Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Предмет морфологии

Слово – единица не только лексики, но и грамматики. Как единица грамматики слово – это система форм (книга, книги, книге и т.д.; читать, читаю, читаешь и т.д.) с их грамматическими значениями.

Морфология (от греч. morphê – «форма» и logos – «слово») – отдел грамматики, который изучает грамматические классы слов (части речи) с точки зрения присущих им форм, а также грамматических значений и грамматических категорий, выражающихся в этих формах. Задача морфологии как науки - выявление и описание специфики функционирования сходных грамматических категорий у слов, относящихся к разным грамматическим классам (частям речи), а также установление круга слов в пределах одного грамматического класса, которые не обладают той или иной грамматической категорией.

Грамматические формы, грамматические значения, грамматические категории

Грамматическая форма – это внешнее языковое выражение грамматического значения (часто нескольких значений) в каждом конкретном случае употребления слова. Например, сестра, сестры, сестре, сестру, сестрой, (о) сестре, сёстры, сестёр, сёстрам, сестёр, сёстрами, (о) сёстрах – это разные грамматические формы одного и того же слова. Каждую отдельную грамматическую форму называют также словоформой.

Например, словоформа стола обладает грамматическим значением м.р., ед.ч.,р.п.

Грамматическая форма слова может быть представлена одной словоформой (спою, новее, кратчайший) или сочетанием двух словоформ (спел бы, буду петь, более новый).

Совокупность всех форм одного и того же слова называется парадигмой, точнее, полной парадигмой (если слово обладает всеми «полагающимися» ему формами). Например, в парадигме существительного – 12 словоформ, а в полной парадигме глагола – 256.

Грамматическое значение представляет собой абстрактное понятие, абстрактное языковое содержание, заключенное в грамматической форме и отвлеченное от лексического содержания слова. Грамматическое значение предполагает наличие другого (или других) грамматического значения (или значений), однородного и соотносительного с ним. Так, значение единственного числа предполагает обязательно значение множественного, значение настоящего времени предполагает наличие значения других времен – прошедшего и будущего и т.д. Совокупность однородных, соотносительных грамматических значений составляет грамматическую категорию.

Грамматическая категория – это еще более абстрактное понятие (по сравнению с грамматическим значением), которое является обобщением соотносительных и противопоставленных друг другу грамматических значений, находящих свое выражение в определенных грамматических формах. Например, грамматическая категория времени, рода числа.

Средства и способы выражения грамматических значений

Грамматические значения в тех или иных формах выражаются с помощью грамматических средств, среди которых ведущая роль принадлежит аффиксам (от лат. affixus – «прикрепленный») флексиям (от лат. flexio – «сгибание, изгиб»), или окончаниям, (формообразующим суффиксам (от лат. suffixus – «прикрепленный») и префиксам. Из аффиксов самым распространенным бесспорно является окончание. Окончанием выражаются значения падежа числительных (два, двух и т.д.), значения числа и падежа существительного (книга, книги, книгу и т.д.; книги, книг^Ø книгам и т.д.), значения рода, числа и падежа прилагательного (умный, умного; умная, умной) и числа и падежа во множественном числе (умные, умных), значения числа и лица глагола (читаю, читаешь, читает и т.д.).

С помощью суффиксов образуются: форма прошедшего времени глагола (читал, обсуждал), формы видов глагола (забить – забивать; записать – записывать), формы сравнительной и превосходной степени прилагательных (умный – умнее; старый – старейший), формы множественного числа некоторых групп существительных, где суффикс сопутствует окончанию (муж – мужj-а, ,брат – братj-а, лист – лucmj-а); в отдельных разрядах существительных суффикс участвует в образовании форм и единственного и множественного числа (котёнок – котята; ребёнок – ребята; маслёнок – маслята).

Префиксальным путем образуется одна из форм превосходной степени прилагательных (наилучший, наихудший) и формы совершенного вида большого числа глаголов (строить – построить; рисовать – нарисовать).

