«Повесть временных лет» как исторический источник

1. Понятие  исторического источника. Древнерусские  летописи как исторический источник  и его потребности

древнерусский летопись свод история

Исторические источники - всё, непосредственно отражающее исторический процесс и дающее возможность  изучать прошлое человеческого общества, т. е. всё, созданное ранее человеческим обществом и дошедшее до наших дней в виде предметов материальной культуры, памятников письменности, которые позволяют судить о нравах, обычаях, языке народов. Являются основой любого исторического исследования, без их изучения в глубоком диалектическом единстве содержания и формы невозможно научное познание истории развития общества. Все исторические источники условно делятся на 6 групп — письменные, вещественные, этнографические, лингвистические, устные и кино-, фоно- и фотоматериалы.

Основным видом письменных источников по истории Руси XI – XVII веков  являются летописи. Летопись – разновидность письменных источников, реально сохранившееся историческое произведение, имеющее структуру текста в виде погодного изложения событий. Письменной истории Руси предшествовала ее устная история. Своим расцветом летопись непосредственнее всего обязана этой неписаной истории Руси, хранителем которой был сам народ. В самом деле, первые русские летописцы, воссоздавая предшествующую им историю Руси, сумели собрать сведения о прошлом Русской земли за несколько столетий. Они пишут о походах и о договорах, об основании городов, дают живые характеристики князьям и рассказывают о расселении племен. Следовательно, у летописцев были какие-то устные материалы об исторической жизни народа в течение многих поколений. Вглядываясь в состав тех сведений, которые сообщают летописцы, мы видим, что этим огромным историческим источником был для них фольклор. И это не случайно. Исторические песни, предания и легенды были той великой неписаной историей Русской земли, которая предшествовала летописанию.

В летописи, а также  в житиях и проповедях сохранены  многочисленные остатки исторических преданий, легенд и песен, которыми древнерусские книжники стремились восполнить недостаток письменного материала по истории своей родины. Они-то и явились подлинной основой для восстановления русской истории древнейшего периода. В них заключалось то историческое самосознание народа, которое позволило вырасти русскому летописанию. Столетия, непосредственно примыкающие к деятельности первых русских летописцев - IX и X вв., - дали им несравненно больше исторического материала, заимствованного из исторического фольклора, чем предшествующие. Нетрудно различить и главные типы исторических произведений, использованных летописью. Их несколько. Один из главнейших - местные легенды, связанные с урочищами, могильниками, селами и городами всей великой русской равнины. Характерно, что наиболее древние исторические воспоминания самым тесным образом связаны с языческим, дохристианским культом предков, но чем ближе ко времени, когда уже пишут летописцы, тем яснее выступают исторические припоминания сами по себе, тем четче выделяется интерес к истории родной страны. Историческое самосознание народа становится все более интенсивным, вводится в точные хронологические рамки. Характер сводов, который имеют древнерусские исторические произведения,- особенность не только их формы. Самая форма сводов, в которые облекались древнерусские исторические произведения, была тесно связана с особым историческим сознанием их авторов. Средневековые своды предшествующего исторического материала составлялись прежде всего ради сохранения первоначального их текста как своего рода документа в произведении новом. Средневековый читатель ценил в исторических произведениях прежде всего их документальность. Древнерусский читатель в литературных произведениях искал того, что было «на самом деле», его интересовал не реализм изображения, а сама реальность, не фабула, а сами события, хотя в оценке и понимании исторических событий он нередко был чужд реализма, принимая за реально бывшее рассказы о чудесах, знамениях, явлениях и т. п. В связи с этим древнерусский историк давал свой новый авторский текст преимущественно о современных ему событиях, о тех, которым он мог быть свидетелем или о которых он мог знать от свидетелей. Летописные труды постоянно дополнялись, разрастались новыми записями. История вплоть до XVI в. не имела для русских людей законченных периодов, а всегда продолжалась современностью. Каждый летописец всегда стремился довести летописные записи «до князя нынешнего», до своего времени. И в этих конечных записях летописцев заключен обычно особенно ценный исторический материал: здесь летописец пишет не выдержками из чужих произведений, а своими собственными словами. Вот почему летопись фактически не имеет конца; ее конец в постоянно ускользающем и продолжающемся настоящем. Настоящее как продолжение истории, как живой и вечно продолжающийся итог - это своеобразное историческое восприятие сказалось также и в самой форме сводов, соединяющих старый, документально ценный материал и продолжающих его новыми записями до современных летописцу событий.

