РОСТОВСКАЯ  АКАДЕМИЯ СЕРВИСА                       

   ЮЖНО-РОССИЙСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ  И СЕРВИСА

Контрольная работа по истории мировых цивилизаций

на  тему: Повседневная жизнь населения древнегреческого полиса Спарта

выполнила студентка

               12 группы        

Богачева  Дарья

Руководитель: к.и.н., ст. преп.

Крыкин С.М.

Москва, 2006

ВВЕДЕНИЕ.

     Как известно, в системе городов-государств классический период истории древней  Эллады ведущее положение занимали два полиса- Афины и Спарта. Спарта, по многим параметрам, весьма сильно отличается от большинства греческих полисов. Удивляла коллекция экстравагантных обычаев и порядков спартанцев, восхищала их внутриполитическая стабильность и военная мощь. Только в Спарте, вплоть до римского завоевания, сохранялась патриархальная царская власть, при чем в форме диархии.

     Источники по истории возникновения Спартанского государства очень скудны и чрезвычайно  не надежны. История Спарты излагалась тенденционально уже древнегреческими писателями, идеологами олигархии, видевшими в Спарте воплощение своих социально-политических идеалов. Спартанский строй этих писателей подвергался явной идеализации. В общественной и философской литературе древней Греции создавалось целое течение, еще в древности название «лаконофильского». Это лаконофильское направление нашло выражение в трудах Ксенофонта, Платона и некоторых произведениях Аристотеля. Сочинения древних представителей  этого направления или совсем не дошли до нашего времени, или сохранились виде кратких и обычно малосодержательных отрывков.

     Более объективные данные о древней  Спарте содержится в трудах Геродота и Фукидида. Оба этих крупнейших древнегреческих историка не были лаконофилами, поэтому сообщаемые ими о Спарте сведения заслуживают большого доверия. Ценными также являются высказывания лирических поэтов VII-VI вв. до н.э. , которые в своих, частично дошедших до нас, стихах отражали социально-политическую действительность. Таковы отрывки из произведений Тиртея и Алкмана. Весьма существенные данные содержатся также в труде Павсания «Описание Эллады» (II в. н.э.). на конец, сохранилось несколько древнейших спартанских надписей.

     Уже в древности за Спартой закрепилась  репутация самого удивительного  государства. Греческие философы, начиная с Платона и Аристотеля, искали ответ на вопросы, как и почему в Спарте сложилась именно такая модель полиса и чем объясняется его удивительная эффективность. Спарта обладала огромным военным потенциалом, ее армия на протяжении столетий оставалась самой сильной в Элладе. Как отметил Андреев Ю.В.: «Среди других греческих государств Спарта бесспорно занимает совершенно особое, только ей одной принадлежащее место. В известном смысле она действительно представляла собой аномалию, исключение из общего правила в истории Греции… В весьма специфической и односторонней форме полисный строй достиг здесь достаточно высокой степени развития, продемонстрировав свою военную и политическую систему.»

     Вся ранняя история Спарты (до начала Греко-Персидских войн) четко делилась на два основных периода: период смут и беззакония (аномии и какономии) и период установленного Ликургом «благозакония» (евномии).

     Процесс становления спартанского государства  в его классическом виде занимает длительный исторический период - практически всю греческую архаику (конец IX –конец VI вв. до н.э.), являя собой яркий пример того, какими путями могли идти формирования греческого города-государства под непрерывным воздействием военного фактора. Изначально таким фактором оказалось само вторжение дорийцев на территории Лаконии, с которого и начиналась известная история Спарты, а впоследствии – длительные Мессенские войны, уже окончательно определившие то русло по которому пошло в дальнейшем формирование спартанской гражданской общины. Порабощение мессенцев и превращение их в илотов изменило не только внутриполитическую ситуацию в Спарте, но и стало постоянным источником внешней угрозы. Именно поэтому закономерным итогом спартанской истории периода архаики, а также внешнеполитических усилий Спарты я вилось образование Пелопонесской лиги, в которой Спарта постепенно выдвигалась на роль своеобразного квази-державного лидера почти непререкаемым международным авторитетом, это государство, тем не менее, пребывало в состоянии затяжной экономической стагнации, свело к минимуму все свои контакты с внешним миром и, казалось, было обречено на абсолютное творческое бесплодие во всех сферах культурной деятельности.

