Проблема смысла жизни, смерти и бессмертия человека в философии

Контрольная работа № 1

По предмету: Философия

Кафедра Философии

Специальность: «Экономика и управление на предприятии»

Курс 1 Шифр

Дата регистрации работы:___________________

2011г

Содержание

Стр 3-13….  Проблема смысла жизни, смерти и бессмертия человека в философии.

Стр 13-22…. Русская философия 19 века. Филосовские идеи западников и славянофилов.

Стр 22-30…. Филосовские работы и мысли К.С.Аксакова. Статья «Обозрение современной литературы» (1857 г).

Стр 31…. Список литературы.

1. Проблема смысла жизни, смерти и бессмертия человека в философии.

Стремись не к тому, чтобы добиться успеха, а к тому, чтобы твоя жизнь имела смысл.

                            Альберт Эйнштейн

              Жизнь, смерть, бессмертие — магические слова, которые значат бесконечно много для каждого из нас. Люди задумывались над их смыслом с тех пор, как стали людьми.              Тема "жизнь, смерть, бессмертие" необъятная. Многие философы и мыслители пытались ответить, для чего живет человек, для чего пришел он в этот мир, почему он умирает и что происходит с ним после смерти. В той или иной мере на эту тему высказывались почти все философы. В комплексном виде (в триединстве "жизнь–смерть–бессмертие") она разрабатывалась Платоном, Гегелем, некоторыми русскими философами. В отечественной философии последних десятилетий — И.Т.Фроловым, И.В.Вишевым.

              Осознание того, что человек живет лишь один раз и смерть неизбежна, со всей остротой выдвигает перед людьми вопрос о смысле жизни. Вопрос о смысле жизни есть прежде всего вопрос о том, является ли жизнь человеческая осмысленной, т. е. освещена ли она светом разума, мышления или лишена смысла, бессмысленна, никак не управляется разумом человека.

              Нужно четко различать понятия "смысл жизни" и "цель жизни". Когда перед человеком стоит цель стать, например, врачом, ученым, инженером, то в этом еще нет ответа на беспокоящий его вопрос о смысле жизни (во всяком случае ответ ощущается им лишь интуитивно, в чисто эмоциональном ключе). Человек в своих размышлениях идет дальше: для чего нужно стать врачом, инженером, ученым? Таким образом, если цель указывает на то, к чему человек стремится, то смысл жизни говорит о том, во имя чего он это делает.

              Безусловно, правы многие современные философы,  утверждая,  что  выбор смысла жизни зависит от многих факторов  -  объективных  и  субъективных.  К объективным  факторам  следует  отнести   социально-экономические   условия, сложившиеся в обществе, функционирующую  в  нем  политико-правовую  систему, господствующее  в  нем  мировоззрение,   сложившийся   политический   режим, состояние войны и мира и  т.д.  Значительную  роль  в  выборе  смысла  жизни играют и субъективные качества личности - воля, характер,  рассудительность, практичность и т.д.

      В античной философии наблюдаются различные  решения  данного  вопроса.

Для Сократа смысл человеческой жизни заключается в философствовании, в постоянном самопознании, вечном поиске самого себя путем испытания. Преодоление неведения предполагает поиск того, что есть добро и зло, прекрасное и безобразное, истина и заблуждение.

Согласно Платону, счастье (блаженство) возможно лишь в загробном освобождается от оков бренного тела. Природа человека, считает Платон, определяется его душой, точнее, душой и телом, но с приматом души над телом, божественного бессмертного начала над смертным, телесным. По учению Платона, человеческая душа состоит из трех частей: первая из них выражает идеально - разумную способность, вторая - вожделяюще-волевую, третья - инстинктивно-аффектную. В зависимости от того, какая из этих частей берет верх, зависит судьба человека, направленность его деятельности, смысл его жизни.

На вопрос, о чем человек должен мечтать, Антисфен говорил: ”О том, чтобы умереть счастливым”. ”Тот, кто хочет быть бессмертным, - говорил он, - должен вести благочестивую и праведную жизнь”. ”Государства погибают тогда, когда перестают отличать дурных от хороших”.

В отличие от славянского язычества (основными мировоззренческими доминантами которого были антропоморфизация природы и натурализация человека) и эллинского типа культуры (где мерой всех вещей являлся героизированный человек) принятое Русью христианство диктовало качественно иную концепцию человека. Основой всех основ и мерой всех вещей стало высшее духовное субстанциональное первоначало.  Через осознание своей малости, греховности, даже ничтожности перед абсолютностью идеала и в стремлении к нему человек получил перспективу духовного развития, его сознание становится динамично направленным к нравственному совершенствованию. Совесть, нравственная чистота, стремление творить добро, совершать духовные подвиги становится стержнем личностного самосознания, поведения лучших представителей русского народа, гарантами его социального развития.