Итак, летопись - это свод. Составляя свой свод, летописец прежде всего заботился о том, чтобы получить в свои руки труды своих предшественников - таких же летописцев, затем исторические документы - договоры, послания, завещания князей, исторические повести, жития русских святых и т. д., и т. п. Собрав весь доступный ему материал, иногда многочисленный и разнообразный, иногда всего два-три произведения, летописец соединял его в погодном изложении. Летописи он соединял год с годом, стремясь избегнуть повторений, документ помещал под годом, к которому он относился, житие святого - под годом смерти этого святого, историческую повесть, если она охватывала несколько лет, разбивал по годам и каждую часть помещал под своим годом и т. д. Построение летописного изложения по годам давало ему удобную сеть для разнесения в нее все новых и новых произведений. Работа эта не была механической: летописцу приходилось иногда устранять противоречия, иногда производить сложные хронологические изыскания, чтобы поместить каждое событие под своим годом. Исходя из своих политических представлений, летописец иногда пропускал то или иное известие, делал тенденциозную подборку этих известий, изредка сопровождал их собственным кратким политическим комментарием, но при этом не сочинял новых известий. Закончив свою работу сводчика, летописец дополнял этот материал собственными записями о событиях последних лет. 
Летописи - это своды, при этом не только своды предшествующих произведений, не только своды различных трафаретов писательского «этикета», но и своды идей. В них получают свое отражение различные идеологии. Летописи уже с самого начала получают определенную классовую окраску. При своем возникновении летопись была памятником, составленным в верхах общества Киевской Руси, главным образом, в кругах, близких к князю. Поэтому центральными действующими фигурами летописей являются крупные феодалы, в первую очередь князья и епископы. Внимание летописца все время обращено в сторону феодальных верхов.

2. Элементы понятийного аппарата текстологической («внешней») критики летописных источников

1) Летописи - исторические произведения, вид повествовательной литературы в России XI-XVII вв., состояли из погодных записей либо представляли собой памятники сложного состава. Летописи были общерусскими (напр., «Повесть временных лет», Никоновская летопись и др.) и местными (Новгородские летописи и др.). Сохранились главным образом в поздних списках. Повествование в них велось по годам. Отдельные части (главы) летописного текста, привязанные к конкретному году (лету), в настоящее время принято именовать статьями. В русских летописях каждая такая новая статья начиналась словами: «В лето такое-то...», имея в виду соответствующий год. Летосчисление велось, однако, не от Рождества Христова, то есть не от новой эры, а от библейского Сотворения мира. Считалось, что это произошло в 5508 году до рождения Спасителя. Таким образом, в 2000 году наступил 7508 год от Сотворения мира. Ветхозаветная хронология в России просуществовала вплоть до петровской реформы календаря, когда был принят общеевропейский стандарт. В летописях же счет по годам велся исключительно от Сотворения мира, старое летосчисление завершилось официально 31 декабря 7208 года, за ним последовало 1 января 1700 года.

Летописный  свод - соединение в единое повествование разных летописных записей, документов, актов, беллетристических повестей и житийных произведений. Подавляющее большинство дошедших до нас летописей представляют собой своды.