     Законодательство  Ликурга положило начало сознательному  и целенаправленному специфических  общественных отношений в Спарте.

     Своеобразие позднеклассического периода ( конец  V-начало IVвв. до н.э.) для Спарты определяется особой неустойчивостью социальных и политических отношений в обществе. За очень короткий временной промежуток - 20 лет -глубокие изменения произошли практически во всех сферах как экономической, так и политической жизни Спарты. Темпы и направления протекания начавшегося кризиса спартанского полиса были во многом обусловлены Пелопоннесской войной, которая если и не стала сама по себе причиной развязывания губительных для полиса процессов, то необычайно ускорило их приход. Случившиеся в стране экономические сдвиги, с одной стороны, и сохранение старой цензовой системы, с другой, привели в Спарту к необратимым социальным последствиям. Рядом с полноправными гражданами появились маргинальные социальные группы-неодамоды, гипомейоны, мофаки. Не избегла Спарта и раскола правящей элиты. Однако особенностью кризиса «верхов» в спартанском полисе было то, что внутриполитическая борьба здесь велась здесь в рамках конституционального поля. В свою очередь, превращение Спарты Пелопоннесской войны державное государство потребовало от спартанцев установления в нем совершенно новой системы управления. Введение таких институтов, как декархии, гармосты и форос, способствовало державному перерождению спартанского полиса и превращению его в имперское государственное образование.

     Уникальности  спартанского варианта кризиса полиса сначала привели Спарту к победе в Пелопоннесской войне, спустя три  десятилетия -к полному политическому краху, превратив Спарту из мирового лидера (в масштабах Греции) во второстепенное государство. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

ФОРМИРОВАНИЕ  СПАРТАНСКОГО ПОЛИСА

ДОРИЙСКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ. 

     Историю Спарты следует начать с дорийского переселения ( XII-XI вв. до н.э.). Вопреки античной традиции, для которой переселение дорийцев – это бесспорно военная кампания, выдвигается теория, согласно которой дорийцы появились на территории Пелопоннеса спустя столетие после гибели Микенской цивилизации и заняли давно уже пустующие земли. В этой теории момент завоевания вовсе отсутствует. Было лишь «медленное просачивание» отдельных дорийских племен на новые земли. Теория эта основана исключительно на данных археологии. Дело в том, что микенские дворцы погибают в конце XIII-начале XII в. до н.э., а древнейшая раннегеометрическая керамика дорийцев относится уже к XI в. до н.э.

     Существует  и другая гипотеза, согласно которой  дорийцы – это или наемники на службе у микенских правителей, или низшие слои микенского общества, которые в результате насильственного переворота захватили власть.

     Самое древнее упоминание о дорийском  переселении встречается у поэта  Тиртея. Он говорит о нем очень  кратко и называет спартанцев потомками  Геракла.

     Античная  традиция, вслед за Тиртеем, считает  всех дорийцев выходцами из маленькой горной области, расположенной в средней Греции – Дориды. Сами спартанцы всегда чтили Дориду как свою метрополию. В исторический период все дорийцы, населявшие Пелопоннес, Крит, Великую Грецию, сохранили представление о каком-то родственном отношении между собой. Они говорили на дорийском диалекте, правда, имевшем свои особенности в каждом полисе. У большинства из них засвидетельствовано деление на три дорийские филы – динамов, Памфилов и гиллев.

     После падения Микен и древних центров микенской цивилизации часть ахейцев спаслась и направилась на Кипр, где им удалось сохранить свою политическую независимость. Кипр вообще становится главным прибежищем для носителей микенской культуры. Другие ахейцы продолжают сохранять свое этническое бытие в горных укреплениях Аркадии, которую дорийцы так никогда и не завоевали. Но неразвитые аркадяне в исторический период не способны оказались сохранить что-либо кроме языка наследия своих предков. Язык надписей древних аркадских общин находится в поразительной близости с диалектом, на котором говорили киприкиты.

