Преступное сообщество (преступная организация) как форма соучастия

Министерство  образования и  науки РФ

Государственное образовательное  учреждение

высшего профессионального  образования

«Самарский  Государственный  Университет»

Юридический факультет

(ускоренное  обучение) 

      Контрольная работа

      по  курсу «Уголовное право»

      на  тему: «Преступное сообщество (преступная организация) как форма соучастия» 
 
 
 

      Выполнил  студент 
группы № 09202.32

      Скворцов  Антон Александрович 
 
 
 
 
 
 

      Самара, 2011 

Содержание:

Глава 1. Понятие, виды и формы соучастия по российскому уголовному праву………….3

Глава 2  Понятие  и признаки преступного сообщества (преступной организации) по УК РФ………………………………………………………………………………………………..9

Глава 3  Проблемы разграничения организованных групп  и преступных сообществ (преступных организаций)……………………………………………………………………11

Глава 4 Проблемы квалификации деяний, совершённых  участниками преступных сообществ (преступных организаций)……………………………………………………….14

Список литературы……………………………………………………………………………20 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 1. Понятие, виды и формы соучастия по российскому уголовному праву 

      Нормы о соучастии сосредоточены в  главе 7 УК РФ (в ст. 32-36). В ст. 32 дается научно-практическое определение самого понятия соучастия в преступлении. В нем сформулированы основные признаки соучастия, которые отражают принятую в России концепцию, выработанную русскими учеными-правоведами еще во второй половине XIX столетия.

      Это определение звучит так: "Соучастием в преступлении признается умышленное совместное участие двух или более  лиц в совершении умышленного  преступления". Данное определение  и все последующие постановления  закона, развивающие основные положения  этого общего правила, полностью  соответствуют ключевым положениям Резолюции седьмого Международного Конгресса по уголовному праву.Существует несколько взглядов на саму юридическую природу института соучастия. Основные позиции, которые их разделяют, можно свести к двум основополагающим:

а) возможно ли неосторожное соучастие в умышленном или неосторожном преступлении; б) является ли юридическая природа соучастия  акцессорной, т. е. базируется ли она  на основе исполнения преступления, или  же все соучастники, несмотря на их различную роль, являются своеобразными  исполнителями преступного деяния, либо среди них центральной является фигура исполнителя, а все остальные  соучастники группируются вокруг него, как бы являясь его помощниками?

      Ответ можно найти в тексте ст. 32 УК. В законе прямо подчеркивается, что  соучастием признается умышленное участие  нескольких лиц и только в умышленном преступлении. Четкость этого постановления  совершенно исключает неосторожное соучастие в умышленном или неосторожном преступлении (речь идет о применении именно постановлений о соучастии  в названных обстоятельствах).

      В ч. 1 ст. 33 УК "Виды соучастников преступления" сказано: "Соучастниками преступления наряду с исполнителем признаются организатор, подстрекатель и пособник". Эта формула лишь очерчивает круг лиц, ответственность которых определяется по правилам, устанавливаемым главой 7 УК, но не раскрывает самой юридической природы соучастия. Думается, что законодательная формула целиком и полностью демонстрирует акцессорную природу соучастия в УК РФ. Суть акцессорной теории заключена в признании того очевидного факта, что ключевой фигурой является исполнитель, ибо без него соучастия нет и не может быть, хотя отсутствие среди действующих лиц организатора, либо подстрекателя, либо пособника не исключает соучастия. Кроме того, особые условия и формы ответственности соучастников возможны только в том случае, если исполнитель закончил задуманный состав преступления или, по крайней мере, начал его выполнять. А раз это так, то соучастие по самой своей сущности акцессорно, т. е. зависит от действий исполнителя. Об этом свидетельствует уже тот факт, что неудавшееся подстрекательство или пособничество не имеет никакого отношения к соучастию.

