Преступления и наказания по Судебнику 1497 г.

Оглавление.

I.— Источники права.

II.— Источники судебника.

Ш.— Цель судебника.

IV.— Понятие и виды преступлений.

1. Политические преступления
2. Имущественные преступления

а) разбой

б) похищение чужого имущества

в) истребление или повреждение чужого имущества

г) противозаконное пользование чужим имуществом

3. Преступления против личности

4. Преступления против суда

V.— Виды наказаний.

VI.— Задача.

I Источники права.

Основными источниками общерусского права в XV-XVII вв. были великое княжеское (царское) законодательство (жалованные, указные, духовные грамоты в указы), «приговоры» Боярской думы, постановления Земских соборов, отраслевые распоряжения приказов.

Создаются новые сложные формы законодательства: общерусские кодексы — судебники, Соборное Уложение, указные (уставные) книги, в которых систематизировались нормы, не вошедшие в основной текст судебников (Уставная книга Разбойного приказа, указные книги Поместного и Земского приказов). «Новоуказные статьи» стали промежуточным этапом кодификации русского права в период между судебниками и Соборным Уложением (первая половина XVII в.).

Все большее место в системе источников права начинают занимать различные частные акты — духовные грамоты, договоры («ряды»), акты, закрепляющие собственность на землю, и др.

II Источники судебника.

В первом общероссийском  («великокняжеском») Судебнике 1497 г. нашли применение нормы Русской Правды, обычного права, судебной практики и литовского законодательства. Главными целями Судебника были: распространить юрисдикцию великого князя на всю территорию централизованного государства, ликвидировать правовые суверенитеты отдельных земель, уделов и областей. К моменту принятия Судебника далеко не все отношения регулировались централизованно. Учреждая свои судебные инстанции, московская власть некоторое время была вынуждена идти на компромиссы: наряду с центральными судебными учреждениями и разъездными судами создавались смешанные (смесные) суды, состоявшие из представителей центра и мест.

III Цель судебника.

Если   Русская   Правда  являлась   сводом обычных норм и судебных прецедентов и своеобразным пособием для поиска нравственной и юридической истин («правды»), то Судебник стал прежде всего «инструкцией» для организации судебного процесса {«суда»).

В Судебнике 1550 г. («царском») расширялся круг регулируемых центральной властью вопросов, проводилась определенно выраженная социальная направленность наказания, усиливались черты розыскного процесса. Регламентация охватила сферы уголовно-правовых и имущественных отношений. Был закреплен сословный принцип наказаний и одновременно с этим расширен круг субъектов преступления — в него включаются холопы: законодатель значительно более определенно установил в законе субъективные признаки преступления и разработал формы вины.

Под преступлением судебники понимали не только нанесение материального или морального ущерба, «обиду». На первый план выдвинулась защита существующего социального и правового порядка. Преступление — это, прежде всего, нарушение установленных норм, предписаний, а также воли государя, которая неразрывно связывалась с интересами государства.

IV Понятие и виды преступлений.

   Если гражданские  правоотношения развивались сравнительно  медленно, то уголовное право  в данный период претерпело  существенные изменения, отражая обострение противоречий феодального общества и усиление классовой борьбы.

   Преступление понимается  Судебником не как "обида", то  есть нанесение материального, физического  или морального вреда, а как "лихое  дело", то есть совершение такого деяния, которое нарушает интересы господствующего класса и государства.

   При этом Судебник даёт  лишь примерное перечисление  деяний, относимых к категории  лихих дел, оставляя за господствующим  классом право подводить под  это понятие любое деяние, нарушающее интересы господствующего класса или посягающее на установленный в государстве порядок. Перечисляя такие виды преступлений, как татьба, разбой, душегубство, ябедничество, Судебник в статье 8 вводит новое понятие: "...иное какое лихое дело...".

   Развитие феодализма нашло  своё отражение в некотором  изменении взгляда на субъект  преступления. По Судебнику ответственности подлежали все лица, совершившие преступления, в том числе и холопы.

   По "Русской Правде" холопы  отвечали за совершённые ими  преступления и проступки перед своим господином. Убийство господином своего холопа не считалось преступлением, а убийство чужого раба рассматривалось как нанесение материального ущерба его владельцу и влекло обязанность возместить нанесённый ущерб и уплатить штраф за самовольное истребление частной собственности.

