Проблема свободы и ответственности человека

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ 

ФИЛИАЛ

Федерального  государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования

«СЕВЕРО-ЗАПАДНАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ  СЛУЖБЫ»

в г. Северодвинске 

(Филиал  СЗАГС в г. Северодвинске (Архангельская область))

КУРСОВАЯ РАБОТА

по  дисциплине: «Философия»

Тема: «Проблема свободы  и ответственности  человека» 
 

Северодвинск

2010

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВВЕДЕНИЕ

      В современных условиях и условиях ускоренного развития цивилизации  роль личности в обществе становится все значительнее, в связи с  этим все чаще возникает проблема свободы и ответственности личности перед обществом.

      Свобода - одна из неоспоримых общечеловеческих ценностей, однако свобода не абсолютна. Если предоставить индивиду право распоряжаться  собственной судьбой, наступит век  хаоса. Ведь в нем сильны инстинкты  своеволия, разрушительности и эгоизма. Свобода, безусловно, хороша, но замечательно, когда человек добровольно подчиняется общей воле, сознательно умеряет собственные порывы.

      Свобода, если она не соотнесена с требованиями нравственности, целесообразности, интересами общества и человечества, легко превращается во вседозволенность.

      Может ли человек быть абсолютно свободным? Нет, потому что общество, человечество в целом ограничено в своих  ресурсах, возможностях. Свобода одного человека заканчивается там, где  начинается свобода другого человека.

      Проблема  свободы воли тесным образом связана  с проблемой моральной и правовой ответственности человека за свои поступки. Если человек силой принужден  совершить тот или иной поступок, то он не может нести за него моральной  или правовой ответственности.

      Свободное действие человека всегда предполагает его ответственность перед обществом  за свой поступок. «Свобода и ответственность  — это две стороны одного целого — сознательной человеческой деятельности. Свобода есть возможность осуществления  целеполагающей деятельности, способность действовать со знанием дела ради избранной цели, и реализуется она тем полнее, чем лучше знание объективных условий, чем больше избранная цель и средства ее достижения соответствуют объективным условиям, закономерным тенденциям развития действительности. Ответственность же есть диктуемая объективными условиями, их осознанием и субъективно поставленной целью необходимость выбора способа действия, необходимость активной деятельности для осуществления этой цели... Свобода порождает ответственность, ответственность направляет свободу».¹

      Актуальность  данной тематики обусловлена тем, что  право на свободу означает, что  каждый должен иметь возможность  по своему усмотрению и по своей  воле совершать любые действия и  вести себя в рамках закона и не нарушения прав и свобод других людей.

      В первой части данной работы рассматривается  проблема свободы и ответственности, раскрытие сущности этих категории  и взаимосвязи их с другими  через рассуждения философов  разных эпох и разных течений, таким  образом можно увидеть  изменение этих понятий с течением времени.

      Во  второй части работы рассмотрена точка зрения Н.А. Бердяева как одного из выдающихся русских философов, который выделял тему свободы личности как центральную проблему философской мысли и предложил пути ее решения. 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. ПРОБЛЕМА СВОБОДЫ И ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЧЕЛОВЕКА

      Понятие “свобода” известно давно —  еще до нового летоисчисления. В Европе оно приобрело свой философский статус в поучениях Сократа, в работах Платона и Аристотеля, Демокрита и Эпикура. О свободе размышляли стоики и другие мыслители древности.

      Постепенно  складывался ряд проблем вокруг этого удивительного феномена человеческого  существования. В трактовке свободы  обозначились исторический, философский, социальный аспекты, духовное содержание. Свобода человека оказалась теснейшим образом связана с развитием производительных сил и социально-классовой структурой общества; с типом и формами государственного устройства; с эволюцией взаимоотношений человека с природой; со становлением и развитием самой человеческой личности.