      Русская теория уголовного права, по нашему мнению, стоит на признании логической акцессорности, согласно которой действия соучастников должны квалифицироваться по той статье, которая вменяется исполнителю. Отступление от этого правила возможно лишь в строго определенных случаях. Правила акцессорности требуют, чтобы: а) все участники действовали совместно; б) действия каждого соучастника находились в причинной связи с действиями исполнителя и далее с преступным результатом; в) все участники действовали умышленно. Все эти правила неуклонно соблюдаются на протяжении многих лет судебной практикой нашей страны по крайней мере в лице ее высших судебных органов.

      Согласно  ст. 32 УК соучастием признается лишь умышленная деятельность участвующих в преступлении лиц. Умысел свидетельствует о наличии единства действий участников, не только внешне, но и внутренне сцементированных единой волей и единым стремлением к преступлению. Как известно, при соучастии состав преступления непосредственно осуществляется исполнителем. Действия других соучастников создают лишь благоприятные для этого условия. Поэтому любая их деятельность всегда определенным образом отражается в действиях исполнителя, которые и приводят к преступному результату.

      Вторым  признаком, указанным в законодательном  определении, является совместность участия  в преступлении. Совместность означает, что все они участвуют: а) в  совершении одного и того же преступления либо как соисполнители, т. е. совместно  выполняют объективную сторону  преступления, либо одновременно или  частью и в разное время;

б) в  качестве организаторов, подстрекателей и пособников.

      В этом случае они, как правило, не участвуют  в исполнении состава преступления, но либо руководят им (организатор), либо возбуждают в исполнителе решимость  совершить его, либо содействуют  совершению преступления физически  или интеллектуально (подстрекатель  и пособник).

      Соучастие, как правило, с объективной стороны  предполагает действия, но в ряде случаев  они могут быть совершены и  путем бездействия. Такие случаи возможны, если бездействию предшествовало соглашение, заключенное до совершения преступления или в момент его  совершения, но всегда до наступления  преступного результата. Например, умышленное бездействие должностного лица, обязанного в силу своего служебного положения принимать меры по предотвращению преступления, когда оно заведомо по соглашению с преступником таких  мер не принимает.

      Причинная связь - необходимое условие ответственности  за соучастие. Общее учение о причинной  связи изложено в главе 7 "Объективная  сторона состава преступления". Здесь мы рассмотрим лишь то, что  относится к особенностям соучастия. Требование причинной связи дает возможность очертить круг действий, которые относятся к соучастию.

      Первое  важное правило: соучастие мыслимо либо без момента совершения преступления, либо как присоединяющаяся деятельность в момент начала преступления и во время его продолжения, но всегда до наступления преступного результата. Это положение высказано еще на седьмом Конгрессе по уголовному праву и неуклонно соблюдается в законодательстве большинства государств.

      Второй  предпосылкой причинной связи является требование, чтобы соучастники чем-либо активно содействовали преступлению. При этом вновь возникает вопрос о бездействии. В подавляющем большинстве работ о причинной связи считается, что и бездействие в уголовно-правовом смысле может причинять вред, так как любое преступное бездействие всегда представляет собой неисполнение определенных обязанностей, благодаря чему начинают действовать вредоносные силы, причиняющие преступный результат, и причинителем его признается тот субъект, который должен был в данный момент действовать, чтобы предотвратить преступные последствия. К этому следует добавить: только то бездействие может считаться соучастием, которое исполнитель использует как средство, помогающее ему совершить преступление. Кроме того, обязательно требуется, чтобы соучастник был осведомлен о действиях исполнителя, а последний- о бездействии соучастника.

      Следующей особенностью причинной связи при  соучастии надо признать то положение, что деятельность соучастников в  любой стадии совершения преступления причинно связана с интеллектуально-волевой  деятельностью исполнителя преступления: все нити ведут к сознанию и  воле исполнителя. Совокупные действия всех соучастников при этом становятся необходимым условием успеха преступной деятельности исполнителя и наступления  преступного результата. К этому  нужно добавить, что деятельность подстрекателя и пособника имеет  своим последствием: а) совершение исполнителем преступного действия; б) преступный результат, наступивший непосредственно  от действий исполнителя.

