Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Пороки в деревне в начале 19 века

ПЬЯНСТВО ДЕРЕВНИ

Употребление алкоголя следует также рассматривать как традицию сельского быта. Это проблема

многоплановая, так как в ней нашли свое отражения социальное, хозяйственное, культурное и нравст-

венное состояние крестьянского населения. Все попытки реконструкции деревенской повседневности

были бы тщетны без выяснения место и роли водки в крестьянском быту. Народное воззрение на пьян-

ство кратко можно было сформулировать следующим образом. В деревне осуждали пагубное пристра-

стие к винопитию, разорявшее хозяйство, подозрительно относили к лицам, ведущим трезвый образ

жизни и благосклонно взирали на пьяный разгул своих односельчан в праздничные дни. Вот как описы-

вал этот народный порок в конце XIX в. житель села Подзовалово Болховского уезда Орловской губер-

нии Н. Григорьев:

«К пьянству отношение снисходительное. Осуждаются только те, кто за водку закладывает домашний

скот или одежду. В престольный праздник, Успение, пьянство начинается сразу же после обедни и про-

должается 2 – 3 дня. Крестьяне небольшими группами ходят друг к другу и везде выпивают водку. Час-

то в нее для крепости подмешивают нюхательный табак. Многие пьют до тех пор, пока не свалятся»1163.

Праздник в народном восприятии был неразрывно связан с выпивкой. Его ждали, к нему готови-

лись. Сельский праздник всегда был желанен, так как давал возможность прервать однообразную чере-

ду сельских будней. Наследие прошлых братин деревенский праздник был не только отдыхом от тягот

ежедневного труда, но и формой консолидации сельского мира. По свидетельству жителя деревни «по-

бывать на празднике считают долгом. Приготовиться к празднику, как бы это не было трудно, а надо.

Бедный должен купить четверть ведра водки простой и бутылку красной, средний полведра водки и

четверть красной, зажиточный – ведро водки и четверть ведра красной. Богатый – 2–3 ведра простой и

полведра «красной». Это в храмовый праздник и Пасху»1164. Выпивка в праздник – непреложный закон

сельского быта, фактически не оставлявший альтернатив. Это был еще один стереотип деревенской

жизни, следование которому добивалось силой общественного мнения села.

Начало 1860-х гг., по свидетельству современников, было отмечено резким всплеском сельского

пьянства. Оценивая отмену крепостного права, историки в основном акцентировали внимание на благо-

приятных факторах этого события для развития крестьянства. Действительно, после отмены крепостно-

го состояния и общего смягчения политического режима, у сельских обывателей стало больше свободы.

И эта свобода употреблялась не только во благо. Утрата социального контроля со стороны помещика

вела к росту девиантного поведения вчерашних крепостных крестьян. В деревне увеличилось употреб-

ление спиртного. Резко пошла вверх кривая деревенской преступности, прежде всего за счет имущест-

венных преступлений и преступлений против личности. В 1862 г. временообязанными крестьянами

Тамбовской губернии было совершенно 358 преступлений или 2 раза больше, чем в предыдущем го-

ду1165. Стоит согласиться с утверждением историка Б.Н. Миронова о том, что реформы ускорили модернизацию общества, а столкновение разных ценност-

ных ориентацией, традиции и модернизма всегда ведет к росту преступности1166.

С отменой откупной системы подешевела водка. В пореформенный период потребление алкоголя в

стране возросло. Для власти средства, полученные от реализации спиртного, выступали надежным ис-

точником пополнения доходной части бюджета. С ведением винной монополии в стране (1894 г.) «пья-

ные деньги» приносили до трети поступлений в государственный бюджет страны. По свидетельству со-

временников, питейные заведения в городах работали с раннего утра до позднего вечера, а в выходной

открывались по окончанию обедни.

