Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Приказное долопроизводство

В делопроизводстве XV—XVII вв. эта форма документа продолжала применяться, но в одном столбце уже объединялась группа документов. В столбце могло быть подклеено несколько десятков разных документов.
Столбцы делались из разрезанных пополам листов бумаги. Один такой полулист назывался «сставом», так как соединялся (составлялся) с другим таким же листом. По мере надобности столбец наращивался, и к уже существующему свитку подклеивались новые сставы. Длина столбцов могла быть различной: от двух до нескольких сот сставов. Самым длинным из известных сегодня столбцов является подлинное Соборное уложение, насчитывающее 959 сставов. Столбцы, так же как и грамоты, заполнялись текстом только с одной стороны.
Еще одной формой делопроизводственных документов были тетради. Они составлялись из нескольких согнутых пополам листов. Эта форма записи и хранения информации была давно известна в древнерусском книжном деле. Пергаменные книги включали определенное число тетрадей. Например, Изборник Святослава 1073 г. — одна из ранних рукописных книг русского происхождения — состоит из сшитых в один блок 35 тетрадей по 8 пергаменных листов каждая. В делопроизводственной практике термин «тетрадь» фиксируется с конца XV в. Тогда в тетради записывали тексты княжеских грамот (докончаний и духовных грамот).
Использование в делопроизводстве тетрадей неизбежно порождало и такую форму организации записей, как книги. Обычно в виде книг оформлялась документация, возникавшая в результате исполнения учреждением своих специфических функций. Примерно с конца XV в. велись книги, в которые включались материалы по внешнеполитическим делам и разрядные записи, а также составлялись писцовые книги.
Книга, содержавшая делопроизводственные документы, так-же как и книга для богослужения или чтения, состояла из тетрадей, в которые, в свою очередь, входили несколько согнутых пополам листов бумаги. Число тетрадей в книгах было различным. Когда определялся нужный объем книги, тетради сшивались и переплетались.
Приказные люди XVII в. не видели принципиальных различий между книгами и тетрадями. Они воспринимали последние как часть первых. Например, в Описи Царского архива 1614 г. о документах русско-датских отношений за первое двадцатилетие XVI в. замечено: «Книги датцкие в тетратех не оболочены (т. е. не переплетены. — Т.К.)»1. Различие между этими двумя формами делопроизводства можно усмотреть только в том, что в книге фиксировался больший, чем в тетради, объем информации.
Книги XV—XVII вв. объединяли разнообразную документацию по какому-либо одному признаку (например, в Посольском приказе — по странам: «книги шамохейские» содержали материалы посольств из Шемахи к Ивану III и Василию II), фиксировали в соответствии с более или менее единым формуляром информацию о выполнении специальной комиссией задания какого-либо приказа (свозные, кормленные, отдаточные, писцовые, переписные, строельные, отказные, сыскные и другие книги), включали документацию нотариального характера (книги записей различных актов, например, книги записей кабал, книги записей крепостей и т.д.).
Оформление документов. В приказах постепенно сложился порядок составления исходящих документов. В их подготовке участвовали дьяк, а также подьячие, подчиненные дьяку. Подьячие делились на «старых», «средних» и «молодых». Иногда подьячие получали право подписи на документах, и тогда они назывались подьячими «с приписью».
Подьячий сочинял черновик документа, который редактировался дьяком. Дьяк исправлял текст, вносил дополнения. Эти поправки учитывались при оформлении белового варианта. «Молодой» подьячий переписывал текст начисто («счерна начисто») и ставил на обороте листа свою помету «Справил (такой-то)», удостоверяющую исправность беловика. «Старый» подьячий сверял беловик с черновиком и делал свою помету — «Смотрел» или правил (такой-то)». Дьяк или так называемый подьячий «с присью» скреплял столбец на обороте («на затыли») по местам лейки сставов с таким расчетом, чтобы их приписи заканчивались на лицевой стороне столбца под основным текстом. , Приписи лиц, ответственных за содержание документа, слу-жили в делопроизводстве XV—XVII вв. специальным средством Зшциты текста и придавали ему юридическую силу. Скрепы ставились в определенных местах документов: в книгах — на внутрен-Вем, внешнем или нижнем полях листа; в столбцах или грамотах — на лицевой (на «лице») и оборотной (на «затыли») сторонах до кумента.
Приписи имели важное значение для тех лиц, которые работа-■И впоследствии с документацией в других государственных учреждениях. При создании новых документов по различным вопроам приказные люди, ссылаясь на ранее возникший документ, указывали не только его суть, но и включали в свой текст скрепы дьяков. Юридическая сила дьяческой приписи законодательно утвержалась рядом статей Соборного уложения 1649 г. Например, в Клаве 20 («Суд о холопех») в ст. 8 описана процедура оформления 1| приказе Холопьего суда служилых кабал на бывших холопов, Предъявивших полученные в связи со смертью их бывших господ Ктпускные грамоты. При поступлении таких людей в холопы к ■Новым владельцам предусмотрено «...давать служилые кабалы, а Ктпускные велеть клеить к кабалам и закреплять дьячьею рукою. |Д списки с тех отпускных оставливать в Холопье приказе за дьячьею ■Ке приписью, и те кабалы и отпускные и холопей в рожей (т.е. лицом. — Т. К.) и в приметы записывать в книги»2.