      Содержание  и характер вины при соучастии. Как  уже было сказано, состав преступления выполняет исполнитель, но все соучастники  отвечают за преступление, совершенное  им, и связующим звеном всех их внешне разрозненных действий является умысел. Именно он делает преступную деятельность этих лиц совместной. При такой  форме соучастия, как соисполнительство, действия каждого соисполнителя характеризуются не только умыслом, но и знанием того, что преступление совершается им совместно с другими (хотя бы одним) исполнителями. Без этой осведомленности каждый участник действует самостоятельно и отвечает в пределах им лично совершенного. Если А. и Б. порознь причинили здоровью В. легкий вред, который в совокупности образует тяжкий вред, то они отвечают за это только при условии взаимной осведомленности о совместном причинении тяжкого вреда здоровью человека. В этом смысле они действуют заведомо сообща, даже если не было предварительной договоренности. Без такого знания нет соисполнительства, и речь может идти либо о действиях в одиночку, либо о посредственном причинении. Если А., желая убить Б., причинит тяжкий вред его здоровью, а В. добьет его, то А. будет отвечать за покушение на убийство, а В. - за оконченное убийство.

      При соучастии необходимо, чтобы все  соучастники знали об исполнителе  преступления, в котором они участвуют. Знание заключается в том, что  они сознают те стороны преступного  деяния, которые образуют основные признаки и элементы состава преступления. Сказанное не требует непосредственного знакомства с исполнителем; достаточно сознания того, что таковой есть, преступление им совершается или будет совершено.

      Так называемое посредственное соучастие, т. е. подстрекательство к подстрекательству, пособничеству, либо пособничество подстрекательству или пособничеству должно рассматриваться как обыкновенное соучастие. Верховный Суд в таких случаях всегда употреблял очень четкую формулу: все соучастники должны иметь представление о преступном характере намерений и действий исполнителя. Не менее важным является вопрос и знания исполнителем других соучастников. На этот вопрос следует ответить так: если исполнитель не сознает преступной деятельности подстрекателя, а выступает в качестве простого орудия в руках подстрекателя, то ни тот ни другой не могут считаться соучастниками одного и того же преступления. Независимо от ответственности исполнителя подстрекатель в данном случае должен рассматриваться как посредственный причинитель. Однако для подстрекательства не требуется личного общения с исполнителем, т. е. исполнитель вовсе не должен всегда знать лично подстрекателя. То же самое можно сказать и о пособнике. Важно лишь, чтобы он знал, что оказывает помощь исполнителю в совершении преступного акта.

      Итак, исполнитель должен всегда отдавать себе отчет, что мысль о совершении преступления пришла к нему от подстрекателя, а не возникла сама по себе; при этом неважно, соответствовала ли эта  мысль его собственным желаниям. Но, если подстрекатель использовал  заблуждение исполнителя, то здесь  вырисовывается другая картина. То же самое можно сказать и о  пособничестве.

      Соучастие возможно там, где у соучастников имеются: а) взаимное знание о преступной деятельности друг друга; б) единое намерение совершить одно и то же преступление, хотя, разумеется, цели и мотивы у них могут быть и разными.

      С интеллектуальной стороны умысел соучастников отличается от умысла лица, действующего в одиночку. Требуется, чтобы они  сознавали обстоятельства, относящиеся  не только к их собственному поведению, но и к деятельности других соучастников. Для интеллектуального момента  умысла соучастников характерно: а) сознание общественно опасного характера  своей деятельности; б) предвидение  ее общественно опасного результата, т. е. преступных действий со стороны  исполнителя со всеми их последствиями.

      Разумеется, не требуется знание преступного  деяния во всех его деталях. Необходимо лишь представление об основных элементах  состава совершаемого преступления.

