Предмет геополитики. Методы геополитики. Место геополитики в системе наук

Содержание.

     Введение………………………………………………………………………3

1. Предмет геополитики.  Методы геополитики. Место геополитики

     в системе наук………………………………………………………………4

2. Планетарный дуализм – основной  закон геополитики………………….. 7

     3. Интересы и приоритеты внешней политики в центрально-азиатском

         регионе………………………………………………………………………10

      Заключение…………………………………………………………………. ..18

      Список литературы…………………………………………………………...19

Введение.

Как и  всякая наука, геополитика имеет  предмет исследования, который постоянно меняется, втягивая в свой круг новые проблемы развития природы и человечества. Геополитика стала комплексной многоуровневой дисциплиной, как стал многополярным и многомерным мир, многоуровневой — глобальная мировая политика. Современная геополитика анализирует развитие событий на глобальном, региональном, субрегиональном и внутригосударственном уровнях, отражающих интересы государств. Под воздействием новых обстоятельств мир постоянно меняется, его база насыщается новыми элементами, которые не отменяют географические факторы, а добавляются к ним и формируют геополитическую модель современного мира.

Геополитика это мировоззрение власти, наука  о власти и для власти. Только по мере приближения человека к социальной верхушке геополитика начинает обнаруживать для него свое значение, свой смысл и свою пользу, тогда как до этого она воспринимается как абстракция. Геополитика дисциплина политических элит (как актуальных, так и альтернативных), и вся ее история убедительно доказывает, что ею занимались исключительно люди, активно участвующие в процессе управления странами и нациями, либо готовящиеся к этой роли (если речь шла об альтернативных, оппозицион ных идеологических лагерях, отстраненных от власти в силу исторических условий). 

Не претендуя на научную строгость, геополитика в некотором роде, сама отбирает те науки и те направления в науке, которые представляются ей полезными, оставляя без внимания все остальное. В современном мире она представляет собой "краткий справочник властелина", учебник власти, в котором дается резюме того, что следует учитывать при принятии глобальных (судьбоносных) решений таких как заключение союзов, начало войн, осуществление реформ, структурная перестройка общества, введение масштаб ных экономических и политических санкций и т.д.  Геополитика это наука править.

2. Предмет геополитики.  Методы геополитики.

Место геополитики в системе наук.

1. Предмет геополитики.

             Геополитика рассматривает пространство с точки зрения государственной политики. Она более динамична по сравнению с политической географией. Геополитика как наука, главное свое внимание направляет на раскрытие и изучение возможностей активного использования политикой факторов физической среды и воздействия на нее в интересах военной, экономической и экологической безопасности государства. В сферу же практической геополитики входит все, что связано с территориальными проблемами государства, его границами, с рациональным использованием и распределением ресурсов, включая и людские.

            Как и всякая наука, геополитика имеет и предмет исследования, который постоянно меняется, втягивая в свой круг новые проблемы развития природы и человечества. Предметом геополитики можно считать взаимоотношения между геополитическими субъектами при решении мировых и региональных проблем. Объект геополитики: это планетарное пространство – твердая суша, вода (моря и океаны), воздушная оболочка, государства с их границами и ресурсами и т.д. Таким образом объектом геополитики как науки является планетарное пространство, геополитические процессы и явления в мировом сообществе как системе. Следовательно, предметом геополитики, можно полагать, является «контроль над планетарным пространством»

1.2 Методы геополитики

             Геополитика использует разные методы изучения соответствующих явлений и процессов.

              Системный метод в качестве основного принципа берет структурно-функциональный подход. Суть этого метода – в рассмотрении любой сферы общественной жизни, науки, в частности, геополитики, как целостного, сложноорганизованного и саморегулирующегося организма, находящегося в непрерывном взаимодействии с окружающей средой через входы и выходы системы. Любая система стремится к самосохранению (геополитическая не исключение) и выполняет определенные функции, среди них важнейшей является распределение ценностей и ресурсов и обеспечение принятия гражданами распределительных решений в качестве обязательных.

