Политико-правовые теории второй половины XX века
Политико-правовые теории второй половины XX века
План
Введение
XХ век - это век трансформации политико-правового развития предыдущей эпохи, которая порождает новые взгляды и течения политико-правовой мысли. Новые обоснования политической идеологии – вторая половина 20 века открывает новую эпоху в историческом развитии европейской экономики и права. Возникает насущная необходимость в территориально масштабных политических доктрин, имеющих возможность обеспечить функционирование не только внутренних, но и международных связей (экономических, политических, культурных и т. п.).
Во второй половине ХХ вв. политико-правовые течения направлены на отстаивание рыночных ценностей и классического либерализма и индивидуализма. Реальная альтернатива для человечества — либо свобода, опирающаяся на рыночные отношения и либеральные ценности, либо оковы тоталитаризма.
Идеологии рассматривают формы правления, формы государства, их взаимосвязь. Противопоставляют демократию и социализм, но при этом он забывают, что понятие "демократия" в его современном значении было тождественно слову "социализм".
Цель контрольной работы - рассмотреть политико-правовые теории второй половины ХХ в..
1. Политико-правовой анализ
Хайек Фридрих Август фон (1899—1992) - один из крупнейших западноевропейских политологов, экономистов и социологов. Родился в Австрии, где жил до начала 30-х годов.
По окончании Венского университета — доктор права и доктор политических наук. С 1927 г. - директор Австрийского института экономических исследований, с 1931 г.- профессор Лондонской школы экономики, с 1950 г. - Чикагского, а с 1962 г. - Фрайбургского университета. Критиковал Дж. Кейнса и других сторонников государственного регулирования экономики, которое, по его мнению, чревато опасностью ограничения свободы, постепенного вхождения в тоталитаризм.
Тоталитаризм понимается Хайеком весьма расширительно (даже по сравнению с К. Поппером, с которым он долгие годы поддерживал дружеские отношения. Поппер прослеживает генезис тоталитаризма от Платона к Гегелю, затем к Марксу и советскому коммунизму; для Хайека же в предшественники тоталитаризма попадают даже Огюст Конт и Анри де Сен-Симон).1
Основные черты тоталитаризма, по Хайеку, - отказ от свободы конкуренции, подавление государством индивидуальных свобод. Хайек — последовательный критик советского варианта социализма. Что касается концепций “демократического социализма”, “рыночного социализма”, то они представляются Хайеку паллиативным подходом, внутренне противоречивым, открывающим лазейку тоталитаризму.
Пафос Хайека - отстаивание рыночных ценностей и классического либерализма и индивидуализма. Он утверждает, что реальная альтернатива для человечества — либо свобода, опирающаяся на рыночные отношения и либеральные ценности, либо оковы тоталитаризма.
Средства массовой информации, наряду с репрессивными органами, являются, таким образом, основой тоталитарных режимов. “Для успешной работы тоталитарной машины одного принуждения недостаточно, — пишет Ф. А. Хайек. Важно еще, чтобы люди приняли общие цели как свои собственные” (Хайек 1992, с.38). Не случайно те, кто стоит во главе пропагандистских ведомств, занимают очень высокие положения в иерархии тоталитарного государства.
В 1974 г. Хайеку была присуждена Нобелевская премия в области экономики.
Ж. Желев в работе “Фашизм. Тоталитарное государство” выделяет следующие признаки тоталитаризма2.
1. Насильственное установление однопартийной системы или единовластия фашизма, путем уничтожения других партий.
2. Сращивание фашистской партии с государством.
3. Унификация всей общественной жизни.
4. Авторитарный образ мышления и культ национального вождя.
5. Концентрационные лагеря.
В качестве тоталитарного государства Желев рассматривает только Германию, хотя эталоном тоталитаризма должны служить, по его мнению, коммунистические страны. Коммунизм “остается по сей день (предисловие Желева 1990 года к переизданию “Фашизма”; впервые книга вышла в 1982 г. в Болгарии) самой завершенной и самой совершенной в истории моделью тоталитарного режима.
Фашизм — его зачастую представляли как антипод коммунистического варианта — в сущности отличается единственно тем, что недостроен, незавершен его экономический базис, вследствие чего он менее совершенен и стабилен” (Желев 1991, с. 1 1 ) .