        Такое же многообразие точек зрения наблюдается и  на  всех  этапах

развития  европейской  философии. Кант  видел  смысл  жизни  в следовании принципам нравственного долга, Фейербах - в стремлении к счастью  на  основе всеобщей любви людей друг к другу, Маркс - в борьбе за коммунизм, Ницше -  в “воле к власти”, английские философы XIX века Бентам, Милль -  в  достижении выгоды, пользы, успеха.

Подлинный прорыв в понимании смысла жизни произошел в 40–50 годы XX столетия. Он связан с именем австрийского психолога Виктора Эмиля Франкла (1905—1997), основателя особого направления в психологии — логотерапии (от греческого логос, «смысл»), учения о смысле, можно даже сказать: об «исцелении» благодаря смыслу.

Именно в этот период психологи и психиатры обратили внимание на то, что стали появляться специфические психологические недуги и расстройства, прогрессирующие с особой силой, все они были связаны с утратой смысла жизни и, соответственно, с утратой душевного равновесия: депрессия, алкоголизм, неврозы, наркомания. Интересно, что подобные расстройства с одинаковой силой поражали людей весьма успешных в карьере и в бизнесе, обладавших большим материальным состоянием. Американские психологи описали «воскресные неврозы», когда после недели напряженной работы успешный менеджер просыпался в выходной в своем благоустроенном доме и ощущал непонятную пустоту, которую не могли заполнить ни жена, ни дети, ни домашние заботы. Такое состояние, многократно повторяясь, в конце концов нередко развивалось в тяжелое психическое расстройство. Стало отчетливо заметно, что карьерный рост и благосостояние отнюдь не гарантируют душевного равновесия. «Мне 22 года, — писал Франклу один американский студент. — У меня есть ученая степень, у меня шикарный автомобиль, я полностью независим в финансовом отношении, и в отношении секса и личного престижа я располагаю большими возможностями, чем я в состоянии реализовать. Единственный вопрос, который я себе задаю, — какой во всем этом смысл?»

Вряд ли в минувшем столетии удастся найти хотя бы одну психологическую теорию личности, за которую ее создатель заплатил столь высокую цену. Метод Виктора Франкла вместе со своим создателем прошел уникальную «проверку на прочность» в самых чудовищных условиях фашистских концентрационных лагерей. Франкл не только выжил сам, но и помог десяткам других заключенных уцелеть и сохранить человеческое достоинство. «Логотерапия» Франкла это прожитое и доказанное убеждение, что человеческая сила духа превыше всего. Она пробуждается тогда, когда человек знает, ради кого и ради чего живет, и когда за это сражается. Она дает возможность сохранить свою совесть, индивидуальность и достоинство в любых условиях, не сдаваться перед самыми страшными обстоятельствами и не ломаться под самыми сильными ударами, которые обрушиваются на тело и душу.

Согласно Франклу, человеком движет в первую очередь стремление найти смысл своего существования. Утрата смысла, нежелание или невозможность его найти лежит в основе многих психических расстройств и болезней, многих самоубийств и является одной из причин преступности, насилия, алкоголизма, наркомании.

Для Франкла стремление к поиску смысла и стремление осуществить его в жизни — это потребность, от рождения присущая каждому человеку. Она является основным двигателем развития личности, души, сердца и ума человека и направляет все его мечты, решения и поступки.

Франкл предлагает особый подход к поиску смысла, основанный на философии человеческой ответственности: если ты знаешь, ради кого и ради чего живешь и сражаешься, тогда ты находишь силу преодолевать любые препятствия. Когда ищешь смысл и особенно когда его находишь, нужно пробудить и поддерживать в себе особое внутренне состояние.

Смысл нужно не просто искать, за него приходится бороться, и борьба эта нелегка. Смысл жизни человек не изобретает, а находит его в мире и в той реальности, в которой живет, и часто сама судьба указывает путь. Обрести его способен каждый, независимо от пола, возраста, интеллекта, образования, характера, среды и религиозных убеждений.