Боярская дума как орган, участвовавший в принятии решений совместно с верховным правителем, возникла в давние времена. Она сохранилась в период Русского централизованного государства и просуществовала до начала XVIII в. Боярская дума обладала законосовещательными, судебными, военно-административными и дипломатическими функциями. В нее входили представители боярской аристократии — бояре московского князя, бывшие удельные князья и их бояре. Иногда в работе думы участвовали представители высшего духовенства. Совместные заседания бояр и духовных лиц назывались думными соборами.

Поскольку комплекса документов, отражающего деятельность Боярской думы XV—XVII вв., сегодня нет, документацию этого органа власти исследователи пытаются реконструировать. В историографии высказывалось мнение о том, что Боярская дума имела развитое делопроизводство. Однако также существует точка зрения, согласно которой этот орган управления не имел собственной канцелярии и делопроизводства.

Вместе с великим князем (царем) или самостоятельно Боярская дума принимала важные государственные решения, которые оформлялись в виде приговоров. Если решение принималось без великого князя (царя), то из Боярской думы исходил приговор с характерной начальной фразой: «По указу великого государя бояре приговорили...», которая подчеркивала то, что инициатором рассмотрения вопроса выступила верховная власть, а бояре самостоятельно приняли решение. Разновидностью приговоров являются указы с боярским приговором. Они принимались думой совместно с великим князем (царем). Начальная формула этого документа такова: «Царь указал, а бояре приговорили...». Например: «192-го (1683 г.) декабря в 30 день в(еликие) г(осудари) ц(ари) и в(еликие) к(нязья) Иоанн Алексеевичь, Петр Алексеевичь в(сеа) В(еликия) и М(алыя) и Б(елыя) Р(оссии) с(амодержцы) и сес¬тра их... великая княжна Софиа Алексеевна, слушав сей выписки и статей (т. е. докладной выписи Стрелецкого приказа о мерах предпринимаемых «впредь для опасения от шатостей стрелецких и от иного своеволства». — Т.К.) в комнате, указали, и бояря приговорили...»1. Если решение Боярской думой принято не было, то в приговоре употреблялась формула: «Бояре приговорили и о том, как государь произволит...».

К числу высших органов управления Российским государством с конца XV в. до конца XVII в. относился Земский собор — представительный орган в системе сословной монархии. За это время состоялось более 50 соборов: первый — в 1549 г., последний —

в 1683— 1684 гг. Они собирались нерегулярно, для решения особо важных государственных вопросов: определения линии во взаимоотношениях с некоторыми иностранными государствами, утверждения реформ, принятия новых кодексов законов,, выбора >царя (по пресечении царской династии) и его утверждения и т.д. В глазах современников Земский собор был совещанием пред¬ставителей «земли», посвященным государственному строительству.