   В связи с развитием  феодализма и превращением холопов  в крепостных Судебник признаёт  холопов субъектами преступления, распространяя на них уголовную  ответственность за совершённые преступления.

   Судебник ничего не говорит  о моментах, исключающих вменение, то есть об условиях, освобождающих  лицо от ответственности за  совершённое преступление в силу  малолетства или преклонного  возраста, тяжёлой болезни, увечья  и т.д.

   В случаях, когда человек  не мог сам вести дело, ему предоставлялось право нанять наймита, то есть человека ведущего процесс за него. "А на ком чего взыщет жонка, или детина мал, или кто стар, или немощен, или чем увечен, или поп, или чернец, или черница, или кто от тех в послушестве будет кому, ино наймита наняти волно (ст. 52).

   В Судебнике не указывается, освобождается ли от наказания  собственник, убивший вора в своём  дворе, учитывается ли при определении  вины состояние опьянения преступника, различается ли преступление  по стадиям совершения - приготовление, покушение, неоконченное преступление, оконченное преступление.

   По сведениям Герберштейна - австрийского дипломата, бывшего  послом при дворе Ивана III и оставившего записки о нравах и обычаях Московского государства того периода, - собственник имущества, поймавший вора на месте преступления, мог "безнаказанно убить его, однако под тем условием, что он принесёт убитаго во дворец князя и расскажет, как было дело"1.

   Обострение классовых противоречий, борьба за централизацию государства и установление единодержавной великокняжеской власти обуславливали усиление ответственности за посягательства на государственный строй и особу государя. И хотя статьи Судебника не устанавливали ответственности за неоконченное преступление или покушение, в действительности лица, покушавшиеся на государственный строй или особу царя, подлежали такой же ответственности, как и за совершённое преступление. Можно предположить, что в этих случаях наказывали даже за голый умысел.

   Так, в 1456 г. за прежние деяния и подозрения в умыслах "крамолы" был "поиман" на Москве и сослан в Углич Серпуховской князь Василий Ярославич.

   Попытка серпуховских детей  боярских и дворян освободить  князя из заточения, когда "обличися  мысль их", была подавлена с  неслыханной для того времени жестокостью. Жестокой казни подверглись участвовавшие в заговоре против правительства Ивана III Владимир Гусев и др.

   "И сведав то и обыскав  князь великий Иван Васильевич  злую их мысль, и велел изменников казнити"2.

   Судебник 1497 г. ярко проводит основной принцип феодального права - права-привилегии.  Одно и то же преступление влекло за собой различную степень ответственности в зависимости от того, кем и по отношению к кому оно было совершено.

   В соответствии с этим  в статьях Судебника подчёркивается социальная принадлежность виновного или пострадавшего: "А взыщет боярин на боярине..."(ст. 63), "А взыщет черной на черном..."(ст. 63), "А кто сореть межу или грани ссечёт из великого князя земли боярина и монастыря... ино того бити кнутием, да истцу взяти на нём рубль"(ст. 62), "А христиане промежу себя... кто у кого межу переорет или перекосит... ино волостелем или поселскому имати на том за боран по два алтына и за рану присудят, посмотря по человеку и по ране и по рассуждению"(ст. 62).

   Судебник вводит понятие "добрых" и "лихих" людей.

   К людям добрым Судебник  относит наиболее зажиточных, благонамеренных  представителей господствующего  класса или чёрного крестьянства, зарекомендовавших себя рачительными хозяевами или особо ревностно проявлявших себя на службе. Им предоставлялось право "облиховать", то есть признать "ведомым лихим человеком" любого. Доказывать виновность оговорённого не требовалось.

   Человек, признанный добрыми  людьми "ведомым лихим человеком", подлежал при обвинении его в совершении "лихого дела" смертной казни, а в остальных случаях был обязан удовлетворить требования истца вне зависимости от того, совершил он преступление или нет.

   В отличие от РП Судебник  выделяет уже преступления против  государства и его оплота - церкви, а также преступления, совершаемые феодально-зависимым населением против своих господ.

   Особенностью Судебника  является не только включение  новых, не известных РП видов  преступлений, но и то, что он  главное внимание сосредотачивает  на наиболее существенных, особо опасных для феодального государства преступлениях - душегубстве, разбое, татьбе, поджогах, злостной клевете и др., меньше уделяя внимания незначительным проступкам против личности, главным образом, против телесной неприкосновенности (раны, наносимые оружием, удары рукой, палкой, острой или тыльной стороной меча и другими предметами, повреждение руки, ноги, глаза, зуба, усов и т.д.).