                Деятельностный метод в науке (особенно политологии, психологии, социологии и др.) называют психологическим или социально-психологическим. Он ориентирован на изучение зависимости поведения индивидов или групп от их включения в более глобальные общности, а также на исследование психологических характеристик наций, классов, толпы, малых групп и т.п.

                 Сравнительный метод предполагает сопоставление однотипных жизни для выделения их общих черт и специфики, нахождения оптимальных путей решения задач и т.п. Этот метод позволяет плодотворно использовать опыт других народов и государств.

                Исторический метод требует изучения всех явлений жизни в последовательно временном развитии, выявлении связи прошлого, настоящего и будущего.

               Сущность нормативно-ценностного метода - в его названии. Он включает всебя выяснение значения тех или иных фактов, явлений для государства, личности; оценку этих фактов или явлений для блага страны, индивида. Оценка дается с позиций справедливости или несправедливости, уважения или попрания свободы народов других стран.

               Функциональный метод требует тщательного изучения зависимостей между различными сферами общественной жизни или отношениями между странами или группой стран: их экономическими, политическими отношениями, степенью урбанизации населения, его плотности, политической активности, высоты морально-психологического духа и т.п.

               Структурно-функциональный анализ рассматривает общество, государство, союз государств как систему, обладающую сложной структурой, каждый элемент которой выполняет специфические функции, удовлетворяющие определенные потребности и ожидания системы. Действуют элементы системы согласно определенной программе, заданной самой структурой организации.

                Институциональный метод ориентирует на изучение деятельности институтов, с помощью которых осуществляется политическая деятельность - функционирование государства, партий, организаций и объединений и т.п.

               Антропологический метод на первое место по важности ставит не социальные факторы, а природу человека, имеющего большой набор потребностей, прежде всего материальных (в воздухе, воде, пище, одежде, жилище, безопасности, духовном развитии и т.п.) Род человеческий един независимо от расовых, географических, социальных и иных различий, все люди равноправны.

             Общелогические методы относятся в большей степени к организации и процедуре познавательного процесса, связанным с геополитическими действиями, изменениями. В эту группу входят анализ и синтез, индукция и дедукция, абстрагирование и восхождение от абстрактного к конкретному, сочетание анализа исторического и логического, все виды эксперимента, моделирование, кибернетические, математические, прогностические и другие методы.

             Методы эмпирических исследований пришли в геополитику и вообще в науку из социологии, статистики, кибернетики и других наук. К ним относятся анализ документов, опросы, эксперименты, теория игр и др.

1.3 Место геополитики в системе наук.

              Поскольку геополитика «родилась»  внутри политической географии, представляет ее ветвь, то все, что говорилось в отношении места политической географии  в системе наук полностью относится к данному научному направлению. Еще раз хочелось бы подчеркнуть системный характер геополитики, ее стыковое положение между географией  и  политикой.  Отсюда  она  имеет  тесные  связи  с  географией, историей, политологией, экономикой, социологией, культурологией, философией, юриспруденцией, дипломатией, глобалистикой, регионалистикой, демографией, этнографией, экологией, военным делом и т.д. Связи с другими предметами определяют ее место в системе наук как стыковой, пограничной, мостовой, переходной, системной, интегрирующей дисциплины.

2. Планетарный  дуализм – основной закон геополитики.

Главным законом геополитики является утверждение фундаментального дуализма, отраженного в географическом устройстве планеты и в исторической типологии цивилизаций. Этот дуализм выражается в противопоставлении “теллурократии” (сухопутного могущества) и “талассократии” (морского могущества).

“Теллурократия”, “сухопутное могущество” связано  с фиксированностью пространства и  устойчивостью его качественных ориентаций и [c.15] характеристик. На цивилизационном  уровне это воплощается в оседлости, в консерватизме, в строгих юридических  нормативах, которым подчиняются крупные объединения людей – рода, племена, народы, государства, империи. Твердость Суши культурно воплощается в твердости этики и устойчивости социальных традиций. Сухопутным (особенно оседлым) народам чужды индивидуализм, дух предпринимательства. Им свойственны коллективизм и иерархичность.