      Проблема  свободы человека в наши дни находится  в центре политической и духовной жизни, степень ее достижения — главный критерий цивилизованности и демократичности современного общества, его общекультурного развития. “Таким образом, основной вопрос времени сводится, по-видимому, к тому, возможен ли еще независимый человек, сам определяющий свою судьбу? Под вопрос вообще поставлено, может ли человек быть свободным...”.² Один из крупнейших философов-экзистенциалистов XX в. К. Ясперс полагал, что существование есть самоутверждение свободной личности, но “может возникнуть мысль, что вся история человека — лишь тщетная попытка быть свободным”.³ В таком случае история оказалась бы не более сущим, но терпящим крушение мгновением между природным и техническим существованием человека.

      Философская интерпретация свободы включает различные (подчас противоположные по своему содержанию) подходы, неоднозначные толкования и оценки. Центральным пунктом здесь выступает соотношение свободы и необходимости.

      Термин  “свобода” в его социальном значении получил широчайшее распространение в общественной жизни, политике и политологии, в юриспруденции, конституциях и других законных актах, в искусстве, публицистике и художественной литературе. Это “сладкое слово свобода” — непременный атрибут в риторике государственных деятелей, молодежной субкультуре. “Абсолютную Свободу воспевают и проклинают, перед нею преклоняются и ее же считают причиной многих бед современного общества.

      Свободный человек, свободная воля, свободный выбор, права и свободы гражданина, свободный труд, свободная мысль, свободная любовь... Наверное, в общественном сознании и массовой культуре нет понятия более привлекательного, желанного и одновременно более искажаемого и извращаемого, чем понятие “свобода”. Оно стало “каучуковым”, превратилось в фетиш, магическую формулу. “Она добрая девка, эта “свобода”, позволяющая делать над собой все, что заблагорассудится”.⁴

      Для одних свобода — это символ, идеал; для других — не цель, а средство, а также ширма в безнравственной политической и личной игре. Существуют элитарная концепция свободы для избранных; коллективистские теории, авторы которых упрощенно представляют идеал свободы, достигаемый посредством передачи личностью части своих неотъемлемых гражданских прав и свобод обществу.

      “Свобода  есть познание необходимости”, — краткое  определение, основанное на гегелевском  тезисе: всемирная история есть “прогресс в сознании свободы — прогресс, который мы должны познать в его необходимости”.⁵

      Гегелевское толкование свободы “схватывает” самые существенные черты данного явления. Однако, как это часто бывает, краткие дефиниции требуют дополнительных уточнений и разъяснений либо дают основания для их разной интерпретации. Действительно, если свобода заключается лишь в адекватном познании (понимании) действительности, то человек оказывается в односторонней зависимости от объекта познания, его свободная воля оказывается ущемленной, подавленной. Требуются оговорки относительно того, что, познав объективную необходимость, человек оказывается способным в различной степени воздействовать на окружающую его природную среду, социальные процессы и собственную природу. Следовательно, если принять данное определение свободы, потребуется включить в него отмеченные моменты; оно станет пространнее, но зато более точным, что в науке крайне важно.

      В то же время гносеологический подход к свободе может чрезмерно  персонифицировать проблему, как  у Э.Фромма: “Свобода означает не что  иное, как способность следовать голосу разума, здоровья, благополучия и совести против голоса иррациональных страстей”.⁶

      Достижение  свободы через постижение истины занимало ум и такого выдающегося философа, как И. Кант. Как отмечал в конце XIX в. один из исследователей его научного творчества, “едва ли кто-нибудь так любил истину, как Кант. Любовь к истине в то же время есть и любовь к свободе, и вся жизнь Канта была проникнута этим возвышенным чувством”.⁷ О том же свидетельствовал немецкий философ и языковед В. Гумбольдт: “Возвышенная свобода, проникающая всю личность Канта, лучше всего выражается в том, что он умел пробуждать в людях дух свободного исследования. Он не столько учил философии, сколько философствованию”.⁸ Наконец, заслуживает внимания и такое заключение специалиста — профессора Берлинского университета Ф. Паульсена — о философии Канта: “Центральное место в его рассуждениях занимает понятие свободы”.⁹

      И. Кант отмечал, что процесс развития человеческой, свободы носит противоречивый характер, ему присущи антагонизмы. Их корни, полагал он, заложены в воинственной природе человека. Следовательно, достижение свободы затруднено из-за несовершенства человека и созданных им общества и государства.