Хотя смысл жизни каждого уникален, существуют универсальные ценности, которые всегда делают жизнь осмысленной. Это могут быть любимые и близкие существа, сильные переживания и осознания, пробуждение способностей и добродетелей, творчество в любой форме, осмысленный и вдохновенный труд, любимое дело и многое-многое другое.

Но каким бы ни был наш смысл жизни, самое главное — это позиция, которую мы занимаем по отношению к судьбе, особенно когда находимся во власти обстоятельств, которые мы не в силах изменить. Человек не всегда может изменить обстоятельства, но он волен занять осмысленную и достойную позицию по отношению к самой тяжелой ситуации и открыть во всем, что проживает, глубокий жизненный смысл, великую пользу для собственной души.

Интуитивно отыскивать глубокий смысл, кроющийся в важной или трудной ситуации, по Франклу, способна совесть. Совесть — это «смысловой орган», «высший судья», она помогает человеку найти смысл, даже противоречащий сложившимся ценностям, когда это требуется для сохранения своего достоинства и своих жизненных принципов. Человек свободен, если в своей жизни и в своих поступках руководствуется тем смыслом и теми ценностями, которые не поддаются давлению ни жизненных обстоятельств, ни окружения. Найти смысл — полдела; необходимо жить в соответствии с уникальным смыслом своей жизни. Человек несет за это ответственность.

Как бы то ни было, ответы на вопрос о смысле жизни может дать только сама жизнь. Опыт многих поколений показал: поиск смысла — это не вопрос построения теорий о собственной жизни или о жизни вообще. Смысл открывается постепенно, благодаря самому стремлению жить, благодаря стремлению постичь величайшее из всех искусств — искусство жить по-настоящему. Любые попытки сконструировать смысл жизни искусственным способом будут быстро опровергнуты самой жизнью.

К этому остается только добавить мудрые слова писателя Уильяма Джеймса: «Поверь в тот факт, что есть ради чего жить, и твоя вера поможет этому факту свершиться».

В человеческом обществе проблема смертности и бессмертия осознается и решается как одна из важнейших проблем человеческого бытия. Многие философы связывают эту проблему с проблемой смысла жизни. И это справедливо, поскольку данная проблема заставляет человека, хочет он того или нет, осмысливать жизнь в целом.

              В отличии от медицины философия рассматривает смерть с точки  зрения осознания смысла смерти как завершающего  этапа  человеческой  жизни.  Перед лицом смерти человек способен понять  и  оценить  прожитую  жизнь,  наметить программу новой  жизни  на  основе  принятия  иных  ценностных  установок  и готовности их осуществить.

    Древние египтяне рассматривали земное существование  как  подготовку  к загробной  жизни.  Древние  японцы  считали,  что   человек   после   смерти продолжает жить в своих потомках. Трагическое отношение к смерти  характерно для  таких  религий  как  буддизм,  зароастризм  (Иран),  иудаизм,   доасизм (Китай). Религиозно-философские движения в Древней Греции (VII -  VI  в.  до н.э.)  также  драматически  относились  к  смерти.  В  классический   период древнегреческой  философии  были  предприняты  попытки  преодоления   страха смерти. Платон создал  учение  о  человеке,  состоящем  из  двух  частей,  - бессмертной души и смертного  тела.  Смерть,  согласно  этому  учению,  есть процесс отделения души от  тела,  ее  освобождение  из  “темницы”,  где  она пребывает в земной жизни. Тело,  по  мнению  Платона,  в  результате  смерти превращается в прах и тлен. Это учение в преобразованном  виде  впоследствии было воспринято христианством.

    Иное понимание смерти характерно для  философии  Эпикура  и  стоицизма. Стоики, стремясь облегчить страх перед смертью, говорили о ее всеобщности  и естественности, ибо все вещи имеют конец. Эпикур же считал,  что  смерти  не надо бояться, ибо пока мы живы, ее еще нет, а когда она приходит -  нас  уже нет.

    В  христианстве  смерть  представляется  как  кара  Адаму  и   Еве   за совершенные  ими  грехи.  Поэтому  смерть  характеризуется  как  недоступное разуму таинство, как нечто бессмысленное, противоречащее  духовной  сущности человека. Именно  поэтому  главным  мотивом  христианства  является  вера  в спасение и преодоление смерти.

     Проблема смерти по-своему решалась в философии известного голландского философа - Спинозы (XVII в.). Он считал, что свободный человек ни о чем  так мало не  думает,  как  о  смерти.  Мудрость  человека,  по  мнению  Спинозы, “состоит в размышлении не о смерти, а о жизни”.