“Талассократия”, “морское могущество” представляет собой тип цивилизации, основанной на противоположных установках. Этот тип динамичен, подвижен, склонен  к техническому развитию. Его приоритеты – кочевничество (особенно мореплавание), торговля, дух индивидуального предпринимательства. Индивидуум как наиболее подвижная часть коллектива возводится в высшую ценность, при этом этические и юридические нормы размываются, становятся относительными и подвижными. Такой тип цивилизации быстро развивается, активно эволюционирует, легко меняет внешние культурные признаки, сохраняя неизменной лишь внутреннюю идентичность общей установки.

Большая часть человеческой истории развертывается в ситуации ограниченного масштаба обеих ориентаций при глобальной доминации “теллурократии”. Элемент Земли (Суша) довлеет над всем ансамблем цивилизаций, а элемент “Вода” (море, океан) выступает лишь фрагментарно и спорадически. Дуализм до определенного момента остается географически локализованным – морские берега, устья и бассейны рек и т.д. Противостояние развивается в различных зонах планеты с разной интенсивностью и в разных формах.

Политическая  история народов земли демонстрирует  постепенный рост политических форм, становящихся все более масштабными. Так возникают государства и империи. Этот процесс на геополитическом уровне означает усиление фактора пространства в человеческой истории. Характер крупных политических образований – государств и империй – выражает дуальность стихий более впечатляюще, выходя на уровень все более и более универсальных цивилизационных типов.

В определенный момент (античный мир) складывается довольно устойчивая картина, отраженная в “карте Макиндера”. Зона теллурократии устойчиво  отождествляется с внутриконтинентальными просторами Северо-Восточной Евразии (в общих чертах совпадающими с территориями царской России или СССР). Талассократия все яснее обозначается как береговые зоны евразийского материка, Средиземноморский ареал, Атлантический океан и моря, омывающие Евразию с Юга и Запада.

Основная  геополитическая модель мира это Heartland-Евразия – географическая ось истории. Rimland – береговые пространства. World Island (по Макиндеру) – территории, контролируемые Sea Power, “морским могуществом”.  Так карта мира обретает геополитическую специфику:

1) Внутриконтинентальные  пространства становятся “неподвижной  платформой”, heartland'ом (“землей сердцевины”), “географической осью истории”, которая устойчиво сохраняет  теллурократическую цивилизационную специфику.

2) “Внутренний  или континентальный полумесяц”, “береговая зона”, rimland представляют  собой пространство интенсивного  культурного развития. Здесь очевидны  черты “талассократии”. Хотя  они уравновешиваются многими  “теллурократическими” тенденциями.

3) “Внешний  или островной полумесяц” представляет  собой “неизведанные земли”, с  которыми возможны только морские  коммуникации. Впервые он дает  о себе знать в Карфагене  и торговой финикийской цивилизации,  воздействовав шей на “внутренний  полумесяц” Европы извне.

Эта геополитическая  картина соотношения талассократии  и теллурократии выявляется потенциально к началу христианской эры, после  эпохи Пунических войн. Но окончательно она приобретает смысл в период становления Англии великой морской  державой – в XVII-XIX веках. Эпоха великих географических открытий, начатая с конца XV века, повлекла за собой окончательное становление талассократии самостоятельным планетарным образованием, оторвавшимся от Евразии и ее берегов и полностью сконцентрировавшимся в англосаксонском мире (Англия, Америка) и колониях. “Новый Карфаген” англосаксонского капитализма и индустриализма оформился в нечто единое и цельное, и с этого времени геополитический дуализм приобрел уже четко различимые идеологические и политические формы.

Позиционная борьба Англии с континентальными державами  – Австро-венгерской империей, Германией  и Россией – была геополитическим  содержанием XVIII-XIX веков (+ вторая половина XX века), а с середины нашего столетия главным оплотом талассократии  стали США.