      Отмеченные  Кантом трудности и проблемы человеческой свободы показывают, что она недостижима вне или помимо развития ее субъектов и объектов, субъект-объектных отношений. Внешне она детерминирована разнообразными условиями: как природными, так и социально-экономическими. Их следует рассматривать в историческом контексте и применительно к конкретным регионам, странам, с учетом, к примеру, географических условий (предпосылок). Человеку в суровых климатических условиях Заполярья труднее реализовать свое свободное волеизъявление во многих сферах, чем жителю территорий с благодатным климатом.

      Что касается социально-экономических  условий, то в отсталых странах, где  нормой жизни стали бедность и  произвол властей, на путях достижения свободы у человека, естественно, неизмеримо больше препятствий, чем в развитых и демократических странах. Свобода в нищете и рабстве — антипод подлинной свободы, достижение которой возможно лишь на путях модернизации всего комплекса объективных условий жизни людей.

      Субъектом свободы выступают: общесоциальный субъект (человечество); народы, нации, классы, другие социальные общности; личности. Свобода для них имеет общие критерии и признаки, а также многие своеобразные черты, особенности. У личности субъективной основой детерминации свободы принято считать весь ее внутренний духовный мир, а конкретными детерминантами — уровень самосознания, культуры, духовные ценности и ценностные мотивации, идеалы, интересы, потребности, индивидуальные психические особенности (воля, характер, темперамент, чувства) и др. Человеку присущи, как и другим субъектам, свои отличительные сферы (области), уровни (стадии), масштабы (ограничения), содержание и формы, исходные пункты, рубежи и результаты движения к свободе.

      Все это составляет предмет изучения многих наук, которые к проблемам  свободы подходят с социологических, экономических, политических, психологических, юридических, нравственных, исторических, медико-биологических и других позиций. Опираясь на данные частных наук, философы размышляют о свободе, синтезируя эти данные, выявляя ее сущность, содержательные элементы, мировоззренческие аспекты, взаимосвязи и взаимозависимости с социальной ответственностью, другими проявлениями человеческой природы, общеисторические и социальные характеристики данного феномена.

      К. Маркс указывал на три исторических этапа или ступени возвышения человеческих отношений, человеческой свободы. К ним он относил “отношения личной зависимости”, “личную независимость, основанную на вещной зависимости” и “свободную индивидуальность”.¹⁰ Личная зависимость человека длилась сотни тысяч лет: вначале в условиях первобытного общества, когда он был покорен природой и родовым строем; затем человек попал еще в зависимость экономическую и социально-политическую от новых господ-рабовладельцев и феодалов.

      Второй  крупный этап “шествия к свободе” связан с прогрессом в производительной силе труда, а следовательно, и со значительным увеличением массы изготавливаемых товаров, ростом рынка, который становится международным. Сама рабочая сила, или способность к труду, приобретает свободный, независимый характер, но в рамках вещных отношений, диктуемых собственниками средств производства.

      Данным  экономическим реалиям, экономической  свободе соответствовала политическая система общества, в центре которой находилось буржуазное государство. Выйдя из лона феодального абсолютизма, оно порывает с его вековыми традициями личной несвободы индивида, добиваясь утверждения нового права, “согласования свободы каждого со свободой всех... по общему закону”¹¹, когда равная мера применяется к разным людям.

      Личная  политико-юридическая независимость  человека при сохранении материальной, вещной зависимости от других людей, закрепленной в узаконениях государства, представляет собой гигантский шаг вперед к подлинной свободе. Но это еще не подлинная свобода человека. Ни капитализм, ни социализм, представляя собой две различные формы одной и той же индустриальной цивилизации, уже в силу относительной ограниченности своих базовых экономических, технико-индустриальных и политико-идеологических структур неспособны преодолеть дуализм духовного и вещного, асимметрию в развитии человеческой свободы.

      Гегель  современное ему буржуазное общество определял как разъединение. В нем “каждый для себя — цель, все другие для него — ничто. Но без отношения с другими он не может достигнуть объема своих целей; эти другие суть потому средства для целей особенного”.¹²

      Для достижения третьей ступени в  развитии свободы, именуемой свободной  индивидуальностью или свободной, неотчужденной, всесторонне и гармонично развитой личностью, требуется нечто неизмеримо большее, чем то, что достигнуто ныне в эволюции социума и его граждан.

