Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Проблемы человека в философии

План

План

Человек уникальное творение Вселенной…………………………..……3
Концепция «сверхчеловека» Ф Ницце…………………………………..11
Антропологический принцип Н. Чернышевского……………………...17
Жизнь, смерть, бессмертие как философские проблемы………………21

Философия о смысле жизни………………………………………….21
Проблема смерти……………………………………………………...25
Проблема бессмертия………………………………………………...27

Список литеретуры

Человек уникальное творение Вселенной

Выход в космос, глобальные последствия научно-технической революции заставляют человека задумываться над острой социальной и этической проблемой: «Я и Вселенная», т. е. над проблемой соотношения человека как космической пылинки, наделенной разумом, и гигантской, практически безмерной Вселенной. В новейшей науке используется так называемый антропный космологический принцип, который раскрывает положение человека в структуре Вселенной и дает определенное видение проблем, связанных с возможностью существования в космосе различных форм жизни и разума.

Этот принцип был предвосхищен в свое время выдающимся русским ученым К.Э. Циолковским в беседе с замечательным русским космобиологом А.Л. Чижевским. По его мнению, в ходе эволюции материя породила человека, чтобы не только двигаться к высшему уровню своего развития, но и при помощи человека познавать себя. Вся природа мирозданья упорно шла к своей победе — созданию человека с потрясающими, поистине безграничными способностями его мозга, его разума. Природа достигла этого, сконцентрировав все свои грандиозные возможности в молекулярной структуре вещества, чтобы через миллиарды лет мог появиться мозг человека, поразительные способности которого обусловлены функционированием миллиардов клеток. Одной из самых поразительных способностей этого мозга является постановка вопросов: почему, зачем и т. д., т. е. вопросов познания, находящегося на достаточно высоком уровне. Иными словами, материя в образе человека ставит вопрос о смысле своего существования и стремится получить на него ответ. И когда человек накапливает знания, включающие в себя творения философов, писателей, поэтов, художников, ученых, жрецов, богословов и др., чтобы достигнуть полной истины о мире, тогда он вступает в космическую эру.

Космическое бытие человечества (напомним, что социально организованное человечество и есть человек; его остальные две ипостаси — это человеческий индивид и биологический вид) проходит, по К.Э. Циолковскому, четыре основные эры: эра рождения, которая вскоре наступит и будет длиться несколько миллиардов лет; эра становления — эра расселения человечества по всему космосу, ее длительность равна сотням миллиардов лет; эра расцвета человечества, длящаяся тоже сотни миллиардов лет, и терминальная эра порядка десятков миллиардов лет, когда человечество найдет ответ на вопрос: зачем? и из корпускулярной, вещественной формы существования перейдет в волновую, «лучистую» форму бытия. Затем через многие миллиарды лет лучевая эра космоса сменится корпускулярной, но уже более высокого уровня, и опять начнется тот же цикл: возникнут туманности, звезды и планеты, в ходе эволюции появится человек более современный, чем в предыдущем цикле круговорота космоса. Пройдя через все высокие эры, человечество снова перейдет в лучевое состояние тоже более высокого уровня. Смена этих космических циклов будет продолжаться до тех пор, пока не появится «сверхновый» человек, который благодаря абсолютному всезнанию достигнет состояния сознания, считающегося прерогативой богов. В результате космос будет представлять собой великое совершенство (5). Мысль К.Э. Циолковского о слиянии всех человеческих разумов и воль в единый деятельный сверхразум является предвосхищением более поздней точки зрения французского палеонтолога и теолога Тейяра де Шардена, исходившего из философского антропоцентризма (человек занимает исключительное положение в космосе) и писавшего о «концентрации сознания» отдельных индивидов в коллективный разум — точку Омега.

