Проблема сознания в философии. 4

Министерство образования и науки Российской Федерации
Уральский государственный экономический университет
Центр дистанционного образования

Контрольная работа по Философии

Тема№16 Проблема сознания в философии.

Исполнитель: студент гр. ГМУ-

Екатеринбург 2015

Содержание

1 Понятия, характеризующие духовный мир человека: дух, душа, сознание, ментальность, психика, идеальное. Сознательное и бессознательное. Общественно - историческая сущность сознания. Сознание и язык................................................................................................................3

2 Проблема возникновения сознания (души) в различных философских учениях..........................................................................................................8

3 Сознание и кибернетика. Проблема искусственного интеллекта...........16

Заключение....................................................................................................29

Список литературы........................................................................................30

1. Понятия, характеризующие духовный мир человека: дух, душа, сознание, ментальность, психика, идеальное. Сознательное и бессознательное. Общественно-историческая сущность сознания.

Человек может чувствовать себя жителем определенного города, области, страны. Он может ощущать себя жителем Земли. Только человек чувствует в себе потенциальные способности выйти за пределы Солнечной системы, стать жителем Вселенной. Только человек ощущает духовные связи со всем известным и неизвестным ему миром.

Под духом мы понимаем нематериальную составляющую мира. Дух - это не сами элементы природы, а способ их взаимосвязи, закон их функционирования, это активное начало природы, определяющее ее способность к движению, к бесконечному многообразию своих проявлений, к самоорганизации, гармонии, порядку.

Будучи нематериальной, составляющей природы, дух не может быть зафиксирован приборами, и именно поэтому его часто не желает признавать наука. Многие годы в отечественной философии понятие «дух» отождествлялось с «мыслящим разумом», а попытки объективировать его, распространить за пределы человеческого разума считались недопустимой ересью. Между тем обоснование духа как живого начала, присущего всей природе, должно способствовать утверждению в массовом сознании благоговейного, трепетного отношения ко всему сущему. А любовь к природе есть важнейшее условие восстановления гармонических взаимоотношений между человеком и природой. Неразрывность духа и души подтверждается как христианским вероучением - своеобразным языком и специфическими образами, так и историей науки, где дух и душа либо вместе признавались, либо вместе отрицались. Их неразрывность означает, во-первых, что душа не может быть понята иначе как конкретизация, проявление мирового духа, и, во-вторых, сама универсальность духа находит подтверждение в существовании душ у всех предметов: как одушевленных, так и неодушевленных.

Сознание - одна из форм проявлении нашей души, при этом очень существенная форма, преисполненная глубокого содержания. В жизни мы часто употребляем эти понятия как синонимы. Однако понятие «душа» шире понятия «сознание». Например, чувства - это состояние души. Их цель отождествлять с сознанием. Как синоним понятия «душа» мы можем употреблять понятие «психика».

Как же можно определить сознание? Сознание - это высшая, свойственная только людям и связанная с речью функция мозги, заключающаяся в обобщенном и целенаправленном отражении действительности, в предварительном мысленном построении действий и предвидении их результатов, в разумном регулировании и само контролировании поведения человека.

Сознание есть уяснение субъектом природы определенных явлений и процессов. Оно выступает как результат познания, и способом его существования является знание. Если субъект выделил объекты, выявил различия между ними, различает общее и' единичное, причину и следствие, то он обладает сознанием. Сознание человека развито тем более, чем больших высот достиг человек в развитии чувственного, рационального и эйдетического познания. Разумеется, сознание человека может существовать и в чувственной, и в рациональной, и в эйдетической форме. Совсем не обязательно сознание есть непременно мышление, оно может осуществляться и в чувственной форме, например при мгновенном осознании чувства боли.

Сознание человека может быть обращено на него самого. В таком случае человек обладает самосознанием, он является не просто человеком, а личностью, более или менее разносторонней. Самосознание есть знание самого себя, которое, как очевидно, является основой успешного самовоспитания и достижения намечаемых субъектом целей. Материальность (природность) окружающего мира не требует доказательств: любой человек прекрасно осведомлен, что окружающий его мир реален, материален и чувственно воспринимаем. Труднее обстоит дело с доказательством реальности идеального: как можно доказать существование того, что не имеет ни веса, ни размера, что не воспринимается ни чувствами, ни приборами?

Здесь нам должно помочь рассуждение немецкого философа XVIII в. И. Канта о двух родах реальности: понятие о предмете и сам предмет. Сто талеров в кармане и понятие о ста талерах в голове тождественны между собой. Именно их тождественность позволяет нам узнавать реальные деньги, сопоставляя их с тем идеальным образом, который содержится в нашей голове. Но, несмотря на их тождественность, реальные сто талеров есть прибавка к имуществу, в то время как понятие о ста талерах к имуществу ничего не прибавляет: на них нельзя ничего купить.

Итак, общим местом в философии является признание существования двух реальностей: реальности материальной и реальности идеальной. Общим местом также является понимание сознания, или мыслящего разума, как духа, ибо соотнесенность его с идеальной, духовной субстанцией несомненна. Ведь именно потому, что мышление наше по своей природе идеально, т.е. оно не имеет ни веса, ни размера, информация, вмещаемая нашим мозгом, может быть бесконечно большой. Но ведь мы полагаем дух неотъемлемым свойством всего мироздания в целом, а не только нашего сознания.

