Правовое положение колонов. 2
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ
«ШУЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Кафедра правоведения и методики преподавания
КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА
по дисциплине Римское право
ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ КОЛОНОВ
Шуя, 2011
Содержание
I Введение…………………………………………………………
II Правовое положение римских граждан...……………………………....8
III Правовое положение колонов...………………………………………..13
IV Заключение……………………………………………………
Список использованной литературы……………………………………..28
Введение
Особенностью римской истории было то, что гражданская община, растворяясь сначала в италиках, а затем в провинциалах, оказывала мощное социо-культурное воздействие на них, приживляя в новой среде основные принципы гражданского устройства и тем самым как бы регенерируя во все расширявшемся масштабе идею неотделенности государства от общества. При этом, однако, не только иная (порой чуждая) культурная среда, но и сами масштабы такого "социального эксперимента" оказывали корректирующее воздействие на социальный характер гражданства каждой новой эпохи. На каждом этапе гражданское общество обретало новое структурное место в расстановке классов, отчего менялись его взаимоотношения с провинциалами, рабами, варварами и т.п. Поэтому структура общества выступает важнейшим показателем, своего рода "спинным хребтом", направлявшим модификацию общественных отношений.
Будучи одной
из составных частей римской общественной
системы, колонат развивался в соответствии
с закономерностями ее функционирования.
Обращаясь к проблеме его возникновения
в республиканское и
первичного ядра, своего рода зародыша, из которого позднее развился колонат. Эти отношения изначально имели хозяйственную, социально-экономическую природу, хотя и оформлялись юридическим договором. Поэтому отношения колонов с землевладельцем, рассматривающиеся как колонат, исследователи связывают с такими закономерностями, которые позволили бы объяснить изменение его природы. Эволюция общества воспринимается зачастую как эволюция экономической системы. Соответственно усилия исследователей были направлены на поиски таких данных, которые могли бы трактоваться как указание на перемены в системе хозяйственных и, как следствие, экономических отношений. Такой перелом был как будто обнаружен в письме Плиния Младшего, заменившего в своих имениях денежную арендную плату на натуральную. По мнению исследователей, распространившись в конце I - начале II вв., эта мера вызвала к жизни новый тип хозяйственных отношений землевладельца с колонами и к III в. существенно изменила облик колонатных отношений во всей империи. Из свободных арендаторов колоны стали экономически и социально зависимыми земледельцами. Осталось лишь юридически зафиксировать их реальное положение.
Лишь сравнительно недавно К.-П. Йоне обратил внимание на то, что способ ведения хозяйства с помощью труда колонов и в позднеантичный колонат были совсем разными вещами. Колонат возник лишь после того, как колоны превратились в юридически фиксированное, наследственное сословие с собственным определенным сословным правом. Термином "колонат" следует обозначать не отношения эксплуатации колонов, из-за которой ухудшалось их положение, а только особую форму этих отношений в поздней античности. Теоретически колоны и колонат были категориями разных (экономического и правового) хотя и пересекавшихся таксономических рядов. Поэтому для выяснения истоков колоната и закономерностей его эволюции, видимо, следует исходить не из частных хозяйственных отношений колона с землевладельцем, а из системообразующих фактов, определявших место связанных с землей
(собственностью
и обработкой) сторон в общественной
системе (системе
Такая перестройка происходила в Римской империи на протяжении III-IV вв. Различие связанных с хозяйственными отношениями, в которые были включены колоны, и социально-правовым институтом колоната таксономических рядов проявилось и в различии их источниковой базы. В современной литературе давно обращено внимание на различие источников для колонатных отношений ранней и поздней империи. Колонатные отношения эпохи республики и первых трех веков империи известны по эпиграфическим, папирологическим данным, сочинениям аграрных писателей, комментариям юристов к правовым нормам, регулировавшим частноправовые отношения колонов и землевладельцев. Колонат поздней античности представлен почти исключительно императорским законодательством. В нем зафиксирована эволюция права колоната, постепенно вызревавшего в качестве составной части постклассического права. Хозяйственные условия существования колонов, их обязанности по отношению к земле, имению, хозяину, частноправовые основы взаимоотношений с последними - все это почти исключено из этого рода источника и может быть отмечено лишь вскользь. Подразумевалось, что императорские конституции это неоднократно отмечали, что частноправовые отношения хозяев и колонов регулировались местными и региональными обычаями (consuetudines, mores). Государство само не вмешивалось в них и запрещало нарушать их частным лицам, прежде всего землевладельцам. Именно эта, скрытая за фасадом императорского законодательства, действительность была продолжением тех отношений, которые зафиксированы в источниках о колонах ранней империи. Для позднеантичной эпохи
сохранилось лишь небольшое количество египетских папирусов, представляющих собой частноправовые документы, а также достаточно фрагментарные свидетельства Августина, Сальвиана, Симмаха, Сидония Аполлинария и некоторых других авторов, в которых отражены реальные отношения колонов с хозяевами и их экономическое положение.