В книге Тейяра де Шардена «Феномен человека» дается своеобразный ответ на вечный вопрос о смысле и цели человеческого существования, который сводится к следующему. Человек как «ось и вершина эволюции» ярко раскрывает то, что изначально, хотя бы в возможности присуще всей материи, т. е. человек есть сложный, развернувшийся «микрокосм», содержащий в себе все потенции космоса. Это значит, что жизнь и человек, появившиеся на Земле в результате спонтанного зарождения из предбиологических органических соединений (здесь Тейяр находится на принципах материализма), неразрывно связаны с космическими процессами усложнения материи. Земная жизнь представляет собой качественно новое проявление этой всеобщей тенденции. И хотя неживая материя кажется нам «мертвой», она лишь «дожизненна», в ней имеется потенция стать живой. Следовательно, жизнь по своей природе космична, так как нить ее таится в самой ткани универсума (Тейяр не случайно употребляет термин «универсум» — для него под слоем элементарных частиц, составляющих первичную материю, находится тонкий слой психики). Человек — скачок в эволюции земной жизни, венец беспрестанного эволюционного движения и вместе с тем и некое начало направленной эволюции, стремящейся к точке Омега — планетарному сознанию, духовному «яйцу мира». Вселенская эволюция идет не в пространственном, а в психическом направлении, она осуществляется не в космической экспансии человечества, а в пределах нашей планеты. Для нас существенно то, что здесь Тейяр де Шарден обращает внимание на тот парадоксальный факт, что человек до сих пор не нашел подобающего ему места в структуре мира, которую представляет себе современная наука. Более того, существует наука о Вселенной — космология — без рассмотрения человека, а имеющиеся науки о человеке находятся на обочине естествознания; нет космологии, которая включала бы в себя и человеческое существование. «С чисто позитивистской точки зрения человек — самый таинственный и сбивающий с толку исследователей объект науки. И следует признать, что в своих изображениях универсума наука действительно еще не нашла ему места. Физике удалось временно очертить мир атома. Биология сумела навести некоторый порядок в конструкциях жизни. Опираясь на физику и биологию, антропология в свою очередь кое-как объясняет структуру человеческого тела и некоторые механизмы его физиологии. Но полученный при объединении всех этих черт портрет явно не соответствует действительности» (17, 135). Поскольку в человеке концентрируется все, что мы познаем, постольку неминуемо придем к науке о человеке: постижение человека является ключом к раскрытию тайн природы.

Значимость философских размышлений Тейяра де Шардена состоит в том, что он очерчивает Вселенную, в которую специфически человеческие свойства вводятся в качестве нового измерения мира, что он убеждает других в важности такого типа видения мира, где человеку возвращается соответствующее ему место в структуре Вселенной. И самое интересное заключается в удивительном совпадении популярности его философского антропоцентризма и возрождении определенных ипостасей антропоцентризма в физике. Картина Вселенной, в которой человек практически не существует, является для нас страшно нечеловеческой и не может нас удовлетворить. Факт редукции человека и некой аномалии или случайности в истории эволюции Вселенной противоречит самым глубинным чувствам человека. Тейяр де Шарден уловил эту человеческую потребность и подготовил своими размышлениями психологическую почву для формулировки антропного космологического принципа. Именно последний дает возможность целостного видения мира и человека как его существенного элемента.

На волне возрождения антропоцентризма в физике, связанного с гипотезой В. И. Вернадского о космической вечности жизни, появилось множество разнородных формулировок антропного космологического принципа. Обычно говорят о слабой и сильной версиях антропного принципа, отличающихся весьма значительно друг от друга. Суть слабой версии антропного принципа состоит в следующем: «то, что мы ожидаем наблюдать, должно быть ограничено условиями, необходимыми для нашего существования как наблюдателей» (4, 370). И хотя положение человека не является центральным (как в докоперниковской картине мира), оно в некоем смысле неизбежно оказывается привилегированным. Эта привилегированность положения человека во Вселенной состоит в том, что, во-первых, необходимым условием существования человека служат благоприятные предпосылки (например, определенный интервал температуры, химический состав земной атмосферы и пр.); во-вторых, существование человека связано с тем фактом, что Вселенная эволюционирует и обладает локальной пространственной неоднородностью. В этом смысле антропный принцип приходит в противоречие с космологическим принципом эйнштейновской космологии, согласно которому во Вселенной не существует выделенных мест. Слепое следование космологическому принципу приводит к сомнительному догмату, что положение человека ничем не выделяется во Вселенной, а это не согласуется с существованием человека как наблюдателя.