      В тех случаях, когда закон конструирует состав преступления, предъявляя особые требования к его субъективной стороне, это требование распространяется и  на других соучастников. Соучастники  умышленного убийства из корыстных  побуждений (п. "з" ч. 2 ст. 105 УК РФ) должны знать о наличии корыстного мотива у исполнителя. Верховный Суд РФ всегда в своих решениях и постановлениях подчеркивали: соучастие в преступлении предполагает осведомленность каждого из соучастников о преступных целях лиц, участвующих в преступлении. Если же закон не указывает на специальные цели и мотивы преступления, то знание их, если они имелись у исполнителя, соучастниками не требуется. В этом случае достаточно знания того, что преступление совершается исполнителем умышленно.

      Далее. Лица могут нести ответственность  за соучастие в более тяжком преступлении лишь в случае, если они знали  о его квалифицирующих признаках. Если исполнитель преступления признан  невменяемым или несовершеннолетним, а соучастники не знали об этом, то речь должна идти о покушении  на преступление с негодными средствами. Если подстрекатель склоняет исполнителя  к умышленному преступлению, а  он действует неосторожно, то также  нет соучастия, а есть покушение  на умышленное преступление; исполнитель  же отвечает за неосторожное. Знание или незнание чисто личных обстоятельств, характеризующих исполнителя, если они не относятся к основным элементам состава преступления, не может влиять на ответственность соучастников.

      Особенности волевого момента умысла соучастников заключаются в том, что во всех случаях он является прямым. Нельзя говорить о соучастии в преступлении, если подстрекатель или пособник действовали с косвенным умыслом. Соучастник, сознавая, что его действия способствуют совершению преступления, не может сознательно допускать, что в нем участвует. Если он содействует  преступлению или подстрекает к  нему, то он желает этого.

      Вместе  с тем общность намерения всех соучастников совершить преступление не означает общности их целей и  мотивов. Наличие у подстрекателя  и пособника иных мотивов, чем  у исполнителя (исполнитель совершает  корыстное преступление, а соучастники  действуют из мести), не влияет на квалификацию (участие в корыстном преступлении). Таким образом, юридическая судьба соучастников зависит от исполнителя. Суть акцессорности соучастия в том и заключается, что не личные побуждения, цели, мотивы и действия определяют в конечном итоге характер их ответственности, а лишь те, которые они внушали исполнителю и которыми он руководствовался, совершая преступление. Судебная практика России всегда придерживалась такой позиции. Так, например, Ш., подговаривая своего брата Д. обокрасть К., действовала из ревности и мести. К. же совершил кражу и Ш. отвечала за подстрекательство к краже, хотя не преследовала корыстных целей.

      В связи с этим в судебной практике иногда возникает проблема юридической  оценки действий агента-провокатора, т. е. лица, которое подстрекает исполнителя  на преступление, преследуя цель его  последующего изобличения. В принципе названная проблема особых сложностей не вызывает. В практике работы правоохранительных органов агентурная деятельность имеет  важное значение, но вряд ли она может представлять собой неограниченное поле для провокаций преступлений, хотя бы и для последующего разоблачения виновных. Разумеется, в агентурной работе всякое может быть. Возможно и участие в каких-то действиях, способствующих осуществлению преступных замыслов, когда преступная задача поставлена, план выработан и решение принято. Конечно, каждый конкретный случай деятельности агента должен обсуждаться с точки зрения законности, но наиболее ответственные действия санкционируются соответствующей службой, которая и должна взять на себя ответственность. Во всяком случае решение (решимость) осуществить преступление не должна исходить от агентурного работника, а если такое решение принято главарями преступной организации, то агенты могут быть замешаны в подготовке преступления или его осуществлении, но лишь постольку и в такой мере, в которой они содействуют не совершению, а раскрытию преступления. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Глава 2  Понятие и  признаки преступного  сообщества (преступной организации) по УК РФ

      Основными признаками, характеризующими преступное сообщество (преступную организацию), законодатель называет сплоченную организованную группу и цель совершения тяжких и  особо тяжких преступлений (ст. 35 УК РФ). Отличительными же признаками организованной группы определяются признаки устойчивости и объединения для совершения одного или нескольких преступлений.