В холодной войне 1946–1991 годов извечный геополитический  дуализм достиг максимальных пропорций, талассократия отождествилась с  США, а теллурократия – с СССР.

Два глобальных типа цивилизации, культуры, метаидеологии  вылились в законченные геополитические очертания, резюмирующие всю геополитическую историю противостояния стихий. При этом поразительно, что этим формам законченного геополитического дуализма на идеологическом уровне соответствовали две столь же синтетические реальности – идеология марксизма (социализма) и идеология либерал-капитализма.

Геополитическое видение истории представляет собой  модель развития планетарного дуализма до максимальных пропорций. Суша и Море распространяют свое изначальное противостояние на весь мир. Человеческая история есть не что иное, как выражение этой борьбы и путь к ее абсолютизации. Таково самое общее выражение главного закона геополитики – закона дуализма стихий (Суша против Моря).

3. Интересы  и приоритеты внешней политики 

в центрально-азиатском  регионе.

  Сегодня центрально-азиатский регион привлекает к себе интерес всех без исключения мировых держав. Во-первых, здесь сосредоточены богатые месторождения нефти и газа, а во-вторых, этот район Земли имеет стратегически важное месторасположение на евразийском континенте.

Интерес к центрально-азиатскому региону обусловлена многими факторами, в ряду которых необходимо включить экономическое сотрудничество, вопросы обеспечения региональной безопасности центрально-азиатского региона и южных границ Российской Федерации, проблему формирования единого образовательного пространства на территории бывшего Советского Союза и др.. Все эти проблемы обретают новое наполнение в условиях развернувшейся в регионе борьбы за обладание ресурсами и контроль над стратегически важными территориями, находящимися на пересечении крупнейших мировых центров силы.

Окончание «холодной войны» и распад Советского Союза вызвали глубокие изменения в глобальной системе международных отношений. Появление в центре евразийского континента пяти новых независимых государств: Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана – положило начало формированию центрально-азиатской подсистемы международных отношений. Новый регион стал полем пересечения интересов и объектом внешнеполитического воздействия как соседних государств – России, Китая, Ирана, Турции, Пакистана, так и США и ЕС.

Для внешней  политики Российской Федерации в  современной геополитической ситуации центрально-азиатский регион имеет  огромное значение, особенно если речь идет о формировании эффективной  системы региональной безопасности. Безопасность южных границ России напрямую зависит от развития событий в регионе; большое значение при этом имеют традиционные экономические и гуманитарные связи между Россией и государствами Центральной Азии. Сохранение влияния России на постсоветском пространстве, в том числе и в Центральной Азии, являются частью усилий, направленных на поддержание и крепление позиций России в мире.

С точки зрения российской внешней политики, Центральная Азия является сферой жизненных интересов России. Региональные концепции России, Ирана и Турции основаны на различных критериях. Например, географическая близость, военная безопасность, экономические связи и общее советское прошлое – все это фигурирует в концепции «ближнего зарубежья» России.

Как и  в других областях российской политики, в которые вовлечены противоречивые интересы разных общественных групп, курс России в отношении Центральной Азии не раз менялся. При президенте Ельцине в 90-х годах в российской политике в отношении Центральной Азии была свойственна определенная пассивность: Россия реагировала на происходящее, а не предвосхищала события. В конце 90-х годов – начале 21века это уже не так очевидно, усилилась скоординированность политики. Так, например, в мае 2000 г. был учрежден представитель в Каспийском регионе. В общем, первые признаки «возвращения России в Азию» и «поворота» центрально-азиатских республик в сторону северного соседа проявились летом-осенью 1999 г., когда встревоженные растущей угрозой терроризма и исламского фундаментализма в регионе, они обратились за помощью к РФ. С победой на президентских выборах В. Путина вопрос о содействии странам региона перешел в практическую плоскость. Другой причиной, способствующей сближению независимых государств Центральной Азии с Россией, стало освобождение первых от чрезмерных иллюзий начальных лет независимости. Опора на собственные силы и ресурсы оказалась недостаточной для обеспечения экономического подъема. При этом предполагалось, что именно экономика станет той сферой, с которой начнется и которая обеспечит реконструкцию полноценных отношений между Россией и Центральной Азией. Эта тема поднималась в выступлениях российских политиков и лидеров центрально-азиатских стран. Однако, с другой стороны, при реабилитации экономических связей в прежнем формате существовала опасность сохранения существовавших с советских времен технологий, производительности труда, качества произведенной продукции и т.д. Фактически это было бы воспроизведением модели «центр-периферия». В итоге, по мнению некоторых специалистов, экономическая сфера могла стать фактором взаимного отчуждения.

