Портрет в историческом интерьере: царица Софья Палеолог
Содержание
Введение
Глава I. Семья Софии Палеолог.
Глава II. Выгодный брак.
II.1. Приданое греческой царевны
Глава III. Жизнь в браке.
III. 1. Династические проблемы и соперничество.
Глава VI. Влияние на политику и культуру.
Глава V. Смерть Софии Палеолог
Глава VI. Личность великой княгини.
Заключение
Список использованной литературы
Приложение
Введение
Каждый народ вправе и должен гордиться своей историей, но история русского народа неповторима и самобытна. Её тысячелетиями создавали наши предки. Они формировали государственность по крупицам, собирали земли, оттачивали русский язык, преумножали культуру, выковывали русский характер.
Прошлое предстает перед нами и в виде хрупкой археологической находки, пролежавшей в земле несколько столетий, и описанием события, случившегося когда-то давно и занесенного на страницу летописи в тишине монастырской кельи. Мы судим о жизни людей средневековья по великолепным памятникам церковной архитектуры и по незатейливым предметам быта, сохранившимся в культурном слое города.
И за всем этим стоят люди, имена которых далеко не всегда попадали в летописи и другие письменные источники русского средневековья. Изучая русскую историю, невольно задумываешься о судьбах этих людей и пытаешься представить себе, как же выглядели герои тех далеких событий. В силу того, что светское искусство на Руси зародилось поздно, только во второй половине XVII столетия, мы не знаем подлинного облика великих и удельных русских князей и княгинь, церковных иерархов и дипломатов, купцов и монахов-летописцев, воинов и ремесленников.
Но иногда удачное стечение обстоятельств и энтузиазм исследователей помогают нашему современнику, словно воочию встретиться с человеком, жившим много столетий назад. Благодаря методу пластической реконструкции по черепу в конце 1994 года был восстановлен скульптурный портрет великой княгини Софии Палеолог, второй жены великого московского князя Ивана III, бабушки царя Ивана IV Грозного. Впервые за последние почти пять столетий появилась возможность вглядеться в лицо женщины, чье имя нам хорошо известно по летописным рассказам о событиях конца XV века.
И давние события невольно оживают, заставляя мысленно окунуться в ту эпоху и взглянуть на саму судьбу великой княгини и на эпизоды, связанные с нею.
Цель работы: изучение исторической информации о Софии Палеолог.
Задачи:
- Поиск подходящей научной литературы;
- Сопоставление взглядов разных историков на события, связанные с жизнедеятельностью княгини Софии Палеолог.
Глава I. Семья Софии Палеолог.
София Фоминична Палеолог, она же Зоя Палеологиня (греч. Ζωή Σοφία Παλαιολογίνα, ок. 1455— 7 апреля 1503), великая княгиня московская, вторая жена Ивана III, мать Василия III, бабушка Ивана IV Грозного. Происходила из императорской династии Палеологов.
Жизненный путь Софии Палеолог начался между 1443-1449 годами (точная дата ее рождения неизвестна). Родилась она, на Пелопоннесе в семье Морейского деспота Фомы Палеолога (1465), брата императора Константина XI.
Её дедом по материнской линии был Чентурионе II Дзаккариа, последний франкский князь Ахайи. Чентурионе происходил из генуэзского купеческого рода. Его отец был поставлен править Ахайей неаполитанским королём Карлом III Анжуйским. Чентурионе унаследовал власть от отца и правил в княжестве до 1430 года, когда деспот Мореи Фома Палеолог начал крупномасштабное наступление на его владения. Это вынудило князя отступить к своему наследственному замку в Мессении, где он и умер в 1432 году, спустя два года после мирного договора, по которому Фома женился на его дочери Екатерине. После его смерти территория княжества вошла в состав деспотата.
Старшая сестра Зои Елена Палеологиня Морейская (1431 — 7 ноября 1473) с 1446 года была женой сербского деспота Лазаря Бранковича, и после захвата Сербии мусульманами в 1459 году бежала на греческий остров Лефкас, где постриглась в монахини. Также у Фомы было два выживших сына, Андрей Палеолог (1453—1502) и Мануил Палеолог (1455—1512).
