Понятие преступления и цели наказания по Соборному Уложению 1649 г. основные виды преступлений и наказаний

Министерство образования  и науки Российской Федерации

(МИНОБРНАУКИ РОССИИ)

ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ (ТГУ)

Юридический институт

Кафедра теории и истории  государства и права, административного  права

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

ПОНЯТИЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ И  ЦЕЛИ НАКАЗАНИЯ ПО СОБОРНОМУ УЛОЖЕНИЮ 1649 Г. ОСНОВНЫЕ ВИДЫ ПРЕСТУПЛЕНИЙ И НАКАЗАНИЙ

Томск 2012

Оглавление

      Введение                                                                                                                              3

1. Понятие преступления и система преступлений                                                      

по Соборному Уложению 1649г.                                                                                 4

      2    Система преступлений                                                                                                 7

    2.1  Преступления против религии и Церкви                                                       7

    2.2  Государственные преступления                                                                      9

    2.3 Преступления против порядка управления                                                  10

    2.4  Должностные преступления                                                                          11

    2.5  Преступления против личности                                                                    13

    2.6  Имущественные преступления                                                                     15

      3   Принципы, цели и система наказаний                                                                      16

      Заключение                                                                                                                        22

      Список использованной литературы                                                                              24

      Перечень затекстовых ссылок                                                                                         25

Введение

Соборное уложение 1649 года было первым печатным памятником русского права, которое, будучи кодексом, исторически и логически служит продолжением предшествующих кодексов права: Русской Правды и судебников, знаменуя вместе с тем более высокую ступень феодального права, отвечавшего новой стадии  в развитии социально-экономических отношений, политического строя, юридических норм, судоустройства и судопроизводства Русского государства.

Как кодекс права, Уложение 1649 г. во многих отношениях отразило тенденции дальнейшего  процесса в развитии феодального общества. В сфере экономики оно закрепило путь образования единой формы феодальной земельной собственности на основе слияния двух ее разновидностей — поместий и вотчин. В социальной сфере Уложение отразило процесс консолидации основных классов — сословий, что привело  определенной стабильности феодального общества и в то же время вызвало обострение классовых противоречий и усиление классовой борьбы, на которую, безусловно, влияло установление государственной системы крепостного права. В политической сфере кодекс 1649 г. отразил начальный этап перехода от сословно-представительной монархии к абсолютизму. В сфере  суда и права  с Уложением связан определенный этап централизации судебно-административного аппарата, детальная разработка и закрепление системы суда, унификация и всеобщность права на основе принципа права-привилегии. 

Уложение 1649 г. — качественно новый  в истории феодального права  России кодекс, значительно продвинувший разработку системы феодального  законодательства. В то же время Уложение является крупнейшим памятником письменности феодальной эпохи. 

Данная работа основывается на использовании, в первую очередь, первоисточника «Соборное  Уложение 1649г. Текст. Комментарий» под  редакцией Л.И. Ивиной, Г.В. Абрамовича, а так же дореволюционной литературы «Обзор истории русского права» М.Ф. Владимирский-Буданов и постреволюционной «История телесных наказаний в России» Н. Евреинов, «Соборное Уложение – кодекс русского феодального права» К.А. Софроненко, где наиболее широко раскрывается выбранная мной тема.

Цели работы - подробное изучение системы преступления и наказания, основанное на проведении сравнительной  оценки Соборного Уложения 1649г. и  предшествующих кодексов права.

1. Понятие преступления и система преступлений по Соборному Уложению

1649г. 

Соборное Уложение 1649 года вобрало  в себя многие традиции, выработанные законодателем и судебной практикой  в сфере уголовного права в  течение предшествующего времени  – XV-XVI веков. Оно стало итогом развития главных тенденций уголовного права данного периода.

Впервые термины «преступление» и  «вина» появились в юридических  текстах в конце XVI века. Однако критерием, которым определяется уголовно-правовой характер деяния, была не столько злая воля преступника, сколько степень нарушения общественного интереса.

Необходимость выяснять форму вины предписывалась уже в судебных актах XVI века. Более строгие наказания  влекли либо особый статус преступника («ведомо лихой человек»), либо особые обстоятельства деяния (насилие и  хитрость при совершении преступления).