2. Проблема демократии в политологических исследованиях (Р. Арон, Р. А. Даль, А. Лейпхарт)
Р.Арон указывал, демократия как политический режим есть всегда "распутье" или "система политического релятивизма". Для нее нет ничего определенного или абсолютного. Демократия - это открытое пространство, в котором могут развиваться самые разнообразные политические тенденции.3
Объявляемый неотъемлемой частью демократического
режима парламентаризм - это отработанный
механизм буржуазно-либеральной демократии, проверенной многими десятилетиями
во многих странах. Именно он позволяет
буржуазии с помощью больших денег, идеологического
господства и государственного ресурса
обеспечивать сохранение своей власти.
Исторически парламент - это эманация
власти аристократии, а президент не что
иное, как "выборный монарх". По признанию
Р. Арона, "конституционно-
Арон пытался противопоставить демократию и социализм, но при этом он забывает, что в середине XIX века понятие "демократия" в его современном значении было тождественно слову "социализм".
Политическая культура демократического типа требует от граждан не превращать государство в фетиш, не ставить его над гражданским обществом и личностью. Не гражданин для государства, а государство для гражданина - вот один из коренных принципов демократии.
Гарантии функционирования демократического строя должны предусматривать: создание системы контроля со стороны гражданского общества за деятельностью государственных органов и аппарата; ликвидацию привилегий, связанных с обладанием властью; наличие возможностей для своевременного и полного политического информирования граждан; упрощение процедуры отзыва депутатов и смены чиновников; гарантии равноправия граждан, признание права каждого человека на критику властей и любых ее представителей.
А.П.Лейпхарт, также указал, что в условиях манипулирования массовым сознанием мощными средствами пропаганды в некоторых странах выборы нередко превращаются в развлекательное шоу и способствуют поддержанию иллюзий свободы и демократии. Такого рода деятельность превращает выбор граждан из свободного, сознательного решения в формальный акт, заранее запрограммированный специалистами.
Зачастую идеология берет верх над экономической целесообразностью. “Более того,— отмечает Р. Арон, — основные черты советской экономики объясняются, по крайней мере частично, идеологией партии” (Арон 1993, с.26). В тоталитарном государстве все пропитано идеологией. “В связи с тем, что любая деятельность стала государственной и подчиненной идеологии, любое прегрешение в хозяйственной или профессиональной сфере сразу же превращается в прегрешение идеологическое. Результат — политизация, идеологизация всех возможных прегрешений отдельного человека и, как заключительный аккорд, террор, одновременно полицейский и идеологический”.
Идеология — это пространство, где знак ничего не значит, это мир пропаганды, использование знаков не по их прямому назначению, мир заведомо ложных, себя компрометирующих, не имеющих референтной ценности текстов. “В пропагандистский знак верят именно потому, что он не поддается рациональному постижению, соотнесению с фактической действительностью.
Роберт Даль исследовал структуру демократии. Демократия - это одна из форм власти, способ организации этой власти и в то же время ее мера, т.е. степень господства и подчинения, свободы действий и усмотрения для подвластных и осуществляющих власть. Это власть, фактически или формально-декларативно исходящая от большинства, осуществляемая большинством и благотворная для большинства населения (общества).
"Природу демократии, - отмечает
известный американский
За 25 столетий, в течение которых демократия истолковывалась, оспаривалась, одобрялась, порицалась, замалчивалась, устанавливалась, существовала, уничтожалась, а потом порой воцарялась вновь, так и не удалось: прийти к согласию по наиболее фундаментальным вопросам, касающимся самой сути этого явления.
По иронии судьбы, пространная история в немалой степени способствовала разброду, путанице, противоречивым мнениям, ибо понятие "демократия" в разные времена, в различных местах и для разных людей означало нечто совершенно разное".
Согласно Р.Далю, под демократией можно понимать двойственную природу - метод осуществления государственной власти, и как форму государства.
Демократия в любой ее конкретной исторической разновидности - это не просто совокупность институтов, норм, правил и процедур; это не только и не столько юридически и институционально оформленная структура публичной власти. В своем исходном цивилизационном значении это прежде всего культура мотивированного участия граждан в ее организации и функционировании, их способность и желание быть полноценным и полноправным субъектом политики и государственного управления.