"Сознание, - писал В. Вундт, - заключается лишь в том, что мы вообще находим в себе какие бы то ни было психические состояния". Сознание психологически представляет собой, с этой точки зрения, как бы внутреннее свечение, которое бывает ярким или помраченным, или даже угасает совсем, как, например, при глубоком обмороке (Ледд). Поэтому оно может иметь только чисто формальные свойства; их и выражают так называемые психологические законы сознания: единства, непрерывности, узости и т. д.

Сознание и язык.

Язык - это знаковая система любой физической природы, выполняющая познавательную и коммуникативную функции в процессе человеческой деятельности. Язык является формой существования и проявления мышления и в то же время играет значительную роль в формировании сознания. Проблема языка сравнительно недавно появилась в философии, но исследователи уже разошлись во мнениях по поводу его сущности. Первая позиция, сформулированная еще Гегелем, заключается в понимании языка как объективированного мышления. Этой точки зрения придерживаюсь и я. Вторая позиция, выдвинутая Марксом, а позднее подтвержденная практическими достижениями лингвистики, лингвистического анализа, структурализма, герменевтики, лингвистической философии и др., заключается в нижеследующем: “...язык, - пишет Маркс, - практическое, существующее и для других людей и лишь тем самым существующее также и для меня самого, действительное сознание...” Я предпочитаю придерживаться гегелевской точки зрения на язык как объективированное мышление, ибо данное понимание языка не идет вразрез с новейшими психологическими исследованиями. Эта позиция допускает полную независимость мышления от языка, возможность “некатегориального” мышления, в то время как понимание языка в качества “знакового мира” с особыми законами однозначно заключает мышление в рамки “миратекстов”. В работе проф. Бернгардта и Э.Спенсера “Образное мышлении говорит именно о том, что язык вторичен по отношению к мышлению, и никоим образом не параллелен. В самом деле, психологи давно показали, что мы можем далеко не все выразить словами, однако мы можем понять любое произнесенное человеком слово. Таким образом, я считаю бесперспективными направления, подобные лингвистической философии, ибо невозможно изучать законы языка в отрыве от законов мышления.

2. Проблема возникновения сознания (души) в различных философских учениях.

Взгляды философов:

Платон: “...во всю длину [пещеры] тянется широкий просвет. Внутри пещеры живут узники. С малых лет у них там на ногах и на шее оковы, так что людям не двинуться с места, и видят они только то, что у них прямо перед глазами, ибо повернуть голову они не могут из-за этих оков. Люди обращены спиной к свету, исходящему из огня, который горит далеко в вышине, а между огнем и узниками проходят верхняя дорога, вроде той ширмы, за которой фокусники помещают своих помощников, когда поверх ширмы показывают кукол... Так представь же себе и то, что за этой стеной другие люди несут различную утварь, держа ее так, что она видна поверх стены; проносят они и статуи, и всяческие изображения живых существ, сделанные из камня и дерева... Прежде всего, разве ты думаешь, что, находясь в таком положении, люди что-нибудь видят, свое ли или чужое, кроме теней, отбрасываемых огнем на расположенную перед ними стену пещеры?.. ”

В данном отрывке Платон развивает свою суть, которая заключается в следующих положениях: человек блуждает в потёмках пещеры и видит лишь объективированные тени идей, имеющих реальное бытие где-то вне нее. Таким образом, в аллегорической форме Платон стремится показать соотношение между “первичным” миром идей (предметы, носимые вне пещеры), “производным” физическим миром (тени вещей в пещере) и человеческим сознанием, способным воспринять лишь тени, но не “истинные” идеи. Сознание по Платону представляет собой совокупность сигналов, поступающих от органов чувств, его задачей является сравнение этих сигналов, установление сходства и различия между ними, противопоставление индивидуального и нахождение общего для приведения их к одной форме.

Р.Декарт. “Я - субстанция, сущность, природа которой состоит в мышлении и которая для своего бытия не нуждается в месте и не зависит ни от какой материальной вещи... «Я есть, я существую» - это достоверно. Но сколько времени? На столько, сколько я мыслю, ибо возможно, что я совсем бы перестал существовать, если бы окончательно перестал мыслить. Я считаю, что из процитированного следует, что, по мнению Декарта, душа не только в познавательном аспекте зависит от сознания (только одним этим атрибутом мы постигаем душу), то и онтологически душа существует постольку, поскольку она мыслит. Таким образом, это полностью идеалистическая теория, базирующаяся на постулате о первичности духа как независимой от природы субстанции, проявлениями которой являются мышление и воля.

Д.Дидро: “- Могли бы вы мне определить, в чем заключается бытие чувствующего существа в отношении к самому себе? В том, что оно сознает самого себя, начиная с первого момента сознания до настоящего времени... В процитированном фрагменте из диалога Д.Дидро и Ж.-Б. Д’Аламбера речь идет о взаимном отношении бытия и сознания, в данном случае, как сознает человек самого себя. Будучи объективным материалистом Дидро, понимает под словами “сознает самого себя” “ощущает самого себя и происходящие в самом себе психические процессы ощущения”. Кроме того, следует отметить, что указание временных границ “с первого момента” и “до настоящего времени” вызвано влиянием постоянного развития, которому подвержен и человек.