В ходе работы Земских соборов возникали соборные акты, или [дела — протоколы их созыва, обсуждения поставленных вопросов, с приговором в конце (или без приговора). Первым дошедшим до нас соборным актом является акт 1566 г., в котором предоставлены мнения «чинов» о продолжении войны с Полыней.

В XVII в. сложился определенный формуляр соборного акта. Он I,-достаточно полно передает ход работы Земского собора. Наиболее «развитый» текст акта содержал несколько разделов: указ о созыве собора, доклад правительства (царя или от его имени — дьяка), перечень сословных групп и изложение речей их представителей, царский указ, подготовленный на основе Соборного уложения.

Особую разновидность документации, возникавшей в ходе заседаний некоторых Земских соборов, представляют так называемые утвержденные («утверженные») грамоты на царство. Такие грамоты были составлены при избрании царем Бориса Годунова в , 1596 г. и Михаила Романова в 1613 г.

Челобитные могли содержать не только прошения, но и жало-бы, заявления. Они исходили от частных лиц, монастырей, объединений купцов, крестьянских общин и т.д. Прошения крестьянских или посадских общин назывались мирскими челобитными. В приказном делопроизводстве некоторые группы челобитных имели наименования, учитывавшие их содержание. Например, челобитная, в которой содержался донос (извет), называлась извет -ной челобитной. По способу подачи челобитные делились на заручные, т.е. подписанные, и словесные челобитные. Последние записывались со слов челобитчика в самом приказе.

Еще одной разновидностью входящих в приказ документов являлись отписки. Они носили характер отчетов о выполнении поручения и поступали от какого-либо официального лица (посла, воеводы, губного старосты и т.д.). Начало отписки похоже на вступительную часть челобитной. Отписка также начиналась с обращения к царю: «Государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии холоп твой Митька Колтовской челом бьет»1. Различия начинались далее, поскольку в отписке излагалось задание, которое получало должностное лицо (в приводи-мом примере ливенский воевода Д. Колтовский): «А по твоей государеве грамоте велено мне, холопу твоему, ливенским нововыезжим черкасом атаману Устинку Холоимову с товарыщи 59-ти человеком, дадать твоево государева хлебнова жалованья на Лив-нах ис твоих государевых житниц...»2. Заканчивалась отписка сообщением о том, что было выполнено по силе полученного указа: «И по твоему государеву указу я, холоп твой, нововыезжим черкасом...»3.

Тексты исходящих из приказов документов оставались в них в виде черновиков, которые назывались отпусками. Они сохранялись для контроля за исполнением решения и документооборотом.

Наиболее распространенным исходящим документом являются указы, которые составлялись в приказах от имени царя. Часто встречается самоназвание документа — «грамота». Указ носил распорядительный характер, поэтому в начале текста обязательно назывался адресат, которому передавалось царское распоряжение. Указ начинался формулой: «От царя и великого князя Алексея Михайловича всеа Русии во Брянеск стольнику нашему и воеводе князю Данилу Степановичю Великогогагину»2.

Далее в тексте указа можно выделить две части. В первой сообщалась суть дела, содержавшаяся в каком-либо входящем документе (челобитной, отписке, памяти) или устном известии: «Ведомо нам учинилось, что у литвы и у поляков с черкасы бой, а во Брянской уезд на Свинскую ярманку приезжают литва, и поляки, и черкасы...»3. Во второй — излагалось принятое царем решение по фактам, изложенным в начале документа: «И как к тебе ся наша грамота придет, и ты б во Брянску жил с великим береженьем неоплошно. А брянченам... приказал накрепко... и ты б в те поры по дорогам посылал служилых людей... А однолично б тебе тово остерегатца накрепко, и жити с великим береженьем, и сю нашу грамоту держал у себя тайно»4.