Что касается интересов России непосредственно  в Центральной Азии, то, по мнению В.Третьякова, существует целый ряд  таких интересов стратегического  характера:

1. Восстановление максимального  (в современных формах) влияния  России на практически всем пространстве данного региона с целью, прежде всего, недопущения доминирования здесь либо какой-либо безответственной политической силы.

2. Недопущение внутрирегиональных  войн, которые могут дестабилизировать  весь этот регион, непосредственно примыкающий к границам РФ.

3. Недопущение неуправляемого падения  существующих в регионе режимов. 

4. Гарантирование интересов и  прав миллионов русских, проживающих  в странах Центральной Азии.

5. Укрепление экономических позиций  России и в перспективе создание здесь рублевой валютной зоны.

6. Прекращения или хотя бы  минимизация наркотрафика из  Афганистана, тем более что  с этой задачей не справляются  США и силы НАТО, осуществляющие  контроль над частью афганской  территории.

7. Недопущение переноса очагов межконфессионального и межрелигиозного противостояния в данный регион и прилегающие к нему страны.

8. Недопущение слома исторически  сложившейся, в том числе благодаря  присутствию здесь России традиции  секулярности политической власти  и политических режимов Центральной Азии.

9. Сохранение русского языка  как одного из главных языков  межгосударственного и межнационального  общения в регионе. 

10. Максимальное участие в регулировании  специфических местных проблем  и возможных в связи с этим  конфликтов, например, проблемы внутрирегионального водного баланса.

Несколько иначе видит российские национальные интересы в Центральной Азии Д. Трофимов. По его мнению, это прежде всего  стабильность в регионе, основанная на тесном партнерстве с входящими  в него государствами; право беспрепятственного транзита через Центральную Азию в целях поддержания партнерских отношений с Китаем, Индией и Ираном; наличие общего экономического пространства России и Центральной Азии, которое в будущем могло бы содействовать экономической модернизации России; использование геостратегического потенциала региона для практических военных нужд, а также для того, чтобы сохранить статус России как мировой и региональной державы; международное признание ведущей роли России в регионе. По мнению В. Наумкина, в центрально-азиатском регионе, сплетаются широкие геоэкономические и военные цели России с экономическими и тем самым с энергетическими задачами. При этом все больше внимания уделяется Казахстану – ключевому государству, через территорию которого к сердцу Центральной Азии ведут военно-стратегические и экономические маршруты, и без которого не обойтись при создании любой «южной стратегической оси» или буфера для защиты от приходящих с юга новых угроз.

Гораздо менее однозначно отношение центрально-азиатских государств к России. По мнению А. Малашенко, интересы расположенных в Центральной Азии государств далеко не всегда совпадают. Каждое государство озабочено прежде всего своими конкретными национальными интересами, все чаще выходящими, причем в различных направлениях, за пределы региона. При этом он подчеркивает, что и евразийская идея возникла и сформировалась в российской общественной мысли. Однако А. Малашенко, полагает, что общий региональный вопрос для всех государств Центральной Азии – их отношения с Россией. Вместе с тем, «притяжения» к России действует растущее этническое самосознание, которое при советской власти игнорировалось, а теперь становится ведущим вектором общественного менталитета и официальной идеологией центрально-азиатских стран.