Летописец - терминологически то же, что и летопись. Например, Радзивиловская летопись начинается словами: «Сия книга – летописець», а Ермолинская: «Летописець Рускии весь от начала и до конца». Софийская первая летопись также именует себя: «Летописец Рускыя земли...». (Написание же самого слова в рукописных оригиналах: в первых двух случаях с «мягким знаком», в последнем - без оного). Другими словами, многие летописи изначально именовались летописцами, но со временем утвердилось их иное (более солидное, что ли) название. В позднейшие времена летописец, как правило, излагает события сжато - особенно это касается начальных периодов мировой и русской истории. Хотя слова «летопись» и «летописец» являются исконно русскими, как понятия они применяются и к иностранным историческим сочинениям того же плана: так, популярный на Руси переводной компилятивный памятник, излагавший события мировой истории, именовался «Летописец елинский и римский».

2) Протограф (от прото... и греч. grapho - пишу) в источниковедении первоначально рукопись, легшая в основу более поздних списков (копий, редакций).

3) Список — воспроизведённый переписчиком текст произведения; рукописная копия. Подавляющее большинство древнерусских сочинений сохранилось в списках, известны авторские рукописи — автографы — лишь немногих из них (в основном, произведений XVII в

4) Редакция, извод - редакционная версия какого-либо текста. Например, известны Новгородская первая и Софийские летописи старшего и младшего изводов, которые отличаются друг от друга по особенностям языка.

5) Традиция (лат. tradere — передавать) - термин этот применяется и в отношении к преемственной связи, объединяющей ряд последовательных явлений, и по отношению к результатам такой связи. По смыслу своему традиция соприкасается с подражанием, влиянием и заимствованием, отличаясь от них, однако, тем, что традиционный материал, будучи общепризнанным в данной среде, составляет часть ее обихода, санкционированную обычаем, ставшую общим достоянием, — в то время, как подражание, влияние и заимствование имеют дело с материалом, лежащим вне данной среды, еще не усвоенным ею.

3. Древнейшие летописные своды, содержащие ПВЛ

1) Лаврентьевская  летопись - написана монахом Лаврентием и другими писцами в 1377. Представляет собой пергаменную рукопись, содержащую копию летописного свода 1305, сделанную в 1377 группой переписчиков под руководством монаха Лаврентия по заданию суздальско-нижегородского князя Дмитрия Константиновича со списка начала 14 в. Текст начинается с «Повести временных лет» и доводится до 1305. В рукописи отсутствуют известия за 898—922, 1263—1283, 1288—94. Свод 1305 представлял собой великокняжеский владимирский свод, составленный в период, когда великим князем владимирским был тверской князь Михаил Ярославич. В основе его лежал свод 1281, дополненный (с 1282) тверскими летописными известиями. Рукопись Лаврентия была написана в Благовещенском монастыре в Н. Новгороде или во Владимирском Рождественском монастыре. В 1792 её приобрёл А. И. Мусин-Пушкин и впоследствии преподнёс Александру I, который передал рукопись Публичной библиотеке (ныне им. М. Е. Салтыкова-Щедрина), где она и хранится.

2) Ипатьевская летопись - древнейший памятник южнорусского летописания, один из ранних русских летописных сводов. Получила название по местонахождению её списка в Ипатьевском монастыре (Кострома). Кроме Ипатьевского списка начала 15 в., открытого Н. М. Карамзиным, самостоятельное значение имеет Хлебниковский список 16 в. Ипатьевский и Хлебниковский списки, существенно отличаясь друг от друга, восходят к общему протографу — южнорусскому летописному своду конца 13 в. Ипатьевская летопись по составу разделяется на три основные части: первая — «Повесть временных лет» с продолжением до 1117; вторая (события 1118—1199) — Киевский свод конца 12 в.; третья (до 1292) — в основном галицко-волынские летописные записи. Она является ценнейшим источником по истории Юго-Западной Руси до конца 13 в. Замечательной особенностью её является светский характер ряда рассказов. Многие галицко-волынские записи отличаются ярким, образным языком, поднимающим летопись до уровня поэтического произведения.