В приказах подготавливались также наказы (инструкции) для должностных лиц, направленных для исполнения решения на месте. Особенности наказов можно увидеть на примере так называемых

губных грамот конца 30-х —середины 50-х гг. XVI в. Эти документы, раскрывающие смысл губной реформы, были так названы историками в XIX в., что не вполне соответствует месту этих документов с системе делопроизводства второй четверти — середины XVI в.
А. Г. ГОЛИКОВ, Т. А. КРУГЛОВА ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ

Делопроизводство приказов в XVII веке было достаточно сложным. Документы писались на листах бумаги, называвшихся сставами. Их оборотная сторона использовалась для нанесения помет, резолюций, подписей. В деле следующий документ подклеивался верхней частью к нижнему полю предыдущего документа и так далее. Таким образом, дело представляло собой длинную бумажную ленту, которую обычно сворачивали в рулон, называвшийся «столбцом». Помимо столбцов практиковалась книжная форма делопроизводства. Однако книги и тетради использовали для составления внутренних документов приказов либо документов служебного пользования. Это, прежде всего, большое количество вторичной документации, документов сводного или обобщающего характера: книги «входящих» и «исходящих» документов, различные реестры, сметные списки, описи текущих архивов и т. п. Видовой состав документов приказного делопроизводства был довольно однообразным: грамоты (царские указы или указные грамоты), приговоры, наказы, доклады, отписки, памятки, челобитные.
Грамоты — это царские указы, посылаемые из приказов на места боярам, воеводам, приказным людям; отписки — документы, поступавшие в приказы от воевод; приказы представляли царю отписки или доклады, воеводам и другим местным начальникам царь давал наказы; приказы обменивались памятками; обращения граждан к центральной власти оформлялись в виде челобитных.

Общий порядок прохождения и рассмотрения дела в приказе был следующим. При поступлении в приказ челобитной от частного лица документ направляли дьяку, рассматривавшему права данного лица на обращение в приказ по данному вопросу. При положительном решении дьяк ставил подпись на обороте челобитной (иска, жалобы) и писал фамилию «старого» подьячего, которому надлежало оформить и подготовить дело к рассмотрению по существу требований. «Старый» подьячий, рассмотрев существо требования, давал непосредственные указания своим подчиненным о проведении определенных действий: наведении справок, подготовки конкретных выписок из книг и других документов, необходимости отправления «памятей» в другие приказы и т. д. После того как «старый» подьячий решал, что дело полностью подготовлено к рассмотрению, дело поступало дьяку. Последний, если соглашался с мнением подьячего о готовности дела, ставил помету «к вершенью», если же приходил к мнению о необходимости дополнительной работы с делом, он ставил помету «к розыску». Дела с пометами «к вершенью» в определенные дни поступали на рассмотрение судей приказа. Дьяк устанавливал очередность рассмотрения дел, он же давал необходимые пояснения по существу дела и рекомендации по его решению. Окончательное решение дела зависело от судей, однако резолюции о решении проставлялись дьяком от имени судей.

Видовой состав документов приказного делопроизводства был довольно однообразным: грамоты (царские указы или указные грамоты), приговоры, наказы, доклады, отписки, памятки, челобитные. Грамоты - это царские указы, посылаемые из приказов на места боярам, воеводам, приказным людям; отписки - документы, поступавшие в приказы от воевод; приказы представляли царю отписки или доклады; воеводам и другим местным начальникам царь давал наказы; приказы обменивались памятками; обращения граждан к центральной власти оформлялись в виде челобитных.