Кроме перечисленных средствами выражения грамматических значений являются также ударения, чередования звуков, предлоги, вспомогательные слова, супплетивизм.

Ударение чаще всего выступает вместе с аффиксами – с окончаниями или с суффиксами: доскá, доскú, дóску, доскóй и т.д.; подсказáть – подскáзывать. Самостоятельно (без каких-либо других средств) ударение используется для образования формы родительного падежа единственного числа и формы именительного падежа множественного числа (учúтеля – учителя2; ногú – нóги) существительных, а также для образования форм видов у некоторых глаголов, при этом только ударение различает формы инфинитива и прошедшего времени (насы2пать – насыпáть, насы2пал насыпáл; нарéзать – нарезáть, нарéзал – нарезáл).

Чередование звуков является дополнительным средством образования форм (перестроить – перестраивать; насадúть – насаждáть; друг^Ø – друзjа).

Предлог широко используется для выражения падежных значений, сопровождая окончания; обязательно его употребление для выражения значения предложного падежа (в доме, в пяти, о тебе, об отце).

Вспомогательные слова (т.е. слова, функция которых – «обслуживать грамматические потребности» других слов, не меняя их лексического значения) употребляются для образования форм сослагательного наклонения («я бы отдохнула»), некоторых форм повелительного наклонения («Пусть всегда будет солнце!», «Да скроется тьма!», «Давай пойдем на выставку»), для образования форм будущего времени глаголов несовершенного вида («Он будет учиться»), для образования форм сравнительной и превосходной степени (более важный, самый важный; «рассказал более интересно», «выразил наиболее глубоко»),

Супплетивизм (от франц. supplétif – «добавочный») – выражение грамматических значений слова с помощью слов других корней или значительно измененной основы данного слова: я, меня, мне и т.д.; он, его, ему и т.д.; человек – люди; «ребенку один год, но ему семь лет», плохо – хуже; хорошо – лучше; брать – взять; ловить – поймать; садиться – сесть и нек. др.

Принципы классификации частей речи.

Система частей речи в русском языке

Поскольку части речи – понятие грамматическое, очевидно, что и принципы, основания выделения частей речи должны быть прежде всего грамматические. Во-первых, такими основаниями являются синтаксические свойства слова. Одни слова входят в грамматический состав предложения, другие не входят. Одни из входящих в грамматический состав предложения являются самостоятельными членами предложения, другие нет, поскольку могут выполнять лишь функцию служебного элемента, устанавливающего отношения между членами предложения, частями предложения и т.д. Во-вторых, существенными являются морфологические признаки слов: их изменяемость или неизменяемость, характер грамматических значений, которые может выражать то или иное слово, система его форм.

Известную роль играет и способность слов выражать то обобщенное значение (его называют категориальным, или классифицирующим), которое формируется лексическим и грамматическими значениями конкретных слов того или иного класса, – значения предмета, признака, процесса и т.д.

Исходя из сказанного все слова русского языка подразделяются на входящие в грамматический состав предложения и не входящие в этот состав. Первые представляют собой подавляющее большинство слов. Среди них выделяются слова знаменательные и служебные.

Знаменательные слова являются самостоятельными членами предложения. К ним относятся: имена существительные, имена прилагательные, имена числительные, глаголы, наречия, категория состояния.

Местоимения в целом не обладают собственными едиными грамматическими признаками, которые отличали бы их как особый грамматический разряд слов. Поэтому в РГ-80 их так не рассматривают.

Знаменательные слова и принято называть частями речи. Среди знаменательных слов по морфологическому признаку изменяемости-неизменяемости выделяются, с одной стороны, имена и глагол, с другой – наречие и категория состояния.

Среди изменяемых знаменательных слов противопоставлены друг другу своими морфологическими категориями имена и глагол. Глагол обладает набором специфических морфологических категорий – лица, времени, наклонения, вида и залога. Его типичная функция – быть сказуемым в предложении.