В 1880 – 90-е гг. алкогольная волна буквально захлестнула русскую деревню. По наблюдениям сенатора

С. Мордвинова, обследовавшего Воронежскую губернию в 1880 г., на ее территории один кабак в сред-

нем приходился на 189 дворов1167. В селе Терновка Борисоглебского уезда Тамбовской губернии (1889

г.) на тысячу жителей приходилось четыре винные лавки. В течение года, по признанию виноторговцев,

жителям села продавалось до тысячи ведер водки. С утра до позднего вечера велась торговля спиртным

в трех кабаках села Круглое Козловского уезда той же губернии (1880 г.). Когда здравомыслящие кре-

стьяне данного села вынесли на сход вопрос о закрытии лавок, то он не нашел поддержки. Содержатели

питейных заведений не поскупились на щедрое угощение, и дело было улажено в их пользу1168.

По мере увеличения объемов производства в стране алкогольной продукции росла и численность

злачных мест. К началу ХХ в. увеличилось душевое потребление алкоголя, а следовательно, и величина

денежных средств, расходуемых населением на приобретение спиртных напитков. В Курской губернии

при населении около 2 млн. человек в 1900 г. было выпито вина на 10 млн. р. По данным профессора

И.Х. Озерова, в 1913 г. на алкоголь в среднем на душу по стране тратилось 6,83 р., что составляло 10,8

% душевого дохода1169.

Наряду с экономическим фактором рассматриваемой проблемы, следует указать и на его нацио-

нальный подтекст, который, во многом, может объяснить мотивы и направленность грядущих еврей-

ских погромов. Вся питейная торговля, особенно в южнорусских губерниях, находилась в руках евреев.

По наблюдению Е.В. Постникова, евреи торговали водкой открыто, распивочно и на вынос, часто не

имея патента. «У нас що не жид, то и шинок», – говорили крестьяне. В донесении волостного правления

села Михайловки Мелитопольского уезда утверждалось, что «патенты и другие документы на право

торговли евреи получают на имя крестьян, которые за самое ничтожное вознаграждение соглашаются

запродать свое имя»1170. Корчемники щедро платили чинам общей полиции, должностным лицам воло-

стного и сельского правления, чтобы те не мешали им тайно торговать водкой. Такое положение вполне

устраивало местную администрацию, и штрафы, налагаемые за незаконную торговлю спиртным, легко

уплачивались из тех же средств. Дарованные монархом свободы были восприняты «малым» народом в

присущем ему духе, как свобода эксплуатации человеческих пороков. Вот еще одно свидетельство,

только теперь уже

1917 г., но все о той же приверженности евреев к извлечению легко наживы. «Накануне престольного

праздника еврейские дома, подлаживаются к общему настроению, запасаются к этому времени крепки-

ми напитками и продают их бойко, не боясь препятствия со стороны полиции, относящейся снисходи-

тельно к продаже водки евреями»1171.

Тайной торговлей спиртным в селе занимались вдовы с целью получения средств к существованию

и сельские кулаки, для которых шинкарство выступало дополнительным источником дохода. В отчете о

состоянии орловской епархии за 1907 г. читаем: «Торгуют вином в селах и вдовы, и местные кулаки. В

селах и деревнях нет таких тайных продавцов, которые были неизвестны крестьянам. Местные кулаки,

одержимые старостью наживы, устрашают духовенство и односельчан, излюбленным средством борь-

бы – поджогом, поэтому многие крестьяне и священники избегают вступать в какие-либо пререкания с

ними»1172.

В литературе много сказано о мздоимстве и продажности государственных чиновников царской ад-

министрации. Но не в меньшей мере была коррумпирована и местная, в том числе и сельская власть. До

введения винной монополии некоторые деревни за дачу разрешения на устройство у себя кабака взима-

ли деньги, и эти суммы играли немалую роль в деревенском бюджете. В докладе Борисоглебской уездной земской управы (Тамбовская губерния) говорилось: «В уезде установился обычай давать приговор

на открытие питейных заведений за плату в пользу общества, деньги, негласным путем полученные

пропивались мироедами»1173. Огромная прибыль, получаемая вследствие торговли спиртным, давала

возможность не жалеть средств для подкупа сельской администрации.

Последовательными борцами с пагубной народной привычкой выступали земства. В материалах

Тамбовского губернского земского собрания за 1875 г. признавалось: «Неумеренное пьянство между

крестьянами расстраивает их благосостояния, нанося немалый вред народному здравию, препятствуя

сверх этого исправному поступлению податей и других окладных, казенных, земских сборов»1174. Орга-

ны местного самоуправления пытались бороться с сельским пьянством, создавая культурные формы де-

ревенского досуга. Своим постановление от 30 сентября 1877 г. Борисоглебская уездная земская управа

предложила волостным старшинам содействовать открытию в селах чайных лавок, а в качестве субси-

дий освободить их от взимания земских налогов1175. Источники свидетельствуют, что данная кампания

существенных последствий не имела.