   Судебник 1497 г. устанавливал  следующие виды преступлений:

1. Политические преступления

   К их числу Судебник относил "крамолу". Под крамолой понималась измена, заговор, призыв к восстанию или поднятие восстания и другие действия, совершаемые преимущественно представителями господствующего класса и направленные против правительства. Именно как крамолу стали рассматривать великие князья отъезд бояр к другому князю. Тверской летописец, например, называет крамольниками князей и бояр, отъехавших в 1485 г. из Твери к московскому великому князю.

   Период XV в. помимо отъездов, практиковавшихся удельными князьями, изобиловал восстаниями и заговорами против власти и жизни самого великого князя.

   Всё княжение Василия  II Тёмного (1425-1462) сопровождалось непрекращающейся борьбой с удельными князьями. Они трижды пытались занять великокняжеский престол. В 1435 г. Василию II пришлось подавлять восстания в Галицком уделе, а также на Устюге. В 1456 г. Василий II требовал от новгородцев выдачи ему "его лиходеев, изменников", скрывавшихся за границей его княжества. В 1497 г. был раскрыт заговор Владимира Гусева и его сообщников против правительства Ивана III.

   В своей борьбе против  великого князя крупные феодалы  искали поддержки за пределами  Русского государства - в Литве, Польше, Золотой Орде. В конце 1470 - начале 1471 гг. боярская верхушка Новгорода  заключила договор с великим князем Литовским и королём Польским Казимиром 4, по которому Новгород получал военную помощь для борьбы с великим князем Русским, а за это выплачивал королю подать, т.н. "Чёрный бор", и становился его вассалом. Подобное же соглашение в 1483 г. заключил Тверской великий князь Михаил Борисович. В 1491 г. брат Ивана III, "...чиня измену великому князю, преступая крестное целование"3, уклонился от похода на татар, возглавил заговор против великого князя, заключив сношения с Казимиром и ханом Ахматом.

   Помимо внутриклассовой  борьбы с противниками централизации, XV в. характерен нарастанием классовой борьбы в городе и деревне, выливавшейся в стихийные выступления крестьян и городского населения, жестоко подавляемые правительством. Борьба крестьян против феодалов, захватывавших крестьянские, общинные земли, выражалась часто в истреблении собственности феодалов: порубке лесов, уничтожении посевов, поджогах строений, а часто и в убийстве самого феодала.

   Статья 9, говоря о крамоле, выделяет таких преступников, как "подымщик" и "зажигалник". Подымщик досоветской историографией трактовался преимущественно как поджигатель дома, двора, жилого помещения (дыма), в отличие от поджигателя города, укреплений - зажигалника. Отмечая, что данная трактовка не объясняет, почему понадобилось такое подразделение, если оба вида поджога относятся к числу наиболее опасных преступлений и влекут высшую меру наказания, Л.В. Черепнин заменяет термин "подымщик" другим, содержащимся в ст. 61 Судебника 1550 г. термином - подмётчик. В исторической и историко-юридической литературе под подметчиками принято понимать лиц, подбрасывающих в чужой дом имущество с целью обвинить человека в краже или подкладывающих во двор труп с целью обвинить жителей этого двора в убийстве и завладеть их имуществом, а под зажигалниками - поджигателей чужого двора.

   В работе "Русские феодальные  архивы 14-15 вв." и в сборнике "Судебники 15-16 вв." Л.В. Черепнин высказал  предположение о том, что в  данной статье, где речь идёт  о политических преступлениях, "подмет" означает шпионаж, разглашение секретных сведений ("подметное письмо"), а зажигальником является лицо, совершающее не простой поджог, а поджог города с целью передачи его врагу4.

   Впервые на неточность  такой трактовки обратил внимание  О.И. Чистяков. Он отметил не только неправомерность произведённой замены и отождествления термина "подымщик" с термином "подмётчик", но и не согласился с тем, что подмёт означает шпионаж. Подмёт, по его мнению, это подбрасывание кому-либо не только похищенного имущества с целью обвинения его в разбое или татьбе, но и подмётных писем. Аналогичную трактовку давал В.Н. Татищев: "Пометчик двояков: 1) который поличное кому подкинет, хотя оного невинно ополичить...; 2) пасквилянт, который поносительные или возмутительные письма, сочиня, подкладывает...". Подмётное письмо, по мнению Чистякова, не шпионаж, а скорее какая-то прокламация, которую подбрасывают для возбуждения народа против власти или её представителей, поэтому подымщика можно рассматривать как человека, поднимающего бунт, возмущение. Это предположение находит подтверждение в раскрытии значения слова "подымщик". По Далю, оно отождествляется не с "дымом", а с характеристикой человека - подъименный, подъименщик, принявший чужое имя, живущий не под своим, а под именем другого.