Все имена объединяет наличие категории падежа. Имя существительное и имя прилагательное oбладают, кроме того, категориями рода и числа. Но у имен прилагательных конкретная реализация их определяется существительным, с которым сочетается прилагательное (ср.: «майский день», но «майская ночь», «майское утро»). Кроме того, все имена различаются характером своей связи с другими словами (см. об этом в характеристике соответствующих частей речи).

Служебные слова (их называют еще частицами речи) объединяет то, что они (входя в грамматический состав предложения) служат лишь для выражения разного рода грамматических отношений либо участвуют в образовании форм других слов, т.е. не являются членами предложения. С морфологической точки зрения их объединяет также неизменяемость.

К ним относятся предлоги, союзы и частицы. При этом предлоги служат для выражения отношения существительного к другим словам, союзы устанавливают связь между членами предложения и частями сложного предложения. Частицы участвуют в образовании некоторых глагольных форм, в построении определенного типа предложений (например, вопросительных).

К словам, не входящим в грамматический состав предложения, относятся модальные слова, междометия и звукоподражания.

Модальные слова (возможно, конечно, может быть, наверно, по-видимому, пожалуй, разумеется и др.) выражают отношение говорящего к содержанию высказывания. Междометия служат для выражения чувств и волевых побуждений (ах, ой-ой-ой, брысь, ну и т.д.). Звукоподражания – слова, передающие какие-нибудь звуки и шумы. Эти три последних разряда слов, как и служебные слова, являются неизменяемыми.

Имя существительное

Имя существительное – разряд слов, обладающих общим значением предметности и имеющих категории рода, числа и падежа, которые выражаются в грамматически независимых формах. Главные функции существительного – функция подлежащего («Свеча горела на столе, свеча горела»– Паст.) и дополнения («Опустите, пожалуйста, синие шторы»– Б.Ок.). Кроме того, существительное может выступать и в роли других членов предложения: сказуемого («Грушницкий – юнкер»– Л.), определения («Недаром помнит вся Россия про день Бородина»– Л.), обстоятельства («Поздней осенью из гавани От заметенной земли В предназначенное плаванье Идут тяжелые корабли»– Бл.).

«Предметность»– понятие логико-грамматическое. Все то, что является отдельным объектом, предметом мысли, которому можно приписать различные признаки – качества, свойства, состояния, действия (твердость стали, бьющееся стекло, неподвижность воздуха, идет дождь), представляет собой с языковой точки зрения предмет. Объектом мысли, которому сознание приписывает тот или иной признак, способны стать и такие «предметы», как «больной» («прием больных»), «трое» («трое вышли из леса»), «когда-нибудь» («опять эти твои когда-нибудь!»), «ах» («вечные ахи»), и значит, названия этих «предметов» выступают в роли существительных.

Важное свойство существительных – способность определяться прилагательным, местоимением и причастием: "поздняя осень", "играющие дети".

В зависимости от значения и связанных с ним особенностей проявления грамматических категорий (числа и падежа) существительные подразделяют на следующие семантико-грамматические разряды: а) конкретные, абстрактные, вещественные, собирательные; б) собственные и нарицательные; в) одушевленные и неодушевленные.

Существительные конкретные и неконкретные (вещественные, собирательные, отвлеченные)

Грамматически конкретными являются существительные, которые могут сочетаться с количественными (и собирательными) числительными и определяться порядковыми словами («первый», «второй» и т.д.): «четыре шага», «волк и семеро козлят», «ехать в первом вагоне». Конкретные существительные в подавляющем большинстве случаев имеют формы обоих чисел. Исключение составляют существительные, известные лишь в форме множественного числа, т.е. слова типа ворота, джинсы, колготки, а также наименования так называемых единичных предметов – Псковщина, Джомолунгма и подобные.