     Кое-где  ахейцы остались, например в Амиклах, которые долго еще продолжали оставаться островком микенской  культуры уже после того, как вся  Лакония была завоевана дорийцами. В самой Спарте, вплоть до времени римского завоевания, сохранилось много дорийских культов. Так, в некоторых лаконских надписях VI-V вв. до н.э. Посейдон именовался на ахейский лад – Похейда. Павсаний упоминает очень древние спартанские храмы, посвященные, как уже говорилось выше, таким ахейским героям, как Менелай, Елена и Агамемнон.О широком распространении предшествующих  дорийцам культов свидетельствует и повсеместное почитание Диоскуров.

     Дорийское вторжение в Пелопоннесс началось в VIII в. до н.э.

     В IX в. до н.э. дорийские завоеватели, уже контролировавшие всю территорию Лаконики, сосредоточились с стратегически удобном месте долины Еврота и осели здесь пятью поселениями. Эти поселения, именовавшиеся «деревнями», и образовавшие главный центр, получивший название Спарты.

     Осевши  в Спарте, доряне, делившиеся ранее  на три родовые филы- Палифилов, Гиллеев  и Диманов, дополнительно разделили  на пять групп, получившие топографические  названия Питаны, Мессон, Димны, Киносура, Лимны.

               Античная традиция обычно говорит о дорийском переселении как о возвращении Гераклидов и походе дорийцев.

     Согласно  Эфору, Гераклиды Еврисфен и Прокл  захватили Лаконику, разделили страну на шесть частей и основали города; одну из частей – Амиклы- они отобрали и отдали человеку (Фелоному), который предал им Лаконику и посоветовал правителю, владевшему ею, заключив договор, уехать с ахейцами в Ионию; Спарту Гераклиды сделали своей столицей, в остальные части они послали царей, разрешив им в силу редкой населенности, страны принимать в сожители всех желающих из иностранцев; они пользовались Ласом как якорной стоянкой, благодаря его хорошей гавани, Эгисом – как опорным пунктом для военных действий против своих врагов, Фаридой как казнохранилищем, так как она была безопасной для внешних врагов. Хотя все соседние племена находились в подчинении у спартиатов, однако они имели равноправие, как в отношении прав гражданства, так и в смысле занятия государственных должностей; назывались они илотами. Но Агис, сын Еврисфена, лишил их равноправия и повелел им платить подать Спарте; таким образом, все остальные племена подчинились, кроме элейцев, владевших Гелосом; элейцы после восстания были покорены, их город был взят силой во время войны, жители осуждены на рабство с определенной оговоркой, что владельцу раба не дозволяется ни отпускать его на свободу, ни продавать за пределы страны; эта война получила название войны против илотов. Можно сказать, что Агис и его помощники были теми, кто ввел институт илотов, который продолжал существовать вплоть до установления государства римлян, ибо лакедемонцы считают илотов чем-то вроде государственных рабов, назначив им определенные места жительства особые работы.

     Жители  окрестных городов Лаконии уже  тогда стали именоваться периэками.

     Надо  иметь в виду состояние крайнего экономического культурного упадка прежнего ахейского населения, чей образ жизни после падения микенских дворцов был направлен только на выживание. Низким был уровень и завоевателей-дорийцев, еще не готовых воспользоваться достижениями разрушенной ими цивилизации. В течение первых двух поколений (XI в.) силы спартанцев были еще слишком ограничены, чтобы предположить, что они могли навязать свое господство всему населению Лаконии. Дорийцы могли захватить несколько удобных пунктов и основать там свои поселения. Главное такое поселение, состоящее из нескольких деревень, или об, возникло на месте будущей Спарты. Одновременно подобные дорийские поселения могли возникнуть и в других местах Лаконии, но вряд ли они уже тогда, в XI-X вв. до н.э., составляли сплошную территорию и образовывали единое государство.