      Очевидно, что оценочность терминов "устойчивость" и "сплоченность" на практике вызывает массу затруднений, связанных с фактической идентичностью этих признаков. Ведь устойчивость предполагает определенную сплоченность лиц, совершающих преступления в составе организованной группы, а сплоченность подразумевает устойчивость преступного сообщества (преступной организации).

      Следующий отличительный признак преступного  сообщества (преступной организации) - цель его создания: для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Данный признак также не выдерживает  серьезной критики. Деление форм соучастия по степени тяжести  преступлений, которые совершаются  членами организованной группы и  преступного сообщества (преступной организации), следует признать необоснованным, так как планирование и совершение участниками организованной группы тяжких и особо тяжких преступлений необязательно влечет за собой автоматическую квалификацию по признаку наличия преступного  сообщества (преступной организации). Направленность же организованной группы только на совершение преступлений небольшой  и средней тяжести абсурдна по одной лишь причине противоречия нормам действующего УК РФ, предусматривающим  совершение убийств, похищений и  других тяжких и особо тяжких преступлений в составе организованной группы.

      Кроме того, определение группы лиц, заранее  объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений, не исключает  возможность квалификации по признакам  соучастия с распределением ролей  либо группы лиц по предварительному сговору. Анализируя признаки преступного сообщества (преступной организации), нельзя не отметить отсутствие его единой формулировки в Общей и Особенной частях УК РФ. Определение преступного сообщества (преступной организации), данное в ч. 4 ст. 35 УК, не содержит указания на объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и подготовки условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, ответственность за создание которого наступает по ч. 1 ст. 210 УК.

      С учетом изложенного необходимо признать невозможность четкого разграничения  понятий организованной группы и  преступного сообщества (преступной организации). Несовершенство законодательных  конструкций порождает многочисленные споры о признаках форм соучастия  в организованной преступной деятельности и проблемы квалификации деяний соучастников. 

Детальное исследование признаков различных  форм соучастия и изучение судебной практики по делам об организованных преступных формированиях позволяют  прийти к определенным выводам относительно отличительных признаков и понятия  преступного сообщества (преступной организации).

      Во-первых, квалификация деяний соучастников по признакам организованной группы либо преступного сообщества (преступной организации) возможна лишь при осуществлении  организованной преступной деятельности, т.е. совершении членами указанных  формирований как минимум двух преступлений, внутренне объединенных одними целью  и мотивом, реализация которых планируется  организаторами, руководителями и членами  организованной группы либо преступного  сообщества (преступной организации). Другими словами, совершение двумя  или более лицами одного преступления следует квалифицировать как  соисполнительство и соучастие с распределением ролей. В то время как при наличии признаков организованной преступной деятельности деяния соучастников подлежат квалификации по признакам организованных форм соучастия - организованной группы и преступного сообщества (преступной организации).

      Во-вторых, с целью упрощения разграничения  организованных форм соучастия под  преступным сообществом (преступной организацией) необходимо понимать объединение двух или более организованных групп, которые входят в него в качестве структурных подразделений. Представляется надуманным признание преступным сообществом (преступной организацией) группы лиц, состоящей из двух человек, которые  совершили одно или несколько  преступлений. Преступное сообщество (преступная организация) не должно представлять единое образование, так как в  этом случае сообщество может рассматриваться  в качестве организованной группы. Поэтому наличие в составе  сообщества как минимум двух организованных групп, т.е. не менее четырех лиц, больше отвечает требованиям теории и практики.

      В-третьих, для преступного сообщества (преступной организации) характерно межгрупповое распределение функций с единым центром управления. Организованные группы обладают относительной автономностью, однако при необходимости объединяются для осуществления совместной организованной преступной деятельности.

      Таким образом, на мой взгляд, при определении  понятия преступного сообщества (преступной организации) следует использовать универсальные признаки, не зависящие  от оценочной природы восприятия. Под уголовно-правовым понятием преступного  сообщества (преступной организации) предлагается понимать постоянно действующее  объединение двух или более относительно самостоятельных организованных групп, организованная преступная деятельность которых осуществляется посредством  единого органа управления. 
 