Именно эти данные, а не законодательство императоров, являются однопорядковыми источниками для изучения колонатных отношений ранней поры. Только на их основе в большей или меньшей степени можно адекватно продолжить создание той картины хозяйственных и социально-бытовых отношений землевладельца и колонов, которая набросана для I-III вв. Законодательство же императоров рисует другую сторону общественных отношений, их официальный уровень. Его исследование позволяет выявить развитие общественной системы в целом, проявляющееся в отношениях собственности, соотношении классов-сословий и государственной политике. В литературе позднего времени подчеркивается то одна, то другая сторона развития колонатных отношений. В концепции, например, авторитетного А. Джоунза акцентируется внимание на связи колоната со всеобщим прикреплением в результате государственной политики. Автор наиболее полного исследования колонатной терминологии Д. Айбах обращает внимание на договорной характер отношений колона с землевладельцем. Поэтому претендующая на новизну в осмыслении колоната статья Б. Сиркса формально как будто лишь объединяет две эти установки. Этим, как представляется, Б. Сиркс подсознательно стремится преодолеть разрыв между реальными отношениями и их правовой формой в императорском законодательстве. В его изложении колонат возникает как бы в два этапа. Сначала заключается договор частного порядка между крестьянином и земельным собственником, а затем обязанности по этому договору фиксируются государственными органами (adscriptio).
Эта проблема двух уровней, на которых находило отражение развитие
колонатных отношений, как представляется, проявилась в работах Ж.-М. Каррие. Его статьи обозначили самую болевую точку проблемы колоната, исследование которой насчитывает уже несколько веков. Не будучи в состоянии адекватно совместить реальные хозяйственные и частноправовые отношения с публично-правовым институтом колоната, Ж.-М. Каррие встал на путь отрицания самого факта существования последнего. Наличие в римском обществе колонов и землевладельцев с их экономическими и правовыми взаимоотношениями отрицать невозможно. Но позднеантичное императорское право почти не отражало их или, точнее, отражало совсем не их. Колонат Кодексов не выступает социально-экономическим отношением. Поэтому закономерен вывод Каррие, что колонат не был следствием социально-экономических процессов и не связан с договорными отношениями в аграрной области. Но исследователь не остановился на этом, сделав неверный шаг. По его мнению, колонатное право не регулировало личностные права колонов. Причина такого заключения очевидна. Императорское законодательство действительно специально этим не занималось. Эволюция личных прав колона в законодательстве проявляется как бы на заднем плане. На первом месте в нем ограничения, которые право налагало на колонов как на социально-профессиональную категорию, подлежащую налоговому обложению. Особенность источника была принята исследователем за специфику изучаемого явления. Отсюда последовал вывод: колонат не существовал ни как социальная, ни как правовая реальность. Право колоната фиксировало только условия устойчивого функционирования налоговой системы.
После двухсот лет пристального изучения колоната такое заключение не может не шокировать. Естественно, что рецензенты работ Ж.-М. Каррие пока отвергли его идеи. Однако есть опасность "вместе с водой выплеснуть и ребенка". Зачастую язык привычных стереотипов заставляет исследователя неадекватно выражать обнаруженную проблему. При существующем положении с источниками система социально-экономических и частноправовых
отношений, связанных с колонатом, сможет быть восстанавливаема только с оговорками и большими лакунами. Проблема же колоната, известного из законодательства императоров, может быть адекватно оценена только при взгляде на нее как на "право колоната". Генезис колоната как "право колоната" предлагал расценивать П. Коллинэ. Правда колонат был не только правом. Последнее не может существовать, не будучи связанным с реальной действительностью и не помогая ее преобразовывать. Просто объект исследования должен быть адекватен используемым источникам. Как и всякий источник, императорское законодательство отвечает только на те вопросы, на которые способно ответить.
Правовое положение римских граждан
Римское гражданство приобреталось прежде всего путем рождения (в законном браке) от римских граждан, затем - путем отпущения на свободу из рабства, а также посредством дарования римского гражданства иностранцу.