Осуществление народовластия предполагает существование определенного механизма властвования.
По мнению, Р.Даля прошлое столетие привнесло в исследование этого феномена нечто новое. Демократический режим из предмета мечтаний либеральных философов превратился в политическую практику нескольких десятков стран, разбросанных по всему миру, находящихся на различных ступенях социально-экономического развития и проявляющих разнородные типы демократического политического режима.
По его мнению, происходит внешне почти незаметное распространение отдельных демократических институтов и методов по всему миру, а вместе с тем и повсеместное, хотя и неравномерное углубление демократии как системы политического управления, политической культуры. Так, всеобщее избирательное право распространяется на женщин и на молодежь начиная с 18 лет, отменяются или снижаются другие цензы, а в некоторых местах право голоса на местных выборах получают даже иностранцы. В основном англосаксонские по происхождению (как принято считать) элементы демократии дополняются пришедшим из Скандинавии институтом омбудсмена (государственный правозащитник, уполномоченный по правам человека). После Второй мировой войны огромную роль в политике начинают играть вопросы социального обеспечения, формируются соответствующие институты и механизмы реализации. Демократия, таким образом, становится социальной.
Демократия обеспечивает реальную возможность всем участвовать в управлении государством и обществом, а также свободу и равенство людей. Лишь демократия отвечает стремлению человека к творческой самореализации, всячески стимулирует его инициативу и создает возможности для ее проявления. В ходе истории было предпринято немало попыток такого устройства государства, при котором бы органично сочетались народовластие, равенство граждан, свобода и их основные права.
Современная демократия имеет следующие характерные черты и особенности.
Во-первых, она строится на новом понимании свободы и равенства. Принципы свободы и равенства, в соответствии с естественно-правовой теорией либерализма, распространяются на всех граждан государства. По мере демократизации общества эти принципы все больше воплощаются в практическую жизнь.
Во-вторых, демократия развивается в больших по территории и по численности государствах. Принципы прямой демократии в таких государствах действуют главным образом на уровне местного самоуправления, а на уровне национальном получает развитие представительная форма демократии. Граждане осуществляют управление государством не непосредственно, а путем выбора представителей в государственные органы.
В-третьих, представительная форма демократии возникает в ответ на необходимость выражения многообразных, в первую очередь экономических интересов гражданского общества.
В-четвертых, современные либерально-демократические государства, во многом отличаясь друг от друга, строятся на системе общих либерально-демократических принципов и ценностей: признание народа источником власти; равноправие граждан и соблюдение прав человека; приоритет прав человека над правами государства; выборность основных органов государственной власти, подчинение меньшинства большинству при принятии решений, но с гарантией прав меньшинства; верховенство закона; разделение властей, предполагающее их относительную автономию и взаимный контроль и др.
3. М. Дюверже и его учение о политических партиях
М.Дюверже развивал учение о партиях. Отстаивая политические партии как институт демократического общества, М.Дюверже отнюдь не идеализирует политические партии вообще; для него всеобщее избирательное право остается ничем не заменимым способом легитимации власти, избирательный бюллетень - единственно реальной формой общественного договора граждан с властью, а политические партии - инструментом выражения, формирования и представительства общественного мнения, средством политического самоопределения граждан и субъектом ответственности власти перед ними5.
Ведь демократия в понимании М.Дюверже - это не "управление народа самим народом" (такое представление вряд ли соответствовало даже античному полису), а вещь, как он выражается, более скромная, но и более реальная - это свобода для народа и для каждой части народа; она обеспечивается "управлением народом элитами, вышедшими из самого народа".
Без политических партий режим неизбежно отдает власть элитам, обязанным свои привилегированным положением происхождению, деньгам или должностям, а он еще дальше от демократии, чем "режим партий". Выражая разнообразные потребности и интересы гражданского общества (индивидов, социальных групп, слоев, классов и т.д.) в политической форме (в виде определенных политических целей, идей, программ, требований, установок, проектов решений, мероприятий и т.д.), партии как организованные представители общества тем самым выражают и право гражданского общества на формирование государственной власти, участие в ее осуществлении и т.д.
