Правоохранительные органы. 4

Содержание 
 

    Введение 

  1. Понятие законодательства, отрасли законодательства
 
  1. Классификация нормативно-правовых актов
 

    Заключение 

    Список  используемой литературы 
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     

    Введение 

 

Государство, будучи создателем права (законов) одновременно является и первым заинтересованным субъектом в его исполнении. Для  этого государством создаются специальные  органы, которые будут охранять право  от посягательства, нарушений, злоупотреблений. Основная задача этих органов –  правоохрана, охрана права, закона, норм многообразной и разносторонней жизни общества, соответственно и  наименование этих органов – правоохранительные органы. Попытаемся дать исчерпывающее понятие правоохранительным органам, ибо только наличие точного определения позволит нам определиться с относимостью к правоохранительным органам того или иного стоящего на службе государства органа, службы.

Надо  заметить, что большинство учебных  источников обходят стороной дефиницию  «правоохранительные органы», переходя сразу к тому, что входит в ее содержание (какие именно группы органов), или же определяют лишь признаки, задачи. На наш взгляд нелишним будет разъяснить значение базисного термина в  рассматриваемом понятии, а именно –правоохрана. Галустьян дает следующее определение: «под правоохраной следует понимать урегулированную правом деятельность управомоченных органов государства по принудительному обеспечению правового порядка на основе соблюдения баланса интересов личности, общества и государства». При этом «правоохрана» вполне может пониматься как «правозащита».

Из данного  определения важно выделить два  ключевых признака правоохраны, а равно  и правоохранительных органов: 1) осуществление  правоохраны исключительно государственными органами и 2) возможность принудительного (силового) осуществления законности.

Легального  определения правоохранительных органов  в законодательных и иных актах  мы не находим, несмотря на то, что само понятие употребляется во многих нормативных актах (как на федеральном, так и региональном уровнях), международных  соглашениях, поэтому на основе имеющейся  научной и учебной литературы попытаемся вывести собственное  определение.

Как верно  отмечает Фокин В.М., термин «правоохранительные  органы» является собирательным. Им объединяются несколько групп государственных  органов, которые по характеру установленных  законом полномочий в осуществлении  правоохранительной деятельности являются специализированными по охране прав и законных интересов личности, общества, государства либо выполняют правоохранительную функцию наряду с другими функциями. Поэтому при изучении правоохранительных органов в рамках одноименной  учебной дисциплины, органы рассматриваются не по отдельности, а в системе, в совокупности (предполагая их взаимодействие).

Правоохранительные  органы составляют определенным образом  обособленную по признаку профессиональной деятельности самостоятельную группу органов государства, имеющих свои четко определенные задачи. Эти задачи состоят:

1) либо  в восстановлении нарушенного  права, например в области гражданских  правоотношений;

2) либо  в наказании правонарушителя,  когда восстановить нарушенное  право невозможно (при совершении  некоторых преступлений, например  при убийстве);

3) либо  в восстановлении нарушенного  права и наказании одновременно, когда возможность восстановить  нарушенное право имеется, но  правонарушитель заслуживает еще  и наказания.

Решая эти задачи, правоохранительные органы защищают жизнь, здоровье, имущество  граждан, их собственность, собственность  государства, государственных, общественных и частных организаций, защищают государство и его институты, природу, животный мир и т. д.

К указанным  задачам мы можем предложить добавить функции по предупреждению правонарушений и преступлений, т.е. включить превентивные меры в число задач правоохранительных органов.

Итак, в  общем представлении правоохранительные органы мы можем определить как государственные  органы, специальной функцией которых  является противодействие правонарушениям  и обеспечение законности. Более  развернутое определение дается Галустьяном: под правоохранительным органом следует понимать орган государства, наделенный правами и обязанностями по осуществлению правоохраны путем специфических действий принудительного характера, проводимых в определенной процессуальной форме.

