Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Природа политической власти. 2

План

Введение…………………………………………………………………………….3

1. Природа политической власти, ее виды………………………………………...5

2. Субъекты, объекты и ресурсы власти. Механизм ее осуществления…….….14

3. Политическое господство, эффективность и легитимность власти. Типы легитимности…………………………………………………………………….…21

Заключение………………………………………………………………………...28

Список литературы…………………………………………………………...…..30

Введение

Власть — центральное понятие политической теории. Политическое знание развивалось, прежде всего, из осмысления сущности, направленности, механизма властных отношений в обществе. Для М. Вебера «политика... означает стремление к участию во власти или к оказанию влияния на распределение власти, будь то между государствами, будь то внутри государства, между группами людей, которые оно в себе заключает».

Власть - это форма влияния. Самих по себе форм влияния-воздействия одного явления на состояние другого — великое множество, но для нас интересно влияние именно как социальное отношение: когда взаимодействуют субъекты и результатом такого взаимодействия становится изменение поведения одного из них, такое влияние может быть как непреднамеренным, осуществляется как бы само самой (многие виды морального авторитета), так и преднамеренным, когда воздействие осуществляется с определенной целью. Власть — это вид преднамеренного влияния, она носит волевой характер и опирается на санкции — разнообразные меры воздействия, применяемые как для поощрения одобряемого поведения, так и для блокирования, прекращения не одобряемого, она «выражает способность субъекта обеспечить подчинение объекта в соответствии со своими намерениями».

Во власти справедливо видят способность действовать с определенными последствиями под влиянием программ, технологий, рациональностей; в таком качестве она преобразует человеческую энергию из скалярной, ненаправленной — «векторную, направленную величину, превращает ее в действие, способное к реализации цели.

Власть представляет собой сочетание разнородных характеристик и форм, но все они представляют собой сочетание убеждения — когда задана, цель властвования принимается, разделяется подвластными, и принуждения — когда власть осуществляется вопреки их воле. Их сочетание формирует разнообразие черт власти, среди которых действия и структура, ассимиляция и коммуникация, продуктивность и репрессивность; а также «способность создавать различия», «сделать что-то», определять социальное пространство других.

Целью данной контрольной работы является изучение природы политической власти, субъектов, объектов и ресурсов власти и таких понятий как политической господство, эффективность и легитимность власти.

1. Природа политической власти, ее виды.

Амбивалентность феномена власти.

Таинственные загадки и парадоксы политической власти, выступающей одновременно и целесообразной силой, и злой волей, занимали умы и философов, и писателей. Крупнейшие мыслители Гомер и Шекспир, Гете и Гегель, Ницше и Достоевский, Сартр и Кафка в социально-философских или литературно-художественных произведениях, каждый по-своему, пытались приоткрыть завесу над этой, далеко не познанной и не разгаданной стороной жизни общества и человека. Почему власть играет двойственную, амбивалентную роль, бывая то необходимым и целесообразным механизмом общения людей, управления обществом, то, выступая в качестве злой и дегуманизированной силы, как это было два десятилетия назад в Кампучии, где «революционный режим» от имени народной власти уничтожил едва ли не треть или четверть населения страны.

Именно эта мысль противоречивой двойственности власти проходит практически через все крупные концепции и теоретические размышления о ее природе в истории политической мысли. Уже в Древнем Китае Конфуций и Мо-Цзы обращают внимание на божественную и естественную стороны происхождения власти и на необходимость существования власти как механизма общения между людьми, регулятора отношений господства и подчинения между управляющими и управляемыми. Конфуций (551-479 гг. до н. э.) традиционно придерживается понимания власти как божественного – «повеления неба» - установления, дает ей при этом патриархально-патерналистскую трактовку и уподобляет иерархическую власть императора над подданными отеческой власти старшего, главы семьи или рода, над младшими его членами¹.