     Отличную  от Эфора версию о походе дорийцев и образовании спартанского государства  дает Павсаний в третьей книге  «Описание Эллады» (III,2,2-7). По его данным, завоевание Лаконии спартанцами носило очень медленный характер. Оставаясь долго в долине Эврота, с ее главными центрами Спартой и Амиклами, спартанцы не предпринимали реальной экспансии вплоть до IX в. до н.э. Первоначальная экспансия шла на севере и северо-востоке. Она состояла из серии нападений на отдельные общины, многие из которых  имели такое же дорийское население, как и сама Спарта. Между отдельными дорийскими общинами Лаконии, скорее всего, были такие же враждебные отношения, как между различными группами Пелопоннесских дорийцев, например, между спартанцами и аргосцами. Решающий шаг к объединению Лаконии был сделан Телеклом, седьмым царем из династии Агиадов (рубеж IX-VIII вв. до н.э.), сыном Архелая. При нем лакедемоняне взяли три окружных города, одержав над ними победу на войне, именно Амиклы, Фарис и Геранф, принадлежавшие еще тогда ахейцам.

     Причем  Амклы оказались единственной ахейской  общиной, включенной в состав спартанского государства на равных со Спартой  правах. В административном плане  они превратились в пятую спартанскую  обу, присоединенную к четырем исходным. Полностью же процесс завоевания  Лаконии был завершен только в первой половине VIII в. до н.э. при преемнике Телекла, царе Алкамене. При нем лакедемоняне послали на Крит одного из знатнейших людей Спарты, Хармида, сына Эвтия, с тем, чтобы прекратить междуусобия срели критян и убедить их покинуть те небольшие города, кот орые были расположены относительно далеко от моря или были слабы в тех или иных отношениях, а вместо них построить общие города на местах, удобных для морских сообщений. При нем же они разрушили приморский город Гелос – им владели ахейцы,- и победили в бою аргивян, помогавших жителям Гелоса.

     Важнейшей предпосылкой возвышения Спарты, возможно, было объединение четырех дорийских  общин в полис. Замечание Фукидида относительно проживания спартанцев по деревням показывает, что городские общины, или обы, как их называли сами спартанцы, долго еще сохраняли свою индивидуальность после политической унификации государства. Какую-то роль в возвышении Спарты, конечно, сыграло и ее географическое положение: Спарта была удалена от моря. А в то время удаленность от моря скорее благоприятствовала развитию государства, чем тормозила его. Спарта находилась в сравнительно замкнутом горном пространстве, на правом берегу реки Еврот (Эврот), в сердце плодородной долины. Это место обладало целым рядом преимуществ: хорошие поля и выгоны, свежая вода, удобные связи с севером и югом. Однако выбор совершенно неукрепленного места предполагает подчинение и умиротворения всей прилегающей к Спарте области.

     Окончательно  покорение спартанцами Лаконии  означало конец первого этапа  завоеваний. Все население Лаконии, не принадлежавшее к дорийцам-победителям, оказалось в социально-политической и экономической зависимости  от своих новых господ. К началу первой Мессенской войны все лаконское общество было поделено на три строго разграниченные между собой социальные группы: спартиатов, периэков и илотов. Для античной традиции, таким образом, возникновение илотии есть результат не дорийского нашествия, а экспансии Спарты в Лаконии.  Деление на спартиатов (спартанских граждан), периэков и илотов оказалось удивительно устойчивым. Оно сохранилось вплоть до римской эпохи.

     Вся завоеванная земля была поделена на равные участки, клеры, и предоставлена  семьям спартиатов. Прежнее ахейское население сталось на своих бывших землях в качестве рабов-илотов. Подобная экономическая система, почти полностью исключающая труд свободных крестьян, сформировала и особый тип государства. Спарта превратилась в государство-рантье, полностью живущее за счет того, что производили илоты. 

ЛАКОНИЯ

     Спартой, или Лакедемоном, называлась община, владевшая плодородной долиной  реки Еврота. Это долина – Лакония  – с запада была отделена от Мессении высоким хребтом Тайгетом, достигавшим  снежной линии; к северу на высоком плоскогорье, лежит Аркадия; береговая полоса не имела удобных гаваней.