Существенными признаками данного определения  являются: а) права и обязанности  правоохранительного органа урегулированы  нормами права; б) каждый правоохранительный орган осуществляет свою деятельность путем проведения специфических  действий; в) принудительный характер специфических действий правоохранительного  органа; г) определенная процессуальная форма осуществления специфических  действий. Только при наличии всех четырех признаков можно относить тот или иной государственный  орган к правоохранительному. Те же признаки были указаны Гуценко и Ковалевым при определении не непосредственно правоохранительных органов, но и правоохранной деятельности государства, что по сути, совершенно идентично в данном случае, поскольку деятельность государства, так или иначе, осуществляется через определенные органы.

Согласившись  с исследователями, добавим лишь, что законодателю следовало бы выработать собственное легальное определение  исследуемого понятия, поскольку в  российском законодательстве не имеется  полного перечня правоохранительных органов и не указан критерий, по которому те или иные органы могут  быть отнесены к правоохранительным. И на практике зачастую законодатель оперируя понятием «правоохранительные  органы» в разноуровневых актах, пренебрегает дачей его определения, раскрытия его содержания, тем  самым складывается ситуация, когда  различный объем органов включается в разряд правоохранительных. Об этом часто упоминается при обсуждении проектов федеральных законов, в  которых может фигурировать данное понятие. И это не только необходимо с точки зрения юридической техники (иметь четкое определение юридических  терминов), но и с точки зрения определения правовой природы значительного  числа органов государства и  нескорых других публичных образований  гражданского общества.

Не следует  смешивать понятия «правоохранительные  органы» и «органы охраны общественного  порядка (правопорядка)». Последние - это  те органы, которые призваны охранять обусловленный экономическими и  социальными, нравственными, культурными, историческими и иными факторами, Конституцией РФ, другими законодательными и правовыми предписаниями порядок  жизни и деятельности государства  и общества, российских граждан и  иных лиц, проживающих в России. Понятия  эти весьма схожи, но не идентичны. Не все органы охраны общественного  порядка (правопорядка) можно считать  правоохранительными. Равным образом  среди правоохранительных есть такие, которые не занимаются и не должны заниматься охраной общественного  порядка или правопорядка в широком  смысле этого слова.

Функция и назначение правоохранительных органов  выражается через их непосредственные задачи. Вопрос о задачах правоохранительной деятельности государства пока что в законодательном порядке четко не решен. Но это не значит, что у нее нет своих задач. Они есть, и о них можно судить по содержанию ряда законодательных актов, в которых в той или иной мере решаются вопросы организации и основ деятельности различных правоохранительных органов.

По своему содержанию правоохранительная деятельность не является односложной. Ее многоплановость  проявляется в относительном  разнообразии конкретных функций, из которых она слагается. К числу таких функций следовало бы относить:

- конституционный  контроль;

- правосудие;

- организационное  обеспечение деятельности судов;

- прокурорский  надзор;

- выявление  и расследование преступлений;

- оказание  юридической помощи и защита  по уголовным делам.

Каждое  из этих направлений нацелено на достижение своих результатов: устранение нарушений  предписаний Конституции РФ; справедливое разбирательство и разрешение гражданских  и уголовных дел, материалов об административных правонарушениях; создание условий  для нормальной деятельности судов; выявление и устранение нарушений  закона с помощью средств прокурорского  реагирования; раскрытие преступлений и изобличение лиц, виновных в  их совершении, подготовка материалов для рассмотрения конкретных дел  в суде; предоставление всем, кому это  необходимо, возможности пользоваться квалифицированной юридической  помощью, особенно тем лицам, которые  привлекаются к уголовной ответственности, а равно оказание других юридических  услуг. Достижение таких результатов  в конечном счете обеспечивает выполнение упомянутых выше общих задач правоохранительной деятельности.

Все названные  функции взаимосвязаны и дополняют  друг друга.

Как верно  подмечает Божьев В.П., при общей  характеристике правоохранительных органов  используется наряду с функциями  и задачами такой параметр как  основные направления деятельности правоохранительных органов. Если функции  связаны с задачами, которые решают правоохранительные органы в борьбе с преступлениями и иными правонарушениями, то основные направления определяют цели деятельности правоохранительных органов, которые вытекают из правовой политики государства.