Причинами малоэффективности политики России в Центральной Азии могут быть названы следующие:

- Россия  все еще не является для  центрально-азиатских государств  привлекательным примером;

- Некоторые  тенденции российской внутренней  политики ограничивают ее способность оказывать стабилизирующее воздействие на соседние государства;

- РФ  сокращает даже те элементы  «мягкой силы», которые к качеству  ее внутренней политики не  относятся: образование и культура  – Россия почти полностью ушла  из сферы среднего и среднего специального образования в Центральной Азии;

- Отсутствует  (за редким исключением) активная  поддержка со стороны государства  массового проникновения российского  бизнеса в регион Центральной  Азии;

- Военное  присутствие России в регионе пока невелико. В течение ряда лет оно сокращалось и пока не доказало своей эффективности (Таджикистан здесь является позитивным примером, Киргизия – негативным). Фактически речь идет о том, что политика России в регионе по большей части заменена политтехнологиями.

Уже сейчас становится очевидным, что стратегическая цель независимых государств центральноазиатского региона состоит из следующих  составляющих:

- существование  в новых политических, в том  числе военно-политических, и экономических  условиях;

- налаживание  более тесного сотрудничества  как между странами Центральной  Азии, так и с сопредельными  государствами, включая Россию  и Китай; 

- получение  финансово-экономической помощи  со стороны западных стран; 

- реанимация  военного сотрудничества с РФ через восстановление/обновление парка вооружений и обучение офицерского состава в высших военных заведениях России;

- упрочение  финансовых институтов республик  через создание единого финансового  пространства Россия - Центральная  Азия.

Ряд исследователей, как уже указывалось, полагает, что «ключом к Азии» является Республика Казахстан, которую следует признать наиболее значимым элементом, и активное влияние на которую может не только способствовать стабилизации ситуации в центрально-азиатском регионе, но и усилению российского влияния на всю Центральную Азию и Каспийский регион. В связи с этим выделяется ряд принципиально важных моментов/факторов, на основе которого строится первоочередная заинтересованность России в Казахстане:

- Сохранение  традиционных российских рынков сбыта и контроля над богатой минерально-сырьевой базой независимых государств Центральной Азии, использование созданных при преимущественно российском участии транспортных и информационных коммуникаций, экономического потенциала. Утрата азиатской ресурсной базы (цветные, редкоземельные металлы, газ, конденсат и пр.) за последнее десятилетие вызвала серьезные диспропорции на внутрироссийском рынке и породила серьезные сложности во внешнеэкономической деятельности России;

- Сдерживание возможных локальных конфликтов и потенциальных конфликтных зон на максимальном удалении от границ РФ – отсюда особая заинтересованность России в Казахстане, вытекающая из его геостратегического положения.

- Компенсация  утраты некоторых основных позиций обеспечения фундаментальных основ национальной безопасности России в условиях потери значительной части военно-космического, противовоздушного и иного оборонного потенциала, созданного для защиты Советского Союза. Россия сейчас продолжает испытывать острую необходимость в использовании оставшейся в Казахстане военной инфраструктуры СССР;

- Отказ  от дискриминации этнических  россиян и, шире, любых пророссийски  настроенных групп населения  Казахстана.

- Сохранение  и расширение возможностей использования  на выгодных для себя условиях экономического присутствия в РК. Особенно данная тема актуальна в связи с разворачиванием новых глобальных проектов в области добычи углеводородов, их транспортировке, а также перспектив строительства новых транспортных коридоров (в первую очередь, по линии Север-Юг). По многим из данных проектов «обойти» казахстанский территориальный массив Россия физически не в состоянии.

Итак, стабильность в Центральной Азии в конечном счете отвечает интересам  национальной безопасности России. Разумеется, этот общий вывод нуждается в уточнении, Россия заинтересована, прежде всего, в такой стабильной ситуации за ее границами, которая обеспечивала бы сохранение прочных партнерских, а еще лучше дружеских отношений со странами Центральной Азии в рамках Содружества Независимых Государств (СНГ). Таким образом, приоритеты в политике России в Центральной Азии становятся во многом комплиментарными потребностям как самих центрально-азиатских стран, так и необходимости поддержания экономической, политической и военной стабильности в регионе.