К грамматически неконкретным существительным принадлежат вещественные, собирательные и отвлеченные (все эти категории слов не сочетаются с количественными и собирательными числительными, с порядковыми словами и имеют форму лишь одного числа).

Вещественные существительные – это слова, которые называют виды пищевых продуктов и полуфабрикатов (сливки, сметана, творог, дрожжи, свинина, суп, крупа, печенье), виды сельскохозяйственных культур (пшеница, просо, чеснок, морковь, редис), химические элементы и их соединения, сплавы и т.п. (железо, магний, аэрозоль, кислота, щелочь), различные материалы (акрил, волокно, замша, стекло, паркет, целлофан), лекарственные препараты (аспирин, валидол, коринфар), пищевые и иные отходы (опивки, опилки, помои) и т.д.

Помимо указанных выше общих особенностей, характерных для всех неконкретных существительных, вещественные существительные мужского рода обладают также способностью иметь вариантные окончания в родительном падеже (единственного числа): «килограмм сахара и сахару», «пачка чая и чаю» и т.д., а некоторые – и в предложном падеже: в дыме и в дыму, на меде и на меду (см. о них ниже).

Собирательные существительные – это слова, которые называют совокупность однородных в каком-то отношении лиц (агентура, генералитет, дурачье, знать, мафия, молодежь, паства, родня, человечество), животных, птиц, насекомых и т.п. (вороньё, гнус, зверье, пернатые), «предметов» растительного мира (листва, хвоя, березняк, джунгли), предметов обихода (белье, обувь, мебель, посуда), продуктов деятельности (писанина, неходовка – о неходовом товаре), веществ (наркота) и т.д., представляемых как единое целое. Среди них выделяются существительные, у которых собирательность отражена «внешне»– в соответствующем суффиксе: профессура, генералитет, молодёжь, комарьё, листва, мошкара, сосняк, беднота, человечество и т.д. Другую группу составляют существительные, чье собирательное значение выражено только семантически: знать, гнус, хвоя, джунгли, мафия, кудри, финансы и др.

!!!!Не являются собирательными похожие на них по семантике существительные типа коллектив, народ, отряд, полк, стадо, стая, груда, роща и т.п. Называя предмет, состоящий из множества единиц, эти существительные относятся к грамматически конкретным, так как обозначают считаемые предметы и поэтому могут употребляться с количественными и собирательными числительными, с порядковыми словами и иметь формы обоих чисел: «два молодежных коллектива», «первый отряд», «стаи перелетных птиц».

Отвлеченные (или абстрактные) существительные – это слова, которые называют какое-либо качество, свойство («хрупкость фарфора», «тактичность поведения», «глубина чувства»), какое-либо чувство, состояние (досада, боль, холод, восхищение, здоровье), действие, движение кого или чего-либо (сверкание, бег, дебаты, выборы, марафон, сборка) и т.д. Отвлеченные существительные мужского рода, подобно вещественным, могут иметь вариантные окончания в родительном падеже (единственного числа): «войти без шума» и «сколько шума (шуму) из-за пустяков!», «от страха» и «со страху».

Отнесение существительных к тому или иному семантико-грамматическому разряду тесно связано с многозначностью. Так, во всех предложенных выше примерах существительные приводились в их прямых значениях. В переносных значениях принадлежность к разряду чаще всего меняется (а следовательно, могут меняться и грамматические свойства слов в этих значениях). Например, существительное импорт в прямом значении («ввоз в страну товара из-за границы») является отвлеченным, а в приведенном ниже контексте, где оно используется переносно (метонимически), – собирательным (грамматические свойства его остаются прежними): «Пришли к нему домой... Люстра – хрусталь, паркет блестит, стенка «Кристина», один импорт». Выход, когда речь идет о действии (т.е. о прямом значении),– существительное отвлеченное, когда же имеется в виду место, через которое выходят, т.е. переносное (метонимическое) значение, оно является конкретным (и приобретает соответствующие грамматические свойства: может сочетаться с количественным числительным, порядковым словом и иметь формы обоих чисел): «Из столовой было три выхода: один в большие комнаты, другой в мою, а третий вел в библиотеку».