      Пройти в Аркадию можно было только по узкой тропинке вдоль берега Еврота (Эврота). Аркадянам при желании  не стоило большого труда занять высоты, господствующие над этой дорогой, и сделать путь непроходимым. На востоке от Лаконии лежит область, называющаяся Кинурией («собачий хвост»); она принадлежала в древнейшее время Аргосу и отделялась от Лаконии хребтом Парнон, переходящим на юге в низкую каменистую гряду. На северо-востоке Миссенская низменность замкнута высокими нагорьями Аркадии.

     Спартанское государство, в своих окончательно сложившихся во 2-ой половине VII в. до н.э. границах, занимало южную часть Пелопоннесса на побережье залива; сухопутной была только северная граница, отделявшая Лаконику от Элиды на северо-западе, Аркадии – на севере и Арголиды – на северо-востоке.

     Сухопутные  границы спартанской территории походили по труднодоступным горным местностям. Морские побережья тоже не были благоприятными для морских сношений. Лишь на юго-востоке и юге, по берегам Лаконского и Мессенского заливов, имелись удобные для причалов места. Географическая изолированность Лаконики отчасти способствовала той замедленности общественно-политического развития, которая характерна для исторической Спарты.

     Лаконские и Мессенские долины орошались рядом  водных потоков и очень плодородны. Но в Лаконике площадь плодородных  земель ограничена – этл довольно узкая полоса по среднему течению  Еврота, наибольшая широта которой  достигает десяти километров. В этом месте и возник военно-политический центр Спартанского государства - Спарта.                                                                                                                                                                                      

     Археологические исследования в Лаконской долине обнаружили остатки  сооружений древнейшей эпохи. К ним следует отнести  Менелайон  (XIV-XI вв. до н.э.), представляющий собой остатки довольно массивного здания из тесаных камней, состоявшего из 4-5 отдельных помещений с коридоров, общей площадью всего раскопа около 300 м². Менелайон находится невдалеке от территории позднейшей Спарты, на склонах долины не был укреплен.

     К этому же периоду относится и  другой центр додорийской Лаконики, обнаруженной на месте позднейшего спартанского поселения Амиклы. Амиклы микенского периода были, по-видимому, культовым центром. Другие поселения микенского периода в Лаконской долине почти не сохранились.

     Мессения  – территория древнего Пилоса –  в микенскую эпоху была, судя по археологическим данным, заселена гораздо плотнее, чем Лаконика. В конце XIII и XII вв. до н.э. Пилос, Микены и другие микенские поселения в Лаконике и Миссении разрушены и впадают в запустение, Микенская эпоха заканчивается наступлением новой гомеровской эпохи, уже непосредственно связанной с последующей историей Эллады. Начало Гомеровской эпохи совпадает с последующим крупным передвижением племенных группировок на Балканском полуострове. Память об этих передвижениях сохранилась в позднейшей греческой литературе в виде предания о борьбе героя Геракла за обладание Пелопонессом и о захвате полуостровом потомками Геракла, Гераклидами, которые стали во главе вторгшейся в Пелопонесс группировки греческих племен, называвшихся дорянами. В этом предании впервые упоминается о разделении древнегреческого народа на языковые и племенные группировки дорян, ионян эолян и др., на которые древние греки делились и в позднейшие времена.

     Сами  названия Спарта и Лакедемон встречаются  в «Илиаде» и в «Одиссее», но под ними имеюся в виду не город и не область, а лишь сказочный дворец Менелая, описываемый в четвертой песне «Одиссея». Никаких сведений об окружающих этот дворец поселений в этом описании не содержится. Таким образом, упоминание о Спарте в «Одиссее» лишено реальности. Это впечатление усиливается, если обратить внимание на описание путешествия Телемаха из Пилоса в Спарту: гладкая и прямая дорога приводит путников в Спарту; никакого упоминания о горных твердынях Тайгета и его предгорий, которые отделяли «песчаный» Пилос от Спарты. Таким образом, Спарта в поэмах Гомера не реальна и совершенно не похожа на позднейшую, исторически известную Спарту, предания о которой передают нам Геродот и другие древнегреческие историки. Таким образом, весьма еще неполные пока данные археологии позволяют предположить, что самый центр Спартанского государства в позднегомеровской эпохе и ничего общего со Спартой, изображаемой в поэмах не имел.