      Такая индивидуальность, будучи действительно, а не наполовину свободной, будет  отличаться универсальным развитием своих внутренних потенций и обезличиванию людей. И, что особенно важно, свободная индивидуальность явится в своей субстанции уже не мерой свободы и независимости человека от общества, а специфическим критерием социальности, мерой связи и единства с обществом и природой. Преодолевая зависимость от природы, рабскую приниженность в обществе, такая личность должна найти в себе силы избежать ослепления новыми вещами и старыми идеями. В этом смысле можно согласиться с тезисом Канта о том, что человек есть цель сама по себе, как и  тем, что человека нельзя подвести под определения природы, так как он представляет единство природы и свободы.

      Социальный  прогресс ускоряется, но темпы ускорения  весьма неодинаковы во времени и  пространстве. Что же касается человека, то вслед за Ж.-Ж. Руссо (1712-1778 гг.) многие мыслители XX в. скептически оценивают возможности благотворного влияния прогресса на положение человека в обществе, обретение им свободы. С.Л.Франк, например, полагал, что никакие технические, социальные и умственные усовершенствования не способны изменить к лучшему завтрашний и послезавтрашний день человека по сравнению с днем сегодняшним и вчерашним: “Всегда зло, глупость и слепая страсть будут царить на земле”.¹³

      В движении к свободе человек постигает  смысл жизни, который таится не вовне, а внутри нас. Погружаясь в глубины собственного бытия, свободный человек с помощью веры и напряженных волевых усилий выращивает в себе добро и правду, совершенствуя тем самым свою человеческую природу.

      В философии экзистенциализма антропология в значительной мере сводится к решению проблемы свободы, к выяснению предпосылок и факторов, которые обеспечивают ее осознание и обретение. У Ж.-П. Сартра, например, человек на уровне своего психологического “Я” не свободен; он лишен возможности выбора, более того — его выбирают, им манипулируют, как пешкой. Как же человеку добиться свободы?

      Если  С. Л. Франк считал, что свобода  содержит в себе динамичность: процесс  свободного выбора подразумевает такие моменты, как “делание”, “совершение”, “становление”, т.е. нечто активное и созидательное в действиях познающего субъекта¹⁴, то у Сартра природа свободы основана на негативе. Быть свободным, по Сартру, означает способность человека не творить бытие, а выводить себя за его пределы, освобождаться от него, отрицать необходимость. Человек освобождается от неподлинного существования тем, что уходит из-под господства необходимости, законосообразного состояния. Мера свободы человека в антропологии Сартра определяется степенью отрицания внеположенного ей бытия, косного и инертного существования в обществе.¹⁵

      Глубоко исследовал проблему человека крупный отечественный мыслитель Иван Александрович Ильин (1882-1955 гг.). Наряду с такими истинно человеческими феноменами, как добро и зло, мораль, любовь, душа, вера, культура, труд, совесть, семья и пр., он исследует в различных аспектах свободу человека. Прежде всего, он ставит теоретико-методологические вопросы: “Что значит — “свободен”? Какая свобода имеется здесь в виду? Свобода от чего и ради чего?”¹⁶

      И. А. Ильин различает внешнюю свободу личности и ее внутреннее освобождение; соотносит свободу, любовь и веру в Бога; пишет о человеческих страстях и достижении свободы в управлении ими; исследует политическую свободу как разновидность внешней свободы; ставит проблему уважения авторитета, дисциплины, ответственность свободного человека; критикует беспредельность и разнузданность в поведении людей; указывает на “вреднейший парадокс, утверждающий необходимость и полезность безграничной свободы (крайний либерализм, анархизм)”.¹⁷ Он выступает против бездуховности, считает, что духовная свобода и религиозная самостоятельность людей не только не исключают воспитания и преподавания, а напротив, предполагают их. Обратившись против духа, свобода перестает быть таковой и становится произволом. Итак, заключает мыслитель, “без свободы гаснет дух; без духа - вырождается и гибнет свобода. О, если бы люди увидели и уразумели этот закон!”¹⁸

      Для русской философской литературы вообще характерно широкое, целостное толкование духовности, включающей триединство: разум, чувство и волю. Последняя, пожалуй, является объектом столь же многочисленных исследований, как и сама свобода.