В Уложении уточнено понятие «преступление» как противление царской власти и правопорядку, установленного государством, и даны стадии преступления: умысел, покушение на преступление и совершение преступления. Впервые в истории русского законодательства дана классификация преступления (антигосударственные, против церкви, уголовные, гражданские правонарушения). По систематике преступлений и их правовой квалификации Соборное Уложение – шаг вперед. Из уголовных преступлений большее внимание уделено убийству. Санкция определялась в зависимости от наличия умысла или его отсутствия, социального положения преступника и потерпевшего и место совершения преступления (в церкви, в царском дворе или вне этих мест). Увечье, побои, членовредительство - наказывались физически, не исключая принципа талиона (эквивалентного возмездия), а также возмещение бесчестья. Крупнейшим преступлениями считались разбой и татьба. Разбой, как более опасный вид преступления,  наказывался суровее, чем татьба.

Получено дальнейшее развитие вменения вины. Уложение закрепило возникновение в законодательстве предшествующего периода понятие умысла, неосторожности, случайности, хотя еще не было четкого разграничения. Были введены обстоятельства, влияющие на определение степени виновности или на ее устранение: необходимая оборона, крайняя необходимость. Однако применение средств самообороны и ее последствия не ставились в связь со степенью опасности. Отягчающим вину обстоятельством признавалась повторность преступления. Смягчающими вину обстоятельствами являлись малый возраст, воровство вследствие «нужды» или «простого ума».

Субъектами преступления могли  быть как отдельные лица, так и  группы лиц. Закон разделяет на главных  и второстепенных, понимая под  последними соучастников. В свою очередь, соучастие могло быть как физическим (содействие, практическая помощь), так и интеллектуальным (то есть, подстрекательство к убийству). В связи с этим, субъектом стал признаваться даже раб, совершивший преступление по указанию своего господина. От второстепенных субъектов преступления (соучастников) закон отличает лиц, только причастных к совершению преступления: пособников (создавших условия для совершения преступления), попустителей (обязанных предотвратить преступление, но не сделавших этого), недоносителей (не сообщивших о подготовке и совершении преступления), укрывателей (скрывших преступника и следы преступления).

Уголовная ответственность распространена на всех, в том числе на холопов [1]; господин отвечает за непредставление  к суду своих холопов и крестьян-преступников даже в том случае, если наложит на них наказание сам [2].

Прямой закон о возрасте в  уголовном праве отсутствует, но в статьях Новоуказа есть ссылка на постановление кормчей, по которому от уголовной ответственности  освобождаются лица до 7 лет и  «бесные» (сумасшедшие) [3]. Несовершеннолетние старше 7 лет подлежали уголовному наказанию, но смертная казнь (за соответствующие преступления) заменялась другими, смягченными наказаниями.

Психические заболевания так же не определяются в законе (кроме выше сказанного); практика, хотя и осознавала важность этого условия вменяемости, но допускала иногда суд и смягченное наказание для лиц невменяемых.

Субъективная сторона преступления обуславливалась степенью вины: Уложение знает деление преступлений на умышленные претсупления, неосторожные и случайные. Различие умышленного и непредумышленного деяния ясно выражено в отношении к убийству еще в Уставной книге Разбойного приказа: «Убийцу пытают, которым обычаем убийство учинилось – умышленным ли, или пьяным делом – неумышленным (в драке)», за первое полагается смертная казнь, за второе кнут, или тюремное заключение. – Но неправильный язык заимствованных источников иногда вводит Уложение царя Алексея Михайловича в непоследовательность, например «А будет кто с похвальбы, или с пьянства, или умыслом наскочет на лошади, на чью жену, и лошадь ея стопчет или повалит, и тем ее обесчестить, или ея тем боем изувечить…, велеть его бить кнутом нещадно»; если потерпевшая от этого умрет, то его казнить смертию; но если «такое убийство учинится от кого без умышления, потому что лошадь разнесет и удержать ея  будет не мощно, и того в убийство не ставить и наказания не чинить» [4]. Здесь смешаны умышленное с неумышленным, а это последнее  случайностью, но такие оговорки закона не выражают его действительного смысла.

К случайности применена также  неосторожность (ненаказуемая). Наказуемая неосторожность иногда смешивается  с умыслом благодаря той же неправильной редакции заимствованных источников. Вообще разделение деяний на «умышленные и неумышленные» не выражают действительного взгляда на предмет, изложенного московским законодательством еще в Уставной книге Разбойного приказа.