Правоохранительные  органы должны принимать участие  в осуществлении правовой политики государства, которая в настоящее  время определяется Конституцией РФ, федеральными конституционными законами, федеральными законами и иными нормативными актами, принятыми в установленном  порядке, в целях создания правового  государства и гражданского общества в России (перспективная цель), сокращения преступности и всех правонарушений (ближайшая цель) путем:

- принятия  новых федеральных законов, других  законов и иных правовых актов,  направленных против преступности  и всех правонарушений;

- совершенствования  системы и деятельности правоохранительных  органов, обязанных противодействовать  преступности и всем правонарушениям,  с разграничением их полномочий  и компетенции;

- установления  принципиальных, исходных положений  устройства, организации и деятельности  правоохранительных органов, направленной  на сокращение преступности и  всех правонарушений;

- взаимодействия  правоохранительных органов при  выполнении возложенных на них  функций;

- определения  новых юридических и научно-технических  средств, методов и приемов  противодействия преступности и  всем правонарушениям;

- возложения  обязанности оказывать содействие  правоохранительным органам в  борьбе с преступностью и всеми  правонарушениями на другие государственные  органы, государственные, общественные  и частные организации, а также  население с установлением пределов  их участия в этой деятельности;

- развития  финансовой и материально-технической  базы для деятельности правоохранительных  органов при противодействии  преступности и всем правонарушениям.

Таковы  основные направления организации  и деятельности правоохранительных органов, которые детализируются в  различных отраслях правовой политики государства (гражданско-правовой, уголовно-правовой, административно-правовой, процессуальной, уголовно-исполнительной и др.). 
 
 
 
 
 

  1. Понятие законодательства
 

                                                                                "Законы изданы ради мудрых,                        - не для того, чтобы они не делали зла, а для того, чтобы им не делали зла"  -   Эпикур 

Определение понятия законодательства – проблема не только теоретическая. Сам подход к этому вопросу связан с правопониманием  и характером правового регулирования. В принципе возможны две трактовки  законодательства. При широкой трактовке  в законодательство включают акты законодательных  органов, а также подзаконные  акты (акты органов управления и  судов). При узкой трактовке в  законодательство включают только акты законодательных органов (законы и  постановления парламента).

Широкое понимание законодательства принижает  роль закона, объединяет в единое целое  законы и подзаконные акты. Но такое  понимание очень удобно для органов  управления, для общества, которое  не хочет или не может связывать  себя рамками закона. Широкое понимание  законодательства – это путь размывания закона, подмены его управленческими  решениями. Превалирование управленческих решений, их большой объем по сравнению  с законами характерны для императивного  правового регулирования. Дело в  том, что закон по своей природе  – всеобщая правовая норма и потому открывает большой простор для  правоприменения, а это как раз  характеризует диспозитивное регулирование. Управленческие решения более конкретны  и оперативны по сравнению с законом, здесь остается мало места для  свободы правоприменителей, а это  характеризует императивное регулирование. 

Долгие  годы при функционировании командно-административной системы мы руководствовались (и  в теории, и на практике) широким  пониманием законодательства. Вот теоретическая  формула того периода: «Законодательство ... – это совокупность законов  и подзаконных нормативных актов». А вот к чему это приводило  на практике. Согласно ст. 246 ГК Российской Федерации (1964) покупатель, которому была продана вещь ненадлежащего качества, имел право по своему выбору потребовать  замены вещи, или соразмерного уменьшения покупной цены, или безвозмездного устранения недостатков, или расторжения  договора купли-продажи с возмещением  убытков. Таково было категорическое требование Закона. Однако реализация этих прав покупателя производилось в порядке, определяемом правительством, а то, в свою очередь, возложило установление такого порядка на Министерство торговли. В результате на свет появилось множество инструкций и правил, которые свели на нет права покупателя. Широкое понимание законодательства, куда вошли и постановления правительства, и инструкции Министерства торговли, парализовало действие закона. 