Существительные нарицательные и собственные

Нарицательные существительные – это названия класса каких-либо однородных предметов (лиц, животных, птиц, растений, явлений природы или общественной жизни и т.д.) или одного предмета такого класса: «Королек – птичка певчая». В этом названии демонстрировавшегося Центральным телевидением турецкого фильма королек именует класс предметов, а в тексте типа «В одном месте я заметил двух японских корольков...» (Арс.) королек – название отдельных представителей класса.

Собственные существительные – это, во-первых, индивидуальные названия отдельных предметов, в том числе и единственных в своем роде, а во-вторых, индивидуальные названия классов предметов, выделяющие индивидуально названный класс из других, сходных с данным. Иллюстрациями названий первого типа могут служить имена, отчества, прозвища людей, клички животных, названия учреждений, предприятий, обществ, органов печати, произведений литературы, праздников, географических и астрономических объектов и т.д.

Иллюстрациями названий второго типа являются наименования разновидностей, сортов, марок изделий, продуктов труда: «автомобиль «Таврия», «телевизор «Темп», «духи «Ориент», «самолет «МиГ-25» и т.д.

Названия единичных, единственных в своем роде предметов по логике вещей не употребляются в форме множественного числа (речь идет о названиях, имеющих форму единственного числа): «Команда «Пахтакор», Псковщина, Приуралье, Джомолунгма и т.д. Названия же тех предметов, которые не являются единственными в своем роде, могут совпадать, а значит, и иметь формы множественного числа: «Тунгуски (Верхняя, Нижняя и Подкаменная) – Притоки Енисея», «династия актеров Садовских» и т.д.

Класс индивидуальных названий, собственных имен постоянно пополняется не только совершенно новыми словесными единицами, но и словами, до того бывшими лишь нарицательными, и наоборот. Таковы, например, наименование предприятия ЛеТО (Литовское тепличное объединение); примером противоположного процесса может служить слово Чернобыль для обозначения катастрофы, вызванной аварией на предприятиях, которые основаны на использовании атомной энергии.

Существительные одушевленные и неодушевленные

В значительной мере понятия "одушевленный", "неодушевленный" совпадают с бытовым представлением о живом и неживом. "При этом под живым предметом, по-видимому, понимается предмет, способный к самостоятельному передвижению, к самостоятельным действиям"*. Так, названия людей, животных, птиц, рыб, насекомых (и мифологических живых существ – кентавр, циклоп, аргус и т.д.) грамматика относит к одушевленным существительным; названия предметов, явлений, процессов, событий и т.п. в подавляющем большинстве случаев принадлежат к неодушевленным существительным. Грамматический смысл и основание этого деления состоят в том, что у одушевленных и неодушевленных существительных одного типа склонения разные формы в винительном падеже множественного числа. У первых она совпадает с формой родительного: "увидел друзей (= нет друзей), знакомых девушек (= нет знакомых девушек), странных животных (= нет животных)"** (у слов мужского рода не на -а/-я это совпадение есть и в единственном числе: "увидел брата" (= нет брата)***. У вторых форма винительного падежа множественного числа совпадает с формой именительного: "увидел новые дома, школы, здания (= дома, шкалы, здания построены)"**** (в единственном числе различие между одушевленными и неодушевленными существительными проявляется лишь у слов мужского рода не на -а/-я).

* Ицкович В.А. Очерки синтаксической нормы. М., 1982. С. 87.

** Очевидна поэтому ошибочность формы винительного падежа множественного числа в следующем случае: "Все они [птицы] отыскивают на обнаженной, талой земле различные семена и почвенные насекомые" (Нед. 1975. № 16).