Выразить частные интересы и волю членов гражданского общества в политической форме означает найти их надлежащее место и значение на уровне и в контексте всеобщих интересов и общей воли всего населения, всего народа, т.е. в конечном счете выразить их в той всеобщей правовой (и государственно-правовой) форме, в которой вообще могут быть учтены и удовлетворены те или иные частные (индивидуальные, групповые, классовые и т.д.) интересы.
4. М. Фуко: концепция власти
Мишель Фуко. философ, культуролог, эстетик. Преподавал в университетах Парижа, Клермон-Феррана, Варшавы, Уппсалы, Гамбурга и др., с 1970 ~ в Коллеж де Франс. Начинал как структуралист, затем с середины 60-х гг. перешел на позиции постструктурализма и постмодернизма. В своих взглядах опирается прежде всего на Ницше и Хайдеггера.
В 70-е гг. тема власти выходит у Фуко на передний план, а в работе “Надзор и наказание” (1975) становится центральной. Свою теорию “знания-власти” он противопоставляет всем существуюшим — и марксистской, и либерально-буржуазным. В методологическом плане он дополняет археологию генеалогией, заимствуя ее у Ницше.
В следующем периоде своего творчества (период генеалогий) Фуко отказывается от применения термина "эпистема" и переключает свои научные интересы на еще более иррациональный импульс "перводвигателя истории" власти как власти-к-знанию. Он исследует как малые (локальные) формы власти власти, находящейся на нижних пределах своего проявления, когда она касается тела индивидов, так и великие аппараты, глобальные формы господства, осуществляющие свое господство посредством институализированного дискурса.
Фуко рассматривает власть как невсегда уловимую и осознаваемую, но тем не менее активно действующую надличную силу, которая отличается такими свойствами, как дисперсность, дискретность, противоречивость, повсеместность и обязательность проявления.
Специфика понимания власти у Фуко заключается прежде всего в том, что она проявляется как власть научных дискурсов над сознанием человека. Иначе говоря, знание, добываемое наукой, само по себе относительное и потому сомнительное с точки зрения "всеобщей истины", навязывается сознанию человека в качестве неоспоримого авторитета, заставляющего и побуждающего его мыслить уже заранее готовыми понятиями и представлениями. Фуко, анализируя этот в высшей степени регулируемый дискурс, дает картину культурного Бессознательного, которое выражается не столько в различных либидозных желаниях и импульсах, сколько в жажде знания и связанной с ним власти.
Власть, как желание, бесструктурна; фактически Фуко и придает ей характер слепой жажды господства, со всех сторон окружающей индивида и сфокусированной на нем как на центре применения своих сил. Как проявление стихийной силы бессознательного она принципиально равнодушна к тем целям, которые преследуют ее носители, и может в равной мере служить как добру, так и злу, выступая и как репрессивная подавляющая, и как высвобождающая, эмансипирующая сила. Понятие власти у Фуко не носит однозначно негативного смысла, оно скорее имеет характер фатальной неизбежности. При этом "власть" Фуко несовместима с понятием социальной власти. Это скорее метафизический принцип, амбивалентный по своей природе, стихийно неупорядоченный и сознательно неуправляемый, а потому он объективно направлен на подрыв, дезорганизацию всякой социальной власти.
Однако Фуко не соглашается с утверждением о том, что существует первичный и фундаментальный принцип власти, которая господствует над обществом вплоть до мельчайшей детали. Чрезмерный акцент на сверхдетерминированности человека и его сознания фактически снимает и сам вопрос о человеке.
При всей спорности общефилософских установок М. Фуко, конкретные анализы становления “дисциплинарной власти” на буржуазном Западе XVII - XIX веков заслуживают самого пристального внимания. Во всяком случае они основательно подрывают распространенный миф о последовательном и направленном процессе либерализации, “освобождения” западного общества на протяжении Нового и Новейшего времени.
“Воля к знанию” (а это 1-й том из задуманного Фуко цикла “История сексуальности”) была ответом на один из вариантов этого мифа, очень модного на Западе в 60-е—70-е годы (у нас он распространен до сих пор) и связанного с именами теоретиков “сексуальной революции” В. Рейха, Г. Маркузе и других более или менее значимых последователей классического психоанализа Фрейда. Суть этого мифа такова. Существовавшая якобы и в средневековой христианской “репрессивной” культуре, но особенно ярко проявившаяся в эпоху буржуазного господства, в эпоху “викторианской морали” сексуальная закрепощенность человека постепенно уступала место сексуальной свободе (основные вехи “освобождения” - фрейдизм и непосредственно сама сексуальная революция).