3) Новгородская I летопись - важнейший источник по общественно-политической истории русских земель, особенно Новгородской земли 11—17 вв. Новгородское летописание занимает виднейшее место в общерусском летописании; оно оказало влияние почти на все общерусские своды 2-й половины 15 — начала 16 вв. Выражая в целом идеологию господствующих классов боярской республики, новгородские летописцы в ряде случаев становились на сторону трудящихся слоев города. Значительный интерес представляют новгородские записи периода образования единого Русского государства, которые позволяют уточнять и дополнять известия московских, тверских и др. летописей. Изданные Новгородские летописи условно обозначаются пятью номерами. Древнейшая из них — Новгородская I летопись, изложение событий в которой доведено до 30-х гг. 14 в. В её состав включены краткая редакция Русской правды и юридический сборник, содержащий ряд законодательных памятников. В этой летописи новгородские записи преобладают со 2-го десятилетия 12 в. Значение Новгородской I летописи младшего извода в истории русского летописания раскрыто трудами А. А. Шахматова. Он показал, что в ранних известиях летописи отразился так называемый Начальный свод конца XI в., предшествующий Повести временных лет. Шахматов, правда, считал, что в утраченной части Синодального списка читался иной текст, но в современных работах эта точка зрения отвергается: во-первых, в сопоставимой части оба извода действительно очень близки, во-вторых, объем текста утраченных 16 тетрадей Синодального списка ненамного превосходит объем соответствующей части младшего извода. Кроме того, можно указать в самом Синодальном списке фрагменты (под 1198, 1238, 1268 гг.), выписанные из того же Начального свода, который представлен в Новгородской I летописи младшего извода. Ясно, таким образом, что в XIII в. Начальный свод уже использовался в новгородском летописании. В литературе высказывалось мнение о привлечении Начального свода в Новгороде еще ранее — в XII в., однако этот вывод пока не подкреплен текстологическими аргументами.

4. Источники  ПВЛ

Изучая содержание Повести  временных лет в дошедших до нас  редакциях (Лаврентьевской и Ипатьевской), мы приходим к выводу, что перед  нами памятник компилятивного характера, составленный из ряда отдельных самостоятельных  источников. Поэтому оценка Повести временных лет как исторического источника может быть сделана только после анализа ее источников.

Повесть временных лет  включила в свой состав многочисленные источники как переводного, так  и оригинального характера. Одним  из источников Повести временных лет являлась византийская Хроника Георгия Амартола, переведенная на славянский язык уже в X—XI вв. Сравнение славянского текста Хроники Амартола с выпиской из Амартола, помещенной в летописи, обнаруживает почти дословное совпадение. Из той же Хроники Георгия Амартола и ее продолжения, доведенного до 948 г., в состав Повести временных лет попал рассказ о нападении Руси на Царьград в 866 г. при Аскольде и Дире. Та же Хроника легла в основу рассказа Повести временных лет о разделении земли между сыновьями Ноя и ряда других ее известий.

Другим источником Повести  временных лет был краткий  «Летописец» патриарха Никифора, именуемый в наших рукописях  «Летописцем вскоре». «Летописец»  Никифора и Хроника Георгия Амартола легли в основание хронологической сетки Повести временных лет для известий IX—X,вв.

Повесть временных лет  пользовалась и другими источниками  переводного характера. К их числу  принадлежало житие Василия Нового, очень распространенное в Византии и, переведенное на славянский язык. Из него Повесть заимствовала рассказ о походе Игоря на Царьград в 941 г.

Из другого переводного  источника заимствована речь, которую  держал «философ», присланный из Византии для обращения князя Владимира.