 

Глава 3  Проблемы разграничения  организованных групп  и преступных сообществ (преступных организаций)

      Фундаментальной основой успешного противодействия  организованной преступности является правильное применение норм, предусматривающих  уголовную ответственность за организованные проявления преступной активности. Однако на данном этапе уголовно-правовой рычаг – ст. 210 УК РФ – почти  не действует. Например, в Иркутской  области практически по всем уголовным  делам, возбужденным по данной статье, были вынесены оправдательные приговоры. Представляется, что одна из причин – неоднозначное понимание устойчивости, являющейся конструктивным признаком преступного сообщества, ответственность за организацию которого предусмотрена ст. 210 Уголовного кодекса РФ. В ч. 1 ст. 210 установлена ответственность за близкие, но не тождественные друг другу виды организационной деятельности (создание либо руководство) в отношении организованных преступных формирований различного уровня: преступного сообщества (преступной организации), входящих в него структурных подразделений (организованных преступных групп), объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных преступных групп. Указанные преступные формирования создаются для совершения тяжких или особо тяжких преступлений(см. ч. 4 и ч. 5 ст. 15) либо для разработки планов и условий совершения этих преступлений. В тех же целях осуществляется руководство указанными преступными формированиями. Создание организованных преступных формирований или руководство ими в целях совершения или разработки планов и условий совершения преступлений небольшой или средней тяжести данного состава преступления не образует.

      От  иных преступных групп организованную отличает ее устойчивость. Как показывает практика, установление именно этого  признака вызывает проблему. В научном  мире «устойчивость» также имеет  неоднозначную трактовку.

      Так, некоторые ученые под устойчивостью  понимают длительность и стойкость  преступной связи между участниками. При этом устойчивость также характеризуется  наличием организатора или руководителя группы. Высказывается точка зрения, что «организатор создает группу, осуществляя подбор соучастников, распределяет роли между ними, устанавливает дисциплину, а руководитель обеспечивает целенаправленную, спланированную и сложную деятельность как группы в целом, так и каждого ее участника».

      Приведенная позиция, несомненно, отражает тот смысл, который законодатель заложил в  содержание анализируемого признак (устойчивости), однако представляется, что такая формулировка не совсем удачна. Само по себе наличие организатора и руководителя еще не говорит об устойчивости организованной группы (можно же допустить ситуацию, когда при совершении преступления в группе имелись и организатор, и руководитель, но после совершения преступления «коллектив» распался), а такая характеристика, как «стойкость связей» носит оценочный характер. В данном контексте представляется интересным взгляд профессора Р.Р. Галиакбарова, который предлагает ввести для определения устойчивости такой формализованный критерий как систематичность преступных посягательств. «Систематичность, утверждает он, – не сводиться к повторению (неоднократности) преступления. Она уже предполагает большее количество посягательств – три и более, что отражает более высокую антисоциальную направленность действий субъектов». Очевидно, ученый исходит из того, что большое количество преступлений, совершенных одним составом участников, является проявлением устойчивости. В то же время, наряду со систематичностью он предлагает внедрить другой показатель - длительность деятельности группы. Например, признавать группу устойчивой и в тех случаях, когда объединение создается для совершения даже одного преступления, но его осуществление требует длительной подготовки. Здесь профессор Р.Р. Галиакбаров соглашается с позицией Верховного Суда РФ: «организованная группа может быть создана и для совершения одного, но требующего тщательной подготовки нападения».

      Думается, что такая позиция является достаточно противоречивой. Предложив формализованный критерий – систематичность, профессор Р.Р. Галиакбаров, соглашаясь с мнением Верховного суда по поводу наличия организованной группы и при совершении одного, тщательно подготавливаемого преступления, сводит на нет его собственную попытку облегчить работу практиков, поскольку, возникает несколько вопросов – какое преступление считать тщательно подготовленным, а какое нет, если кому-то удалось тщательно спланировать и реализовать преступление за сравнительно небольшой промежуток времени – чем они «лучше» тех, у кого такая же по качеству подготовка заняла больше времени и т.д.