   Упоминание в статье 9, перечисляющей  особо опасные виды преступлений, такого "лиходея", как "зажигалник", достаточно ясно свидетельствует  о том, что деяние, совершённое  им, должно отличаться от "пожега", о котором говорит статья 7. Согласно ей, ответственность за "пожог" решается полем, т.е. простым состязанием сторон, и смертной казни за совершение его не предусматривается.

   Т.о., к политическим преступлениям  по Судебнику 1497 г. можно отнести "крамолу", т.е. заговор против  государственной власти, поджог города или крепости с целью передачи её неприятелю, "подмет", т.е. шпионаж, разглашение секретных сведений, призыв к заговорам и измене путём распространения "возмутительных" и "поносных" писем.

   Усиление закрепощения вызвало  обострение борьбы феодально-зависимого и закрепощаемого населения. Выступления против господствующего класса приняли массовый характер. В связи с этим наряду с определёнными деяниями, признаваемыми преступными, Судебник 1497 г. вводит понятие "лихого дела" и "ведомых лихих людей". "Лихим" человеком мог быть признан любой человек, хотя бы и не совершивший никакого конкретного деяния - измены, поджога, подмёта, но сочувствующий, поддерживающий требования народа и в силу этого являющийся человеком, опасным для господствующего класса.

   Право господствующего класса  расправляться с опасными для  него представителями феодально-зависимого  населения закреплялось статьёй 9 Судебника, перечислявшей ответственность  за особо опасные преступления.

2. Имущественные преступления

Собственность феодала на средства производства и неполная собственность на работника производства является основой производственных отношений при феодальном строе. Защищая интересы господствующего класса, Судебник устанавливал ответственность за нарушение права феодальной собственности.

   Судебник предусматривал  следующие виды преступлений  против имущественных прав: 1) разбой, 2) похищение чужого имущества (татьба), 3) истребление или повреждение  чужого имущества, 4) противозаконное пользование чужим имуществом.

а) разбой

   Судебник не устанавливал  различия между грабежом и  разбоем. В XV в. под разбоем понималось открытое нападение, производимое обычно шайкой, но не обязательно сопровождавшееся убийством. Ответственность за разбой была различной в зависимости от того, совершался ли он "ведомым лихим человеком" или нет. Совершение разбоя "ведомым лихим человеком" каралось смертной казнью (ст. 8). Если обвиняемый в разбое не был "ведомым лихим человеком", он должен был возместить пострадавшему нанесённый ущерб ("исцево доправити") и наказывался "продажей" (ст. 38), что означало в данном случае денежный штраф.

б) похищение чужого имущества

   Похищение чужого имущества, именуемое в Судебнике "татбой", будучи общеуголовным преступлением, являлось также своеобразной формой выражения протеста эксплуатируемых масс против социального гнёта. По Судебнику татьба, то есть кража, подразделялась на простую и квалифицированную. К квалифицированным видам кражи относилась кража церковная, головная (ст. 9), повторная кража (ст. 11 и 13), а также первая кража с поличным, совершённая "ведомым лихим человеком" (ст. 13).

   Церковная татьба, упоминаемая  в ст. 9, перечисляющей особо опасные  преступления, означает, по мнению  большинства исследователей Судебника, не только кражу церковного имущества. Под церковным татем понимается лицо, совершившее святотатство, т.е. деяние, так или иначе нарушающее права и интересы церкви, являющейся оплотом феодального государства5.

   По установившемуся в  историко-юридической литературе  мнению, головная татьба означает воровство, кражу людей (холопов и крепостных). Л.В. Черепнин в вышеупомянутых работах даёт иное толкование. Он считает, что "укрывательство людей" влекло за собой не смертную казнь для виновных, а превращение их самих в холопов в случае невозможности возвратить похищенных людей. Поэтому под головной татьбой следует рассматривать не воровство людей, а воровство вообще, но сопровождающееся убийством.