Благотворную роль в борьбе с народным пороком сыграли и земские начальники. Вот что говори-

лось в отчете воронежского губернатора за 1891 г.: «Как замечено по всей губернии, земскими началь-

никами с успехом достигнуто устранение угощение водкой на сельских и волостных сходах. Громадное

значение и польза новой власти в этом направлении очевидна»1176. Орловский губернатор в своем отче-

те за

1894 г., подводя своеобразный итог пятилетний деятельности этого института, писал: «Крестьяне свы-

каются с реформой 12 июля 1889 г. и относятся к земским начальникам с уважением и доверием, назы-

вая их работу добросовестной и полезной. Благодаря деятельности земских начальников, нравственный

уровень сельского населения, а равно и внешнее его благоустройство, заметно улучшается, что видно

хотя бы из того, что взамен питейных заведений и иных лавок, все чаще и чаще в селениях Орловской

губернии открываются школы, библиотеки и читальни»1177.

Одним из показателей состояния проблемы являются данные о потребления спиртного крестьян-

ским населением. В деревне алкоголь употребляли значительно меньше, чем в городах. Душевое по-

требление хлебного вина (водки) в начале ХХ в. составляло в деревне – 1,2 ведра, а в городе на каждого

взрослого мужчину в год приходилось около

4 ведер сорокоградусной. В Воронежской губернии (1902 г.) душевое потребление алкоголя в городах

исчислялось объемом в 1,16 ведра (8,92 р.), в уездах – 0,41 ведра (3,10 р.)1178 Можно утверждать, что

сельское население вело преимущественно трезвый образ жизни. Доля лиц среди крестьян, имевших

пагубное пристрастие к вину, была незначительной. Митрополит Вениамин (Федченков) в своих воспо-

минаниях о детстве в тамбовской губернии утверждал, что пьяницы в селе были явлением редким1179.

Большой знаток сельского быта, Н.М. Астырев в работе «В волостных писарях» (1898 г.) писал: «Пья-

ниц в крестьянском миру очень мало, один два на сотню, наоборот, 8 – 10 на сотню найдется совсем не

пьющих»1180. В результате обследования 20 селений

(20 тыс. душ) Пензенской губернии, проведенного Д.Н. Вороновым в 1912 г., алкоголиков было обна-

ружено менее 40 человек1181. Такое положение вещей подтверждается данными тамбовской земской

статистики. Количество умерших от пьянства, в уездах губернии, в период с

1883 по 1905 гг. колебалось от 222 до 141 человека в год1182. Так что миф о поголовном пьянстве рус-

ской деревне и вечно нетрезвом «Иване» не соответствует исторической действительности.

Крестьяне в своих суждениях справедливо оценивали пагубность пристрастия к винопитию. В рус-

ских пословицах четко отразилась зависимость поведения человека от меры употребленного спиртного.

«Выпьешь много вина, так убавиться ума», «Вино человека сперва веселит, потом безумным тво-

рит»1183. Правовед М.И. Зарудный в исследовании о крестьянских судах приводит пример приговора волостного суда. «Пьянство суть дьявольское наваждение, чрез него-то все худое происходит, все са-

мые гнусные пороки. Человек, расслабленный пьянством, не имеет той душевной силы, которая вела бы

его путем чести, закона и правды. От водки у человека тупеет память, он теряет рассудок и силы до то-

го, что он не имеет ни сил, ни разума располагать своим семейством и хозяйством. Пьяница не может

исполнять перед обществом и церковью лежащие на нем христианских и гражданских повинностей»1184.

В крестьянском сознании неумеренное потребление вина являлось грехом, пристрастием порочным, по-

ведением пагубным для человеческой души.