Другой, более свежий пример. В мае 1988 г. был  принят Закон СССР о кооперации, который знаменовал значительный шаг  вперед в развитии свободы производителей. Первые практические шаги молодой кооперации были встречены в штыки мощными  государственными структурами. И уже  в декабре 1988 г. Совет Министров  СССР принял постановление, которым  резко ограничил права отдельных  видов кооперации. Снова широкое  понимание законодательства оказалось  сильнее самого закона.

Путь  к правовому государству включает в качестве одной из исходных посылок  возрастание роли закона. Для этого  необходимо отнести к законодательству только те акты, которые являются законодательными по своей природе, т.е. были приняты  единственным законодательным органом  – парламентом. Законодательством  в соответствии с его узким  пониманием являются только законы и  другие законодательные акты (постановления), принимаемые парламентом. Подзаконные  акты – решения органов управления и судов – в состав законодательства не входят. Такова необходимая теоретическая  база верховенства любого закона.

Вместе  с тем понятие законодательства не может быть определено по принципу: узкое понимание – хорошо и  правильно, а широкое – плохо  и неверно. Все зависит от того, для каких целей используется понятие законодательства. Когда  мы говорим о той или иной отрасли законодательства (гражданское, трудовое, земельное и др.), мы имеем в виду не только законодательные акты, но и связанные с ними и основанные на них подзаконные акты. Когда мы изучаем какую-либо отрасль законодательства, то включаем в сферу изучения как законодательные, так и подзаконные акты. При составлении сборников нормативных актов в них включают и законодательные, и подзаконные акты. Широкое понимание законодательства настолько распространено, что быстро избавиться от него практически невозможно. 

Сказанное отнюдь не означает, что широкое  и узкое понимание законодательства могут применяться в равной степени. Понимание законодательства, повторяем, вопрос не только теоретический, но и  сугубо практический. От правильной постановки этого вопроса зависит, как мы видим, положение закона в механизме правового регулирования. Поэтому в процессе нормотворчества, правоприменения может и должно применяться только узкое понимание законодательства, опирающееся на разную природу и юридическую силу законодательных и подзаконных актов. Для других целей (кодификация, изучение права) может использоваться и широкое понимание законодательства, предполагающее (при всех условиях) четкое разделение законодательных и подзаконных актов.

Система законодательства – это группировка  правовых норм, принятых законодателем, т.е. законов и других актов парламента. К этим нормам примыкают подзаконные  акты органов управления и судебная практика. Таким образом, система  законодательства в целом – это  система всех правовых норм. 

Систему законодательства можно строить  по горизонтали и по вертикали. По горизонтали – это разделений всего комплекса законодательства на отдельные отрасли, регулирующие определенные области общественных отношений. Иными словами, это система  его отраслей. По вертикали система  законодательства строится по иерархии правовых норм. Вертикальный разрез связан, во-первых, с устройством государства: является оно простым (унитарным) или  сложным (федеративным); и, во-вторых, с правовой силой самих норм (конституция, законы, другие законодательные акты, подзаконные акты). Ниже речь пойдет о горизонтальной структуре, о системе отраслей законодательства. О федеративной структуре законодательства мы будем говорить в следующем параграфе (об иерархии правовых норм рассказывалось в § 3 предыдущей главы). 

Разделение  законодательства на отдельные отрасли, казалось бы, не должно вызывать серьезных  трудностей. Нужно просто выделить отрасли по предмету регулирования, по той группе общественных отношений, которые составляют реальную жизнь  правовых норм. Однако в нашей правовой теории проблема эта оказалась излишне  усложненной. 