      А. В. Водолагин подчеркивает, что человек  в своем историческом существовании  всегда открыт возможностям бытия, которые еще не стали вещами, поступками, событиями. И вот эта открытость, проявляющаяся в “неискоренимом томлении человеческого духа, в состояниях беспричинного страха, беспокойства, тревоги, недовольства самим собой и миром означает вместе с тем его постоянную готовность к самоопределению, которую мы и называем волей”.¹⁹

      Как бы то ни было, свободой может обладать лишь тот человек, который наделен волей. Это позволяет ему противостоять внешней необходимости, реализовать свои внутренние потенциальные силы и возможности. Воля и свобода могут трактоваться как проявления инстинктивного, аффективного состояния человека, в отрыве от духовности и социальности или в психологическом плане: свобода — “психологическое сознание людей, действующих по желаниям и стремлениям своего “Я”, по своей воле”.²⁰

      С учетом социального прогресса и  достижений общественных наук важно оптимизировать и конкретизировать тезис о свободе как соотношении индивида (“Я”) и его деятельности, совершаемых им актов; о свободе и ответственности человека.

      Свободный человек принимает решения по собственной воле. Однако насколько эти решения и сама свободная деятельность человека согласуются с волей и деятельностью других людей, групповыми и общественными интересами? Так свобода и ответственность личности становятся двумя взаимосвязанными и взаимообусловливающими друг друга характеристиками ее бытия. Между тем сторонники абсолютной свободы воли полагают, что поскольку поведенческие поступки человека строго детерминированы внешними условиями и обстоятельствами, он не может и не должен нести ответственность за социальные последствия этих поступков. Считается, таким образом, что воля человека не может быть свободной при сохранении внешней детерминации: либо свобода, либо необходимость.

      Метафизическая  абсолютизация одной из противоположностей снимает другую противоположность, но это происходит лишь в воображении тех, кто допускает подобную мистификацию. Ведь в рамках необходимости человек имеет возможность выбора того или иного решения, принятия того или иного варианта поведения, вплоть до альтернативных позиций. Свободно, в соответствии с собственной волей принимая решения, становясь на определенную сторону, выбирая путь, человек должен принять на себя и ответственность за свои действия перед собственной совестью, другими людьми, обществом, государством. Следовательно, свобода предполагает ответственность, а ответственность выступает условием свободы. Предпочитая добро или зло, человек должен принять адекватную реакцию окружающих и в отношении самого себя.

      Существует, правда, точка зрения, что зло никогда не выбирается свободно. Напротив, “нас непроизвольно тянет, влечет или гонит к нему; поскольку зло нас “привлекает”, в этом самом акте влечения ко злу мы уже теряем нашу свободу; подлинно “свободно” мы стремимся только к добру...”.²¹ Вопрос о том, виноваты ли мы в том, что Бог снабдил нас такой сомнительной, неустойчивой свободой, которая может вести ко злу, остается, по Франку, в стороне. Другими словами, предполагается как данность, что злонамеренность коренится в самом человеке, как и доброта. При таком подходе надо признать, что зло неистребимо и борьба с ним бесперспективна. Пока зло на Земле не искоренено, но неужели человек смирится с таким положением на “веки вечные”?

      В любом государстве, а в современной России, видимо, в особенности, осуществление свободного волеизъявления личности должно сочетаться с выполнением ею конституционных обязанностей и несовместимо с действиями, причиняющими ущерб государственной и общественной безопасности, ментальным основам жизни и здоровью населения, защите прав и свобод других лиц. Трактовка свобод человека не должна допускать их одностороннего толкования: жить в обществе и быть независимым от общества нельзя. Подлинная свобода альтернативна несвободе во всех ее проявлениях. В то же время она несовместима с безответственностью, вседозволемностью, распущенностью, анархистским своеволием, волюнтаризмом индивида, жизненное кредо которого чрезвычайно примитивно и эгоцентрично: “Делай, что хочешь”.