Определяющим в судьбе Зои стало падение Византийской империи. Император Константин погиб в 1453 году во время взятия Константинополя, спустя 7 лет, в 1460 году Морея была захвачена турецким султаном Мехмедом II, Фома уехал на остров Корфу, затем в Рим, где вскоре скончался. Зоя с братьями 7-летним Андреем и 5-летним Мануилом переехали в Рим 5 лет спустя после отца. Там она и получила имя «София». Палеологи поселились при дворе папы Сикста IV (заказчика Сикстинской капеллы). Чтобы получить поддержку, в последний год своей жизни Фома перешел в католицизм.
После смерти Фомы 12 мая 1465 года (его жена Екатерина скончалась в том же году несколько ранее) опекой его детей занялся известный ученый грек, кардинал Виссарион Никейский, сторонник унии. Сохранилось его письмо, в котором он давал наставления преподавателю сирот. Из письма этого следует, что папа по-прежнему будет отпускать на их содержание 3600 экю в год (200 экю в месяц — на детей, их одежду, лошадей и прислугу; плюс следовало откладывать на черный день, и тратить 100 экю на содержание скромного двора). Двор включал врача, профессора латинского языка, профессора греческого языка, переводчика и 1-2 священников.
Несколько слов следует сказать о плачевной судьбе братьев Софии. После смерти Фомы корону Палеологов де юре унаследовал сын Андрей, который продавал ее различным европейским монархам и умер в бедности. Во время правления Баязида II второй сын, Мануил, оказавшийся наследником, вернулся в Стамбул и уступил свои права султану. По некоторым источникам, он принял ислам, завел семью и служил в турецком флоте.
В 1466 году венецианская сеньория предложила кипрскому королю Жаку II де Лузиньяну ее кандидатуру в качестве невесты, но он отказался. По словам о. Пирлинга, блеск ее имени и слава предков были плохим оплотом против оттоманских кораблей, крейсировавших в водах Средиземного моря. Около 1467 года папа Павел II через кардинала Виссариона предложил ее руку князю Параччиоло, знатному итальянскому богачу. Она была торжественно обручена, нo брак не состоялся.
Глава II. Выгодный брак.
В 1467 году папа Павел II, уверенный, что София благоприятствует латинству, решил посватать ее за овдовевшего великого князя Московского Ивана III, чтобы при ее посредстве, во-первых, приобщить к Флорентийской унии Московское государство, а, во-вторых, привлечь его в союз для борьбы с возрастающей турецкой опасностью.
В феврале 1469 года к Ивану III от кардинала Виссариона приехал грек Юрий с письмом, в котором кардинал предлагал великому князю руку греческой царевны, отказавшей, будто двум женихам, королю французскому и герцогу Медиоланскому, не желая быть супругой государя латинской веры.
Великий князь взял эти слова в мысль, говорит летописец. Укреплявший великокняжескую власть Иван III рассчитывал, что родство с византийским домом поможет Московскому государству повысить международный престиж, заметно пошатнувшийся за два столетия ордынского ига, и способствовать повышению авторитета великокняжеской власти внутри страны, и в следующем месяце отправил в Рим своего посла Ивана Фрязина.
В ноябре 1469 года Фрязин возвратился с портретом невесты. Этот портрет считается первым на Руси светским изображением. По крайней мере, им были так изумлены, что летописец назвал портрет «иконой», не найдя другого слова: «А царевну на иконе написану принесе».
Однако сватовство затянулось, потому что московский митрополит Филипп долго возражал против брака государя с униаткой, к тому же воспитанницей папского престола, боясь распространения католического влияния на Руси. Только в январе 1472 года, получив согласие иерарха, Иван III отправил посольство в Рим за невестой.
Уже 1 июня по настоянию кардинала Виссариона в Риме совершилось символическое обручение – помолвка принцессы Софии и великого князя московского Ивана, которого представлял русский посол Иван Фрязин. В том же месяце София с почетной свитой выехала из Рима.