В 1938 г. в докладе об основных задачах  науки советского социалистического  права А.Я. Вышинский (который занимал  тогда пост Генерального прокурора  страны и одновременно считался главным  ученым-юристом) в директивном порядке  определил отрасли советского права: государственное, административное, гражданское, трудовое, земельное, колхозное, уголовное, процессуальное и международное. Список был исчерпывающим, никаких других отраслей не предусматривалось. Отрасли, названные Вышинским, составили альфу и омегу системы советского законодательства (или системы социалистического права, как тогда говорили). 

Однако  в 50-е гг., особенно после XX съезда партии, когда дышать стало свободнее и появилась первая возможность с чем-то в официозе не соглашаться, выяснилось, что этот исчерпывающий перечень отраслей явно недостаточен. Потребности развития законодательства, обусловленные усложнением общественных отношений, требовали расширения круга признанных ранее отраслей. Особенно остро этот вопрос встал во время дискуссии о хозяйственном праве, проходившей в конце 50-х – начале 60-х гг. В то время велась подготовка Основ гражданского законодательства и в связи с этим возникла проблема: должно ли гражданское законодательство регулировать имущественные отношения между всеми субъектами – и гражданами, и предприятиями – или только отношения с участием граждан, а отношения между предприятиями и другими юридическими лицами (хозяйственные отношения) нужно выделить в специальную отрасль и разрабатывать для нее специальные законы. В том, что хозяйственные отношения имеют серьезные отличия от отношений с участием граждан, никто не сомневался. Недостаточны ли эти отличия для формирования новой отрасли? 

Для ответа на вопрос (а речь велась не только о  хозяйственном праве, но и о других молодых отраслях) была создана теоретическая  конструкция, основывающаяся на отличии  отрасли права от отрасли законодательства. Отрасль права, по этой конструкции, должна была обладать своим собственным  предметом регулирования (по принципу один предмет – одна отрасль права) и особым методом регулирования. Если оба эти признака наличествовали, мы имели дело с отраслью права. Если же предмет «делился» с другой отраслью или метод оказывался несамостоятельным, то речь шла об отрасли законодательства. По этой конструкции, отрасли права  всегда выглядят образованиями первосортными, полноценными, а отрасли законодательства – подчас второсортными, не вполне полноценными. Чтобы признать отрасль законодательства отраслью права, нужно было признать за ней двойной мандат – свой предмет и свой метод. Отрасли, названные Вышинским, получили статус отраслей права, в отношении же молодых, нарождающихся отраслей вопрос решался каждый раз в длительных дискуссиях, увы, не всегда плодотворных. Был выдвинут и формальный признак отличия отрасли права от отрасли законодательства: первая (отрасль права) имела в качестве первичного основания конкретную правовую норму, а вторая (отрасль законодательства) – нормативный акт.

Так в  теории права родилась дихотомия: отрасль  права – отрасль законодательства. Нетрудно заметить, что такой подход был объясним нормативистским пониманием права. Если право – система норм и законодательство – также система  норм, то дуализм самого понимания  системы очевиден. Если отойти от нормативистской  трактовки права, то проблема отпадает сама собой: система права – это  идеи, нормы, отношения, а система  законодательства – это составляющие его отрасли. С этой точки зрения можно и нужно говорить о системе  отраслей законодательства, а категория  «отрасль права» утрачивает свое содержание. Но такой упрощенный прием, решение  проблемы с помощью простых силлогизмов  вряд ли достаточны, дихотомию «система права – система законодательства»  нужно рассматривать и по существу. 

Можно констатировать, что теоретические  доводы об отличии отрасли права  от отрасли законодательства оказались  несостоятельными, не получили практического  подтверждения. Так, оказалось, что  невозможно провести различие, границу  между нормой права и нормативным  актом. Может быть, норма – одно правило, а нормативный акт –  несколько? Вряд ли, потому что и  в норме может быть несколько правил, и в нормативном акте – только одно из них. Примеров тому немало. Но главное не в этом. Если на стадии первичного элемента чисто количественный признак еще может быть относительным критерием различия, то на стадии отрасли это его значение утрачивается полностью. Ведь отрасль – это всегда совокупность, а в совокупности норм или нормативных актов значение исходного элемента теряется. Как совокупности, и отрасли права, и отрасли законодательства оказывались тождественными по содержанию. 