Американский космолог Б. Картер указывает на связь антропного (или антропологического) принципа с такими фундаментальными постоянными, как, например, константы гравитационного взаимодействия и сильного взаимодействия (4, 370). Действительно, если исходить из факта деления звезд главной последовательности (диаграмма Герцшпрунга - Рессела в астрономии) на качественно отличные друг от друга голубые гиганты (в которых энергия отводится наружу в основном за счет переноса излучения) и красные карлики (в которых энергия отводится наружу в основном за счет конвекции), то это деление существенно зависит от соотношения значения константы гравитационного взаимодействия и значения константы I² электромагнитного взаимодействия и отношения масс m_e/m_p. Данное соотношение имеет вид: (1), где равенство выполняется на пределе. Если константа гравитационного взаимодействия ниже критического значения формулы (1), то главная последовательность должна состоять целиком из конвективных красных звезд. В противном случае (константа выше критического значения) главная последовательность состоит полностью из излучающих голубых звезд. В последнем случае более сильное гравитационное взаимодействие несовместимо с образованием планет, а значит, и с существованием человека как наблюдателя. Аналогично обстоит дело и с константой сильного взаимодействия: хорошо известно, что она настолько велика, что на пределе обусловливает связь нуклонов в ядре. В случае ее меньшего значения водород был бы единственным элементом во Вселенной, что также несовместимо с существованием жизни и человека.

Из слабой версии антропного космологического принципа следует, что человек не занимает рядового, типичного места во Вселенной, наоборот, его место вместе с эпохой выделено определёнными условиями, сложившимися в нашей Галактике. Об этом свидетельствуют астрономические данные, согласно которым Солнечная система и ее орбита движения занимают особое место в Галактике. Действительно, одно из важнейших достижений в исследовании динамики систем, аналогичных нашей Галактике, состоит в том, что в них возможно существование коллективных движений звезд, которые проявляются в виде волн звездной плотности. Рассмотрим несколько подробнее, что это дает для понимания генезиса Солнечной системы и условий для возникновения земной жизни и разумного человека. Почти три четверти галактик имеют форму спирального диска — ядро, от коего отходит две ветви, подобно нашему Млечному Пути. Галактика, состоящая из газопылевых облаков и постоянно возникающих из них звезд, вращается, причем ядро вращается с большей угловой скоростью, нежели ветви, что приводит к спиральной форме галактики как целого. Спиральные ветви и образующие их звезды движутся с разными скоростями, неизменность же спиральной формы Галактика сохраняет благодаря волнам звездной плотности, в которых звезды выполняют роль молекул в обычном газе. Имея разные угловые скорости, одни звезды остаются в тылу ветви, другие же догоняют ее и проходят через нее; одинаковые скорости с ветвями или рукавами имеют только звезды, находящиеся на половинном расстоянии от галактического ядра; они находятся в так называемом коротационном круге. Протосолнечное облако, из которого потом возникло Солнце с планетами, находилось у внешнего края спирального рукава и входило в него около 5 миллиардов лет тому назад. При этом оно догоняло этот рукав с весьма малой скоростью, порядка 1 км/сек; оказавшись в волне звездной плотности, протосолнечное облако (или туманность) длительное время подвергалось давлению, способствовавшему возникновению Солнца вместе с планетами.

Об этом свидетельствует состав радиоизотопов Солнечной Системы и ее нынешнее положение в пространстве между рукавами Стрельца и Персея. Из состава радиоизотопов следует, что солнечная туманность подвергалась по меньшей мере дважды заражению продуктами взрывов Сверхновых звезд. Различный период полураспада этих изотопов (йода, плутония и алюминия) позволяет вычислить, что первое загрязнение наступило при входе солнечной туманности во внутренний край рукава, а второе (радиоактивным алюминием) через 300 миллионов лет. Потом миллионы лет Солнце, уже окруженное планетами, оставило спиральный рукав и спокойно двигалось в пространстве, чтобы через миллиард лет войти в следующий спиральный рукав. Свой самый ранний период возникающее Солнце находилось в районе сильной радиации и галактических ударных волн, способствующих планетогенезу, чтобы затем с застывшими, молодыми планетами войти в пространство, которое было свободно от внешних влияний и в котором жизнь могла развиваться на Земле без всяких нарушений. И если планетогенез требовал бурных событий (радиоактивность, ударные волны и пр.), то биогенез — спокойствия на протяжении миллиардов лет, что возможно вблизи коротационного круга. Советские астрофизики Л. С. Марочник и А. А. Сучков пишут в своей уникальной монографии «Галактика» об этом следующее: «Косвенным подтверждением близости Солнца к области коротации является непринужденное объяснение при этом основных временных шкал космологии, установленных по радиоактивности различных нуклидов. Так, время жизни Солнечной системы, близкое к 4,6*10⁹ лет, оказывается временем, в течение которого она движется в пространстве между спиральными рукавами Галактики. Возможно, это проливает новый свет на проблему поиска внеземных цивилизаций и проблему происхождения жизни вообще» (7, 24). Таким образом, орбита движения Солнечной системы, находится возле коротационного круга, занимает уникальное, выделенное место в Галактике, в определенной мере подтверждая слабую версию антропного принципа.