При этом “подавление” сексуальности в Средневековье, буржуазное Новое время, а также в современных тоталитарных обществах (имелся в виду прежде всего СССР) свидетельствует о попытках власти (и весьма успешных) полностью подчинить себе, поставить под контроль и регулировать частную жизнь человека.
Фуко поставил “гипотезу подавления” под сомнение: “действительно ли подавление секса является исторической очевидностью? Действительно ли механика власти принадлежит преимущественно порядку подавления?
Действительно ли исторически существует разрыв между эпохой подавления и критическим анализом подавления?” (Фуко 1996, с.107). Анализируя диспозитив сексуальности XVIII—XX века, Фуко приходит к выводу, что именно с началом буржуазной эпохи и “изобретается” и “секс-как-проблема”, и сексуальность как ключ к тайнам человеческого существования. Секс “выводится” в дискурс, о нем постоянно побуждают говорить (при этом сам словарь становится действительно более нейтральным).
Фуко связывает это с западно-европейской техникой исповеди-признания.
Если в Средние века священники во время исповеди интересовались лишь сексуальными поступками людей, то начиная с периода Реформации и Контрреформации они стали исповедывать своих прихожан не только в делах, но и в помыслах. Одновременно и увеличивается количество исповедей. В год для христианина необходимо исповедываться не один раз, как ранее, но значительно чаще. Эта техника к XVIII веку подхватывается и другими механизмами.
Впоследствии, когда буржуазная культура и идеология стала навязывать себя другим классам в качестве природно-всеобщего образца, “классовая” буржуазная сексуальность также стала рассматриваться как общечеловеческая.
Для того, чтобы внести диспозитив сексуальности внутрь эксплуатируемого класса понадобились конфликты (в частности, связанные с городским пространством: совместное проживание, теснота, венерические заболевания); понадобились настоятельные экономические требования (потребность в стабильной и компетентной рабочей силе, необходимость контролировать потоки народонаселения и добиваться демографического урегулирования). То есть власть не подавляла, не репрессировала сексуальность, но напротив всячески интенсифицировала ее, проявляла, заставляла ее выходить на поверхность. Для объяснения этого феномена Фуко вводит понятия “био-власти”.
По его мнению в буржуазный период формируется ранее небывалый тип власти— “власть над живым”. Если ранее, в течении долгих веков, предшествовавших эпохе Просвещения и буржуазных революций, отличительной чертой права суверена было право на жизнь и смерть его подданных, то впоследствии техника власти меняется. “Право суверена означало в сущности право взять у подданного все, что угодно: имущество, время, тело и, наконец, самую его жизнь. Но в классическую эпоху Запад пережил глубокую трансформацию подобных механизмов власти. Отбирание у подданных того, что им принадлежит, перестало быть главной формой осуществления власти. Зато сформировалось большое количество других форм: побуждение, поддержка, контроль, надзор, управление и организация.
Заключение
Таким образом, в работе рассмотрены основные направления политико-правовой мысли второй половины ХХ вв. Подведем итоги.
Один из крупнейших западноевропейских политологов, экономистов и социологов этого времени Хайек Фридрих.
Основные направления теории по Хайеку - отстаивание рыночных ценностей и классического либерализма и индивидуализма. Он утверждает, что реальная альтернатива для человечества — либо свобода, опирающаяся на рыночные отношения и либеральные ценности, либо оковы тоталитаризма. Хайек дает характеристику тоталитарного государства.
В качестве тоталитарного государства Желев рассматривает только Германию, хотя эталоном тоталитаризма должны служить, по его мнению, коммунистические страны.
Другой ученый, Р.Арон указывал, демократия как политический режим есть всегда "распутье" или "система политического релятивизма". Для нее нет ничего определенного или абсолютного. Демократия - это открытое пространство, в котором могут развиваться самые разнообразные политические тенденции.