Не удалось  доказать и тезиса о том, что определенной группе отношений соответствует  одна и только одна отрасль права. Практика правового регулирования  постоянно опровергала этот тезис, хотя он служил основой для конструкции  системы отраслей права. Нельзя было найти ни одной группы отношений, регулируемых признанными отраслями  права, которые не регулировались бы и другими отраслями. Наиболее ярко это было видно на примере таких  фундаментальных отраслей, как гражданское  и административное право. В регулировании  имущественных отношений (предмет  гражданского права) и управленческих отношений (предмет административного  права) участвуют многие другие отрасли  права – трудовое, земельное, природоохранительное, финансовое и др. Это очевидное несоответствие исследователи попытались разрешить с помощью идей о разных уровнях системы права, о наличии профилирующих и специальных, основных и комплексных отраслей. Но подобные попытки лишь усложнили вопрос, перевели его в очередное терминологическое противоречие, но не внесли ясности. Какие бы термины ни использовать, основной вопрос остается: есть соответствие определенной группы общественных отношений определенной отрасли права (и только ей) или нет? Практика свидетельствует, что подобной односторонней связи нет, что для всех известных отраслей права и групп общественных отношений характерна многосторонняя связь. Значит, предмет не может служить однозначным признаком отрасли права. Таков однозначный вывод практики правового регулирования. 

Но допустим, что практика ошибается, идет в неверном направлении. Можно ли теоретически обосновать конструкцию «один предмет  – одна отрасль»? Чтобы ответить на этот вопрос положительно, нужно  было бы найти такую группировку, такую структуру общественных отношений, которая совпадала бы со структурой отраслей права. Сделать это, как  неоднократно доказывалось в литературе (выше мы об этом говорили), невозможно. Все известные критерии деления  общественных отношений непригодны для правовой классификации. Правовое регулирование, напомним, осуществляется через три слоя, три «сквозных  жилы» в общественных отношениях: имущественные отношения, управленческие отношения и отношения по обеспечению  общественного порядка. Если допустить, что каждому слою соответствует  своя отрасль права, то мы получаем искомую систему, построенную по предметному критерию. Возможно, на ранних этапах развития права так  оно и было. Об этом свидетельствует  историческое деление права на частное  и публичное. Но затем правовое регулирование  все более и более усложнялось, далеко перешагнуло рамки частного и публичного права, как бы растеклось по множеству отраслей. Процесс этот продолжается и сейчас во всех развитых странах. О прошлом напоминает только положение государственного, административного, гражданского и уголовного права  в общей системе права. Рецепцией  конструкции публичного и частного права в современных условиях явилась идея профилирующих отраслей права, к которым прежде всего  было отнесено государственное, административное, гражданское и уголовное право. Но в современных условиях, когда  и сами общественные отношения, и  их правовое регулирование значительно  усложнились, выделить в чистом виде имущественные, управленческие и охранительные отношения как объекты правового регулирования невозможно. Эти отношения регулируются не сами по себе, а в определенных сферах, которым подчинено отраслевое регулирование: в хозяйстве, в труде, в семье, в экологии и др. Регулирование фактически осуществляется в пределах каждой сферы, а они не разделены стенками и сплошь и рядом «наползают» друг на друга, пересекаются. И вот здесь-то и кроется неустранимое теоретическое противоречие конструкции «один предмет – одна отрасль». Если исходить из того, что имущественные отношения составляют предмет гражданского права, управленческие – государственного и административного, а охранительные – уголовного, то предмета для других отраслей не остается. А если исходить из того, что каждая из специальных отраслей (хозяйственное, трудовое, семейное, природоохранительное и др.) «отрезает по куску» предмета у исторически исходных отраслей, то предмет последних приобретает остаточный характер и постепенно исчезает. Для конструкции системы отраслей права это убийственно. Следовательно, конструкция «один предмет – одна отрасль права» не находит подтверждения.