Гельвеций: “Чувства составляют источник всех наших знаний... Мы располагаем тремя главными средствами исследования: наблюдением природы, размышлением и экспериментом. Наблюдение собирает факты; размышление их комбинирует; опыт проверяет результат комбинаций... ...всякое наше ощущение влечет за собой суждение, существование которого, будучи неизвестным, когда оно не привлекло к себе нашего внимания, тем не менее реально. По моему мнению, данный фрагмент может служить иллюстрацией теории ассоциаций, приверженцем которой являлся Гельвеций и на основе которой он объяснял природу сознания. Ее суть: последовательно возникающие в мозгу ощущения накладываются друг на друга и образуют “пучок ощущений”. Эти ощущения являются образами объективной действительности, а возникающий на их основе логический мыслительный процесс закономерно отражает объективную причинную связь вещей и явлений.

Э.Кант: “Кант, пытаясь решить этот вопрос (о сущности сознания), устанавливает взаимосвязь между внешним и внутренним миром. Он определяет сознание как «единство синтеза», как единство трансцендентальной и эмпирической апперцепции, что в конечном итоге все-таки не дает ему возможности избежать разрыва между чувственным и рациональным. По Канту, основой содержания сознания являются не выводимые из опыта априорные идеи. Они усваиваются личностью путем созерцания внешнего мира внутренним чувством субъекта. Сознание, получая извне хаос чувственных явлений, вносит в него известный порядок с помощью априорных идей. Априорными формами являются пространство, время, причинность и т.п.. Именно эту априорную основу, присущую, по мнению Канта, всем людям, он называет трансцендентальным сознанием. Это сознание Кант характеризует как высший априорный синтез, предшествующий сознательному содержанию опыта”. З.Фрейд: “Быть сознательным – это, прежде всего, чисто описательный термин, который опирается на самое непосредственное и надежное восприятие. Опыт показывает нам далее, что психический элемент, например, представление, обыкновенно не бывает длительно сознательным. Наоборот, характерным является то, что и состояние сознательности быстро проходит; представление в данный момент сознательное, в следующее мгновение перестает быть таковым, однако может вновь стать сознательным при известных, легко достижимых условиях. Каким оно было в промежуточный период, мы не знаем; можно сказать, что оно было скрытым (латент), подразумевая под этим то, что оно в любой момент способно было стать сознательным. Если мы скажем, что оно было бессознательным, мы также дадим правильное описание. Это бессознательное в такое случае, совпадает сокрыто или потенциально сознательным... и понятие бессознательного мы, таким образом, получаем из учения о вытеснении. Вытесненное мы рассматриваем как типичный пример бессознательного. Мы видим, однако, что есть двоякое бессознательное: скрытое, но способное стать сознательным, и вытесненное, которое само по себе и без дальнейшего не может стать сознательным... Скрытое бессознательное, являющееся таковым только в описательном, но не в динамическом смысле, называется нами предсознательным; термин «бессознательное» мы применяем только к вытесненному динамическому бессознательному; таким образом, мы имеем теперь три термина: «сознательное» , «предсознательное» и «бессознательное» . Данный отрывок содержит в себе суть понимания Фрейдом проблемы соотношения сознательного и бессознательного в индивидууме. Рассматривая этот вопрос более с философо - психологической, или с нейрофизиологической точки зрения, он приходит к выводу о наличии трех уровней в сознании человека. Несомненно, что подход со стороны психологии к этой глобальной философской проблеме позволил Фрейду снять противоречия и устранить сомнения в понятии и сущности сознания в рамках данной концепции. С.Лем: “- Откуда мы знаем, что у нас именно такое, а не иное тело, именно такое лицо? Что мы стоим, что держим в руках книгу, что цветы пахнут? Вы ответите, что определенные импульсы воздействуют на наши органы чувств и по нервам бегут в наш мозг соответствующие сигналы. А теперь вообразите... что я смогу воздействовать на ваш обонятельный нерв точно так же, как это делает душистая гвоздика, - что вы будете ощущать? - Запах гвоздики, разумеется. - А если я сделаю то же самое со всеми вашими нервами, то вы будете ощущать не внешний мир, а то, что я по этим нервам протелеграфирую в ваш мозг... Понятно? - Но тогда возможно и то, что хозяин запыленной лаборатории, в которой мы стоим на полках, - сам тоже ящик, построенный другим, еще более высокого ранга ученым, обладателем оригинальных и фантастических концепций... И так до бесконечности. Каждый из этих экспериментаторов - творец своего мира, этих ящиков и их судеб, властен над своими Адамами и своими Евами, и сам находится во власти следующего бога, стоящего на более высокой иерархической ступени... Приведенный фрагмент из фантастического рассказа писателя и философа Станислава Лема демонстрирует в аллегорической форме сущность солипсистического подхода к решению вопроса о сущности сознания. Приверженцы солипсизма (среди которых и сумасшедший профессор-кибернетик Коркоран - создатель “мыслящих” ящиков) утверждают, что в мире не существует ничего, кроме человеческого сознания, и вся окружающая “действительность” есть обман наших органов чувств. Таким образом, получается, что весь объективный мир, в том числе и люди, и тело самого индивидуума, существуют лишь в его сознании. В процитированном рассказе Лем демонстрирует теоретическую возможность практической реализации солипсистического сознания. Сознательное и бессознательное.