      Если  религиозные   и   идеалистические   учения   сравнительно   легко справляются  с  проблемой  бессмертия  человека,  то  философы-материалисты, утверждая, что душа человека смертна и умирает вместе с телом, встают  перед значительными трудностями при решении этого вопроса.

    Известный  французский  философ  М.Монтень  отмечал,  что   “бессмертие обещают нам только Бог и религия; ни природа, ни наш разум  не  говорят  нам об этом”.

    Выдающийся  английский  ученый  и  философ  Б.Рассел  писал:   “Бог   и

бессмертие  -  эти  центральные  догмы  христианской  религии   не   находят

поддержки в науке. Люди будут и впредь верить в бессмертие, потому  что  это приятно”. В  основе  религиозных  догм,  как  и  в  основе  многого   другого   в человеческой  жизни,  лежит  страх.  Страх  перед  человеческими  существами (индивидуальный  или  групповой)  во  многом  управляет  нашей  общественной жизнью, однако религию порождает страх перед природой.

              Стремясь показать, что душа, как и тело,  смертны,  Рассел  пишет:

“Все свидетельствует о том, что наша умственная  жизнь  связана  с  мозговой структурой и организованной телесной энергией. Разумно было бы  предположить поэтому, что когда прекращается жизнь тела,  вместе  с  ней  прекращается  и умственная  жизнь”.  Для   доказательства   несостоятельности   религиозного постулата о бессмертии души  Рассел  приводит  следующие  аргументы:  “Любой человек, наблюдающий рождение, выкармливание и  детство  ребенка,  не  может всерьез утверждать, что душа есть нечто отделимое прекрасное  и  совершенное на всем протяжении процесса. Очевидно, что душа развивается подобно  телу  и берет что-то от сперматозоида, и от яйцеклетки. Так что она  не  может  быть неделимой”.

              Различие ума и материи является  видимо  иллюзорным,  но  есть  другое,более важное различие - между вещами, на  которые  можно  воздействовать,  и вещами, на которые воздействовать нельзя. Граница между теми  и  другими  не является ни вечной, ни непреодолимой - с развитием науки  все  больше  вещей попадают под власть человека. Только событиями на поверхности или рядом  с  ней  мы можем как-то управлять, хотя и здесь наши возможности  очень  ограничены.  И не в нашей власти предотвращать смерть, мы можем только отсрочить ее.

              Подобную же позицию занимал философ-материалист – Л.Фейербах. 

Фейербах считал, что все люди верят в бессмертие. Это означает:  верующие  в  бессмертие  не считают, что со смертью человека наступает конец его  существованию;  притом не считают этого по той простой причине, что прекращение  восприятия  нашими чувствами действительного существования человека еще  не  означает,  что  он прекратил существование духовно, то есть в памяти,  в  сердцах  продолжающих жить людей.  Умерший  для  живого  не  превратился  в  ничто,  не  абсолютно уничтожен;  он  как  бы  изменил  форму  своего   существования;   он   лишь превратился  из  телесного  существа  в  духовное,  то  есть  из  подлинного существа в существо представляемое. Но необразованный человек  не  различает между субъективным и объективным, то есть между мыслью  и  предметом,  между

представлением   и   действительностью.   Поэтому   мертвый   воспринимается необразованным   человеком   как   подлинно   существующее   существо,    и, следовательно,  как  царство  воспоминаний  и  представлений,  как  подлинно существующее царство.

Естественно,   что   живой   человек   приписывает   себе    посмертное

существование, ибо как же ему разлучиться со  своими?  Он  в  жизни  был  со своими вместе, был с ними соединен, он должен будет соединиться с  ними  так же   в   смерти.   Поэтому   вера   в   бессмертие,   будучи    необходимым, нефальцифицированным  и  безыскусственным   выражением   природы   человека, выражает не что иное,  как  истину  и  факт,  признаваемые  также  внутренне неверующими, заключающиеся в  том,  что  человек,  утрачивая  свое  телесное существование, не теряет своего существования в душах,  в  воспоминаниях,  в сердцах живых людей.

              Если мы должны поверить в  бессмертие  потому,  что  в  это  верят  все народы, то мы должны так же верить в то, что существуют  привидения,  верить в то, что статуи и картины говорят, чувствуют, едят, пьют  так  же,  как  их живые оригиналы.