Большинство идей и концепций, трактующих политическую власть, а также самих определений категории «власть» в ранней истории политической мысли в первую очередь связаны с необходимым порядком и согласием между людьми, управлением и целесообразным регулированием человеческих отношений.

Мо-Цзы (479-400 гг. до н. э.) исходит из более рационалистической интерпретации природы власти, едва ли не первым в самом общем виде высказывая идеи об ее «естественном происхождении» и «общественном договоре», отмечая при этом, что в качестве властителя люди выбрали самого мудрого и добродетельного человека Поднебесной и сделали его «Сыном Неба» для того, чтобы создать систему управления и преодолеть социальный хаос, который наблюдался среди людей, живших подобно диким зверям. Аналогично рассуждает и Аристотель в «Политике», когда пишет, что властный механизм необходим для организации и регулирования общения между людьми, поскольку «верховная власть повсюду связана с порядком государственного управления». Аристотель (в противоположность Конфуцию) отличает господскую и семейную власть от власти общественной или политической².

Затем уже в Новое время идея целесообразности механизма государственной власти находит более развернутое обоснование в теории «общественного договора». Один из ее создателей, английский мыслитель писал о необходимости организации общей власти путем соглашения «каждого человека с каждым другим для преодоления естественного состояния «войны всех против всех». Гармония «может быть воздвигнута только одним путем, а именно путем сосредоточения всей власти и силы в одном человеке или в собрании людей, которое большинством голосов могло свести все воли граждан в единую волю». Из этой же самой идеи «общественного договора» исходил и Ж.-Ж. Руссо, наделяя, однако, властью не единоличного государя-суверена, а народную ассоциацию, выражающую волю всего народа как равнодействующую частных воль людей.

Но уже в ранние периоды истории политической мысли была замечена и вторая сторона феномена власти, а именно ее отчуждающая и отчужденная природа. Тот же Аристотель (а позднее Монтескье) отмечает опасность злоупотребления властью, отчуждения ее от рядовых граждан, когда обладающие властью используют ее для своей частной пользы вместо общего блага. Рецепты преодоления властного отчуждения предлагались самые разные: от идеи «смешанной» власти (Полибий, Макиавелли) и разделения властей (Локк, Монтескье, Гегель) до полной ликвидации государственной власти вместе с государством (Годвин и Штирнер, Бакунин и Кропоткин). Гегель, определяя государственную власть как «всеобщую субстанциональную волю», вместе с тем, для пользы гражданского общества и оптимизации управления, считает необходимым функциональное деление власти на законодательную, отражающую общие интересы, правительственную, связывающую общее с отдельными, особенными случаями, и, наконец, княжескую, объединяющую всеобщее, особенное и специфическое начала в единую систему государственного механизма, преодолевающего в силу этого узость эгоистических интересов.

Классификация интерпретаций власти.

С периода становления и развития марксизма уже можно говорить о начале современной эпохи в трактовке природы политической власти. Многочисленные концепции власти в современной специальной литературе классифицируются по ряду оснований. Прежде всего, концептуальные подходы к интерпретации политической власти, с пониманием их условности и относительности, можно было бы разделить в логико-гносеологическом аспекте на два больших класса: 1) атрибутивных концепций, трактующих власть как атрибут, субстанциальное свойство субъекта, а то и просто как самодостаточный «предмет» или «вещь»; 2) реляционных доктрин, дающих объяснение власти как социального отношения или общения как на элементарном, так и на сложном коммуникативном уровне. Атрибутивно-субстанциальные концепции власти, в свою очередь, условно подразделяются на: 1) потенциально-волевые; 2) инструментально-силовые и, с известной оговоркой, 3) структурно-функциональные подходы.