Сократ: “ В «Защите» Сократ сам определяет демонии, как голос бога, указывающий, что следует делать. В «Апологии» Платон приводит следующие слова Сократа: «У меня это началось в детстве. Является какой-то голос и, когда явится, всегда отвращает меня от того, что я намереваюсь делать, и никогда не побуждает. Некоторые считают этот демоний за предчувствие или голос совести». Плутарх , в своем диалоге «О Сократовом демонии» рассказывает такой случай. Однажды Сократ шел по улице со своими друзьями; им дальше надо было идти по той же улице. На перекрестке Сократ вдруг остановился, углубился в себя, а затем, ссылаясь на указания демония, свернул на другую улицу, позвав с собой остальных. Однако некоторые из спутников не послушали его и, желая доказать лживость демония, пошли прежним путем. Внезапно дорогу им преградило стадо покрытых грязью свиней, одних свиньи опрокинули, других выпачкали грязью. Ссылаясь на этот внутренний голос, Сократ, как он сам говорит об этом в Платоновской «Апологии», уклонялся от общественной деятельности: «Внутренний голос (демоний) противился тому, чтобы я занимался государственными делами. Данный отрывок является весьма показательным для понимания сущности взгляда на бессознательное у ранних античных философов. Так называемый “демон Сократа”, наиболее вероятно, является интуитивным бессознательным знанием, то есть тем, что человек получает непосредственно, в отличие от сознательных знаний, достигающих мозга опосредованно через органы чувств. Кроме того, для «сократовского понимания» специфично понимание бессознательного знания как совести или интуитивного влечения к добру.

Платон: “Видимо, это познание имело место в предэкзистенциальном состоянии души, и, забытое из-за связи души с телом, оно должно возобновиться соответствующим раздражителем. Подлинное сознательное знание возможно лишь благодаря тому, что мы бессознательное знаем По Платону, вычитание в восприятии общего является припоминанием. Если бы у нас ничего не было от идеи, познание было бы невозможным. До водворение души в тело, пока чистота и целостность ее сохранялись, она непосредственно созерцала идеи. В настоящее же время на Земле, душа видит подобные идеям вещи, вызывающие в ней припоминание своих идей. А это было бы невозможным, если бы знание этих идей не продолжало своего существования в душе, которая о том ничего не знает и не могла бы узнать, если бы подобные идеям предметы не разбудили в ней этого сознания. Таким образом, по мнению Платона, это знание идеи имелось в душе человека бессознательно. Если бы его не имели, то наш поиск по пути познания не мог бы выйти за пределы восприятия и не начинали бы искать того, что нам еще неизвестно, не могли бы опознать уже найденное. Р.Декарт: “Только один интеллект способен познать истину. Основой истинного знания является самоочевидность, не нуждающаяся ни в опытах, ни в логических доказательствах, которая свойственная только интеллектуальной интуиции. Так, геометрические аксиомы представляют собой именно такие самоочевидные утверждения, самоочевидную интуицию...” Данный отрывок иллюстрирует декартову теорию “врожденных идей”. Интуиция (или бессознательное знание) по Декарту - это прочное понятие ясного и внимательного ума, порожденное лишь естественным светом разума, и благодаря этой своей простоте более достоверное, чем дедукция. Интуитивное знание может быть только непосредственным, а его источником является бог. Таким образом, это озарение ума, посредством которого ум видит в свете бога вещи; богу было угодно открыть человеку путем прямого “на впечатления” божественной ясности вещи на наш рассудок. Г.Лейбниц: “В нашем уме нет ничего, что уже не дремало бы в виде представления в темной душе. Пришлось бы признать, что сознательные представления возникают из ничего, если им не предшествовали бессознательные”. Лейбниц выступал в защиту врожденного знания, с критикой сенсуализма Локка. Вводить понятие бессознательного в свою философскую концепцию ему потребовалось, чтобы обосновать резкий переход в развитии способности познания. Бессознательное (которое у него называется “малые перцепции”) под воздействием дополнительных факторов (мышление, память и т.д.) дает явления сознания. Э.Кант: “Итак, синтетическое единство многообразия наглядных представлений, как данное apriori, есть основание тождества самой апперцепции, которая apriori предшествует всему моему определенному мышлению... Этот принцип есть высшее основоположение во всем человеческом знании... Для Канта бессознательное - это знание, постигнутое через чувственную интуицию. Кроме того, бессознательное (в смысле сверхъестественное, божественное) имеет место тогда, когда синтез, о котором говорится в процитированном фрагменте, сводится к опыту рассудка и остается неосознанным. Шеллинг : “Шеллинг утверждает, что предусмотренная гармония между идеальным и реальным мирами является результатом как сознательной, так и бессознательной деятельности. При этом имеется в виду, «что деятельность, которая в нашем поведении сознательно продуктивна, в своем порождении мира продуктивна бессознательно». Этим постулируется наличие сознательной и бессознательной деятельности в субъективном, то есть в самом сознании, а объективный мир представляется не чем иным, как первоначальной бессознательной «поэзией абсолютного духа» . Исходя из данной цитаты, можно заключить, что для Шеллинга бессознательное является отправной точкой, отрицательным стимулом к развитию. В изначальном “абсолютном тождестве” бытия и мышления имеет место бессознательное хотение и действие, в результате которого возникает природа. Различные природные явления у Шеллинга выступают как определенные формы бытия и сознания мирового духа.

Таким образом, происходит развитие путем постепенного превращения бессознательного в сознательное.

3 Сознание и кибернетика. Проблема искусственного интеллекта. Сущность и виды языка.