Несколько слов об условиях необходимой  обороны. Вынужденная оборона, зачастую, не влечет за собой никакой ответственности, если все определенные условия соблюдены (основное – проверка судом, при обороне требуется настоятельность опасности, но не требуется соразмерность средств обороны с целями нападения: «Если кто в присутствии суда, поссорясь с соперником, начнет бить его, а тот, обороняясь, его убьет, то не подлежит наказанию»; Улож. X,105). Допускается убийство при обороне собственной жизни и собственности. А оборона чужих прав не только дозволяется, но и входит в обязанность соседей и слуг (Улож. XXII.16,22), точно также, как и оборона государственных прав («кто догонит изменника и убьет его, получит награду»; Улож. II,15) [5].

К состоянию крайней необходимости  относится постановление о беззаконном  истреблении чужих животных при защите от них, причем, как признак действительной крайности, указывается на то, что животное убито «ручным боем», а не из ружья.

Соотношение воли нескольких лиц в  одном преступлении излагается гораздо  полнее, чем в памятниках 1-го периода. В отношениях интеллектуального виновника (подустителя) к физическому (исполнителю) различается приказание господина своему слуге, которое не освобождает последнего от наказания, но смягчает его.

При сообществе («скоп и заговор») Уложение (глава X,статья 198) различает главного виновника – совершителя преступления, и его «товарищей»: за убийство при наезде – смертная казнь, «а товарищей его бить кнутом». В преступлениях, которые могут быть совершены по способу разделения труда (подделка монеты), закон уменьшает наказание каждого сообщника, сравнительно с той степенью наказания, которой подвергся бы виновник, если бы он один совершил все составные элементы преступления. Пособничество, именно указание средств для совершения преступления («подвод») и устранение препятствий при его совершении («поноровка») наказывается наравне с совершением самого преступления. Прикосновенность в некоторых видах также сравнима по своей тяжести с самим преступлением: так «стан», то есть постоянное пристанодержательство, и «приезд», то есть предоставление временного убежища разбойникам, карается наравне с разбоем [6]; напротив, «поклажея», то есть прием на хранение вещей, добытых преступлением, и покупка таких вещей ведут только к отдаче на поруки, или к тюремному заключению (Улож. гл. XXI ст. 64). Недонесение о преступлении имеет огромное значение в разряде политических преступлений, именно оно наказывается наравне с самим преступлением, если виновными в нем оказывались ближайшие родственники преступника: жена, дети, отец, мать, братья родные и не родные, дяди и др. [7]. – закон, идущий прямо в разрез с психологическими началами уголовного права, но объясняемый политическими целями, так как замыслы преступника ближе всего известны его семье и родне.

Понятие об объектах преступления в  праве Московского государства, сравнительно с правом Русской Правды и судных грамот, изменяется: уголовный закон защищает ни одни права физических лиц, но и защищает строй, установленный государством, то есть объектами преступления  Соборное Уложение считало Церковь (преступления против религии впервые включены в светское законодательство и сразу же поставлены на первое место), государство, семью, личность, имущество и нравственность (имеется ввиду непочтение детьми родителей, отказ содержать престарелых родителей, сводничество, «блуд» жены).

2 Система преступлений

2.1 Преступления против  религии и Церкви

Хотя московское государство приняло  в значительной степени теократический характер, но по сравнению его с  современными католическими и протестантскими  государствами, отличается меньшим вмешательством в дело веры. По крайней мере, преступления против веры, совсем не упоминаемые в Судебниках, отмечаются лишь в Уложении царя Алексея Михайловича с осторожной краткостью.

- Богохульство. Квалификацией состава  этого преступления рассматривается не только как оскорблением словом Бога, но главным образом как неверие,  отрицание его существования, что считалось посягательством на основы христианского  вероучения. Так же воспрещалась хула на христианскую святыню: Христа, Святую Богородицу, святой крест и святых. Виновные наказывались смертной казнью через сожжение: «А будет кто иноверцы, какия ни буди веры или русский человек, возложит хулу на Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, или на рождьшую Его Пречистую Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву  Марию, или на честный крест, или на святых его угодников и про то сыскивати всякими сыски накрепко. Да будет сыщется про то допряма, и того богохульника обличив казнити, зжечь.» [8]. 