Волевые концепции рассматривают власть как потенциальную способность или возможность навязывать волю какого-либо политического субъекта другим. Такой подход особенно характерен для традиции немецкой политической мысли. Гегель и Маркс, Фихте и Шопенгауэр, Ницше и Вебер прибегают к волевой способности в самых разных, порой полярных определениях власти (например, как «воли экономически господствующего класса» К. Маркса или «энергии и воли сверхчеловека» Ф. Ницше и т. д.). Классическое определение категории «власть» дает М. Вебер, который понимает ее, как «любую возможность проводить внутри данных общественных отношений собственную волю, даже вопреки сопротивлению, вне зависимости от того, на чем такая возможность основывается». Строго говоря, такое определение власти при желании можно интерпретировать и как «волевое отношение», но акценты у М. Вебера, так же как и у Г. Гегеля или у К. Маркса, все же смещаются на трактовку се как некоего потенциала политического субъекта, обладающего особыми субстанциальными качествами носителя власти.

Во многих волевых определениях и подходах к власти ставится вопрос о средствах ее реализации и способах ее «распредмечивания», инициируя тем самым ее инструментально-силовое понимание, связанное уже с англо-американской традицией. В «Левиафане» Т. Гоббса власть, которой обладает суверен, представляет собой не столько некий абстрактный потенциал, сколько реальное средство принуждения, форму силового воздействия. «Определение власти Т. Гоббса, в котором чувствуется влияние механики, является инструментальным. Для Гоббса власть - это скорее «власть сделат», чем «власть над людьм», она направлена к объектам желания, к результатам деятельности...»³. Такой же трактовки власти как реальной силы и средства реализации воли придерживаются и сторонники бихевиоралистской «силовой модели» власти американской школы «политического реализма», которые и во внутренней (Д. Кэтлин), и в международной (Г. Моргентау) политике исповедуют взгляд на публичную власть как на силовое воздействие политического субъекта, контролирующего определенные ресурсы и (при необходимости) использующего даже прямое насилие и принуждение.

И, наконец, в современной политической теории разработаны системный и структурно-функциональный способы интерпретаций власти, которые мы можем увидеть в работах Т. Парсонса, Д. Истона, Г. Алмонда, М. Крозье и др. По Т. Парсонсу, власть представляет собой особенное интегративное свойство социальной системы, связанное с поддержанием ее целостности, координацией общих коллективных целей с интересами отдельных элементов, а также обеспечивающее функциональную взаимозависимость подсистем общества на основе консенсуса граждан и легитимизации лидерства.

Рядом с атрибутивно-субстанциальными дефинициями власти тесно соседствуют реляционные подходы к трактовке се как социальных отношений, которые порой достаточно тесно переплетаются с предыдущими определениями (как, например, в бихевиорализме). Во-первых, это бихевиоралистский подход, редуцирующий все многообразие властного общения к совокупности властных отношений между двумя индивидами-акторами и их волями. Бихевиориалисты Г. Лассуэлл и А. Каплан включают в конструкцию власти такие компоненты и признаки, как: 1) контроль над ресурсами, 2) участие в принятии решений и 3) обладание волей и влиянием. Они определяют власть как отношение двух акторов следующим образом: А имеет власть над В в отношении ценностей К, если А участвует в принятии решений, влияющих на политику В, связанную с ценностями К. Таким образом, власть становится отношением двух воль и влияний, при котором одна сторона навязывает другой свое решение⁴.

К этим взглядам примыкают и так называемые интеракционистские концепции, согласно которым властное отношение выполняет роль своего рода стабилизатора в совокупной системе общественных отношений, пронизывая ее всю «насквозь», регулируя конфликты, упорядочивая постоянно возникающие противоречия по поводу распределения и перераспределения материальных и прочих ресурсов (К. Шмитт, Р. Дарендорф, Л. Козер и др.) и обеспечивая тем самым социальное равновесие.