     О наименованиях «Спарта» и «Лакедемон»  Павсаний вот что говорит: «За  Гермами к западу начинается уже Лаконская область. Как рассказывают сами лакедемоняне, автохтоном (коренным жителем) в этой земле был Лелег, который был первым ее царем. У Лелега было двое сыновей, старший Милет и младший Паликаон. По смерти Милета, власть принял его сын Эврот. Стоячую воду с равнины, которая заболачивала ее, он отвел в море, прорыв канал. Когда вода болота была спущена, а оставшаяся образовала поток, он назвал его Эвротом. Так как у него не было потомства мужского пола, он оставил царство Лакедемону, матерью которого была Тайгета, от имени которой получила свое название и гора, а отцом, по народной молве, ему доводился сам Зевс. Лакедемон был женат на Спарте, дочери Эврота. Как только он получил власть, то прежде всего всей стране и всему населению он дал свое имя, а затем выстроил город и назвал его по имени жены; и до наших дней этот город называется Спартой.»

     В микенскую эпоху Лакония, как  и смежная Арголида, была заселена ахейцами. Спартанский царь Менелай  и его супруга Елена относились к области мифологии,- скорее всего это древнейшие спартанские божества, впоследствии, с изменением религиозных мировоззрений, низведенные до положения героев. Однако сама обстановка событий в гомеровских поэмах в основе своей историческая. Согласно «Каталогу кораблей»во II песни «Илиады», в Лаконии находилось 12 полисов, в том числе Лакедемон, Амиклы и Спарта; все они были подчинены Менелаю, который почти равноправен со своим братом Агамемноном, великим царем Микен. В самом деле, в Амиклах, в классическое время находилось святилище Гиакинфа, самая форма имени которого показывает, что это божество микенского времени. Здесь же находится святилище Агамемнона, Клитемнестры и Александры, отождествленной с дочерью троянского царя, Приама, Кассандрой. В другом селении, Крапнах, в классическое время, находилось святилище Менелая и Елены-Древесницы. Приношениями Елене служили цветы; вообще культ Елены сходен с культом древесной богини, которая изображена на критских рисунках. Возможно, что Гомеровская Спарта находится как раз на месте позднейших Терапн. Близ Терапн находилось и святилище двух спартанских богов-братьев, Кастора и Полидевка, именуемых Диоскурами. Это были главные боги спартанской государственной общины еще в микенское время; в классическую эпоху два спартанских царя считались их земными воплощениями.

     В течение всего архаического периода, т.е. в VIII-VI вв. до н.э., социально-экономическое и культурное развитие  основных районов Пелопонесса шло крайне неравномерно. В гористой, отрезанной от моря Аркадии основой экономики еще в V-IV вв. до н.э. оставалось примитивное сельское хозяйство, по преимуществу скотоводческое. Вплоть до первой половины IV в. до н.э. здесь не было ни одного настоящего города.

     Заметно отставали также южные и западные области Пелопонесса: Лакония , Мессения, Элида и Ахайя – удаленность от Эгейского моря. Здесь с большим опозданием начали развиваться ремесла и торговля.

     В древности обычным наименованием  Спартанского государства было Лакедемон. Спартой назывался только город  или группа поселков на берегу Еврота, в котором концентрировалась основная масса гражданского населения.