- Совращение (именно в мусульманскую веру – обрезание) из православия, «насильством» или по согласию – «обманом» безразлично ведет совратителя к смертной казни через сожжение. Закон умалчивает о совращение в другие нехристианские религии (буддизм, иудейство), конечно, потому что не предвидел практической возможности подобных случаев; но о совращении в другие христианские вероисповедания он мог умолчать намеренно; между тем практика распространяла применение этой статьи и на последний род деяний. Вероотступничество не подлежит уголовному суду государства, совращенный отдается на суд церкви. 

- Насильственное обращение в  православие не предусматривается  в кодексах, но определяется в  наказах воеводам (Астраханским 1628 г.): «наказати всякими мерами  и накрепко с угрозами, чтобы  тайно в неволю не крестили» [9].  В этом выразился остаток древней русской веротерпимости, которая постепенно ослабевала в Московском  государстве, но поддерживалась и тогда порядком вещей: огромная масса подданных  принадлежала к нехристианским религиям.

- Чародейство, которое особенно приковывало внимание в 1-ом периоде (в церковных уставах и практике), теперь не так интересовало государство; впрочем, постановления Стоглава об этом были выделены особым указом: «… к волхвам бы и к чародеям и к звездочетцам волхвовати не ходили», под неопределенной угрозой великой царской опалы и ответственности перед духовным судом (указ 1552 года). Это постановление не принято в Уложении 1649 года. По мере удаления от времен язычества, ослабляется внимание к преступлениям подобного рода; в Московскую эпоху практика фиксирует незначительное количество случаев уголовного преследования волшебства сравнительно с современной практикой в Западной Европе. Это объясняется тем, что ослабление языческих верований, мысль о волшебстве направляется на успехи научных знаний и изобретений, которых у нас в то время вовсе не было. 

-  Ереси и расколы так же  не входят в круг предметов  уголовного законодательства (в  Уложении); но практика с XV века  заинтересована ими гораздо больше  ереси стригольников и жидовствующих, подрывавших глубокие основы христианства. Церковная власть (Геннадий Новгородский и Иосиф Волоцкий) обвиняла светскую в послаблении еретикам и указывала на пример испанской инквизиции; но Иоанн III был осторожен и долго не вмешивался в вопросы совести, пока собор 1504 года не вынудил его прибегнуть к казням (сожжению, урезанию языка, заточению). Последующие преследования еретиков (мнимых и действительных) объясняются иногда сторонними мотивами (заточение Максима Грека при Василии Иоанновиче). Самое активное участие светская власть принимает в деле раскола XVII века, очевидно по его связи с вопросами государственного характера. Фактическое преследование раскола узаконено статьями 1685 года: за участие в расколе – ссылка, за его распространение – смертная казнь, за укрывательство раскольников, передачу их писем – кнут и ссылка.

-   Нарушение церковной литургии  во время службы наказывалось  смертью; это не только преступление  против церковного благочиния, но  и проявление неверующего фанатизма.  Этим можно объяснить строгость наказания сравнительно с деянием, определяемым в Уложении (гл. I ст. 3), именно оскорбление священника в церкви и как последствие – произведенный «мятеж», то есть тот же перерыв богослужения, карается лишь торговой казнью; в последнем преступлении объект сложный (против церкви и против чести частных лиц).

- Кража церковного имущества  наказывалась смертью, и имение  вора отдавалось церкви («А церковных  татей казнить смертью же безо  всякого милосердия, а животы  их отдавати в церковныя татьбы») [10]. 

2.2.  Государственные  преступления      

Что касается политических преступлений, то в судебниках отмечаются только два вида: крамола (верховная измена, хотя крамольниками называются иногда и ябедники, см. указ от 9 октября 1582 года) и земская измена (в форме сдачи города неприятелю: Судебник 1497 г., статья 9; Судебник 1550 г. статья 61). В тоже время практика, особенно в эпоху Ивана IV, знала и карала все виды деяний этого рода. Царствования Ивана Грозного и Бориса Годунова представляли самую плодородную почву для практического развития учения о политических преступлениях. Уложение точно определяет виды политических преступлений. Государственная измена  состояла  в оскорблении царя и в бунте. Злой умысел на царя, на государство, измена, порицание царских намерений, выезд за границу для измены, подстрекательство к бунтам и смутам, - все это считалось государственной изменой  и  наказывалось  смертной казнью.  Неопределенность определения  государственной измены имело серьезные последствия:  самый небольшой проступок мог быть отнесен к категории государственных преступлений и влек за собой смертную казнь.