Прекращалось
римское гражданство или
Правоспособность римского гражданства в области частного права слагалась из двух основных элементов: jus conubii, т.е. права вступать в законный брак, при котором дети получали права римского гражданства, а отцу принадлежала власть над детьми, и jus commercii - по определению Ульпиана (Regulae 19,3) emendi vendendique invicem jus ,т.е. право торговать, совершать сделки, а следовательно, приобретать и отчуждать имущество.
Существенное значение имело деление римских граждан на свободнорожденных и вольноотпущенников (libertini); последние не только находились в зависимости от своих патронов (т.е. отпустивших их на свободу), но нередко и эксплуатировались ими.
В III в. н.э. формально было провозглашено равенство в правоспособности. В действительности полного уравнения не произошло. В частности, неравенство вызывалось образованием в период империи сословий, которое сопровождалось прикреплением к профессиям. Различались следующие сословия: сенаторы (примерно с Августа в состав сенаторов стала входить кроме родовой знати служилая знать (нобилитет), т.е. потомки лиц, занимавших крупные должности), всадники, военное сословие, городские декурионы или куриалы, торговцы, ремесленники, крестьяне.
Сословные или иные социальные различия давали себя знать в области налогового обложения и вообще в публичном праве; но они сказывались и в области частного права, например не допускался брак между сенатором и вольноотпущенницей и пр.
В современном
праве различают
Дееспособность человека всегда и везде зависит прежде всего от возраста, так как понимание смысла совершаемых действий и способность владеть собой и трезво принимать то или иное решение приходит лишь с годами. В римском праве различались: infantes (до 7 лет) - вполне недееспособные; impuberes (мальчики от 7 до 14 лет, девочки от 7 до 12 лет).
Impuberes признавались способными самостоятельно совершать такие сделки, которые ведут к одному лишь приобретению для совершеннолетнего (без каких-либо потерь или установления обязанностей). Для совершения действий, которые могут привести к прекращению права несовершеннолетнего или к установлению его обязанности, требовалось разрешение опекуна (auctoritas tutoris), которое должно было даваться непременно при самом совершении сделки (не раньше и не позже). Опекуном был обычно ближайший родственник по указанию отца несовершеннолетнего, сделанному в его завещании, или по назначению магистрата. Опекун обязан был заботиться о личности и имуществе несовершеннолетнего. Отчуждать имущество несовершеннолетнего опекун не имел права, за исключением случаев, когда это было безусловно необходимо.
Если несовершеннолетний совершал сделку без разрешения опекуна, она юридически обязывала его только в пределах полученного от нее обогащения.
Следующую ступень возраста составлял период с 14 (для женщин с 12) до 25
лет. В этом возрасте лицо было дееспособно. Но по просьбе таких лиц претор (в последние годы республики) стал давать им возможность отказаться от заключенной сделки и восстановить то имущественное положение, какое было до совершения сделки (так называемая реституция, restitutio in integrum). Со II в. н.э. за лицами, не достигшими 25 лет, стали признавать право испросить себе куратора (попечителя). Источники римского права дают материал для того, чтобы определить, чем попечительство отличается от опеки. Исторически эти два института сложились так, что опека назначалась над несовершеннолетними, а также (вплоть до классического периода) над женщинами независимо от возраста; попечительство же устанавливалось в отношении совершеннолетних, не достигших 25 лет, а также в отношении душевнобольных.
Если совершеннолетний, не достигший 25 лет, испрашивал назначения попечителя, он становился ограниченным в своей дееспособности в том смысле ,что для действительности совершаемых им сделок, с которыми связано уменьшение имущества, требовалось согласие (consensus) попечителя, которое могло быть дано в любое время (заранее или при совершении сделки, или в виде последующего одобрения). Молодые люди в возрасте 14 (12) - 25 лет могли без согласия попечителя совершать завещание, а также вступать в брак.
На дееспособность физического лица влияли также всякого рода душевные болезни. Душевнобольные и слабоумные признавались недееспособными и находились под попечительством. Телесные недостатки влияли только в соответствующей сфере деятельности; например, так как договор стипуляции совершался в форме устного вопроса и ответа, то его не могли совершать ни немые, ни глухие и т.п.