Процедура подготовки документов в приказном делопроизводстве состояла из следующих этапов: поступление документа; передача его на рассмотрение; подготовка дела к "докладу"; рассмотрение и решение дела; оформление документа, содержащего решение. В функции служащих входило:

Подьячий - принимает входящий документ, делает на нем отметку о времени получения и передает дьяку.
Дьяк - ставит на документе помету и передает в соответствующий стол старшему подьячему.
Старший подьячий - передает документ младшему подьячему и указывает как составить ответный документ согласно помете дьяка.
Младший подьячий - справляется в старых отпусках и составляет черновик ответного документа, включив в него помету дьяка.
Старший подьячий - исправляет черновик ("чернит").
Дьяк - при необходимости снова "чернит".
Младший подьячий - переписывает исправленный черновик набело.
Старший подьячий - сверяет беловик с черновиком и справляет его, делая запись на обороте.
Дьяк - "переписывает" беловик пишет на обороте по составам свою надпись.
Подьячий - сворачивает документ в свиток и пишет на нем адрес.
Младший подьячий - вклеивает в столп входящий документ и черновик ответного письма.

Дела в приказе рассматривались по инициативе царя или по жалобе, челобитной, отписке. Если приказ располагал нужными сведениями, решение ("отпуск") готовилось сразу, если же их было недостаточно - начинался сбор необходимых материалов. В случае когда для решения дела требовалась переписка с другими приказами, она велась без соблюдения особых формальностей, короткими "памятями" или записками подьячих одного приказа подьячим другого приказа.

Подготовкой дел к рассмотрению ("докладу") занимались столы, или повытья: дьяк или (по его поручению) старший подьячий собирали нужный материал и составляли проект ответного документа. Докладчиком по делу был дьяк, решение вопроса входило в компетенцию думных дьяков и принималось после обсуждения вопроса. Юридическую силу документ, получал после "приписи" (подписи) дьяка. Руководители приказов - судьи и приближенные к ним лица, участвовавшие в принятии решений, - своих подписей на документах не ставили. Царь и бояре собственноручно подписывались только на договорных грамотах, заключаемых с другими государствами.

Работа и поведение приказных служащих должны были соответствовать требованиям присяги, приносимой ими при вступлении в должность. В первой ее части принимаемый на государственную службу давал обещание на верность царствующему дому, во второй – обязывался не нарушать конкретных требований, предъявляемых к данной должности: сохранять секреты, беречь имущество и казну, не подделывать документов, не брать взяток («посулов и поминков ни у кого ни от чего не иметь»), быть справедливым («по дружбе никому не норовить, и по не дружбе никому не мстить»), внимательным к людям («челобитчиков не волочить») и т.д.

Структура приказов определялась их компетенцией и широтой деятельности. Крупные приказы делились на столы, возглавляемые дьяками. В свою очередь, столы подразделялись по территориальному и функциональному признакам. Так, например, в начале XVII века Поместный приказ имел четыре территориальных стола: Рязанский, Московский, Псковский и Ярославский. Приказ Казанского дворца сочетал в своей структуре и функциональные, и территориальные столы, подразделяясь на денежный, разрядный, поместный и Сибирский столы.

Следующим, более мелким подразделением приказов являлись повытья. Они возглавлялись старшими подъячими и в основном создавались по территориальному признаку. Повытья не являлись устойчивыми структурными еденицами, поэтому не носили определенных названий. Обычно им присваивался порядковый номер или наименование по фамилии стоявшего во главе подьячего.

В мелких приказах деление на столы отсутствовало, существовали только повытья. Так, например, Посольский приказ подразделялся на 5 повытий – 3 для связей с западноевропейскими странами, 2 – с азиатскими государствами.

В ведении некоторых приказов находились разного рода учреждения. Например, Приказ большой казны ведал Денежным (монетным) двором.

Вся работа в приказах велась силами приказной бюрократии. Она принадлежала к правящей части общества и признавалась неподатным слоем. Внутри приказной бюрократии существовала своя иерархия, определявшая социальный статус и материальное положение каждого из служащих.

Высшим звеном приказной бюрократии были судьи (в документах они могли обозначаться по названию приказа, например, казначей – глава Казенного приказа). Судьи были членами Боярской думы, присутствовали при «сидении» государя с боярами, делали доклады по работе своего ведомства. Имели право высказывать свое мнение. Иногда один судья мог возглавлять несколько приказов.