2.3  Преступления против  порядка управления

Появление группы преступлений против порядка управления связано с  общими процессами государственной централизации. Бунт против административных властей сравнен с верховной изменой, в частности к этому разряду отнесены нарушения  карантинных постановлений и устава о проезжих грамотах (Уложение VI. 4). Но законодательство больше интересовалось преступлениями против финансовых прав государства. Известное еще церковному законодательству корчемство запрещалось Стоглавом, а Соборное Уложение предусматривало уголовную ответственность не только незаконных изготовителей и продавцов вина, но и для  его потребителей («питухов»). Наказание постепенно ужесточается,  в случае повтора преступления, и так  до 4-х раз (когда, наконец, следовала ссылка в дальние города и конфискация имущества). В XVII веке, с запрещением ввоза некоторых товаров («заповедных»), появляется понятие контрабанды; так запрещено было вывозить за рубеж  соль, лен, сало и др. под угрозой смертной казни (Указ 1662 г. и  1681 г.) [11].

Одним из наиболее серьезных правонарушений было фальшивомонетничество – деяние, направленное против денежной монополии государства. Памятники 1- го периода не знают такого преступления, так как орудиями обращения были металлы по весу, осуществлялся лишь особый надзор государства за частными производителями денег, которые подвергались наказанию только за выпуск монет ниже установленной пробы. Исключительное производство монеты государством устанавливается лишь в XVI веке, и с этого же времени начинается практическое преследование о подделке монеты: при великом князе Василии Иоанновиче (1533 г.) «казнили многих людей в деньгах, а казнь была – олово лили в рот, да руки секли»[12]. Михаил Федорович смягчил наказание, установив, вместо залития горла расплавленным металлом, вечное тюремное заключение; но подделка монеты резко увеличилась, и царь в 1637 году  восстановил смертную казнь в прежней форме «для пущих воров» (главных виновников) и простую для пособников, укрывателей и сбытчиков. При Алексее Михайловиче пособников карали различно: отсечением руки, урезанием ноздрей. В 1654 году и последующих годах неудачные финансовые меры правительства (уменьшение веса серебряной монеты и выпуск медной) вызвали массу преступлений; в  числе фальшивомонетчиков были и высшие правительственные лица, и казенные денежные мастера, и простые граждане: в течение 9-ти  лет было наказано 22 тысячи человек. Это привело к изданию полного и точного закона о подделке монеты 1661года. К подобному роду преступлений относятся: выделка монеты, равной по качеству с казенной, частными лицами; посеребрение медной монеты для обмана и, наконец, выделка монеты низшего качества. Во-первых, закон 1661 года различает между преступниками главных виновников, именно подделывателей, доставителей металла, сбытчиков и пристанодержателей, и, во-вторых, пособников и покушавшихся. Первых он карает усечением левой руки, вторых – отсечением двух пальцев на той же руке. В последствии эти казни заменялись: в 1663 г. ссылкой в Сибирь и членовредительным наказанием высшей степени, то есть отсечением руки и обеих ног для главных виновников (Указ 1672 года).

Подделка документов,  печатей и подписей наказывалась смертью (гл. IV ст.1. «Будет кто грамоту от государя напишет сам себе воровски, или в подлинной  государевой  грамоте  и  в иных каких приказных письмах что приправит своим вымыслом мимо государева указу и боярского  приговору, или  думных приказных людей и подъячески руки подпишет,  или зделает у себя печать такову,  какова государева печать,  и такова за такия вины по сыску казнити смертью») [13].  Нарушение клятвы подвергалось кнуту, «поторгам по три дни», годичному тюремному заключению, и лишению чести.

       Самоуправство  строго запрещалось («А будет  кто у кого и насильсвом  землю хлебом посеет, и ему  земли искати судом, а собою  не управлятися, и хлеба с  поля без указу не свозити,  и животиною не толочити и не травити») [14].

2.4. Должностные преступления

       В эпоху кормления  не было такой необходимости  для образования понятия об  этих преступлениях; «обида»,  причиняемая наместниками, могла  возбудить лишь частный иск  первых против последних. Однако  преступления этого рода проникают в законодательство уже в эпоху судебников. Среди них на первом месте стояло лихоимство. Лихоимец (человек, нарушивший установленный  порядок судопроизводства) из Думских людей (заседавшие в Боярской думе, к «думским чинам» принадлежали бояре, окольные и думные дворяне)  подвергались  лишению чести и денежной пени;  лихоимец не из думных людей,  наказывались телесно,  кнутом (гл. X ст. 5 «А будет который боярин или окольничий, или думной человек, или иной какой судья, истца или ответчика по посулом, или по дружбе, или по недружбе правого обвинит,  а виновного оправит,  а сыщется про то допряма, и на тех судьях, взяти исцов иск втрое,  и отдати исцу, да и пошлины и пересуд и правой десяток взяти на государя на них же.  Да за ту же вину у боярина,  и у окольничего у думного человека отняти честь.  А будет, который судья такую неправду учинит не из думских людей, и тем учинити торговая казнь, и въпредь у дела не быти.» ). 