Ограничивались в дееспособности также расточители, т.е. лица слабовольные, не способные соблюдать необходимую меру в расходовании имущества и потому так расточающего, что создавалась угроза полного разорения. Расточителю назначали попечителя, после чего расточитель мог самостоятельно совершать только такие сделки, которые направлены лишь на
приобретение; кроме того, расточитель признавался ответственным за деликты (правонарушения). Сделки, связанные с уменьшением имущества или установлением обязательства, расточитель мог совершать только с согласия попечителя. Составлять завещание расточитель не мог.
В течение ряда
веков существовали серьезные ограничения
правоспособности и дееспособности
для женщин. В республиканском
римском праве женщины
В качестве обстоятельства, отражавшегося на правовом положении римского гражданина, следует упомянуть еще умалении чести. Одной из самых серьезных форм умаления чести была infamia, бесчестье. Infamia наступала:
а) как следствие осуждения за уголовное преступление или за особо порочащее частное правонарушение, в результате присуждения по искам из таких отношений, где предполагается особая честность (например, из договора поручения, товарищества, хранения), из отношения по поводу опеки и т.п.;
б) непосредственно в силу нарушения некоторых правовых норм, касающихся брака (считалась за infamis вдова, вступившая в новый брак до истечения года после смерти первого мужа), или ввиду занятия позорной профессией (например, сводничеством и т.п.). В классическом праве ограничения, связанные с infamia были довольно значительны. Personae infames не могли представлять других в процессе, а также назначить процессуального представителя себе; таким лицам не разрешалось вступать в закооный брак с
лицом свободорожденным, они были ограничены в области наследственного права.
От personae infames отличались personae turpes - это лица, которые признавались общественным мнением бесчестными по общему характеру своего поведения. Наиболее существенным ограничением personae turpes было ограничение в области наследования.
Имела немаловажное значение и такая форма бесчестья, как intestabilitas. Еще в Законах XII таблиц было постановление, что лицо, участвовавшее в сделке в качестве свидетеля и отказавшееся потом дать на суде показание по поводу этой сделки, признается intestabilis, т.е. неспособным так или иначе участвовать (ни в качестве стороны, ни в качестве свидетеля) в совершении сделок, требующих участия свидетелей (например, не способно составить завещание).
Правовое положение колонов
Под именем колона в классическую эпоху подразумевали арендатора земли (мелкого фермера), формально свободного, хотя экономически зависимого от землевладельца. Распространение мелкой земельной аренды было вызвано экономическим положением римского государства. С прекращением завоевательных войн, дававших Риму огромные массы рабов, прилив рабской силы приостановился, а невыносимые условия, в которых содержались рабы, приводили к тому, что их смертность значительно превышала рождаемость. Рабской силы перестало хватать для обработки земли. Процветавшее в последние годы республики плантаторское хозяйство с рабским трудом перестало быть выгодным; римские землевладельцы стали предпочитать сдавать землю в аренду мелкими участками, нередко даже не за денежное вознаграждение, а за известную долю урожая (арендаторы-дольщики, coloni partiarij) и с возложением на арендатора также обязанности обрабатывать и землю собственника ("барщина"). Эти мелкие арендаторы по маломощности своих хозяйств в большинстве случаев были вынуждены прибегать к займам у своих хозяев и оказывались в долговой от них зависимости. В период абсолютной монархии положение колонов осложнилось еще в связи с налоговой политикой императоров. Колоны были обложены натуральной податью, причем в налоговых документах они приписывались к соответствующим земельным участкам.
Эти обстоятельства приводили к тому, что, с одной стороны, землевладелец зорко следил за тем, чтобы его неоплатный должник-арендатор не уходил с участка, а, с другой стороны, государство было озабочено тем, чтобы земли не оставались без обработки и чтобы налоги с земли и подати с самого колона поступали исправно. На этой почве фактическое бесправие колонов стало превращаться в юридическое путем издания соответствующих постановлений. В IV в. н.э. закон запретил свободным арендаторам, сидящим на чужих землях,
оставлять арендуемые участки, а землевладельцам было запрещено отчуждать свои земли отдельно от колонов, сидящих на них. В результате колоны из свободных (хотя бы формально-юридически) людей превращаются в крепостных, в "рабов земли". Колонат в этом смысле был зародышем феодализма.