Сильная версия антропного космологического принципа постулирует, что биологический отбор фундаментальных констант определяет специфику и структуру Вселенной (4), что само возникновение Вселенной в значительной мере детерминировано существованием человека. В своем крайнем виде сильная версия антропного принципа сформулирована крупным американским физиком Дж. Уилером, который исходит из концепции так называемой «соучаствующей Вселенной» — человек не просто наблюдает Вселенную, а придает ей существование. Эту концепцию он иллюстрирует на явлении поляризации фотона, порожденного в самые равные дни существования Вселенной после Большого взрыва, т. е., 20 миллиардов лет тому назад. Те или иные свойства фотона, например, круговая или линейная поляризация, сами по себе, независимо от наблюдателя не существуют, «пока наш наблюдатель непосредственно или опосредованно не обнаружит его. Более того, он является единственным, кто решает, что следует искать — круговую или линейную поляризацию. Его выбор полностью определяет различие в утверждениях, которые могут быть сделаны относительно этого фотона. А в пределах этих различий имеет смысл утверждение, что наблюдатель здесь и сейчас участвует в образовании ранней Вселенной, хотя это и представляет собой обращение обычного хода времени» (12, 555).

В таком подходе Вселенная в несколько странном смысле является своеобразным «самовозбуждающимся контуром». Она порождает на некотором отрезке времени своего существования наблюдателей-участников, наблюдения которых придают Вселенной осязаемость, называемую нами реальностью: «Перед нами открывается головокружительное зрелище. Не порождают ли каким-то образом миллиарды наблюдений, как попало собранные вместе, гигантскую Вселенную со всеми ее величественными закономерностями?» (12, 556). Таким образом, антропный принцип участия утверждает, что Вселенная создается благодаря совокупности наблюдений всех наблюдателей-участников в прошлом, настоящем и будущем. Ни одно явление не является явлением, пока не станет наблюдаемым явлением. Эта концепция, развиваемая Дж. Уилером, приводит к окончательной формулировке антропного принципа. Представление, что Вселенная не только порождает жизнь, но также (когда жизнь уже существует) поддерживает ее в своей неисчерпаемости и в результате сама «развиваемая» согласно своей воле, приводит к выводу: человек является не только мерой всех вещей, но также и их творцом. В мировоззренческом плане интерпретация Дж. Уилером антропного принципа представляет собой современную формулировку представления И. Канта о телеологичности мироустройства.

Такая интерпретация антропного принципа импонирует советскому ученому В. В. Налимову, который расширяет его звучание путем включения в него идеи об изначальном существовании смыслов. Эти смыслы лежат в основе мироздания и предуготовлены для своего раскрытия через человека: «Глобальный эволюционизм, задающий... как развитие биосферы, так и ноосферы, оказался возможным потому, что на Земле и в Космосе в целом реализовались совершенно уникальные внешние условия, а в глубинах Мироздания оказались заложенными потенциальные возможности семантической Природы, которые в этих условиях могли раскрываться через многообразие живых текстов (человек и является одним из таких текстов.— В. П.). Человек стал выступать перед нами в удивительном единстве со всем Мирозданием. В неотделимости от него. Именно в этом хочется видеть смысл антропного принципа» (9, 230). Здесь смыслы являются самостоятельной реальностью и проявляются неизменно через материю при помощи геометрии Мира. Фактически В. В. Налимов возрождает, хотя и в несколько модифицированной форме, концепцию Платона об извечном существовании «идей», отблеском которых и служит материальный мир. Такой подход предполагает, что «идея» или «смысл» выступает в качестве кода, содержащего всю информацию об эволюции космоса, о возникновении жизни и человека.