Жители села твердо знали, что семейный лад и хозяйственный достаток возможны только при трез-

вом образе жизни. В Воронежской губернии общество села Никольского в числе 329 человек 28 мая

1882 г. приговорили в целях уменьшения пьянства и сопутствующим ему пороков (воровства, ссор,

драк и т.п.) питейные и трактирные заведения закрыть с 1 июня 1882 г. по 1 января 1883 г.1185 Пьяницы

приносили много горя своим семейным. В пьяном виде они дебоширили и считали своим долгом коло-

тить жен. По сведениям В. Птицына, изучавшего деятельность волостных судов Саратовской губернии

в конце

XIX в., они часто без жалоб и заявлений привлекали к суду и наказывали пьяниц, «для примера и страха

другим». Так, крестьянина З. за пьянство и неплатеж податей и крестьянина О. за пьянство и буйные

поступки приговорили к наказанию розгами.1186 Сельское общество не оставалось безучастным в тех

случаях, когда глава семейства пропивал семейное имущество, что грозило потерей тяглоспособности

крестьянского двора. По сведениям крестьян: «Пьяница, пропивающий имущество, жестоко осуждает-

ся. За мотовство и пьянство, когда на это жалуются начальству – предают волостному суду»1187. Отзы-

ваясь о бесхозяйственном мужике, односельчане говорили, что «был прежде хорошим хозяином, стал

пить и разорился». Не редко этой пагубной страсти были подвержены целые селения. В Ястребинской

волости Орловской губернии при наделе 2,3 дес. на душу, один кабак приходился на 552 работника и

число разоренных хозяйств составляло 6,3 %. Рядом в соседней Становлянской волости при одинаковом

качестве земли и большем наделе в 2,5 дес. на душу, на одно питейное заведение в среднем приходи-

лось на 123 местных жителя и хозяйства, пришедшие в упадок, составляли 23,2 %1188. Это данные отно-

сятся к началу 1880-х гг. Но спустя четверть века, таких печальных свидетельств не стало меньше. В

отчете о состоянии Орловской епархии за 1907 г. находим: «За последние два года села и деревни стали

неузнаваемы: сами крестьяне мне указывали такие села, которые год назад были нормальными, работя-

щими, религиозными и в течение нескольких месяцев развратились в конец, разорились на вино и пред-

ставляют собой сборища полоумных, ленивых и жестоких людей»1189.

Уникальным явлением отечественной истории стало трезвенное движение начала ХХ в. Не по при-

нуждению сверху, а напротив, вопреки, сопротивлению власти, тысячи сельских обществ по добро-

вольному почину отказывались от употребления спиртного. Мужики, как в то время говорили, давали

зарок не пить. Свою поддержку народной инициативы выказала Русская Православная Церковь. В ма-

териалах Тамбовской духовной консистории сохранились десятки конспектов проповедей приходских

священников, в большинстве которых сельские батюшки неустанно бичевали грех винопития. На стра-

ницах епархиального журнала регулярно появлялись статьи, содержание которых должно было помочь

сельским священникам в их проповеднической деятельности, направленной на искоренение этого поро-

ка. Священнослужители оказывали активную помощь в создании добровольных обществ трезвости. К

1914 г. в приходах Курской губернии действовало 112 обществ трезвости (из них городских только 15).

Наибольшую активность проявляли общества памяти святителя Иосафа в с. Кошары Белгородского

уезда, имени Николая Чудотворца в с. Оскольце Старооскольского уезда и др.1190 Свою плодотворную

роль в антиалкогольной пропаганде среди крестьянства сыграло и национал-патриотическое движение.

Черносотенные организации создали в стране тысячи чайных, выступили инициаторами проведения в

селах чтений, лекций, бесед, посвященных вреду пьянства. Крестьяне и сами понимали, что трезвость –

непременное условие их просвещения. В брошюре «Что говорят крестьяне о нуждах деревни» (1906 г.),

автор приводит высказывание крестьянина о благотворных последствиях трезвого образа жизни. «С помощью Бога, к нам, уже отрезвленным, мало-помалу будет прививаться и всякое книжное просвеще-

ние, которое теперь, при винном одурении отлетает от нас, как горох от стены»1191.

Все дореволюционные исследователи данной проблемы сходились во мнении о том, что сельское

пьянство носило обрядовый характер. Корреспондент «Тамбовских губернских ведомостей» в 1884 г.