*** Неверно выбраны формы винительного падежа единственного числа в приведенных ниже контекстах; "Как скоро мы сможем прямо здесь, в заливе, выращивать в садках чавычу и кижуч?" (Комс. пр. 1984. 15 апр.); "Повсюду в царстве зверей чувство материнства способно преобразить лишенного сантиментов животного" (Нед. 1975. № 16).

**** К неодушевленным существительным относятся и названия грибов ("сушить подберезовики", "мариновать маслята"), поэтому ошибся журналист, написав: "[Вешенки] по своему внешнему виду и вкусу напоминают опят" (Комс. пр. 1985. 19 марта).

Исключений, нарушающих указанную закономерность, очень немного. К ним относятся: 1) названия шахматных и карточных фигур (являются одушевленными): "побить валета", "подставить ферзя под удар"; 2) существительные мертвец, мертвый, покойник, умерший, утопленник, удавленник (являются одушевленными в отличие от слова труп); 3) существительное кукла, традиционно относимое к одушевленным (подробнее о нем см. ниже), а также существительные марионетка, петрушка (разновидности кукол).

Двумя формами винительного падежа обладают названия микроорганизмов и зародышей: бактерия, бацилла, амеба, эмбрион, криль, зародыш, личинка. В общелитературном употреблении это слова неодушевленные. Ср. устойчиво в газетах неотраслевого характера: "Постоянная непогода, шквалы, туманы превращают криль в своего рода невидимку" (Веч. М. 1966. 11 окт.); "Атака на вирус" (Нед. 1964. 18–24 окт.); "Приручили вирус" (Пр. 1984. 28 марта). В профессиональной речи они используются как одушевленные.

Варианты формы винительного падежа у слова существо: "[о содержании зарубежного фильма] Заповедник с уникальными видами древних растений и животных оказывается местом бесчеловечного эксперимента над природой. Здесь "создают" существа необычайной силы, выносливости..." (Сов. эк. 1984. № 23); и: "Это волнующие персонажи – они напоминали одновременно и легендарных существ, и знакомых лиц" (в переводе Ю. Калугина романа Ж. Амаду "Лавка чудес". – Ин. лит. 1972. № 2).

Все, что до сих пор говорилось о семантике существительных и связанной с ней формой винительного падежа, относилось к прямым значениям слов. Однако тесная связь понятий "реально живое"– "одушевленное", "реально неживое"– "неодушевленное" обнаруживается и при переносном использовании слов. Так, неодушевленные (в прямом значении) существительные переходят в разряд одушевленных в тех переносных значениях, когда они обозначают живое существо. Ср.: "Бесков собирает звезд" (Моск. нов. 1981. 2 авг.); "[Губернатор] сказал речь дворянам, чтоб они выбирали должностных лиц не по лицеприятию, а по заслугам" (Л.Т.); "Слали самолетами лекарства, приглашали медицинских светил" (Комс. пр. 1989. 3 июня).

Исключение составляют лишь слова, образующие именные азеологизмы модели прилагательное + существительное: голова садовая (светлая голова и т.п.), гроб повапленный, отрезанный ломоть, широкая натура и т.п. (Таких фразеологических единиц во "Фразеологическом словаре русского языка" под ред. А.И. Молотова свыше 50.) Для винительного падежа существительных в этих фразеологизмах наиболее характерна форма, совпадающая с формой именительного. Например: "Самую младшую дочь ожидала та же участь, т.е. лет шестнадцати выйти за какой-нибудь гроб повапленный" (Г.Усп.); "Никогда не приходило Арине Петровне на мысль, что может наступить минута, когда она будет представлять собой "лишний рот" (С.-Щ.); "Сейчас Италия требует наказать виновных. Поднимется ли рука итальянского правосудия на денежные мешки." (Моск. пр. 1963. 12 окт.).