Наконец, пожалуй, к наиболее сложным и комбинированным подходам можно отнести коммуникативные (X. Арендт, Ю. Хабермас), а также постструктуралистские (М. Фуко, II. Бурдье) концепции власти, рассматривающие последнюю как многократно опосредованный и иерархизированный механизм общения между людьми, разворачивающийся в социальном поле и пространстве коммуникаций. X. Арендт отмечает в связи с этим, что власть - это многостороннее, тотальное общение, а не собственность или свойство отдельного политического субъекта, связанное с необходимостью организации согласованных общественных действий людей, основанных на преобладании публичного интереса над частным. В отличие от подобного осуществления идеального принципа властного консенсуса Ю. Хабермас считает, что власть как раз является тем самым механизмом опосредования возникающих противоречий между публичной и частной сферами жизни, обеспечивая, как и деньги, воспроизводство естественных каналов коммуникаций и взаимодействий между политическими субъектами.

Что касается новейших постструктуралистских концепций «генеалогии власти» М. Фуко и «поля власти» П. Бурдье, то их как раз объединяет не субстанционально-атрибутивное, а именно реляционное видение власти как отношения и общения. М. Фуко отмечает, что власть представляет собой не просто отношение субъектов, а своего рода модальность общения, то есть «отношение отношений», неперсонифицированное и неовеществленное, поскольку его субъекты находятся каждый момент в постоянно изменяющихся энергетических линиях напряжений и соотношениях взаимных сил, Так же, в чем-то дополняя эту мысль, П. Бурдье обосновывает собственное понятие «символической власти», которое сводится им к совокупности «капиталов» (экономических, культурных и т. д.), распределяющихся между агентами в соответствии с их позициями в «политическом поле», то есть в социальном пространстве, образуемом иерархией властных отношений.

Власть, таким образом, выступает как сложнейший механизм тотального социального общения, регулирующий отношения между управляющими и управляемыми, первые из которых получают потенциально «символическую власть» над вторыми, хотя последние также обладают «символическим капиталом», оказывая влияние и давление «снизу» на властвующих. В политической теории понятия «влияние» и «власть» и их соотношение еще в 40-е гг. XX века разрабатываются Г. Лассуэллом. Он рассматривает их как соотносительные категории, выводя и определяя эту пару понятий друг через друга, поскольку в действительной жизни партии и группы давления активно влияют «снизу» на органы государственной власти с тем, чтобы установить над ними контроль, в то же время и руководители государства используют властные полномочия для того, чтобы регулировать в свою пользу ход партийной борьбы и контролировать процесс давления различных социальных групп. Такие достаточно сложные взаимоотношения между властвованием управляющих и давлением управляемых сложились в ходе длительного социального общения между ними, породившего регулятивные механизмы публичной власти.

Особенности и функции политической власти.

Две характеристики власти делают ее важнейшим инструментом политики, предопределяют взаимное тяготение друг к другу этих явлений. Во-первых, это мощный управленческий ресурс, выражающийся в ее способности снижать стохастичность, степень случайности в социальном развитии и человеческом поведении, «делать случившимся то, что не должно было случиться»⁵, а ведь именно в управлении — важнейшее назначение политики. Во-вторых, это, конечно, ресурс влияния, воздействия на других людей со стороны тех, кто этой властью обладает, наделяющий их возможностью осуществления своей воли вопреки сопротивлению других людей⁶. Поскольку в сфере политики происходит постоянное борение различных интересов, присутствует необходимость преодоления сопротивления тех или иных людей и сил, она и реализуется во властной форме.

В сфере политических отношений власть как общесоциальный феномен приобретает рад специфических Особенностей. Она осуществляется в условиях общественного разделения труда людьми, которым другие Члены общества делегируют, передают свои властные полномочия. Политическая власть, как и экономическое богатство, характеризуется неравномерностью распределения в обществе, поэтому всегда существует опасность поляризации властных полномочий, их концентрации у одних людей при лишении возможности участия в распределении и использования власти другими.