              Оплакивание умершего опирается лишь на то, что он лишен счастья  жизни, что он  оторван  от  предметов  своей  любви  и  радости.  Как  мог  человек оплакивать и печалиться по умершим, будь он  действительно  убежден  в  том, что умершие продолжают жить, да притом еще лучшей жизнью? Какой  презренной, лицемерной была бы человеческая природа, если  бы  она  в  своем  сердце,  в глубине своей сущности верила бы, что умерший продолжает  жить  и,  несмотря на это, тут же оплакивала бы умершего именно из-за  утраты  жизни!  Если  бы вера  в  иную  жизнь  составляла  подлинную  составную  часть   человеческой природы, то радость, а не горе была бы выражением человеческой  природы  при смертях человеческих.

    Мнимая вера народов в “иную” жизнь есть не что иное,  как  вера  в  эту

жизнь. Человек  в  общем  вполне  удовлетворен  данным  миром,  несмотря  на многочисленные претерпеваемые в нем страдания и трудности; он  любит  жизнь, да  притом  так,  что  не  мыслит  себе  конца  ее,  не   мыслит   себе   ее противоположности. Вопреки всем ожиданиям, смерть как бы  перечеркивает  все расчеты человека.  Но  человек  не  понимает  смерти,  он  слишком  поглощен жизнью, чтобы выслушать другую сторону. Человек  рассматривает  смерть  лишь как  “основательную  ошибку”,  как  смелую  выходку  гения,  как   случайную мимолетную выдумку злого духа или как результат плохого настроения.  О  том, что смерть есть  строго  необходимое  следствие,  он  и  понятия  не  имеет; поэтому человек считает, что жизнь его после смерти продолжается  точно  так же,  как  теолог  или  спекулятивный  мыслитель,  получив  самые   очевидные доказательства того, что бога нет, продолжает приводить свои  доказательства существования бога.    Вера  в  бессмертие  лишь  тогда  начинает  существовать,   когда   она отождествляется с верой в бога, когда она  выражает  религиозную  оценку,  - значит, лишь тогда, когда она есть выражение  божества  или  божественности. Доказывать, что человек или душа бессмертны, - значит, доказывать, что  либо душа, либо человек  есть  бог.  Вернее  сказать,  доказательство  бессмертия опирается  исключительно  на  доказательство  их  божественного   характера, безразлично,  признается  ли  божественный  характер  за  ними   прямо   или косвенно, - то есть так, что божество представляется  отличным  от  души,  а затем доказывается существенное единство души и божества.

                 Эту  же  точку зрения  разделяют   Демокрит, Эпикур, Спиноза, Гельвеций, Гольбах, Маркс, Чернышевский, а так же философы-материалисты   XX   века   и   многие   ученые, придерживающиеся атеистического мировоззрения.

                Отрицая возможность личного бессмертия, оставляя надежды на  “загробную жизнь”, философы и ученые,  придерживающиеся  атеистического  мировоззрения, отказываются, тем самым, от возможности утешения,  хотя  бы  и  иллюзорного. Кроме  того,   перед   ними   открываются   возможности   совершения   любых преступлений, ибо, как справедливо заметил Ф.М.Достоевский, “если Бога  нет, то все дозволено”.  Суд  и  воздаяние,  ожидающие  каждого  верующего  после смерти, этим людям не грозят. Поэтому принятие атеистического мировоззрения должно  быть  органически связано с  формированием  высокой  нравственной,  правовой,  политической  и философской   культуры,   способствующей   подготовке    ответственного    и высоконравственного гражданина.

                  Однако, проблема бессмертия в материалистической философии  имеет  свое собственное решение. Исходя  из  того,  что  процесс  развития  человечества органически  связан  с  формированием  мира  культуры,  складывающегося   из материальных и духовных  ценностей,  системы  их  производства,  сохранения, распределения,  а  также  самого  человека  как  ее  творца   и   творимого, бессмертие каждого  может  быть  обеспечено  на  основе  вклада  в  развитие культуры.

Я считаю, что  в современной России человек испытывает острейший дефицит смысла жизни. Да и как же иначе? Кризис экономики, политики и права, отсутствие объединяющей общественной идеи, болезненные противоречия нынешнего состояния религии и церкви, разрушение нравственных ценностей и традиций, распространение суррогатов культуры на фоне коммерциализации отнюдь не лучшего образца - все это породило в индивидуальном и массовом сознании подавленное состояние, которое становится все более глубоким, устойчивым, длительным. В таких условиях для большинства людей насущной повседневной задачей становится выживание, теряется способность и готовность человека осознать свое предназначение, смысл существования. А в ситуации выживания смысл жизни становится дефицитной, а подчас и призрачной ценностью.