Еще многочисленнее были памятники оригинального характера, послужившие источниками Повести временных лет. Среди них на первом месте следует отметить договоры Олега и Игоря с Византией. Договоры представляют собой важнейший источник для истории Руси в X в. По - видимому, они первоначально были написаны «а греческом языке и потом переведены на славянский, в силу чего отдельные выражения этих документов становятся нам понятными только при восстановлении возможного греческого текста. Договоры могли быть найдены летописцем в архиве великих князей и внесены в летопись как один из древнейших источников по истории Руси.

Другими русскими источниками  летописи являлись различного рода русские  жития и сказания. Древнейшими  из житий являются жития Ольги  и Владимира. Повесть временных  лет пользовалась этими памятниками как источником для рассказа о второй половине X — начале XII в.

Кроме письменных памятников, летописец использовал песни  и легенды, придав им значение исторических свидетельств.

5. Проблема  авторства ПВЛ

Древнерусские авторы сознательно  не пытались быть оригинальными, не кичились, не «щеголяли» красотой и изяществом или новизной стиля.  
Авторское начало в древнерусской литературе приглушено, неявно. Древнерусские книжники не были бережны с чужими текстами. При переписывании тексты перерабатывались: из них исключались или в них вставлялись какие-то фразы или эпизоды, добавлялись стилевые «украшения». Древнерусские книжники редко указывали в рукописях своё имя. Ведь они считали себя не авторами, творцами в современном смысле слова, а лишь исполнителями высшей Божественной воли.  
Как правило, авторы упоминают свои имена, лишь когда это необходимо, чтобы придать повествованию достоверность, документальность.

И А.А. Шахматовым, и М.Д. Приселковым  основательно доказано участие в  печерском летописании сподвижника Антония и Феодосия печерских - Никона, биография которого многое объясняет в летописании Печерского монастыря. В Несторовом «Житии Феодосия» Никон этот назван «великим», он изображается за неустанной книжной работой. М. Д. Приселков предполагает в нем первого русского митрополита Илариона, принявшего схиму с именем Никона. Так думает М. Д. Приселков. Но кем бы ни был Никон, перед нами ученый и деятельный политик, смелый продолжатель дела, начатого еще при Ярославе. По-видимому, около 1113 г. в Печерском монастыре и составляется новый памятник русского летописания – «Повесть временных лет».

Выполнителем нового исторического  труда явился, по всей вероятности, монах Киево-Печерского монастыря - Нестор. В непосредственном виде труд Нестора не сохранился. Он сохранился лишь в переделках и доработках последующих редакторов. Эти редакторы, принадлежавшие к другой политической ориентации и к другому, враждебному печерянам, монастырю, изъяли имя Нестора из заглавия летописи. Но в одном из списков - так называемом Хлебниковском - имя Нестора все-таки сохранилось. Правда, признание Нестора составителем «Повести временных лет» встречало в науке неоднократные возражения. Исследователи ссылались на противоречия между отдельными сведениями, читающимися в «Повести временных лет» о Киево-Печерском монастыре, и теми, которые даются о том же монастыре в достоверно принадлежащих Нестору произведениях, в частности, в Житии Феодосия, Однако противоречия эти отнюдь не могут свидетельствовать против авторства Нестора: «Повесть временных лет», как доказывает А. А. Шахматов, была составлена Нестором на 25 лет позднее Жития Феодосия, и противоречащие в ней Житию Феодосия места не принадлежат Нестору: они находятся в ней в составе той части, которая целиком была заимствована Нестором из предшествующего летописного свода.

Одним из наиболее сложных, до конца не разрешенных вопросов изучения ПВЛ остается проблема «авторства Нестора» и, более широко, выделения  авторов отдельных сюжетов и  существования различных редакций ПВЛ.