Наиболее сложные и объемные дела судья решал совместно с подьячими. По остальным глава приказа мог принимать решение единолично. Это ставит под сомнение коллегиальный характер принятия решений в приказах. Косвенное подтверждение возможности единоличного решения различных вопросов находим у Котошихина: «А судити указано в Приказех бояром, и околничим, и столником, и дворяном, и дьяком, кому в котором Приказе ведати приказано, всем вместе и без единаго и единому без всех, в правду, по святой Еуангелской заповеди Христове…» .

Помощниками судьи являлись дьяки. Иногда они могли самостоятельно возглавлять приказ. Штат дьяков комплектовался обычно из рядового дворянства, лиц духовного звания или крупного купечества. В сферу компетенции дьяков входила подготовка докладов для судьи о работе приказа (или для царя), осуществление суда. Также они могли возглавлять столы. За службу дьяки «верстались» поместным и денежным окладами (до 600 четвертей и до 240 рублей в год).

Назначение судей и дьяков в приказы было исключительной прерогативой царя и Боярской думы. Скорее всего, проекты данных назначений готовились в Разрядном приказе с учетом ряда факторов: нахождения на службе в данное время, физической пригодности и т. п. Под началом дьяков находились подьячие – канцелярские служащие, рекрутируемые из дворян и детей приказных людей. Они делились на три группы:

1. «Молодые» (начинающие) подъячие. В течение нескольких лет они служили «неверстанно», т.е. без жалования, только за «приношения» просителей. Позже переводились на небольшой денежный оклад (1–5 рублей в год).

2. «Средние» подьячие. Получали денежный оклад (до 10–15 рублей в год).

3. «Старые» подьячие. Возглавляли повытья. Получали денежный оклад (до 60 рублей в год), иногда – поместный оклад.

Количество подьячих колебалось от нескольких человек до нескольких сотен человек в зависимости от величины и значимости приказа. Московские подьячие часто переводились во временные приказы, рассылались с поручениями в города, полки, посольства.

Должностные обязанности дьяков и подьячих определялись в каждом конкретном приказе в зависимости от его компетенции. В обычном порядке подьячие вели текущее делопроизводство, переписку с подчиненными учреждениями и должностными лицами на местах, а также вторичную документацию, например, книги «входящих» и «исходящих» документов и т. п. «Старые» подьячие следили за исполнением обязанностей среди подчиненных. Вместе с тем основная ответственность возлагалась именно на лиц, возглавлявших структурные подразделения приказов («столов» или «повытий»). При выявлении финансовых злоупотреблений подьячих возмещение денежных средств возлагалось именно на дьяка, непосредственного начальника виновного.

Значение дьяков в управлении было более значительным. В отличие от судей, дьяки — профессиональные управленцы, прошедшие все ступени служебной лестницы. Поэтому именно от них фактически зависело текущее состояние дел ведомства. Более того, известно о том, что дьяки могли «приказывать царским словом», т. е. передавать к исполнению устные указания царя.

Уже указывалось, что обеспечение служащих приказов (дьяков и подьячих) было денежным и поместным. Также правовые обычаи допускали «кормление от дел». Н. Ф. Демидова не без основания предположила, что доходы, получаемые большинством подьячих «от дел», в несколько раз превышали размер их денежного оклада и что «кормление от дел» могло быть двух видов: «почесть» и «поминки»: «почесть» предлагалась заранее для успешного продвижения дел, а «поминки» — за конкретную работу с целью ее ускорения . К.В. Петров предполагает, что основные отличия «почестей» и «поминок» заключались, во-первых, в их добровольном характере со стороны дарителя, а во-вторых, в отсутствии каких-либо конкретных требований дарителя в отношении подготовки, рассмотрения и решения его дела в приказе. Именно эти два условия позволяли отграничить допустимые обычаем подношения служащим приказов от взяток («посулов») .