Обоз невесты Ивана III пересек всю Европу с юга на север, направляясь в немецкий порт (Любек). Во время остановок высокой гостьи в городах в ее честь устраивались пышные приемы и рыцарские турниры. Власти городов преподносили воспитаннице папского престола подарки - серебряную посуду, вина, а горожанки Нюрнберга вручили ей целых двадцать коробок конфет.
10 сентября 1472 года корабль с путешественниками взял курс на Колывань - так называли тогда русские источники современный город Таллин, но прибыл туда лишь через одиннадцать суток: на Балтике в те дни стояла штормовая погода. Затем через Юрьев (ныне город Тарту), Псков и Новгород процессия отправилась в Москву.
«Был с нею, - говорит летописец, - и владыка свой (легат Антоний), не по нашему обычаю одетый весь в красное, в перчатках, которых никогда не снимает и благословляет в них, и несут перед ним распятие литое, высоко взоткнутое на древке; к иконам не подходит и не крестится, в Троицком соборе приложился только к Пречистой, и то по приказанию царевны».
Узнав о том, что впереди шествия несут латинский крест, митрополит Филипп пригрозил великому князю: «Буде позволишь в благоверной Москве нести крест перед латинским епископом, то он внидет в единые врата, а я, отец твой, изыду другими вон из града».
Иван III немедленно выслал боярина навстречу процессии с приказом убрать крест в сани, и легату пришлось с великим неудовольствием подчиниться.
12 ноября 1472 года София въехала в Москву. В тот же день в Кремле во временной деревянной церкви, поставленной около строящегося Успенского собора, государь обвенчался с ней.
На другой день легат правил посольство и поднес дары от папы. Разумеется, он должен был немедленно же обратиться к делу о соединении церквей; но скоро испугался, говорит летописец, потому что митрополит выставил против него на спор книжника Никиту Поповича: иное, спросив у Никиты, сам митрополит говорил легату, о другом заставлял спорить Никиту; кардинал не нашелся, что отвечать, и кончил спор, сказав: «Нет книг со мною!» Так неудачно кончилась попытка римского двора восстановить Флорентийское соединение посредством брака князя московского на Софии Палеолог.
II.1. Приданое
греческой царевны
София привезла на Русь щедрое приданое. После венчания Иван III принял в герб византийского двуглавого орла – символ царской власти, поместив его и на своей печати.
Собственно же приданым Софии была легендарная «либерия» – библиотека, привезенная будто бы на 70 подводах (больше известная как «библиотека Ивана Грозного»). Она включала в себя греческие пергаменты, латинские хронографы, древневосточные манускрипты, среди которых были неизвестные нам поэмы Гомера, сочинения Аристотеля и Платона и даже уцелевшие книги из знаменитой Александрийской библиотеки.
По преданию, она привезла с собой в подарок мужу «костяной трон» (ныне известный как "трон Ивана Грозного"): его деревянный остов весь был покрыт пластинами из слоновой и моржовой кости с вырезанными на них сюжетами на библейские темы.
София привезла с собой и несколько православных икон, в том числе и, как предполагают, редкую икону Божией Матери «Благодатное Небо».
Глава III. Жизнь в браке
Семейная жизнь Софии, по всей видимости, была удачной, о чем свидетельствует многочисленное потомство.
Для нее в Москве были выстроены особые хоромы и двор, но они вскоре же, в 1493 г., сгорели, причем во время пожара погибла и казна великой княгини.
Татищев передает свидетельство, что будто бы, благодаря вмешательству Софии, было сброшено Иваном III татарское иго: когда на совете великого князя обсуждалось требование ханом Ахматом дани, и многие говорили, что лучше умиротворить нечестивого дарами, чем проливать кровь, то будто бы София горько расплакалась и с упреками уговаривала супруга покончить с данническими отношениями.