“Язык может быть как естественным, так и искусственным. Под естественным Языком понимается язык повседневной жизни, служащий формой выражения мыслей и средством общения между людьми. Искусственный язык создается людьми для каких-либо узких потребностей. Язык - явление социальное. По своей физиологической основе язык выступает, по мнению профессора И.П.Павлова, в функции второй сигнальной системы. Языковой знак, будучи по своей физической природе условным по отношению к тому, что он обозначает, тем не менее обусловлен, в конечном счете, процессом познания реальной действительности. Язык является средством фиксирования и сохранения накопленных знаний и передачи их от поколения к поколению. Благодаря языку возможно существование и развитие абстрактного мышления. Наличие языка является необходимым инструментом обобщающей деятельности мышления. Однако язык и мышление не тождественны. Раз возникнув, язык является относительно самостоятельным, обладая специфическими законами, отличными от законов мышления. Поэтому не существует тождества между понятием и словом, суждением и предложением и т.д. К тому же язык представляет собой определенную систему, «структуру», со своей внутренней организацией, вне которой нельзя понять природу и значение языкового знака” Гегель: “Язык рассматривается как продукт интеллигенции, состоящий в том, чтобы ее представления проявлять в некоторой внешней стихии” Таким образом, для Гегеля язык - это объективированное мышление. В непосредственном контакте с миром природных явлений человек находится в качестве ощущающего существа как субъект чувственности. Выход в размышление, рефлексию достигается, согласно Гегелю, лишь за счет введения особой, знаковой предметности, слов и терминов, в которых фиксируется устойчивость и всеобщее содержание чувственных впечатлений. Э.В. Ильенко говорил, что в языке и благодаря ему создается вторичный план мышления, замещающий исходный чувственный контакт - непосредственное взаимодействие познающего субъекта и предметов природы. Неопозитивисты: “В 1940-50-х гг. в Англии и в США возникло направление в неопозитивизме - лингвистическая философия. Основателями и приверженцами этого течения были Райл, Дж.Остин, Дж.Уисдом, М.Блэк, П.Малкольм и др. Основная ее концепция философского анализа естественного языка был разработан Дж.Э.Муром на базе позднего учения Витгенштейна, в частности, его теории языкового значения «как употребления». В основном разделяя критическую «антиметафизическую» установку логических позитивистов в отношении «традиционных» способов философствования, представители лингвистической философии по-иному объяснили причину философских заблуждений, которую они находили не в сознательной эксплуатации «метафизиками» неточностей и двусмысленных форм выражения, а в самой логике языка, его «глубинной грамматике», порождающей парадоксальные предложения (типа: “Идет дождь, но я в это не верю”) и всевозможные лингвистические «ловушки». С точки зрения Витгенштейна и некоторых его последователей из Кембриджского университета, философские заблуждения устраняются путем прояснения и детального описания естественных (парадигматических) способ употребления слов и выражений, включения слов в органически присущие им контексты человеческой коммуникации («языковые игры»), введения в качестве критерия осмысленности требования, чтобы любое употребляемое слово предполагало возможность своей антитезы, осуществления номиналистической критики тенденции к унификации различных случаев употребления и др. приемов. При этом в отличие от логических позитивистов, сторонники лингвистической философии не призывали к «усовершенствованию» естественного языка по образцу формализованных логических языков или языков науки. Одна из школ данного направления разработала сугубо «терапевтическую» интерпретацию целей и задач философии, сблизившись в этом отношении с психоанализом. Другая группа лингвистич. философов - т.н. оксфордская школа «обыденного языка» - стремилась, прежде всего, к созданию позитивной концепции языковой деятельности. Ими были разработаны оригинальные идеи, введет в оборот новый категориальный аппарат для анализа речевой коммуникации (теория «речевых актов» Остина), описания способов употребления синологических понятий (Райл), выявления «концептуальной схемы» языка и познания (Стросон) и анализа моральный высказываний (Р.Хир.)...” Леонтьев: “..мы деформируем различные тела и по зрительно воспринимаемой деформации заключаем об их относительной твердости. Идя по этому пути, мы можем, далее, построить шкалу твердости тел и выделить такие объективные единицы твердости, применение которых способно дать точное и независимое от постоянно колеблющихся порогов ощущений познание данного свойства. Для этого, однако, опыт практических действий должен отражаться в такой форме, в которой их познавательный результат может закрепляться, обобщаться и передаваться другим людям. Такой формой и является слово, языковой знак. Первоначально познание свойств, недоступных непосредственно-чувственному отражению, является непреднамеренным результатом действий, направленных на практические цели. Познавательный результат таких действий, передаваясь в процессе речевого общения другим людям, входит в систему знаний, составляющих содержание сознания коллектива, общества. Языковая форма выражения и закрепления результатов первоначально внешне предметной познавательной деятельности создает условие, благодаря которому в дальнейшем отдельные звенья этой деятельности могут выполняться уже только в речевом, словесном плане. Так как речевой процесс осуществляет при этом ,прежде всего познавательную функцию, а не функцию общения, то его внешне звуковая... сторона все более редуцируется, происходит переход от громкой речи к речи «про себя», «в уме» - к внутренней словесной мыслительной деятельности.