6. Основные этапы изучения Древнейшего русского летописания и проблема его генезиса

1) Схема генезиса ПВЛ по А.А. Шахматову

Наиболее ценными для изучения Повести временных лет были работы А.А. Шахматова, в первую очередь его громадный труд: «Разыскания о древнейших русских летописных сводах» (1908). Впрочем, и после издания этого труда Шахматов продолжал уточнять и пополнять те выводы, которые он сделал раньше. Основываясь на глубоком изучении летописей, Шахматов впервые попытался восстановить уже несуществующие своды. Он пришел к мысли, что в основе Начальной летописи, дошедшей до нас в Ипатьевском и Лаврентьевском списках, лежат более ранние летописные своды, которые могут быть восстановлены. Основываясь на том, что позднейшие летописи легче поддаются изучению со стороны их состава, Шахматов идет в своем изучении от позднейшего к первоначальному. Таким образом, он начинает свою работу не с древнейших летописей, а с изучения тех сводов, которые были созданы позже, на их основе, в XIV—XVI вв.

Шахматов указывает, что Начальная летопись, дошедшая до нас в виде Повести временных лет, сохранилась в двух редакциях. Одна редакция — в Лаврентьевокой летописи — может быть названа Сильвестровской и была составлена в 1116 г. Вторая редакция — в Ипатьевской летописи — составлена в 1118 г. Лаврентьевская и Ипатьевская летописи имеют весьма близкий друг к другу текст, что позволяет говорить о том, что в основе их лежал какой - то более ранний летописный свод, составленный первоначально в 1113 г.

Но сама Повесть временных лет  была основана на более ранних летописных сводах. Так, в основе Повести лежит более древний свод, который был доведен до 1093 г. и составлен в 1095 г. Некоторое понятие об этом своде дает текст Новгородской I летописи при сопоставлении его с Повестью временных лет. Сличение текстов обоих памятников доказывает, что первый из них по своему составу древнее второго. Это видно из того, что в Новгородской I летописи еще отсутствуют те места, которые явно вставлены в текст Повести временных лет при ее составлении в начале XII в.

Однако и Начальный общерусский, или Киево-Печерский (как его называет Шахматов), свод 1093 г. сам был основан  на более ранних сводах. Подробно анализируя состав Киево-Печерского общерусского свода 1093 г., Шахматов приходит к мысли, что в основе его лежат два источника: один — киевского, другой — новгородского происхождения. Главным указанием на Киево-Печерский свод служит хронологическая сеть Начального овода, явно вставленная в древнейший рассказ, изложенный вне такой сети. Так, местами вставка ряда пустых годов нарушает последовательность рассказа. Киевский источник, по мнению Шахматова, представлял собой летописный свод, составленный в 1073 г. также в Киево-Печерском монастыре. Однако в Киево-Печерский свод 1093 г. наряду с киевскими вошли известия новгородского происхождения, которые были взяты, по мнению Шахматова, из особого Новгородского свода 1050 г., позже продолженного до 1079 г. В результате исследования Шахматов приходит к мысли о существовании еще более древнего свода, или так называемого Древнейшего Киевского свода, который, по его мнению, был составлен в 1037 г. Схема происхождения летописи, по Шахматову, рисуется в следующем виде:

Древнейший Киевский свод (1037)

I        I

I Киево – Печерский  Новгородский свод

летописный свод (1073)  (1050 г., доведенный

далее до 1079 г.)

I       I

II Киево - Печерский  свод, или Начальный свод (1093)

I

Повесть временных лет (1113)

Но Шахматов не дал теоретического обоснования своих научных принципов: он пришел к ним в ходе своей  богатейшей исследовательской практики. Осмысление опыта современной текстологии, основанное главным образом на материале средневековой литературы (и весьма важное для литературы нового времени), было осуществлено Д. С. Лихачевым.