Перед нашествием Ахмата 1480 года, ради безопасности, с детьми, двором, боярынями и княжеской казной София была отправлена сначала в Дмитров, а потом на Белоозеро; в случае же, если Ахмат перейдёт Оку и возьмёт Москву, то ей было сказано бежать дальше на север к морю. Это дало повод Виссариону, владыке ростовскому, в своем посланий предостерегать великого князя от постоянных дум и излишней привязанности к жене и детям. В одной из летописей отмечается, что Иван запаниковал: «ужас наиде на нь, и въсхотебежати от брега, а свою великую княгиню Римлянку и казну с нею посла на Белоозеро».
Семья вернулась в Москву только зимой. Венецианский посол Контарини рассказывает, что он в 1476 г. представлялся великой княгине Софии, которая приняла его вежливо и ласково и убедительно просила поклониться от неё светлейшей республике.
Существует легенда, связанная с рождением Софьей сына Василия III, наследника престола: будто бы во время одного из богомольных походов к Троице-Сергиевой Лавре, в Клементьево, великой княгине Софии Палеолог было видение преподобного Сергия Радонежского, который «вверже в недра еяотроча младо мужеска пола»[10].
III. 1. Династические проблемы и соперничество.
С течением времени второй брак великого князя стал одним из источников напряжённости при дворе. Достаточно скоро сложились две группировки придворной знати, одна из которых поддерживала наследника престола — Ивана Ивановича Молодого, а вторая — новую великую княгиню Софью Палеолог. В 1476 году венецианец А. Контарини отмечал, что наследник «в немилости у отца, так как нехорошо ведет себя с деспиной» (Софьей)[5], однако уже с 1477 года Иван Иванович упоминается как соправитель отца.
В последующие годы великокняжеская семья значительно увеличилась: Софья родила великому князю в общей сложности девятерых детей — пятерых сыновей и четыре дочери.
Тем временем, в январе 1483 года вступил в брак и наследник престола, Иван Иванович Молодой. Его женой стала дочь господаря Молдавии Стефана Великого, Елена Волошанка, немедленно оказавшаяся со свекровью «на ножах». 10 октября 1483 года у них родился сын Дмитрий. После присоединения Твери в 1485 году Иван Молодой назначается отцом тверским князем; в одном из источников этого периода Иван III и Иван Молодой именуются «самодержцами Русской земли». Таким образом, в течение всех 1480-х годов положение Ивана Ивановича как законного наследника было вполне прочным.
Положение же сторонников Софьи Палеолог было намного менее выгодным. Так, в частности, великой княгине не удалось добыть государственных должностей для своих родственников; её брат Андрей убыл из Москвы ни с чем, а племянница Мария, супруга князя Василия Верейского (наследника Верейско-Белозёрского княжества), была вынуждена бежать в Литву вместе с мужем, что отразилось и на положении Софьи. Согласно источникам, Софья, устроив брак своей племянницы и князя Василия Верейского, в 1483 подарила родственнице драгоценное украшение — «саженье» с жемчугом и каменьями, принадлежавшим до того первой жене Ивана III, Марии Борисовне. Великий князь, пожелавший одарить «саженьем» Елену Волошанку, обнаружив пропажу украшения, разгневался, и приказал начать розыск. Василий Верейский не стал дожидаться мер против себя и, захватив жену, бежал в Литву. Одним из результатов этой истории стал переход Верейско-Белозёрского княжества к Ивану III по завещанию удельного князя Михаила Верейского, отца Василия. Лишь в 1493 году София выхлопотала Василию милость великого князя: опала была снята.
Однако к 1490 году в действие вступили новые обстоятельства. Сын великого князя, наследник престола Иван Иванович заболел «камчюгою в ногах» (подагрой). Софья выписала из Венеции лекаря — «мистро Леона», который самонадеянно пообещал Ивану III вылечить наследника престола; тем не менее, все старания врача оказались бессильны, и 7 марта 1490 года Иван Молодой скончался. Врач был казнён, а по Москве поползли слухи об отравлении наследника; спустя сто лет эти слухи, уже в качестве неоспоримых фактов, записал Андрей Курбский. Современные историки относятся к гипотезе об отравлении Ивана Молодого как к непроверяемой за недостатком источников.