Другой ее особенностью является то, что особым аппаратом реализации политической власти служит государство, обладающее монополией на законное принуждение, принятие решений и их исполнение осуществляется специально уполномоченными на это людьми.

Наконец, в сфере политической власти активно используются разнообразные санкции: это и законодательные установления, и моральные нормы, и специфические политические запреты и обязательства, вытекающие из особенностей программ политических партий и движений, и целый спектр политических эмоций, способных как сдерживать, так и стимулировать политическое действие.

Основные функции политической власти. Эти функции возникают, формируются в процессе реализации потребности управления, регулирования общественных отношений. Забота о сохранении социальной целостности всегда находится в центре внимания и усилий политической власти, причем реализуется она не неким альтруистическим способом (при забвении собственных интересов), но именно в ходе реализации потребностей и интересов осуществляющих властные функции социальных групп. Условием оптимального сочетания властных функций служит некоторая степень автономии государства от взаимодействующих в обществе интересов, возвышение, над ними. Важнейший признак подобной автономии — преобладание интересов государства в случае конфликта с интересами экономически и политически господствующего класса.

Только при соблюдении такого условия политическая власть оказывается способной выполнить другую задачу — осуществление регулирования социальных отношений, поддержание стабильности функционирования социального организма, обеспечение сочетания разных сторон, отраслей социальной жизни таким образом, чтобы они действительно дополняли, а не подрывали существование друг друга. Так, ее важнейшей функцией служит не диктат и не вмешательство в производство и тем более не детальная регламентация потребления, а именно поддержание необходимых для общества пропорций в отношениях между ними.

В ходе регулирования социальных отношений политическая власть прибегает как к стимулированию, поощрению одних действий и явлений, так и к подавлению, ограничению других, применяя для этого разнообразные инструменты: льготы, санкции, разнообразные формы давления (административные, экономические, психологические) и даже репрессии. Ясно, что уровень цивилизованности власти, приемлемости ее для общества определяется теми ограничениями (прежде всего правовыми), которые на нее тем же обществом наложены и которые она сама на себя налагает.

Роль власти в политике имеет немало сходного с ролью денег в экономике: именно власть распределяет ресурс влияния и осуществляет в разных формах обмен им, она обладает способностью обращения в другие социальные и политические ценности, как и деньги власть концентрируется, нарастает в определенных точках политического пространства, стягиваясь сюда из других локусов, становящиеся в этом процессе все более обделенными властью, а стало быть, социальными возможностями. Смысл демократического участия в политике как раз и заключается в противодействии этим естественным тенденциями власти, подчинении ее интересам и потребностям всех людей, а не ее избранных представителей.

2. Субъекты, объекты и ресурсы власти. Механизм ее осуществления.

Учение о власти является основополагающим в политологии. «Фундаментальным понятием в общественных науках, - писал видный английский мыслитель и общественный деятель Б. Рассел, — является власть в том смысле, в каком энергия является фундаментальным понятием физики».

Философы говорят о власти над объективными законами развития общества, социологи — о власти законов, политологи — о политической власти и т.д.

В политической литературе отправным определением власти считается определение, данное М. Вербером, который определял власть, как «возможность того, что одно лицо внутри социального отношения будет в состоянии осуществить свою волю, несмотря на сопротивление и независимо от того, на чём такая возможность основана».

В энциклопедическом словаре по политологии даётся определение власти как «особого волевого отношения субъекта к объекту этого отношения. Оно состоит в побуждении к действию, которое второй субъект должен совершить по желанию первого».

Власть, таким образом, рассматривается как особое отношение господства или влияния, как способ воздействия на кого-то, как принуждение, как сила.

Все исследователи в рассуждении о власти сходились на том, что власть начинается там, где возникает подчинение. Иначе говоря, власть—это социальное отношение, проявляющееся в возможности и праве одного субъекта или группы принимать решения, приобретающие обязательный характер для другого субъекта или группы.