2) Схема генезиса  ПВЛ по Д.С. Лихачёву

«Повесть временных лет» занимает важнейшее место в работах Д. С. Лихачева по истории русского летописания. В 1950 г. она была издана в академической серии «Литературные памятники». Большой двухтомный труд — не только тщательное, выполненное на высоком научном уровне издание текста произведения с переводом его на современный русский язык (в соавторстве с Б. А. Романовым), но и обстоятельное историко-филологическое исследование «Повести временных лет». Исследователь подошел к летописи как литературовед, заметив в ней многое, на что не обращал внимания А.А. Шахматов. Однако в своей работе Д. С. Лихачев исходил из шахматовской методики и четко дифференцировал степень доказанности различных его построений. Восстанавливая древнейшее русское летописание, Шахматов шел от «Повести временных лет» и Новгородской I летописи. Его гипотеза о Начальном своде конца XI в., убедительно разрешавшая вопрос о взаимоотношениях между этими памятниками, являлась, по словам Д. С. Лихачева, «краеугольным камнем всех дальнейших изысканий Шахматова в области восстановления сводов, предшествовавших Повести временных лет». Иной характер носили построения Шахматова, относящиеся к более «глубоким» слоям первоначального летописания, в частности к гипотетическому Древнейшему своду начала XI в. и Новгородскому середины XI в. «В этой последней части работы А. А. Шахматова, — там, где он поневоле должен был решать все вопросы, — даже и те, на которые было почти невозможно ответить, — выводы его носили только предположительный и недостаточно обоснованный характер», — писал Д. С. Лихачев. Предположению А.А. Шахматова о Древнейшем своде как основе киевского летописания Д.С. Лихачев противопоставил другое: в основе летописания лежал еще нелетописный памятник «Сказание о первоначальном распространении христианства» 40-х годов XI в.

Согласно построению ученого, новгородские известия Начального свода и «Повести временных лет» основывались не на письменных, а на устных источниках; самостоятельное  летописание в Новгороде (использовавшее Начальный свод) началось в XII в.

3) Схема генезиса  ПВЛ по Б.А. Рыбакову

Новую, несколько иную концепцию развития начального этапа  русского летописания развивает  Б. А. Рыбаков. Анализируя текст начальной  русской летописи, исследователь  предполагает, что погодные краткие  записи стали вестись в Киеве с 867 г. при княжении Аскольда в связи с появлением в Киеве христианского духовенства. В конце X столетия, в 996—997 гг., был создан первый Киевский летописный свод, обобщивший разнородный материал кратких погодных записей, устных сказаний. Свод этот был создан при Десятинной церкви, и в его составлении приняли участие Анастас Корсунянин — настоятель собора, епископ Белгородский и дядя Владимира Добрыня. Свод этот давал первое историческое обобщение полуторавековой жизни Киевской Руси и завершался прославлением Владимира. В это же время, предполагает Б. А. Рыбаков, оформляется и Владимиров цикл былин, в котором давалась народная оценка событий и лиц, в то время как летопись знакомила с придворными оценками, с книжной культурой, дружинным эпосом, а также с народными сказаниями.

Разделяя точку зрения А.А. Шахматова о существовании Новгородского свода 1050 г., Б.А. Рыбаков считает, что эта летопись была создана при деятельном участии новгородского посадника Остромира, и эту «Остромирову летопись» следует датировать 1054—1050 гг. Летопись эта была направлена против Ярослава Мудрого и варягов-наемников. В ней подчеркивалась героическая история Новгорода и прославлялась деятельность Владимира Святославича и Владимира Ярославича, князя новгородского. Летопись носила чисто светский характер и выражала интересы новгородского боярства.

В дальнейшем исследовании этапов формирования древнерусской летописи Б.А. Рыбаков разделяет точки зрения А. А. Шахматова и современных советских исследователей. Он предлагает интересную реконструкцию текста «Повести временных лет» Нестора. Выдвигает гипотезу об активном личном участии Владимира Мономаха в создании второй, Сильвестровой, редакции. Третью редакцию «Повести временных лет» исследователь связывает с деятельностью сына Мономаха Мстислава Владимировича, который попытался противопоставить Киеву Новгород.