Что же касается существительных, в прямом значении называющих живое существо, то подавляющее большинство их при переносном употреблении для обозначения неживого предмета тоже меняют свой разряд, т.е. становятся неодушевленными. Форму винительного падежа, совпадающую с формой именительного, имеют существительные в переносном значении, которое служит названием органов печати, предприятий, спортивных команд, обществ, спортивных фигур, механизмов, приспособлений, современных игр, наборов для детей и т.д. Например: "– Если он вас уже пригласил в "Моряк", – продолжала Марина... – то вы вдвоем сделаете чудесную газету" (Пауст.); "Но с наступлением нового года хоть закрывай на замок популярный "Утенок" [бассейн]" (Лен. пр. 1988. 7 янв.); "Химик" принимал столичный "Спартак" (Комс. пр. 1989. 12 апр.); "Принялся за гимнастику, за всякие прыжки, ласточки, мостики и стойки" (Кав.); "Сабуров взглянул вверх и увидел... двухфюзеляжный артиллерийский корректировщик" (Сим.); "...трудно описать удивление американских заправщиков, когда они видели наши "Москвичи" и "Лады" (Косм. пр. 1990. 15 марта); "В любое время каждый может заглянуть в горницу, попить чайку ...поиграть в шахматы или в "эрудит" (Комс. пр. 1983. 5 окт.).

Некоторые же разряды существительных, которые используются переносно применительно к неживому предмету, сохраняют в переносном употреблении морфологические свойства своего прямого значения, т.е. одушевленность. К ним относятся: 1) названия предметов, изображающих живое существо; игрушек*, спортивных снарядов, фигур, предметов в играх**, предметов украшения, призов, наград, (обычно в составе словосочетания), скульптурных изображений: "делать плюшевых мишек", "прыгать через коня", "прикупить короля", "расставить мраморных слоников", присудить "Золотого медведя", "увидеть Пушкина" ('памятник Пушкину'); ср. также: "На высокой колымаге везли деревянного льва, на нем верхом сидел князь-папа Никита Зотов" (А.Н.Т.); 2) названия традиционных игр в форме единственного числа: "играть в козла, в петуха, в короля, в подкидного дурака", "играть в чижика". (Названия же современных игр, наборов для игр и т.п., а также названия традиционных игр, но в форме множественного числа являются существительными неодушевленными: "поиграть в эрудит", "играть в солдатики, в казаки-разбойники, в дочки-матери" и т.д.); 3) названия литературных, музыкальных и т.д. произведений: "слушать "Евгения Онегина", "смотреть "Чапаева"; 4) названия животных, птиц, рыб и т.д. как блюдо, употребляемых, по выражению Л.А. Булаховского, "по одному": "зажарить гуся", "заказать судака по-польски" (но: "есть кильки", "любить сардины"; ср. также: "...сама пани приготовила жареные пиявки с гусиной кровью"– А.Н.Т.); варианты формы слова раки: литературная норма допускает и "есть, любить раков" и "есть, любить раки" (в единственном числе существительное рак используется лишь как одушевленное); 5) наименования судов (в беспредложном употреблении): "Всякий, кто видел "Товарища" хотя бы на картинке, не может не ощутить, что этот красавец корабль... кажется пришельцем из мира легенд" (Крон); "Архангельск встречает "Седова" (Изв. 1984. 8 июля); в предложных конструкциях литературная норма допускает варианты: возможны употребления типа "курсанты торопились на "Седова" и на "Седов"; 6) названия присваиваемого чина, присуждаемого ордена (разговорно): "присвоить лейтенанта", "дать Александра Невского"; 7) существительные на -тель со значением того, чтó производит действие или предназначено для осуществления действия, названного мотивирующим словом: "Под каждым взлетом древней фантазии легко открыть ее возбудителя, и этот возбудитель всегда – стремление людей облегчить свой труд" (М.Г.); "Каждый атом серы или фосфора, входящий в состав живого вещества, постоянно меняет своего носителя" (Комаров) (но: "увидеть ракету-носитель", так как слова на -тель, обозначающие механизмы, являются неодушевленными); 8) слово персонаж во множественном числе (литературная норма допускает и винительный неодушевленности): "[Жан-Поль Бельмондо] уже в те времена заставил зрителей принять его персонажей вопреки бросавшейся в глаза "некрасивости" (Сов. эк. 1983. № 19).