Известный советский психолог А.Н.Леонтьев в процитированной статье высказывает свой взгляд на сущность и причины возникновения языка как системы фиксации результатов мыслительных процессов. 3.Сознание и кибернетика. Проблема искусственного интеллекта. Кибернетика возникла на стыке многих областей знания: математики, логики, семиотики, биологии и социологии. Обобщающий характер кибернетических идей и методов сближает науку об управлении, каковой является кибернетика, с философией. Задача обоснования исходных понятий кибернетики, особенно таких, как информация, управление, обратная связь и др. требуют выхода в более широкую, философскую область знаний, где рассматриваются атрибуты материи - общие свойства движения, закономерности познания. Сама кибернетика как наука об управлении многое дает современному философскому мышлению. Она позволяет более глубоко раскрыть механизм самоорганизации материи, обогащает содержание категории связей, причинности, позволяет более детально изучить диалектику необходимости и случайности, возможности и действительности. Открываются пути для разработки "кибернетической" гносеологии, которая не подменяет диалектический материализм теорией познания, но позволяет уточнить, детализировать и углубить в свете науки об управлении ряда существенных проблем. Кибернетика и сознание. Явления, которые отображаются в таких фундаментальных понятиях кибернетики, как информация и управление, имеют место в органической природе и общественной жизни. Таким образом, кибернетику можно определить как науку об управлении и связи с живой природой в обществе и технике. Один из важнейших вопросов, вокруг которого идут философские дискуссии - это вопрос о том, что такое информация, какова ее природа? Для характеристики природы информационных процессов необходимо кратко рассмотреть естественную основу всякой информации, а таковой естественной основой информации является присущее материи объективное свойство отражения. Положение о неразрывной связи информации и отражения стало одним из важнейших в изучении информации и информационных процессов и признается абсолютным большинством отечественных философов. Информация в живой природе, в отличие от неживой ,играет активную роль, так как участвует в управлении всеми жизненными процессами. Материалистическая теория отражения видит решение новых проблем науки , в частности, такой кардинальной проблемы естествознания как переход от неорганической материи к органической, в использовании методологической основы диалектического материализма. Проблема заключается в том, что существует материя, способная ощущать, и материя, созданная из тех же атомов и в тоже время не обладающая этой способностью. Вопрос, таким образом, поставлен вполне конкретно и, тем самым, толкает проблему к решению. Кибернетика вплотную занялась исследованием механизмов саморегуляции и самоуправления. Вместе с тем, оставаясь методически ограниченными, эти достижения оставили открытыми ряд проблем, к рассмотрению которых привела внутренняя ломка кибернетики. Сознание является не столько продуктом развития природы, сколько продуктом общественной жизни человека, общественного труда предыдущих поколений людей. Оно является существенной частью деятельности человека, посредством которой создается человеческая природа и не может быть принята вне этой природы. Если в машинах и вообще в неорганической природе отражение есть пассивный, мертвый физико-химический, механический акт без обобщения и проникновения в сущность обобщаемого явления, то отражение в форме сознания есть, то мнению Ф.Энгельса "познание высокоорганизованной материей самой себя, проникновение в сущность, закон развития природы, предметов и явлений объективного мира". В машине же отражение не осознанно, так как оно осуществляется без образования идеальных образов и понятий, а происходит в виде электрических импульсов, сигналов и т.п. Поскольку машина не мыслит, эта не есть та форма отражения, которая имеет место в процессе познания человеком окружающего мира. Закономерности процесса отражения в машине определяются, прежде всего, закономерностями отражения действительности в сознании человека, так как машину создает человек в целях более точного отражения действительности, и не машина сама по себе отражает действительность, а человек отражает ее с помощью машины. Поэтому отражение действительности машиной является составным элементом отражения действительности человеком. Появление кибернетических устройств , приводит к возникновению не новой формы отражения, а нового звена, опосредующего отражение природы человеком. Проблема искусственного интеллекта. Гносеологический анализ проблемы искусственного интеллекта вскрывает роль таких познавательных орудий, как категории, специфическая семиотическая система, логические структуры, ранее накопленное знание. Они обнаруживаются не посредством исследования физиологических или психологических механизмов познавательного процесса, а выявляются в знании, в его языковом выражении. Орудия познания, формирующиеся в конечном счете на основе практической деятельности, необходимы для любой системы, выполняющей функции абстрактного мышления, независимо от ее конкретного материального субстрата и структуры. Поэтому, чтобы создать систему, выполняющую функции абстрактного мышления, т. е. в конечном счете формирующую адекватные схемы внешних действий в существенно меняющихся средах, необходимо наделить такую систему этими орудиями. Развитие систем искусственного интеллекта за последние десятилетия идет по этому пути. Однако степень продвижения в данном направлении в отношении каждого из указанных познавательных орудий неодинакова и в целом пока незначительна.

1. В наибольшей мере системы искусственного интеллекта используют формально-логические структуры, что обусловлено их неспецифичностью для мышления и в сущности алгоритмическим характером. Это дает возможность относительно легкой их технической реализации. Однако даже здесь кибернетике предстоит пройти большой путь. В системах искусственного интеллекта еще слабо используются модальная, императивная, вопросная и иные логики, которые функционируют в человеческом интеллекте и не менее необходимы для успешных познавательных процессов, чем давно освоенные логикой, а затем и кибернетикой формы вывода. Повышение «интеллектуального» уровня технических систем, безусловно, связано не только с расширением применяемых логических средств, но и с более интенсивным их использованием (для проверки информации на непротиворечивость, конструирования планов вычислений и т. д.).