4 февраля 1498 года в Успенском
соборе в обстановке большой
пышности прошла коронация
Глава VI. Влияние на политику и культуру
Современники отмечали, что Иван III после брака на племяннице императора византийского явился грозным государем на московском великокняжеском столе. Византийская принцесса принесла мужу державные права и, по словам историка-византиста Ф.И. Успенского, право на трон Византии, с чем пришлось считаться боярам. Прежде Иван III любил «против себя встречу», то есть возражения и споры, но при Софии изменил обращение с придворными, стал держать себя недоступно, требовал особого почтения и легко впадал в гнев, то и дело, налагая опалу. Эти напасти тоже приписали пагубному влиянию Софьи Палеолог.
Внимательный наблюдатель московской жизни барон Герберштейн, два раза приезжавший в Москву послом германского императора в княжение Василия III, наслушавшись боярских толков, замечает о Софие в своих записках, что это была женщина необыкновенно хитрая, имевшая большое влияние на великого князя, который по ее внушению сделал многое. Наконец, летописцы подтверждают это, говоря, например, что по внушениям Софии Иван III окончательно разорвал с Ордою. Будто бы однажды молвила она мужу: «Я отказала в руке своей богатым, сильным князьям и королям, для веры вышла за тебя, а ты теперь хочешь меня и детей моих сделать данниками; разве у тебя мало войска?»
Как царевна, София, пользовалась в Москве правом принимать иноземные посольства. Согласно легенде, приведенной не только русскими летописями, но и английским поэтом Джоном Милтоном, в 1477 году София смогла перехитрить татарского хана, объявив, что имела знак свыше о строительстве храма святому Николаю на том месте в Кремле, где стоял дом ханских наместников, контролировавших сборы ясака и действия Кремля. Этот рассказ представляет Софью решительной натурой («выставила их из Кремля, дом снесла, хотя храм не построила»). Иван III действительно отказался платить дань и растоптал ханскую грамоту прямо на ордынском дворе в Замоскворечье, Русь фактически прекратила выплату дани Орде.
Софья сумела привлечь в Москву врачей, деятелей культуры и особенно архитекторов. Творения последних могли сделать Москву равной по красоте и величественности европейским столицам и поддержать престиж московского государя, а также подчеркнуть преемственность Москвы не только Второму, но и Первому Риму. Прибывшие архитекторы Аристотель Фиораванти, Марко Руффо, Алевиз Фрязин, Антонио и Петро Солари возвели в Кремле Грановитую палату, Успенский и Благовещенский соборы на Соборной площади Кремля; завершилось строительство Архангельского собора.
Все пять посольств, которые отправил в Италию великий князь в конце XV века, возвращались в Москву в сопровождении архитекторов и врачей, ювелиров и мастеров-денежников, специалистов в области оружия и крепостного дела. Потянулась в Москву греческая и итальянская знать, представители которой подвизались на дипломатической службе; многие из них осели на Руси.
Брак Ивана III и Софии Палеолог несомненно усилил Московское государство, способствуя его обращению в великий Третий Рим.
Глава V. Смерть Софии Палеолог
Скончалась Софья Палеолог 7 апреля 1503 года, за два года до смерти мужа (он умер 27 октября 1505).
Она была похоронена в массивном белокаменном саркофаге в усыпальнице Вознесенского собора в Кремле рядом с могилой Марии Борисовны, первой супруги Ивана III. На крышке саркофага острым инструментом процарапано «Софья»[7].
Этот собор был разрушен в 1929 году, и останки Софьи, как и других женщин царствовавшего дома, были перенесены в подземную палату южной пристройки Архангельского собора, в Кремле, где они находятся и сегодня. Это обстоятельство, а также хорошая сохранность скелета Софьи Палеолог позволили специалистам воссоздать ее облик.
Исследование останков Софьи Палеолог показало, что она была невысокой - около 160 см. Череп и каждая кость тщательно изучались, и в результате было установлено, что смерть великой княгини наступила в возрасте 55-60 лет. Софья была женщиной полной, с волевыми чертами лица и имела нисколько не портившие ее усики.
