. оно «представляет волю в государстве, душу народа».

      Державная дума состояла из пяти членов, избранных народным вечем на пять лет. Ежегодно один из членов Державной думы выбывал  из ее состава ввиду истечения своего срока и заменялся другим по выбору. Председателем Державной думы являлся тот ее член, который заседает последний (пятый) год.

      Кроме законодательной и исполнительной власти Пестель выделял власть блюстительную, которая должна была контролировать точное исполнение конституции в  стране и следить за тем, чтобы  законодательная и исполнительная власти не выходили из пределов, поставленных им законами.

      Центральным органом блюстительной власти был  намечен по конституции Пестеля  Верховный собор, который должен был состоять из 120 членов, именуемых  «боярами» и избиравшихся пожизненно. Верховный собор назначал главнокомандующего армией во время войны.

      Столицей  Российской республики по «Русской Правде»  должен был стать Нижний Новгород. Он намечался в качестве столицы  по пяти причинам: во-первых, он был  расположен в центре страны; во-вторых, находился на удобных торговых путях (на Волге); в-третьих, Макарьевской ярмаркой он соединял Европу с Азией в сухопутных торговых отношениях; в-четвертых, «освобождение России от ига иноплеменного через Минина и Пожарского из сего города изошло»; в-пятых, «все воспоминания о древности нижегородской дышат свободою и прямою любовью к Отечеству, а не к тиранам его».

      Конституция Пестеля провозглашала буржуазный принцип – священное и неприкосновенное право собственности. Она объявляла  полную свободу занятий для населения, свободу книгопечатания и вероисповедания. За содержание печатных произведений виновные отвечали только пред судом. Каждая вера могла свободно исповедоваться в государстве, но запрещались некоторые религиозные обычаи. Сословный суд отменялся и вводился гласный суд присяжных заседателей, равный для всех граждан.

      Пестель отстаивал самую широкую и  неограниченную свободу торговли.

      Границы республики должны были раздвинуться до своих «естественных пределов».

      Взгляды Пестеля на национальный вопрос были своеобразны и носили на себе печать дворянской ограниченности. Права отделения от Российского государства других национальностей Пестель не признавал: все народы, населявшие Россию, должны были слиться в единый русский народ и потерять свои национальные особенности. Все жители России независимо от национальности получали одинаковые политические права. Но Пестель считал желательной христианизацию нерусских народов, и вселение на земли других национальностей русских колонистов.

      Что касается польского вопроса, то Пестель  признавал за Польшей право отделения от России, но при следующих условиях: В Польше должна произойти революция, уничтожающая феодальное угнетение крестьян и сословий, должна быть провозглашена республика на тех же основаниях, что и в России. После этого Польская республика получала право на самостоятельное политическое существование, отделяясь от России, но сохраняла с ней самый «тесный союз» на мирное и военное время.

      Таков был конституционный проект Пестеля  – «Русская Правда». Это был революционный  проект буржуазного переустройства крепостной России. Он уничтожал крепостное право и самодержавие, утверждал республику вместо отсталого абсолютистского государства. На нем лежит некоторая печать дворянской ограниченности, но в целом он представляет собой своеобразный план сильного продвижения вперед отсталой феодально-крепостной России. 
 

Список  использованной литературы 

      1. Вершинин М. С. История   политических  учений  России:   Конспект  лекций / М. С. Вершинин. - СПб., 2006.

      2. Гуторов В. А. История политических и правовых учений: Конспект лекций / В. А. Гуторов. - СПб., 2006.

      3. История политических и правовых учений: Учеб. / Под ред. О. Э. Лейста. - М., 2008.

      4. История политических и правовых учений: Учеб. для вузов / Под ред. О. В. Мартышина. - М., 2007.

      5. История политических и правовых учений. - Т. 1. - 5. - М., 2005.