2. Намного сложнее обстоит дело с семиотическими системами, без которых интеллект невозможен. Языки, используемые в ЭВМ, еще далеки от семиотических структур, которыми оперирует мышление. Прежде всего ,для решения ряда задач необходимо последовательное приближение семиотических систем, которыми наделяется ЭВМ, к естественному языку, точнее, к использованию его ограниченных фрагментов. В этом плане предпринимаются попытки наделить входные языки ЭВМ универсалиями языка, например полисемией (которая элиминируется при обработке в лингвистическом процессоре). Разработаны проблемно-ориентированные фрагменты естественных языков, достаточные для решения системой ряда практических задач. Наиболее важным итогом этой работы является создание семантических языков (и их формализация), в которых слова-символы имеют интерпретацию. Однако многие универсалии естественных языков, необходимые для выполнения ими познавательных функций, в языках искусственного интеллекта пока реализованы слабо (например, открытость) или используются ограниченно (например, полисемия). Все большее воплощение в семиотических системах универсалий естественного языка, обусловленных его познавательной функцией, выступает одной из важнейших линий совершенствования систем искусственного интеллекта, особенно тех, в которых проблемная область заранее жестко не определена. Современные системы искусственного интеллекта способны осуществлять перевод с одномерных языков на многомерные. В частности, они могут строить диаграммы, схемы, чертежи, графы, высвечивать на экранах кривые и т. д. ЭВМ производят и обратный перевод (описывают графики и тому подобное с помощью символов). Такого рода перевод является существенным элементом интеллектуальной деятельности. Но современные системы искусственного интеллекта пока не способны к непосредственному (без перевода на символический язык) использованию изображений или воспринимаемых сцен для «интеллектуальных» действий. Поиск путей глобального (а не локального) оперирования информацией составляет одну из важнейших перспективных задач теории искусственного интеллекта.

3. Воплощение в информационные массивы и программы систем искусственного интеллекта аналогов категорий находится пока в начальной стадии. Аналоги некоторых категорий (например, «целое», «часть», «общее», «единичное») используются в ряде систем представления знаний, в частности в качестве «базовых отношений», в той мере, в какой это необходимо для тех или иных конкретных предметных или проблемных областей, с которыми взаимодействуют системы. В формализованном понятийном аппарате некоторых систем представления знаний предприняты отдельные (теоретически существенные и практически важные) попытки выражения некоторых моментов содержания и других категорий (например, «причина», «следствие»). Однако ряд категорий (например, «сущность», «явление») в языках систем представления знаний отсутствует. Проблема в целом разработчиками систем искусственного интеллекта в полной мере еще не осмыслена, и предстоит большая работа философов, логиков и кибернетиков по внедрению аналогов категорий в системы представления знаний и другие компоненты интеллектуальных систем. Это одно из перспективных направлений в развитии теории и практики кибернетики.

4. Современные системы искусственного интеллекта почти не имитируют сложную иерархическую структуру образа, что не позволяет ими перестраивать проблемные ситуации, комбинировать локальные части сетей знаний в блоки, перестраивать эти блоки и т. д. Не является совершенным и взаимодействие вновь поступающей информации с совокупным знанием, фиксированным в системах. В семантических сетях и фреймах пока недостаточно используются методы, благодаря которым интеллект человека легко пополняется новой информацией, находит нужные данные, перестраивает свою систему знаний и т. д. 5. Еще в меньшей мере современные системы искусственного интеллекта способны активно воздействовать на внешнюю среду, без чего не может; осуществляться самообучение и вообще совершенствование «интеллектуальной» деятельности.