писал: «В храмовые праздники в селах идет поголовное, чрезмерное, продолжительное пьянство, со-

провождаемое неприличными играми, плясками и всякого рода бесчинствами». В той же газете за 1900

г. утверждалось, что «с раннего утра до поздней ночи в дни наших престольных праздников только и

видишь на селе толпы пьяных компаний в истерзанном виде, в бесшабашном разгуле»1192. Доброволь-

ные информаторы Этнографического бюро сообщали, что в большие религиозные праздники выпивка в

селе – обычное дело. Традиционно «пьяными» днями в селе считались Рождество, Пасха, масленица,

престольный праздник. В народе говорили: «Кто празднику рад – тот до свету пьян» или «Без блинов не

масленица, а без вина не праздник»1193. «Престольные праздники празднуют так: крестьяне варят пиво

(брагу) и покупают водку. Из соседних селений приходят знакомые и родственники, старшие члены се-

мьи обоего пола. К близкой родне ходит и молодежь. Молодые люди напиваться до пьяна стесняются.

Тот, кто не принимает участие в праздниках, то считается скаредным»1194. Такое описание было дано

С. Кондрашовым, жителем Хохловской волости Елатомского уезда Тамбовской губернии, в корреспон-

денции от 12 мая 1899 г. Традиционное восприятие крестьянами праздника хорошо выразил публицист

А. Кычигин. Он писал, что «понятие «праздник» в умах народа соединяется с гулянкой, пьянством и

разгулом. Праздники в селе сопровождаются пьянством, усиленным сквернословием, часто буйством,

дракой»1195.

Даже в условиях богоборческой власти, жесткого атеистического прессинга русские мужики про-

должали отмечать выпивкой сельские престольные праздники. Приверженность населения этой народ-

ной традиции хорошо выразил селькор из с. Волчкова Гагаринской волости Моршанского уезда Там-

бовской губернии. В корреспонденции

(1926 г.) он в частности писал: «По обычаю отцов и дедов, в наших сельских местностях в престольные

праздники, как, например, Покров, Михайлов день, Микола, Рождество, Масленица и другие крупные

праздники проводятся гуляния, т.е. крестьяне по всей округе друг к другу ходят в гости. Угощение при-

езжих гостей спиртным и другими съестными припасам в течение двух – трех дней такого праздника

составляет расхода рублей 20. Говорят, что меньше никак нельзя, так как это происходит по обычаю

отцов и дедов. А если не принять гостей или принять и плохо угостить, то говорят, осудят со стороны, и

так из года в год, из праздника в праздник»1196.

Без спиртного не обходилось ни одно семейное событие будь-то свадьба, крестины, похороны. Ради

экономии свадьбы крестьяне стремились приурочить к храмовому или двунадесятому празднику1197.

Все предсвадебные обряды: сватовство, смотрины, запой и т.д. сопровождались обильной выпивкой. Об

отце, просватавшего дочь, в деревне говорили, что он пропил – девку. В предсвадебный пир – «запой»,

невестину родню угощали до хмеля. Величайшей честью для хозяев было то, что гости уходили пьянее

пьяного. Сама сельская свадьба редко обходилась без пяти ведер вина и превращалась трехдневную

пьянку1198. Священник А. Кудрявцев из Курской губернии в ответе на анкету Этнографического бюро в

1899 г. сообщал: «Свадьба обходится в 60 р. Самый бедный крестьянин покупает на свадьбу 4 – 5 ведер

водки. Обильная попойка при браке поддерживается отчасти крестьянским самолюбием, старанием не

ударить лицом в грязь, показать себя особенно перед новой родней, перед людьми другого прихода,

другой местности: «смотри, дескать, как мы гуляем»1199. Стремление крестьянина гульнуть на «широ-

кую ногу», отметить праздник «не хуже, чем у других» являлось доминантой в повседневном поведении

крестьянина.

Пили в селе на проводах в армию. Молодые люди, уходившие в солдаты, несколько дней подряд

собирались друг у друга по очереди, пили водку и развлекались. Иногда, такие гулянки заканчивались

драками и увечьями. Крестьяне к выходкам «годных» относились снисходительно, считая, что ново-