В свою очередь советский астрофизик И. Л. Розенталь подчеркивает, что нынешние размеры Вселенной зависят от полностью объективных параметров и поэтому антропный принцип, сформулированный Б. Картером в виде афоризма: «Я мыслю, следовательно, мир такой, какой он есть», можно сформулировать без обращения к наблюдателю в его сильной версии. Обращая внимание на то, что действующие в Метагалактике (нашей Вселенной) физические законы обусловливают условия, необходимые для возникновения сложных форм движения материи, а в конечном счете жизни и человека, он считает возможным ввести принцип целесообразности (10). Хотя использование «принципа целесообразности» в применении к Вселенной не очень удачно, в нем схвачена определенная закономерность в эволюции Вселенной, которая четко выявлена в концепции самоорганизации материи.

В этом плане заслуживает внимания подход советского ученого, академика Н. Н. Моисеева, который можно резюмировать в следующих рассуждениях. Прежде всего, из опытных данных следует положение, что Вселенная является целостной единой системой, этим данным не противоречит и постулат об отсутствии до поры до времени направляющего начала в саморазвитии, самоорганизации Вселенной. Так как этой системе присущи параметры стохастичности и неопределенности, а также состояния бифуркации, то они обусловливают необратимость космологического универсального времени, с чем связана непредсказуемость эволюции суперсистемы «Вселенная» и ее фрагментов. Следовательно, несмотря на отсутствие целеполагающего начала, развитие Вселенной характеризуется некоторой направленностью. В результате происходит непрерывный рост разнообразия и сложности материальных образований, на определенном этапе возникает живое вещество, которое служит основой для появления Разума и Человека, как его носителя. С появлением человека Вселенная стала познавать себя и при помощи Разума целенаправленно развиваться (понятно, что во Вселенной может быть множество таких очагов Разума). И тогда путь развития нашего мира обрисовывается так: от начального взрыва до целенаправленного развития (8). Такой подход отбрасывает положение о том, что человек в потенции уже существовал в зародыше Вселенной, что эволюция Космоса является жестко детерминированной. Ценность концепции самоорганизации суперсистемы «Вселенная» состоит в том, что здесь возникает «эффект сборки»: системы нашего мира достигают такого уровня сложности, что у них возникают свойства, которых нет у элементов (к таковым и относится человек с его разумом). Поскольку же таких систем во Вселенной множество, постольку не исключено существование в ней внеземных, космических цивилизаций, различных форм жизни и разума. Интересно, что из принципов эволюционной теории (принцип потенциальной многонаправленности биологической эволюции и принцип многообразия жизни) также следует вывод: земная эволюция жизни уникальна, но это не исключает существования внеземных форм жизни, а значит и внеземных цивилизаций.

2. Концепция «сверхчеловека» Ф. Ницше.

Ф. Ницше и его концепция о сверх человеке
Фридрих Ницше (1844-1900) - один из самых блестящих и спорных мыслителей европейской философии. Умерший на рубеже ХХ века он, по замечанию К. Ясперса, наряду с С. Кьеркегором и К. Марксом стал современником нового века. Время, в которое жил Фридрих Ницше, было очень сложным: Германия переживала болезненный процесс объединения, проводимый жесткой рукой Бисмарка, ломались столетиями накопленные стереотипы, нормы, правила, которые были так привычны, приятны и ценны немецкой душе и которые так хотелось сохранить. Немецкая интеллигенция, прекрасно образованная, воспитанная цветом европейской культуры - сонмом великих поэтов, философов и музыкантов, больше всего желала плодотворного развития идей и традиций самой передовой в то время в Европе немецкой культуры и лишь очень немногие видели необходимость радикальных перемен. Одним из них был Фридрих Ницше.
Фридрих Ницше родился 15 октября 1844 года в Реккене, Саксония. Отец и дед его были пасторами. Рано проявивший необычайную одаренность в поэзии и музыке, филолог по образованию, в двадцать пять лет он получил место профессора филологии в университете Базеля. Его считали надеждой немецкой филологии.