   Такая точка зрения представляется  более убедительной. Головная татьба  так же, как татьба церковная, стоит в числе особо опасных преступлений, предусматриваемых ст. 9, особо защищающей интересы и права государства и господствующего класса от посягательств со стороны эксплуатируемых.

   Эксплуатируемое население (крепостные, холопы), естественно, не имели возможности и средств "воровать" чужих людей (также крепостных и холопов), укрывать их или переправлять за рубеж.

   Вместе с тем трудно  предположить, чтобы законодательство  было так сурово в отношении  самого класса феодалов, тем более, что период 14-15 вв. не был ещё периодом всеобщего и полного закрепощения, и случаи переманивания и увода феодально-зависимого населения одним владельцем от другого были довольно часты.

   Исходя из всего этого, нет оснований полагать, что под  головной татьбой Судебник понимал воровство людей.

   Защита феодальной собственности  и личности феодала красной  нитью проходит через Судебник 1497 г. Усиливающаяся классовая борьба  не могла не вызвать увеличения  посягательств на собственность  феодала, зачастую сопровождавшихся убийством собственника. Это также могло быть средством расправы с тем или иным представителем господствующего класса, но совершаемой не группой лиц, а в одиночку. Поэтому установление Судебником наказания за такое квалифицированное преступление, как кража, сопровождающаяся убийством, было вполне закономерным явлением. Совершение этого преступления влекло за собой смертную казнь.

   Этим же объясняется и  отнесение Судебником к квалифицированным  видам преступлений кражи, совершённой  вторично, и кражи, хотя и совершённой впервые, но когда человек уличён, пойман с поличным и признан по оговору "ведомым лихим человеком".

   Все виды квалифицированных  краж карались смертной казнью (ст. 9, 11, 13).

   Простой татьбой считалась  кража, совершённая впервые, кроме церковной, головной татьбы (ст. 10) и татьбы с поличным (ст. 13), а также обвинение в краже со стороны добрых людей при отсутствии доказательств о совершении оговорённым краж до этого оговора (ст. 12).   Татьба, совершённая впервые, наказывалась "торговой казнью", т.е. битьём кнутом, возмещением убытков истцу, а также взысканием "продажи" в соответствии с решением суда. При невозможности возместить убытки из-за отсутствия имущества виновный выдавался истцу "головою на продажу", т.е. в холопство (ст. 10).

   Оговор в краже со стороны  добрых людей влёк за собой  для оговорённого обязанность  уплатить "исцеву гыбель без суда", т.е. сумму предъявляемого истцом иска (ст. 12).

в) Истребление или повреждение чужого имущества

   К этому виду преступлений  Судебник относил "пожог" - простой  поджог двора или другого имущества. Виновность обвиняемого доказывалась  полем, т.е. состязанием сторон. Ответственность  заключалась в необходимости  возмещения убытков пострадавшему и выплаты "продажи".

   Большое внимание Судебник  уделяет охране прав собственности  землевладельцев на землю.

   Он устанавливает ответственность  за повреждение изгородей и  учинение потрав, повреждение или  уничтожение межевых знаков и  запашку чужой земли.

   Неустановление или повреждение  изгородей и учинение потрав, повреждение или уничтожение межевых знаков и запашку чужой земли.

   Неустановление или повреждение  изгородей и учинение в результате  этой потравы влекло за собой  обязанность возместить нанесённый ущерб. Что касается повреждения межевых знаков и запашки чужих земель, то наказание за это носило ярко выраженный классовый характер.

   За повреждение межевых  знаков или перепашку межи "великого  князя земли боярина и манастыря..." виновного предписывалось "бити кнутием, да исцу взяти на нём рубль".

   То же самое преступление, но совершаемое крестьянами "промежу  себя", влекло за собой денежный  штраф в 2 алтына и возмещение  убытков пострадавшему, размер которых  устанавливался управляющим дворцовым селом, "...посмотря по человеку и по ране и по рассуждению" (ст. 62).

   Нет сомнения, что к числу  этого вида преступлений в  действительности относилось значительно  большее количество деяний - уничтожение  или повреждение пчелиных ульев, орудий ловли бобров, повреждение или злостное истребление скота и имущества - наказания за которые устанавливались ещё в статьях Русской Правды. Надо полагать, что эти статьи продолжали действовать и во времена Судебника.

г) Противозаконное пользование чужим имуществом

   Значительное количество  преступлений этого вида - самовольная  езда на чужом коне, укрывательство  беглых холопов, присвоение найденного  предмета и др., предусматривалось  ещё "Русской Правдой" и, вероятно, ею же регулировалось и во  времена Судебника.