Касаясь вопроса бессмертия, хочется сказать, что всем нам необходимо помнить: поскольку личное физическое бессмертие невозможно, мы должны рожать-растить детей и решать связанные с этим проблемы любви, брака и семьи. Наше «бессмертие» в руках наших детей. От того какими мы их воспитаем, как научим уважать и чтить память о своих предках, продолжать начатое ими дело напрямую зависит, будем ли мы хоть сколько-нибудь бессмертны или наша духовная жизнь оборвется  одновременно с  последним мигом жизни физической.

2. Русская философия 19 века. Филосовские идеи западников и славянофилов.

XIX-XX века занимают особое место в развитии русской философии, а именно - с первых десятилетий XIX века начинается период самостоятельной философской мысли. Русская философия в этот период выходит из состояния ученичества по отношению к западной философской мысли и находит свои собственные пути; продолжая учиться у Запада постоянно и прилежно, она начинает жить своими вдохновениями и своими проблемами. Ее важнейшими представителями русской философии были, как правило, религиозные философы и богословы, и в то же время они выступают как свободные светские мыслители и писатели.

Что же характеризует русскую философию ХIХ-ХХ веков в целом? Своеобразие русской философии состоит в том, что, в отличие от философии европейской, она не стремится к абстрактной систематизации идей и понятий, но опирается на интуитивное познание сущего, которое постигается в силу этого не столько через логические понятия и определения, сколько через символ и образ “посредством силы воображения и внутренней жизненной подвижности”.

Необходимо отметить философичность русской литературы; здесь можно указать на творчество Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Гоголя, Достоевского, Толстого. Обычной формой русского философского творчества является свободное литературное произведение, которое лишь изредка посвящено определенной философской проблеме. Как правило, речь идет о конкретных вопросах исторической, политической или литературной жизни, но попутно освещаются глубочайшие мировоззренческие вопросы.

Русская философия строит свою теорию познания на понятии жизненного, или живого, опыта и непосредственной данности бытия сознанию. Для европейской философии существенно ее деление на два направления: эмпиризм, для которого основой человеческого познания является непосредственный чувственный опыт, и рационализм, строящий знание на абстрактно-логических связях и логической очевидности.

Русское же мышление является антирационалистичным. Но не в смысле неспособности к точной науке. Наоборот, для русского духовного склада как раз характерны умственная трезвость и логическая ясность; не случайно Россия выдвинула таких гениальных представителей точных наук, как Ломоносов, Лобачевский и Менделеев. Речь идет об антирационализме как отказе усматривать окончательную и полную истину в одной лишь логической очевидности и логических взаимосвязях.

Русский эмпиризм принципиально отличается от эмпиризма европейской философии. Для европейского эмпиризма опыт совпадает с данными чувственного восприятия, для него узнать что-то означает натолкнуться на нечто внешнее, доступное в чувственном восприятии. Для русской же философии что-то “узнать” означает приобщиться к чему-либо посредством внутреннего осознания и сопереживания, постичь что-либо внутреннее и обладать этим во всей полноте его жизненных проявлений. Таким образом, опыт означает не внешнее познавание предмета, а освоение полной действительности предмета в его “живой целостности”. Поэтому речь идет не об опыте вообще, но о жизненном опыте, или живом опыте. Таким образом, понятие жизненного, или живого, опыта лежит в основе самобытной русской теории познания, которая совершенно неизвестна Западу.

Славянофилы вводят в философию особое понятие “живознание” в качестве основы истинного и полного познания, противопоставляя его господствующему в науке привычному абстрактному познанию. Вл. Соловьев развивает своеобразную теорию познания, основанную на понятии веры как живого понимания бытия. Человеческое познание включает, с одной стороны, чувственное восприятие предмета через ощущения, с другой - постижение предмета на основе общих абстрактных понятий и категорий.

Откуда же берется это понимание бытия как такового, без отношения к которому ни наши ощущения, ни наши общие понятия и категории не имели бы познавательной ценности? Ответ Вл.Соловьева состоит в следующем: должно присутствовать внутреннее свидетельство бытия, иначе факт познания остается необъяснимым. Это внутреннее свидетельство бытия Вл.Соловьев и называет верой - не в смысле слепого, необоснованного допущения (“брать на веру”), а в смысле первичной и совершенно непосредственной, или интуитивной, очевидности, то есть несводимого ни к ощущениям, ни к понятиям проникновения в самое бытие.