Пластическая реконструкция была осуществлена с помощью мягкого скульптурного пластилина.
Вглядываясь в восстановленные черты лица великой княгини Софьи Палеолог, приходит мысль, что только такая женщина и могла быть участницей тех сложных событий, о которых рассказано выше. Скульптурный портрет княгини свидетельствует о ее уме, решительном и сильном характере, закаленном и сиротским детством, и сложностями адаптации к непривычным условиям Московской Руси.
Сегодня именно Москва, Россия, располагает уникальным портретом-реконструкцией принцессы из династии Палеологов. Попытки обнаружить прижизненные живописные изображения Зои в молодые годы в музее Ватикана в Риме, где она когда-то жила, успехом не увенчались.
Глава VI. Личность великой княгини.
Византийская царевна не пользовалась популярностью, ее считали умной, но гордой, хитрой и коварной. Неприязнь к ней сказалась даже и в летописях: например, по поводу ее возвращения с Белоозера, летописец замечает: «великая княгиня Софья… бегала от Татар на Белоозеро, а не гонял никто же; и по которым странам ходила, тем пуще татар — от боярских холопов, от кровопийцов христианских. Воздай же им, Господи, поделом их и по лукавству начинания их».
Опальный думный человек Василия III Берсень Беклемишев в беседе с Максимом Греком говорил о ней так: «земля наша русская жила в тишине и в миру. Как пришла сюда мать великого князя Софья с вашими греками, так наша земля и замешалась и пришли к нам нестроения великия, как и у вас в Царь-граде при царях ваших». Максим возражал: «Господине, великая княгиня Софья с обеих сторон была роду великого: по отце — царского рода, а по матери — великого герцога италийской стороны». Берсень отвечал: «Какова бы она ни была; да к нашему нестроению пришла». Нестроение же это, по словам Берсеня, сказалось в том, что с того времени «старые обычаи князь великий переменил», «ныне Государь наш запершися сам третей у постели всякие дела делает».
Особенно строг к Софии князь Андрей Курбский. Он убежден, что «В предобрый русских князей род всеял дьявол злые нравы, наипаче же женами их злыми и чародейцами, якоже и в израильстехцарех паче же которых поимовали от иноплеменников»; обвиняет Софью в отравлении Иоанна молодого, в смерти Елены, в заключении Дмитрия, князя Андрея Углицкого и других лиц, презрительно называет ее гречанкой, греческой «чародейцей».
В Троицком-Сергиевском монастыре хранится шелковая пелена, шитая руками Софии в 1498 году; на пелене вышито ее имя, причем она величает себя не великой княгиней московской, а «царевной царегородской». Видимо, она высоко ставила свое прежнее звание, если помнит о нем даже после 26-летнего замужества.
Когда 1472 году Клариче Орсини и придворный поэт ее мужа Луиджи Пульчи были свидетелями заочного бракосочетания, состоявшегося в Ватикане, ядовитый остряк Пульчи, чтобы позабавить остававшегося во Флоренции Лоренцо Великолепного, направил ему отчет об этом событии и внешности невесты:
«Мы вошли в комнату, где на высоком помосте сидела в кресле раскрашенная кукла. На груди у неё были две огромные турецкие жемчужины, подбородок двойной, щёки толстые, всё лицо блестело от жира, глаза распахнуты, как плошки, а вокруг глаз такие гряды жира и мяса, словно высокие дамбы. Ноги тоже далеко не худенькие, таковы же и все прочие части тела — я никогда не видел такой смешной и отвратительной особы, как эта ярмарочная шутиха. Целый день она беспрерывно болтала через переводчика — на сей раз им был её братец, такая же толстоногая дубина. Твоя жена, будто заколдованная, увидела в этом чудище в женском обличье красавицу, а речи переводчика явно доставляли ей удовольствие. Один из наших спутников даже залюбовался накрашенными губами этой куклы и счёл, что она изумительно изящно плюётся. Целый день, до самого вечера, она болтала по-гречески, но есть и пить нам не давали ни по-гречески, ни по-латыни, ни по-итальянски. Впрочем, ей как-то удалось объяснить донне Клариче, что на ней узкое и дурное платье, хотя платье это было из богатого шёлка и скроено по меньшей мере из шести кусков материи, так что ими можно было накрыть купол Санта-Мария Ротонда. С тех пор мне каждую ночь снятся горы масла, жира, сала, тряпок и прочая подобная гадость».