На положение крепостных переводились иногда покоренные народы, переселявшиеся на римскую территорию. В некоторых провинциях (например в Египте) подобного рода отношения были известны еще до завоевания этих провинций Римом. В колонат перерастало иногда также и пользование пекулием со стороны рабов, которые прикреплялись в этих случаях к земельным участкам. Последнее обстоятельство еще более стирало различия между рабом и крепостным колоном. Колон становится лицом, хотя и свободным, но очень близким по социальному и юридическому положению к рабу. Колон становится связанным с землей, которую он сам по своей воле не может оставить и от которой не может быть оторван против своей воли. Колон имеет право вступать в брак, иметь собственное имущество. Но он прикреплен к земле, притом не только лично: дети его также становятся колонами. Подобно рабам колоны могли в отдельных случаях отпускаться на свободу, но это освобождение означало для них и "освобождение" от земельного участка, которым они кормились.
В современной литературе слово colonus считается производным от colo - возделывать, обрабатывать со значением "земледелец" вначале свободного, а затем зависимого статуса. Однако colo имело и другое значение - "жить, проживать", отсюда происходили "колония" и "колон" - местный житель. В латинском языке исторической эпохи оба эти значения редко пересекались. Фактически под обозначением "колон" скрывались две большие категории землевладельцев: местные, постоянно живущие на земле, собственность на которую им не принадлежала, крестьяне, вынужденные оформлять свои отношения с собственником земли как арендаторы, и пришлые поселенцы на
этой земле, отношение к которой было обусловлено предварительно заключенным договором аренды с землевладельцем. Такое различие в среде колонов было очевидным для неюридической литературы.
В юридических текстах прослеживаются обе категории колонов. Разбирая отношение к инвентарю имения рабов, находившиеся на положении колонов, римские юристы отмечали две возможные ситуации. В одной находились земледельцы, работавшие "по доверию господина" (fide dominica), а в другой те, которые "обрабатывали имение, внося плату подобно посторонним колонам". Образцом для таких рабов выступали две различные категории колонов. Одна были арендаторам по договору на срок, платившими арендную плату. Для имения они были чужими и в состав инвентаря не включались. Другие постоянно жили в имении, т.е. были на его земле не "посторонними", а местными уроженцами. Позднее они определялись как coloni originales, поскольку земля имения была для них родной. Отношения с ними землевладельца фактически определялись не договором, а его "доверием" (fide dominica). Именно такие колоны могли перемещаться с хозяином из одного имения в другое. А были еще колоны-дольщики (partiarii), которые "разделяют ущерб и прибыль с хозяином имения по праву как бы товарищества". Вероятно, "обычаи" определяли не только платежи колонов, но и весь круг отношений владельца имения с земледельцами. Наличие таких "обычаев" свидетельствует об устоявшихся связях имения с колонами. В этих отношениях, ставших традиционными, "обычай" заменял формальный юридический договор. Итак, обозначение местных земледельцев термином "колоны" и включение их таким образом в сферу действия римских правовых институтов отнюдь не означало, что на практике они превращались в колонов-арендаторов. По сравнению с последними они были более тесно связаны с имением и, вероятно, были теми, кто делил превратности судьбы с землевладельцем "по праву как бы товарищества".
В специальной литературе о колонате особое внимание обращается на
вторую половину IVв. В ряде работ проводится мысль, что именно в это время произошло или завершилось закрепощение колонов. Происхождение позднеантичного колоната обычно связывают с фискальной реформой Диоклетиана.
Фиксация гражданской origo (место их происхождения) не давал колонам прав собственности на землю. Первоначально они могли свободно покидать имение, если, конечно, полностью рассчитались с его хозяином или с государственными повинностями. Но в другом месте колоны становились уже не оригинариями, а поселенцами-инквилинами, поскольку их origo была уже определена. Предоставление гражданских прав влекло за собой и упорядочивание обязанностей. Для колонов - сельских жителей они заведомо должны были оказаться иными, чем для горожан или землевладельцев, имевших origo в городе. Их обязанностями, рассматривавшимися как гражданские functiones, были обработка земли, да внесение податей в казну государства и выполнение повинностей. Будучи земледельцами, колоны могли выполнять свои обязанности только в одном месте. Привлечение их к munera в покинутом месте их происхождения (origo) и месте нового проживания (domicilium), как это было с городскими инколами, было бы нонсенсом. Поэтому логично, что в скором времени всякая попытка отказа от обязанностей должна была повлечь за собой стремление властей заставить их нести. То, чем прежде занималась местная администрация, стало объектом интереса центрального правительства. Так сложилась предпосылка императорского законодательства, посвященному возврату колонов в место их проживания.
Первым по времени
текстом из императорского законодательства,
в котором зафиксировано
следовало бы заковать
в железо по примеру лиц рабского
состояния, чтобы, по заслугам получив
рабское наказание, они исполняли
приличествующие свободным