* Существительное кукла, согласно современной литературной норме, может употребляться и как неодушевленное при соответствующем по семантике управляющем им глаголе (который направляет внимание на то, что это игрушка, т.е. предмет): "Она занималась живописью, а кроме того, делала куклы" (Эренб.); "Она шьет мне тряпичные куклы" (Сов. Рос. 1970. 11 апр.).

** Пешка, ладья, тура – неодушевленные существительные, так как они не являются переносно употребляемыми названиями живых существ.

Перечисленные категории существительных, сохраняющих одушевленность при обозначении неживого предмета, представляют собой слова, которые являются названием чего-либо, т.е. имеют номинативную функцию. Однако как одушевленные употребляются и те существительные, которые выступают не в номинативной функции, служат образной характеристикой предметов, фигуральным обозначением их роли, состояния, положения и т.д. Ср.: "Машина вернулась с кучей пробоин. Зайцев... вместе с техником накладывает заплаты на своего "красавчика" (Моск. пр. 1971. 20 февр.); "А тем, кто обижает зеленого друга [деревья, кустарники], следует напомнить о законе" (Мичур. пр. 1979. 17 апр.); "Несколько слов о первых советских восходителях, победивших Властелина Неба" (Комс. пр. 1982. 6 мая); "Подошедший спасатель ледового класса "Сибирский" пробирался метр за метром к "Сабску" и "Боевому". К концу дня, устранив собственные неполадки, к нему на помощь пришел дизель-электроход "Виктор Васнецов". Двое с половиной суток они бились за "товарища", попавшего в беду" (Пр. 1987. 19 февр.). Используя выразительное средство, приписывающее неживому предмету признаки, действия и т.д. живого существа ("машина вернулась", "победить Властелина Неба", "суда бились" и т.д.), относясь к неживому предмету как к живому ("обижать зеленого друга"), авторы приведенных (и подобных им) контекстов логично, закономерно используют винительный падеж одушевленности.

Но и в тех случаях, когда в контексте сколько-нибудь ощутимой словесной поддержки нет, винительный одушевленности тем не менее оправдан, если выразительное средство (о чьей форме винительного падежа идет речь) относится к авторским метафорам, метонимиям и т.д., поскольку в сознании носителей языка они традиционно связываются с живым, активно действующим существом. Например: "Одно из воздушных течений и занесло "пришельцев"[воздушные шары] на австралийскую землю" (Комс. пр. 1987. 4 янв.).

Что же касается тех выразительных средств, которые не принадлежат уже к индивидуально-авторским, не связываются в сознании с характеристикой лишь живого существа, то в мотивировке выбора формы винительного падежа контекст играет решающую роль. Так, если в нем в той или иной степени развивается идея олицетворения, то оправданным является винительный одушевленности. Например: "Сейчас по товарообороту оно занимает в городе четвертое место, пропустив впереди себя только признанных гигантов "Гостиный двор", ДЛТ и "Пассаж" (Веч. Лен. 1972. 4 февр.); "А этот сорт способен "рождать" и таких великанов" (Моск. пр. 1964. 6 февр.). Примеры иного рода: "Проектировщики разрабатывают новые металлургические гиганты" (Пр. 1971. 21 марта); "Создавать такой гигант приходилось впервые" (Комс. пр. 1965. 5 янв.). Винительный неодушевленности выступает здесь в контекстах, где нет никакой поддержки метафоре гигант, напротив, ближайшее окружение ("разрабатывать", "создавать") исключает идею олицетворения. Эти два типа контекстов (с поддержкой метафор и без поддержки) и делают оправданной форму винительного падежа одушевленности в первых двух примерах и неодушевленности в двух последних.