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО  ЛИКУРГА

     Основными источниками по законодательству Ликурга  и спартанскому государственному устройству в целом являются два специальных трактата, один — Ксенофонта «Лакедемонская полития», а другой — Плутарха биография Ликурга.Плутарх в своих, сочинениях использовал обширный круг источников, не дошедших до нас. Степень достоверности и надежности Плутарха, конечно, во многом зависит от тех источников, которые он использовал. В предисловии к биографии Плутарх предупреждает читателя, что о «Ликурге невозможно сообщить ничего строго достоверного» и что «более всего расходятся сведения о том, в какую пору он жил». По этим основным линиям — историчность Ликурга и хронологические рамки его законодательства — до сих пор идут споры в научной литературе. В настоящее время большинство ученых склоняется к мнению, что сомневаться в историческом существовании спартанского законодателя нет оснований. Время проведения реформ определяется, как правило, в диапазоне с конца IX до середины VIII вв. до н. э. Согласно Плутарху, Ликург был автором не только Большой Ретры, но н был ответствен за раздел земли в Спарте па клеры, за введение сисситии и за всю коллекцию характерных особенностей спартанской общественной жизни н общественного воспитания. При всей своей несамостоятельности именно Плутархов вариант спартанской начальной истории стал последним словом в античной литературе, и именно этот вариант перекочевал в средневековую и позднейшие эпохи. Спарта, о которой мы говорим, — это Спарта, изображенная и описанная Плутархом.

     Ликург  – потомок Прокла в шестом колене и Геракла в одиннадцатом.

     Большинство писателей излагают родословную  следующим образом: от Прокла, сына Аристомеда, родился Сой, от Соя – Эврипонт, от Эврипонта – Пританей, от Пританея – Эвном, от Эвнома первая жена родила Полидекта, вторая – Дионасса – Ликурга.

     Из  предков Ликурга наибольшую известность  снискал Сой, в правление которого спартанцы поработили илотов и отняли у аркадян земли.

     После смерти Полидекта, по общему суждению, преемником должен был стать Ликург, который правил до тех пор, пока не обнаружилось, что жена умершего брата  беременна. Ликург объявил, что царство  принадлежит ребенку; сам же соглашается  властвовать на правах опекуна (продикали).

     Имя родившемуся мальчику Ликург дал  Харилай.

     Леонид  заранее опутывал Ликурга клеветою, выставлял его злоумышленником  на случай, если с царем что-то случиться. Ликург решил уехать.

     Он  побывал на Крите, изучал государственное  устройство. С Крита отплыл в Азию, желая сопоставить суровую простоту критян с ионийскою роскошью.

     Египтяне  утверждали, что Ликург побывал и  у них и, горячо похвалив обособленность войнов от всех прочих групп населения, перенес этот порядок в Спарту, отделил ремесленников и мастеровых, и создал образец государства.

                 Лакедемоняне тосковали по Ликургу и неоднократно приглашали его вернуться, говоря, что единственное отличие их нынешних царей от народа — это титул и почести, которые им оказываются, тогда как в нем видна природа руководителя и наставника, некая сила, позволяющая ему вести за собою людей. Сами цари тоже с нетерпением ждали его возвращения, надеясь, что в его присутствии толпа будет относиться к ним более уважительно. В таком расположении духа находились спартанцы, когда Ликург приехал назад и тут же принялся изменять и преобразовывать все государственное устройство. Он был убежден, что отдельные законы не принесут никакой пользы, если, словно врачуя больное тело, страдающее всевозможными недугами, с помощью очистительных средств, не уничтожить дурного смешения соков и не назначить нового, совершенно иного образа жизни. С этой мыслью он, прежде всего, отправился в Дельфы. Принеся жертвы богу и вопросил оракула, он вернулся, везя то знаменитое изречение, в котором пифия назвала его «боголюбезным», скорее богом, нежели человеком; на просьбу о благих законах был получен ответ, что божество обещает даровать спартанцам порядки, несравненно лучшие, чем в остальных государствах. Ободренный возвещениями оракула, Ликург решил привлечь к исполнению своего замысла лучших граждан и попел тайные переговоры сначала с друзьями, постепенно захватывая все более широкий круг и сплачивая всех для задуманного им дела. Когда же приспел срок, он приказал тридцати знатнейшим мужам выйти ранним утром с оружием на площадь, чтобы навести страх на противников Из них двадцать, самые знаменитые, перечислены Гермиппом; первым помощником Ликурга во всех делах и наиболее ревностным соучастником издания новых законов называют Артмиада. Как только началось замешательство, царь Харилай, испугавшись, что это мятеж, укрылся в храме Афины Меднодомной, но затем, поверивши уговорам и клятвам, вышел и даже сам принял участие в том, что происходило...