Отдельно от «почестей» и «поминков» следует рассматривать получение денег за оформление тех или иных документов. Подсчеты, проведенные П.В. Седовым, показывают, что гипотетический легальный доход подьячих за оформление документов составлял 100—200 рублей в год, превышая, таким образом, денежный оклад более чем в 10 раз. Доходы «старых» подьячих и дьяков, ставивших подпись на документах, были на порядок выше. Служащие приказов, где было мало «челобитчиковых» дел, например, Посольского приказа, ежегодно получали «праздничные деньги», составлявшие два годовых оклада .

Технический персонал приказов состоял из «сторожей» и «приставов» («недельщиков»). Первые — наемные лица, функцией которых было обеспечение сохранности помещения приказа. «Приставы» («недельщики») — должностные лица административно-полицейского аппарата, в обязанности которых, помимо прочего, входило непосредственное исполнение административных и судебных решений того или иного приказа. На пост пристава назначался дворянин. Нахождение в должности пристава обычно не превышало семи дней.

Также в штат приказов входили переводчики (специалисты по письменному переводу), толмачи (специалисты устного перевода), рассыльные, золотописцы.

Исполнение должностных обязанностей в органах государственной власти предполагает определенную подготовку. Работа в ряде приказов требовала определенного объема специальных знаний. Наиболее подготовленные специалисты работали в Посольском и Поместном приказах.

Служба в Посольском приказе, помимо прочего (высокой техники письма, владения приемами ведения документации), требовала знания иностранных языков. Подготовка переводчиков с иностранных языков для работы в приказе занимала достаточно большое место в системе подготовки кадров. Однако в основном переводчиками служили лица, являвшиеся выходцами из других стран.

Подготовка специалистов осуществлялась в XVII веке в специальных «школах» при приказах.

Этот период управления не составлял стройной системы и строился на системе «поручений», передавался в ведении одного лица по степени доверия к нему великого князя. Общее количество приказов, существовавших на Руси, точно неизвестно, в XVII в. разные исследователи называют их число от 40 до 70. Во главе отдельного приказа стоял приказный судья (в некоторых приказах судей было по два и более; они назывались товарищами главного судьи). В его ведении состояли дьяки – от одного от трёх, а к концу XVII века в крупных приказах – от 6 до 10 человек. В ведении дьяков находились подьячие, которые в соответствии стажем делились на “старых” (старших), «середних» и «молодшых» (младших).

Для приведения в исполнение разных распоряжений существовали особые должности – толмачи, трубники, недельщики и др. В их обязанности входило также доставлять переписку приказов по принадлежности, вызывать тяжущихся на суд и др. Через их руки в приказ поступали челобитные, доклады, доношения местных правителей; они хранили дела и вели письмоводство. Старшим подьячим, наиболее опытным и уважаемым и подьячим «средней руки» доверялась сложная работа, связанная с подготовкой решений по делам, хранением дел, опечатыванием архивных сундуков. Младшие подьячие не пользовались особым доверием. Многие царские указы XVII в., обращают внимание на необходимость строго контролировать работу. За ошибки, допускаемые в официальных документах, подьячих строго наказывали: били батогами, лишали жалованья.

Документы обычно размещались на столах, на скамьях, особо ценные – в сундуках – ларях в тех же помещениях, где велась текущая работа и приём посетителей. В XV в. дорогостоящий пергамент вытеснила бумага, которую первоначально также привозили из западноевропейских стран, а со второй половины XVII в. используется бумага, отечественная. Первую бумажную «мельницу» (фабрику) построили на реке Пахре по приказу патриарха Никона, затем в Москве на реке Яузе. Однако только в XVIII в. после строительства нескольких бумажных мануфактур удалось удовлетворить внутренний спрос на бумагу в России. Первоначально бумага изготавливалась из тряпья, а чернила делались из солей железа и дубильных веществ, добываемых из чернильных орешков – наростов на дубовых листьях. Сочетание железистых чернил и тряпичной бумаги делало текст особенно стойким, он почти не выцветал. Поэтому документы этого периода, хранящиеся в архивах, достаточно хорошо читаются. Инструментами письма служили гусиные перья, затачиваемые особым образом перочинным ножом. Лучшим, как отмечают историки, считались перья из левого крыла гуся, а сама очинка требовала значительного уменья. Гусиные перья применялись вплоть до второй половины XIX в., хотя металлические перья появились уже в начале века. Написанный гусиным пером текст посыпался мелким кварцевым песком. Московские приказы пользовались песком, привозимым с Воробьёвых гор, который считался особенно светлым и чистым. С появлением, так называемой скорописи (начертание округлых букв и использование графических сокращений слов и частей слов с вынесением – их над строкой письма) свободно читать такие тексты стало довольно сложно, требовались знания и навыки.