Политическая культура демократического типа требует от граждан не превращать государство в фетиш, не ставить его над гражданским обществом и личностью. Не гражданин для государства, а государство для гражданина - вот один из коренных принципов демократии.
М.Дюверже развивал учение о партиях. Отстаивая политические партии как институт демократического общества. Демократия в понимании М.Дюверже - это не "управление народа самим народом" (такое представление вряд ли соответствовало даже античному полису), а вещь, как он выражается, более скромная, но и более реальная - это свобода для народа и для каждой части народа; она обеспечивается "управлением народом элитами, вышедшими из самого народа".
Без политических партий режим неизбежно отдает власть элитам, обязанным свои привилегированным положением происхождению, деньгам или должностям, а он еще дальше от демократии, чем "режим партий". Выражая разнообразные потребности и интересы гражданского общества (индивидов, социальных групп, слоев, классов и т.д.) в политической форме (в виде определенных политических целей, идей, программ, требований, установок, проектов решений, мероприятий и т.д.), партии как организованные представители общества тем самым выражают и право гражданского общества на формирование государственной власти, участие в ее осуществлении и т.д.
Мишель Фуко развивал теорию власти. В работе “Надзор и наказание” свою теорию “знания-власти” он противопоставляет всем существуюшим — и марксистской, и либерально-буржуазным. В методологическом плане он дополняет археологию генеалогией, заимствуя ее у Ницше.
Фуко рассматривает власть как невсегда уловимую и осознаваемую, но тем не менее активно действующую надличную силу, которая отличается такими свойствами, как дисперсность, дискретность, противоречивость, повсеместность и обязательность проявления.
Специфика понимания власти у Фуко заключается прежде всего в том, что она проявляется как власть научных дискурсов над сознанием человека. Иначе говоря, знание, добываемое наукой, само по себе относительное и потому сомнительное с точки зрения "всеобщей истины", навязывается сознанию человека в качестве неоспоримого авторитета, заставляющего и побуждающего его мыслить уже заранее готовыми понятиями и представлениями. Фуко, анализируя этот в высшей степени регулируемый дискурс, дает картину культурного Бессознательного, которое выражается не столько в различных либидозных желаниях и импульсах, сколько в жажде знания и связанной с ним власти.
Список литературы
- Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993.-325 с.
- Даль Р. О демократии / Пер. с англ. А.С. Богдановского / Под ред. О.А. Алякринского. М., 2000. С. 9.
- Дегтярев А.А. Основы политической теории: Уч.пос.- М.:Высш. шк.,2008.-239с.
- Желев Ж. Фашизм. Тоталитарное государство. - М.: Политиздат, 1992.
- Ильин В.В. Политология: Учеб. для вузов.-2-е изд., испр.-М.: Книжный дом Университет,2003.-540с.
- История политических и правовых учений, В.С. Нерсесянц, НОРМА–ИНФРА – М.: 2010. – 736 с.
- История политических учений.Вып.2/Под ред. проф. О.В.Мартышина. -2-е изд., перераб. и доп.-М.:Юристъ,2006.-368с.
- Политология: Хрестоматия/Под ред. проф. М.А.Василика .-М.:Гардарика,1999.-843с.
- Правовая мысль в дореволюционной России: В 2-х ч. (учебное пособие). М.: АТиСО, 2003.
- Правовая мысль и юридическое образование в дореволюционной России: Учебное пособие. М.: ЭКСМО, 2005.
- Чичерин Б.Н. Политические мыслители / Под ред. В.П. Сальникова и Ю.А. Сандулова - СПб., 2009. – 365 с.
1 История политических учений.Вып.2/Под ред. проф. О.В.Мартышина. -2-е изд., перераб. и доп.-М.:Юристъ,2006.-368с.
2 Желев Ж. Фашизм. Тоталитарное государство. - М.: Политиздат, 1992.
3 Арон Р. Демократия и тоталитаризм. М., 1993. С. 121.
4 Даль Р. О демократии / Пер. с англ. А.С. Богдановского / Под ред. О.А. Алякринского. М., 2000. С. 9.
5 История политических учений.Вып.2/Под ред. проф. О.В.Мартышина. -2-е изд., перераб. и доп.-М.:Юристъ,2006.-368с.