      Независимо от  лихоимства складывается понятие  о следующих преступлениях: умышленное неправосудие вследствие мести или дружбы (Судебник 1497г., статья 1); отказ в правосудии (Судебник 1550 г., статья 7). Соборное Уложение дополняло эту группу статьями о волоките, нарушении порядка судопроизводства и использовании труда подсудимых в хозяйстве судьи.                  

Посул (плата судье или правителю  от заинтересованных лиц) был сначала  дозволен. Нормирование размеров посулов  превращало излишки в предмет  лихоимства, и посул превращался  во взятку. Запрет взимания тайных посулов содержался в Псковской судной грамоте. Судебник 1550 года связывал с получением посула вынесение не правосудного решения судом, за что предусматривалось уголовное наказание. Нарушителя подвергали телесному наказанию, навязывая ему при этом на шею кошелек или соленую рыбу, то есть ту вещь, которая является взяткой. Подобным же образом это рассматривает и Уложение (гл. X. ст. 5-8).       

      Из преступлений, вводящих судебную власть в  заблуждение и ведущих к неправильным  решениям, лжеприсяга занимает в Московском праве высшее место. Понятие о ней, как о преступлении, не могло образоваться в 1-й период, когда присягали стороны и их послухи, прибегая к суду Божьему – безапелляционному и не допускающему проверки. В XVI веке, когда послушество обратилось в простое свидетельское наказание, стало возможным принесение лживой присяги. В постановлениях Стоглава и Соборного Уложения она имеет двойственный объект, как преступление против религии и государственной судебной власти; в Уложении эта двойственность выразилась в противоречащих постановлениях двух глав кодекса (XIV и X); В одной из них выписывается постановление кормичей книги Василия Васильевича, в которых за лжеприсягу полагаются церковные епитимии («два лета да плачется, три лета да послушает святого писания»)[15]. Напротив, в другой главе московский закон дает свое простое определение: «бить его кнутом по торгам, посадить его в тюрьму на год» и лишить права исков. Лжесвидетельство (без присяги) признано также деянием преступным (Судебник 1550 г., статья 99). Уложение еще усиливает эти наказания (X. 162, XXI. 36).

К преступлениям против правосудия относится: подача ложной жалобы на должностное  лицо, побег от судебного пристава, сопротивление при изъятии поличного, неявка ответчика в суд. 

Что касается злоупотреблений администрации, то наказуемость их определена лишь в  Уложении (гл. X ст.150): если «приказные люди учнут … людям чинить продажи  и убытки», то следует денежное удовлетворение истцов и пеня.

Воинские преступления. К группе воинских преступлений относились: самовольное оставление службы (часто – посул), «наезды», потравы посевов ратными людьми, насилие по отношению к мирному населению, кража оружия, уклонение от воинских смотров и т. д. Соборное Уложение впервые ввело понятие “дезертирство” и положило начало систематизации воинских преступлений. Особыми субъектами в этой группе преступлений были сборщики и “окладчики”, то есть лица ответственные за проведение мобилизации. Тяжесть наказаний за воинские преступления усугублялась в обстановке боевых действий.

2.5.  Преступления против личности 

Преступления против личности включали большую группу составов, среди которых  были убийство, нанесение телесных повреждений, побои и оскорбления. Права всех частных лиц пользоваться  равной защитой уголовного закона. Различие тяжести взысканий общественному состоянию потерпевших удерживалось только в преступлениях против чести, здоровья. Личное право холопов и крестьян (прикрепленных) признано самостоятельным объектом преступления (некоторые ограничения равенства уголовной защиты, отмеченные в первом периоде, теперь исчезают): сам господин не может убить своего холопа даже в том случае, если холоп попадется в разбое (Уложение XXII.79). Убийство чужих крестьян наказывается независимо от частного вознаграждения (Уложение XXI.71).