В делопроизводстве приказов продолжала использоваться весьма специфическая форма документов – столбец (столп, столпик), иначе говоря, свиток из подклеенных друг к другу узких листов бумаги. Важные государственные акты могли иметь особенно большие размеры. Например, грамота царя Алексея Михайловича Пыскорскому монастырю на земли имеет длину более метра, а Соборное уложение 1949 г. насчитывает 309 метров!

Составные части столпа назывались «поставами». Столбцовая форма делопроизводства отменена Петром I.

В целом, в приказный период постепенно создаётся система делопроизводства центральных и местных учреждений, складываются кадры делопроизводственных служащих, создаются устойчивые формы документов и приёмы их составления. Однако государство, действуя отрывочными и частными мерами, не сознавая общих административных правил, не могло ещё ввести систематического порядка в организацию учреждений и их делопроизводство.

Серова Л.И., Марковская Л.Н. ДОКУМЕНТАЦИОННОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ УПРАВЛЕНИЯ

Приказные дьяки и подьячие и их делопроизводство

Все делопроизводство приказов сосредоточивалось в руках дьяков и подьячих. Они приводили в исполнение указы царя и приговоры Боярской думы; они готовили материалы, дела и доклады для царя и Боярской думы; они же, наконец, вели все текущее делопроизводство приказов в пределах их собственной компетенции.

Первоначальные дьяки были простыми писцами при начальнике приказа, и в документах довольно отчетливо отразилось возвышение их роли, по мере увеличения и усложнения дел, проходивших через приказы. Под пером дьяков и подьячих отливались в определенные, ставшие потом традиционными, письменные формы все дела центрального управления Московского государства. Такими привычными формами являются: "столпы" или "столбцы", "тетради" и "книги".

Форма столбцов заключалась в следующем: отдельная полоса бумаги, получавшаяся путем либо продольного разреза пополам, либо поперечного разреза на три части развернутого обычного листа писчей бумаги, и, следовательно, обладавшая определенной шириной, будучи исписана на одной стороне, склеивалась своим нижним концом с началом полоски, являющейся по своему содержанию продолжением предыдущей; к ним в том же порядке приклеивалась следующая исписанная полоска и так до последней полоски, относящейся к данному делу. Получалась единица хранения, представляющая собой в развернутом виде длинную ленту или "столп". Составные части "столпа" назывались "сставами". Этот же термин применялся и для обозначения в столпе мест склейки полосок. Обратная сторона сставов служила, для "рукоприкладства" всех тех лиц, которые были вызываемы в приказ по данному делу - челобитников, свидетелей, продавцов, душеприказчиков; для занесения, в процессе производства, необходимых надписей и помет; для обозначения адреса, по которому шла переписка; для обозначения на первом и последнем сставе заголовка столбца. Кроме этого, на обороте "беловых" столбцов производились "справа" и "скрепа": по окончании дела и после переписки его "счерна начисто" и сверки, переписчик удостоверял своей подписью на обороте исправность "беловика", а вершивший дело дьяк, или исполняющий его обязанности подьячий ("подьячий с приписью") "скрепляли" столбец, расписываясь по сставам (на обороте) так, чтобы все места склеек были охвачены буквами его подписи в целях охраны входящих в дело документов от подлогов, утраты, перемешивания сставов при расклейке столбцов Маяковский И. Л. Очерки по истории архивного дела в СССР. М., 1941; 2-е изд., доп. М., 1960.