По отзыву болонских летописцев, описавших проезд ее процессии через город, она была невысокого роста, обладала очень красивыми глазами и удивительной белизной кожи. По виду они ей давали ей 24 года.
В декабре 1994 г. в Москве были начаты исследования останков княгини. Они сохранились хорошо (почти полный скелет за исключением отдельных мелких костей). Криминалист Сергей Никитин, восстановивший ее облик по методу Герасимова, указывает: «После сопоставления черепа, позвоночника, крестца, костей таза и нижних конечностей, с учетом примерной толщины отсутствующих мягких тканей и межкостных хрящей, удалось выяснить, что Софья была невысокого роста, около 160 см, полная, с волевыми чертами лица. По степени зарастания швов черепа и изношенности зубов биологический возраст Великой княгини был определен в 50-60 лет, что соответствует историческим данным. Вначале ее скульптурный портрет вылепили из специального мягкого пластилина, а затем изготовили гипсовую отливку и тонировали ее под каррарский мрамор»[7].
Черты «средиземноморского» антропологического типа[2] во внешности Ивана Грозного и его сходство с бабкой по отцовской линии окончательно опровергли слухи, что его мать Елена Глинская родила его от любовника.
Заключение
Влиянию Софии Палеолог приписывали важнейшие государственные деяния. В.О. Ключевский считал: "Ей нельзя отказать во влиянии на декоративную обстановку и закулисную жизнь Московского двора, на придворные интриги и личные отношения; но на политические дела она могла действовать только внушениями, вторившими тайным или смутным помыслам самого Ивана"
По представлениям того времени, Софья считалась уже немолодой женщиной, но она была очень привлекательна, с удивительно красивыми, выразительными глазами и нежной матовой кожей, что на Руси считалось признаком великолепного здоровья. А главное, она отличалась острым умом и статью, достойной византийской принцессы.
Приезд этой западноевропейской женщины в Москву оказался для столицы Руси неожиданно интересным и полезным. Не без влияния великой княгини-гречанки и ее греко-итальянского окружения Иван III принял решение о грандиозной перестройке своей резиденции. В конце XV - начале XVI века по проектам приглашенных итальянских зодчих был перестроен Кремль, возведены Успенский и Архангельский соборы, Грановитая палата и Казенный двор в Кремле, построены первый каменный великокняжеский дворец, монастыри и храмы в Москве. Многие из этих построек мы сегодня видим такими же, какими они были при жизни Софьи Палеолог.
Интерес к личности этой женщины объясняется еще и тем, что в последние десятилетия XV века она принимала участие в сложной династической борьбе, развернувшейся при дворе Ивана III. Еще в 1480-е годы здесь складываются две группировки московской знати, одна из которой поддерживала прямого наследника престола князя Ивана Молодого. Но он умер в 1490 году, в возрасте тридцати двух лет, и Софья хотела, чтобы наследником стал ее сын Василий (всего в браке с Иваном III у нее было двенадцать детей), а не внук Ивана III Дмитрий (единственный ребенок Ивана Молодого). Долгая борьба шла с переменным успехом и закончилась в 1499 году победой сторонников княгини Софьи, испытавшей на этом пути немало трудностей.
Брак Ивана III и Софии Палеолог несомненно усилил Московское государство, способствуя его обращению в великий Третий Рим.
Прожив в России 30 с лишним лет, родив мужу 12 детей, Софья Палеолог так и не смогла до конца понять чужую для нее страну, ее традиции и законы. Даже в официальных хрониках можно встретить записи, осуждавшие поведение княгини в некоторых сложных для страны ситуациях.