4) Схема генезиса ПВЛ по А.Г. Кузьмину

В результате анализа  текстов Кузьмин пришел к выводам о существовании в XI–XII вв. нескольких центров летописания, различавшихся по идейным устремлениям и политическим пристрастиям. Опираясь на свои наблюдения, ученый пересматривает выводы предшественников о датировке «Повести временных лет», о соотношении Лаврентьевской летописи и Ипатьевской и еще многое другое.

А.Г. Кузьминым поставлено под сомнение само существование Начального свода. Кузьмин относится к тексту скептически и полностью (причем - справедливо) отвергает «норманнскую теорию».

Приводим тезисы из его  работы «Начальные этапы древнерусского летописания». (М., Изд-во МГУ, 1977), в которой по-новому поставлен вопрос о зарождении русского летописания: автор относит его к концу X — началу XI столетия. «Давно замечено, что текст Повести временных лет за последние годы XI и начало XII столетий перебивается вставками и дублировками одних и тех же известий. Однако этот факт не нашел пока удовлетворительного объяснения, а указания на разные источники недостаточно. Перебивка текста и следы не очень умелого редактирования прослеживаются главным образом в известиях 6599—6611 годов. Статья 6604 года из их числа». «Хронологическая путаница в статьях 6599—6611 годов явилась следствием, как соединения разных источников, так и редактирования летописцев, пользовавшихся разными стилями. В этих статьях соединены записи со всеми тремя летосчислениями, но есть среди них статьи, в которых нарушена последовательность датировок. Так, статья 6599 года сначала говорит о событиях августа, а затем мая. Такой порядок не подходит ни для одного из принятых летописцами стилей и является либо результатом небрежности, либо следствием позднейших приписок к основному тексту. Последовательность событий нарушена также в статье 6602. Сначала в ней идет несколько недатированных известий, затем приводится сообщение о нашествии саранчи 26 августа, после этого сообщается о кончине владимирского епископа Стефана «априля в 27 день, в час 6 нощи». Датированные известия 6608 года охватывают июнь — август. Но конец статьи предполагает события, занимавшие ряд лет после описанного здесь княжеского съезда в Уветичах: «А Давыд седе Божьскемь, и посемь вдасть Святополк Давыдови Дорогобужь, в нем же и умре; а Володимер вда сынови своему Ярославу». Давыд Игоревич умер в Дорогобуже 25 мая 6620 (1112) года».

7.  Круг важнейших проблем, для изучения которых ПВЛ привлекается как исторический источник

1) Происхождение  славян

«Повесть временных  лет» открывается историко-этнографическим  введением. Нестор ведет свой рассказ  от «всемрного потопа» и распределения  Земли между сыновьями Ноя. Он перечисляет страны, отошедшие к  Симу, затем Земли Хама и, наконец, особенно подробно останавливается на тех «полунощных» (северных) и западных странах, которые отошли к Иафету. Он передает библейскую легенду о Вавилонском столпотворении, во время которого люди разделились на народы и заговорили на разных языках, и отмечает происхождение славян «от племени» Иафета.

Первоначально, утверждает Нестор, славяне жили по Дунаю - там, где ныне Венгерская и Болгарская земли. Отсюда-то и произошло расселение славян, приведшее затем к образованию  различных славянских племен и народностей. Свои названия славянские племени получили по тем местам, где они первоначально сидели: «от тех словен разидошася по земле и прозвашася имени своими: где седше на котором месте». Летописец указывает западных славян - мораву и чехов, южных - белых хорватов, сербов и хорутан. Часть славян ушла от волохов на Вислу и прозвалась ляхами (поляками). Ляхи, в свою очередь, распались на полян, лутичей, мазовшан и поморян. Некоторые из дунайских славян осели по Днепру и назвались полянами, другие - древлянами, потому что «сели в лесах», третьи остановились между Припятью и Двиною и прозвались дреговичами, четвертые сели на реке Полоте и прозвались полочанами. Наконец, часть «словен» оказалась около озера Ильменя, и прорвалась «своим именем» (то есть славянами), и построили город названный Новгородом.