Таким образом, хотя определенные шаги к воплощению гносеологических характеристик мышления в современных системах искусственного интеллекта сделаны, но в целом эти системы еще далеко не владеют комплексом гносеологических орудий, которыми располагает человек и которые необходимы для выполнения совокупности функций абстрактного мышления. Чем больше характеристики систем искусственного интеллекта будут приближены к гносеологическим характеристикам мышления человека, тем ближе будет их «интеллект» к интеллекту человека, точнее, тем выше будет их способность к комбинированию знаковых конструкций, воспринимаемых и интерпретируемых человеком в качестве решения задач и вообще воплощения мыслей. В связи с этим возникает сложный вопрос. При анализе познавательного процесса гносеология абстрагируется от психофизиологических механизмов, посредством которых реализуется этот процесс. Но из этого не следует, что для построения систем искусственного интеллекта эти механизмы не имеют значения. Вообще говоря, не исключено, что механизмы, необходимые для воплощения неотъемлемых характеристик интеллектуальной системы, не могут быть реализованы в цифровых машинах или даже в любой технической системе, включающей в себя только компоненты неорганической природы. Иначе говоря, в принципе не исключено, что хотя мы можем познать все гносеологические закономерности, обеспечивающие выполнение человеком его познавательной функции, но их совокупность реализуема лишь в системе, субстрактно тождественной человеку. Такой взгляд обосновывается X. Дрейфусом. «Телесная организация человека, - пишет он, - позволяет ему выполнять... функции, для которых нет машинных программ - таковые не только еще не созданы, но даже не существуют в проекте... Эти функции включаются в общую способность человека к приобретению телесных умений и навыков. Благодаря этой фундаментальной способности наделенный телом субъект может существовать в окружающем его мире, не пытаясь решить невыполнимую задачу формализации всего и вся». Иногда в философской литературе утверждается, что допущение возможности выполнения технической системой интеллектуальных функций человека означает сведение высшего (биологического и социального) к низшему (к системам из неорганических компонентов) и, следовательно, противоречит материалистической диалектике. Однако в этом рассуждении не учитывается, что пути усложнения материи однозначно не предначертаны и не исключено, что общество имеет возможность создать из неорганических компонентов ( минуя химическую форму движения) системы не менее сложные и не менее способные к отражению, чем биологические. Созданные таким образом системы являлись бы компонентами общества, социальной формой движения. Следовательно, вопрос о возможности передачи интеллектуальных функций техническим системам, и в частности о возможности наделения их рассмотренными в работе гносеологическими орудиями, не может быть решен только исходя из философских соображений. Он должен быть подвергнут анализу на базе конкретных научных исследований. X. Дрейфус подчеркивает, что ЭВМ оперирует информацией, которая не имеет значения, смысла. Поэтому для ЭВМ необходим перебор огромного числа вариантов. Телесная организация человека, его организма позволяет отличать значимое от незначимого для жизнедеятельности и вести поиск только в сфере первого. Для «нетелесной» ЭВМ, утверждает Дрейфус, это недоступно. Конечно, конкретный тип организации тела позволяет человеку ограничивать пространство возможного поиска. Это происходит уже на уровне анализаторной системы. Совсем иначе обстоит дело в ЭВМ. Когда в кибернетике ставится общая задача, например распознания образов, то эта задача переводится с чувственно-наглядного уровня на абстрактный. Тем самым снимаются ограничения, не осознаваемые человеком, но содержащиеся в его «теле», в структуре органов чувств и организма в целом. Они игнорируются ЭВМ. Поэтому пространство поиска резко увеличивается. Это значит, что к «интеллекту» ЭВМ предъявляются более высокие требования (поиска в более обширном пространстве), чем к интеллекту человека, к которому приток информации ограничен физиологической структурой его тела. Системы, обладающие психикой, отличаются от ЭВМ прежде всего тем, что им присущи биологические потребности, обусловленные их материальным, биохимическим субстратом. Отражение внешнего мира происходит сквозь призму этих потребностей, в чем выражается активность психической системы. ЭВМ не имеет потребностей, органически связанных с ее субстратом, для нее как таковой информация незначима, безразлична. Значимость, генетически заданная человеку, имеет два типа последствий. Первый - круг поиска сокращается, и тем самым облегчается решение задачи. Второй - нестираемые из памяти фундаментальные потребности организма обусловливают односторонность психической системы. Дрейфус пишет в связи с этим: «Если бы у нас на Земле очутился марсианин, ему, наверное, пришлось бы действовать в абсолютно незнакомой обстановке; задача сортировки релевантного и нерелевантного, существенного и несущественного, которая бы перед ним возникла, оказалась бы для него столь же неразрешимой, как и для цифровой машины, если, конечно, он не сумеет принять в расчет никаких человеческих устремлений». С этим нельзя согласиться. Если «марсианин» имеет иную биологию, чем человек, то он имеет и иной фундаментальный слой неотъемлемых потребностей, и принять ему «человеческие устремления» значительно труднее, чем ЭВМ, которая может быть запрограммирована на любую цель. Животное в принципе не может быть по отношению к этому фундаментальному слою перепрограммировано, хотя для некоторых целей оно может быть запрограммировано вновь посредством дрессировки. В этом (но только в этом) смысле потенциальные интеллектуальные возможности машины шире таких возможностей животных. У человека над фундаментальным слоем биологических потребностей надстраиваются социальные потребности, и информация для него не только биологически, но и социально значима. Человек универсален и с точки зрения потребностей и с точки зрения возможностей их удовлетворения. Однако эта универсальность присуща ему как социальному существу, производящему средства целесообразной деятельности, в том числе и системы искусственного интеллекта. Таким образом, телесная организация не только дает дополнительные возможности, но и создает дополнительные трудности. Поэтому интеллекту человека важно иметь на вооружении системы, свободные от его собственных телесных и иных потребностей, пристрастий. Конечно, от таких систем неразумно требовать, чтобы они самостоятельно распознавали образы, классифицировали их по признакам, по которым это делает человек. Им цели необходимо задавать в явной форме. Вместе с тем следует отметить, что технические системы могут иметь аналог телесной организации. Развитая кибернетическая система обладает рецепторными и эффекторными придатками. Начало развитию таких систем положили интегральные промышленные роботы, в которых ЭВМ в основном выполняет функцию памяти. В роботах третьего поколения ЭВМ выполняет и «интеллектуальные» функции. Их взаимодействие с миром призвано совершенствовать их «интеллект». Такого рода роботы имеют «телесную организацию», конструкция их рецепторов и эффекторов содержит определенные ограничения, сокращающие пространство, в котором, абстрактно говоря, могла бы совершать поиск цифровая машина. Тем не менее ,совершенствование систем искусственного интеллекта на базе цифровых машин может иметь границы, из-за которых переход к решению интеллектуальных задач более высокого порядка, требующих учета глобального характера переработки информации и ряда других гносеологических характеристик мышления, невозможен на дискретных машинах при сколь угодно совершенной программе. Это значит, что техническая (а не только биологическая) эволюция отражающих систем оказывается связанной с изменением материального субстрата и конструкции этих систем. Такая эволюция, т. е. аппаратурное усовершенствование систем искусственного интеллекта, например, через более интенсивное использование аналоговых компонентов, гибридных систем, голографии и ряда других идей, будет иметь место. При этом не исключается использование физических процессов, протекающих в мозгу, и таких, которые психика в качестве своих механизмов не использует. Наряду с этим еще далеко не исчерпаны возможности совершенствования систем искусственного интеллекта путем использования в функционировании цифровых машин гносеологических характеристик мышления.