В данном случае возникает отношение управления—исполнения, иногда выражаемое в более жёсткой форме командования—подчинения.

Почему один человек починяется другому? Потому что другой или сильнее (например, грабитель с пистолетом), или умнее или опытнее (человек следует его совету и рекомендации, чтобы избежать осложнений и возможных ошибок), или является начальником и имеет соответствующее его должности право отдавать распоряжения. Как видим, в основе подчинения одного человека другому лежит неравенство: неравенство естественное (физиологическое, интеллектуальное и др.) и неравенство социальное (статусное, экономическое, образовательное и др.).

По мере демократизации общества власть стала рассматриваться не только как господство и подчинение, но и как отношение субъектов, основанное на убеждении, авторитете, как способность достигать соглашение, разрешать конфликты. Тем самым власть истолковывается и как символическое средство социальной коммуникации (Т. Парсонс, К. Дойч.), сравнивается с отношением регулировщика и шофера на перекрёстке.

Исходя из приведенных суждений о власти, можно сделать следующий вывод: Власть—это один из важнейших видов социального взаимодействия, специфическое отношение, по крайней мере, между двумя субъектами, один из которых подчиняется распоряжением другого, в результате этого подчинения властвующий субъект реализует свою волю и интересы.

Получив представление о природе власти, можно идти дальше в анализе власти как социального явления и процесса.

Основными элементами власти являются её субъект, объект, а также средства (ресурсы).

Субъект власти воплощает в себе её активное, направляющее начало. Им может быть личность, орган, организация, социальная общность и др. Для реализации властных отношений субъект должен обладать рядом таких качеств, как желание властвовать и воля к власти. Помимо этого субъект власти должен быть компетентным, должен знать состояние и настроение подчиненных, обладать авторитетом.

Отражением первостепенной роли субъекта в отношениях власти является широко распространенное отождествление власти с её носителем. Так говорят о решениях власти, о действиях властей, произволе власти и т. п., подразумевая под властью управленческие органы или отдельных лиц.

Субъект определяет содержание властного отношения через: 1)приказ (распоряжение) как властное повеление подчиниться воле субъекта власти; 2)подчинение как поведение частной воли под всеобщую волю власти; 3)наказание (санкции) как средство воздействия на отрицание господствующей воли; 4)нормирование поведение как совокупность правил в соответствии с всеобщим интересом.

От приказа, характера содержащихся в нем требований во многом зависит отношение к нему объекта (исполнителей)— второго важнейшего элемента власти. Власть—всегда двустороннее отношение взаимодействия субъекта и объекта. Власть немыслима без подчинения объекта. Где нет объекта, там нет власти.

Осознания зависимости субъекта власти от покорности населения нашло свое практическое выражение в акциях гражданского неповиновения, широко используемых в современном мире как средство ненасильственной борьбы. Об эффективности этого средства свидетельствует, например, факт обретения независимости Индией в результате массовых акций неповиновения колониальным британским властям.

Масштабы отношения объекта к субъекту власти простираются от ожесточенного сопротивления, борьбы на уничтожение до добровольного, воспринимаемого с радостью повиновения. В сущности, подчинение также естественно присуще человеческому обществу, как и руководство.

Качества объекта политического властвования определяются, прежде всего, политической культурой населения. Наибольшую покорность обеспечивает патриархальные и подданнические типы политических культур. Преобладание в обществе людей, привыкших повиноваться, жаждущих твердой руки, является благоприятной питательной средой авторитарных и тоталитарных режимов.

Какими же мотивами руководствуется объект властвования? Что заставляет его подчиняться? Одним из важнейших внутренних побуждений к подчинению являются страх перед наказанием. Страх—это очень сильный мотив, но крайне непрочный. Специалисты в области психологии отмечают, что сила власти, основанная на страхе перед санкциями за неповиновение прямо пропорциональна тяжести наказания и обратно пропорциональна вероятности избежать его в случае непослушания.