   В самом Судебнике говорится  лишь о злостной невыплате  долга.

   Споры, возникавшие из обязательств  по договорам, разрешались "полем", т.е. состязанием сторон, и влекли  для виновного обязанность уплаты  требуемого истцом и судебных  расходов (ст. 6).

   При этом Судебник устанавливал различную ответственность в зависимости от наличия или отсутствия злой воли виновного.

   Неуплата долга вследствие  происшедшего с виновным несчастного  случая - "...утеряется товар бесхитростно, истонет, или згорить, или рать возметь..." - влекла за собой обязанность возвратить взятую сумму "без росту", т.е. без процентов (ст. 55). Если же невозвращение долга или потеря чужого имущества произошли по вине ответчика - "А кто у кого взявши что в торговлю, да шед пропиет или иным каким безумием погубит товар свой без напраздньства..." - то он выдавался истцу "головою на продажю" (ст. 55). Выдача головой на продажу, по установившемуся мнению, означала отдачу виновного истцу в холопство6.

3. Преступления против личности

   Судебник знает следующие преступления против личности: убийство (душегубство), ябедничество (злостная клевета) и преступления против чести. К этим преступлениям можно также отнести "бой" (побои; дело о побоях решалось полем - ст. 6).

   Наиболее серьёзным преступлением против личности было убийство. Судебник различает убийство квалифицированное и простое. Квалифицированным убийством, влекущим за собой смертную казнь, было убийство крестьянином своего владельца.

   "А государскому убойце... живота не дати, казнити его смертною казнию", - гласит ст. 9 Судебника, перечисляющая ряд особо опасных преступлений.

   Введение специального понятия - "государский убойца" и установление  высшей меры наказания для  лиц, совершивших это деяние, обусловливалось  учащением случаев выступления крестьян против своих господ и необходимостью защиты жизни представителей господствующего класса.

   Простое убийство влекло  за собой обязанность для виновного  уплатить "продажу", то есть  штраф, и понести наказание, назначаемое  по усмотрению судьи. Однако если совершивший убийство был "ведомым лихим человеком", то он так же, как и "государский убойца", подлежал смертной казни (статьи 7 и 8).

   Ябедничество означало злостную  клевету, имевшую своей целью  обвинить в преступлении невиновного  с тем, чтобы воспользоваться его имуществом. Это деяние, совершённое "ведомым лихим человеком", относилось уже к категории "лихих" дел, перечисленных ст. 8 и ст. 39 Судебника, и каралось смертной казнью.

   Преступления против чести  включали в себя оскорбление  действием и оскорбление словом. В отличие от РП, которая знала лишь оскорбление действием, Судебник 1497 г. устанавливает ответственность за оба вида этих преступлений. Споры по искам об оскорблении действием или словом решались "полем" и влекли для виновного обязанность уплаты "продажи" и требуемого истцом вознаграждения.

   В случаях примирения  сторон до поля ответчик освобождался  от уплаты "продажи" и стороны  должны были возместить расходы, произведённые судом в связи  с данным делом - езд или хоженое (ст. 53).

4. Преступления против суда

   Имея свой целью обеспечить необходимое для господствующего класса усиление роли суда, Судебник предусматривал ответственность должностных лиц за нарушение устанавливаемого Судебником порядка судопроизводства.

   Согласно ст. 19 - "О неправом суде", рассмотрение дела с нарушением установленных правил судебного разбирательства влекло за собой недействительность судебного решения по данному делу. Судья, виновный в разборе дела "не по суду", обязан был возместить сторонам понесённые ими расходы. Однако, кроме возмещения "взятого" у сторон, судья не подвергался какому-либо иному наказанию (ст. 19).

   Судебник устанавливал, "чтобы  ищея и ответчик судиам и  приставом посулу не сулити  в суду...", то есть запрещал  давать судье взятки, а также вводил ответственность за лжесвидетельство: "... а послухом не видев не послушествовати, а видевши сказати правду" (ст. 67).

Дача суду ложных показаний влекла для лжесвидетельства обязанность возместить потерпевшему весь понесённый им ущерб и убытки, связанные с ведением дела (ст. 67).

   Судебник запрещает не  только давать, но и брать взятки, хотя также не устанавливает  ещё наказания за получение взятки (статьи 33, 34).