      С этим девизом себялюбцев фактически смыкается широко рекламировавшийся  у нас в конце 80-х гг. постулат: “Все разрешено, что не запрещено законом”. Что это означает на практике? Только ли законопослушание? Отнюдь нет. Ведь даже законопослушные люди ориентируются при этом на допустимость аморального поведения, безнравственных поступков. Поскольку общеобязательных, “писаных” законов в области морали не существует, выходит, что может быть санкционирована “антимораль”? В жизни так и получается, что повсеместно дают о себе знать не урегулированные законом акты циничного попрания традиционных правил общежития, вопиющая бездуховность, грубость и хамство, нравственная глухота. Без свободы выбора нет и самой свободы, но это должен быть разумный выбор.

      В правовом государстве не только Конституция как Основной закон, но и другие законные и подзаконные акты, правовые нормы, ведомственные и прочие, идущие от государственных органов, предписания и инструкции должны не противоречить высоким требованиям морали, более того, они призваны соответствовать им и укреплять их. В России органичное сочетание свободы и ответственности граждан является необходимой предпосылкой нормального функционирования государственных и общественных институтов; соблюдения законности и правопорядка; повышения общей и политической культуры; эффективной борьбы с преступностью, бюрократизмом.

      Свобода порождает добро, а несвобода, рабство  во все времена плодили зло. На исходе XX в. вопрос о полном торжестве  добра над злом в большей степени; риторический, чем практический. Но времена меняются и все-таки к лучшему, множа основания и аргументы для социального оптимизма. Если счастье — это “добро, искомое ради самого себя”,²² то свободные добрые люди самые счастливые. И будущее, в конечном счете, принадлежит именно им.

2. ЦЕНТРАЛЬНОЕ МЕСТО  ПРОБЛЕМЫ СВОБОДЫ  ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ЛИЧНОСТИ  В ФИЛОСОФИИ Н.А.  БЕРДЯЕВА

      Главная проблема философии Бердяева - смысл  существования человека и в связи  с ним смысл бытия в целом. Ее решение, по мнению писателя, может  быть только антропоцентрическим - философия “познает бытие из человека и через человека”, смысл бытия обнаруживается в смысле собственного существования. Осмысленное существование - это существование в истине, достижимое человеком на путях спасения (бегства от мира) или творчества (активного переустройства мира культурой, социальной политикой).

      По  мнению русского философа Г.П. Федотова, “четыре понятия, взаимно связанных, в сущности разные аспекты одной  идеи, определяют религиозную тему Бердяева: Личность, Дух, Свобода и Творчество”.²³

      Философия Бердяева носит персоналистический характер; он сторонник ценностей  индивидуализма. “Истинное решение  проблемы реальности, проблемы свободы, проблемы личности - вот настоящее  испытание для всякой философии”, - считает он. Н.О. Лосский пишет: “В особенности же Бердяев интересуется проблемами личности... она не часть общества, напротив, общество - только часть или аспект личности. Личность - не часть космоса, напротив, космос - часть человеческой личности.”²⁴ Бердяев был поглощен экзистенциальным интересом к человеку, в “Самопознании” он отмечает: “...экзистенциальная философия ... понимает философию как познание человеческого существования и познание мира через человеческое существование...”²⁵ Однако, в отличие от других философов-экзистенциалистов, писатель не удовлетворяется сопереживанием, его волнует не столько трагедия человеческого существования, сколько свобода человеческой личности и человеческого творчества. “Свобода для меня первичнее бытия. Своеобразие моего философского типа прежде всего в том, что я положил в основание философии не бытие, а свободу.” “Свобода, личность, творчество лежат в основе моего мироощущения и миросозерцания”,- пишет Бердяев.²⁶ Он онтологизирует свободу, выводит за рамки обычных проблем философии. Свобода, своими корнями уходящая в иррациональную и трансцендентную безосновность, является для него исходной и определяющей реальностью человеческого существования. Бердяев пишет: “Свободу нельзя ни из чего вывести, в ней можно лишь изначально пребывать.”²⁷