    Великий Рихард Вагнер был его другом, хотя между ними было тридцать лет разницы. Его книги великолепны с точки зрения языка, увлекательны для чтения и полны потрясающих по новизне идей. И тем не менее, практически все они были встречены в штыки как критикой, так и читающей публикой, прижизненная слава Ницше носила скандальный характер. Очевидно, дело было именно в его идеях.
        Поворотным моментом в становлении концепций Ницше стало прочтение им книги малоизвестного в те годы Артура Шопенгауэра "Мир как Воля и Представление". "Я понял его, как если бы он писал для меня", так скажет Ницше о своем учителе. Несомненно, в Шопенгауэре его привлекла идея Воли, которая, по определению автора, есть внутренняя сущность субъекта, для которого мир есть объект созерцания - Представление. Воля также оказывается у Шопенгауэра внутренней сущностью всех сил, созидающих мир. Все есть в своей сущности воля, она лишь объективируется временем и пространством, становясь волей к жизни (термин, мимо которого Ницше пройти, не мог). Нисходя по ступеням объективации (пространство и время, платоновские идеи, силы природы, всякая деятельность человека) , Воля предстает объективному познанию лишь в виде объектов, определенных этими ступенями объективации. Именно их рассматривает мышление и потому в своей сущности Воля остается для него непознаваемой.
И лишь гений искусства - благодаря чистому созерцанию и неординарной силе фантазии способен познать и выразить в поэзии, живописи и музыке вечную идею Воли. Высочайшее положение среди искусств занимает музыка, свободная от оков языка и потому не только отражающая идеи, но и непосредственно отражающая Мировую волю.
        Метафизика Шопенгауэра захватила мятежный дух Ницше, в его Воле он увидел вечную пламенную волю к свободе, а творческого гения, которым руководит сама Мировая Воля, он увидел в Рихарде Вагнере.
Вагнеру посвящена первая книга Ницше "Рождение трагедии из духа музыки", сразу же вызвавшая скандал. Поступательное движение в искусстве, по Ницше, "связано с двойственностью аполлонического и дионисического начал". Мистерии дионисического культа символизируют жизнь человека в таинственном и великолепном мире, его инстинктивное единение с природой. "Дионисическое искусство хочет убедить нас в вечной радостности существования, но только искать эту радостность мы должны не в явлениях, а за явлениями". Аполлоническое же, напротив, это "полное чувство меры, самоограничение, свобода от диких порывов". В досократической Греции эти начала, борясь и соединяясь, создали великое искусство трагедии, которая "возникла из трагического хора" (а хор - это отголосок дионисийских праздников), который "разряжается аполлоническим миром образов". Трагедия, таким образом, отразила противоречия в человеческом мироощущении, борьбу с природой и с самим собой, как с ее частью. Именно в этом качестве греческая трагедия стала одной из основ всей европейской культуры.
       Однако уже "огромное циклопическое око Сократа, в котором никогда не сверкало безумие художнического вдохновения", разбило это единство двух начал, уничтожив трагедию. Ницше обвиняет Сократа в насаждении неслыханной тирании разума и морали, вытеснившей дионисическую свободу духа в бессознательное и заменившей ее инструкциями по эксплуатации жизни. Таким образом, в истории культуры и человеческого сознания происходит "вечная борьба между теоретическим и трагическим миропониманиями", между, с одной стороны, ханжеством и скукой и, с другой стороны, свободой и весельем. Причем последнее всячески подавляется общественными нормами, моралью и всяким идеализмом, объявленным Ницше "мошенничеством высшего порядка".
С исчезновением дионисического духа связывается "бросающееся в глаза... вырождение греческого человека" и современное плачевное состояние человеческого духа. Однако "несомненные предзнаменования дают нам ручательство в том, что в современном нам мире происходит обратный процесс постепенного пробуждения дионисического духа! " "Новым Эсхиллом" объявляет Ницше Рихарда Вагнера, в музыке которого он видит свидетельство возрождения трагического мифа в немецком духе, а с ним и новой жизни немецкого гения.
Таким образом, Фридрих Ницше начал проповедовать имморализм и возвращение к первозданной свободе, единение с природой посредством освобождения инстинктов из-под гнета морали и норм общественного порядка - идею Вечного Возвращения. В дальнейшем Ницше отказывается от союза с Шопенгауэром, порицая "шопенгауэровскую слепую волю к морали", а также и от Вагнера с его "неисправимым романтизмом". Вагнера, как оказалось, гораздо больше заботил собственные успехи и популярность и он рассматривал Ницше как собственного агитатора. "Человеческое, слишком человеческое" вышло с посвящением "памяти Вольтера", что одно уже могло вызвать скандал, и с подзаголовком "Книга для свободных умов", хотя, как признается автор уже на первых страницах, "когда мне это было нужно, я изобрел для себя и "свободные умы"... таких умов нет и не было". Однако он надеется, что "наша Европа будет иметь среди своих сыновей завтрашнего и послезавтрашнего дня таких веселых и дерзких ребят".
Книга эта, составленная из девяти отделов, каждый из которых анализирует аспекты человеческого бытия в мире, человеческого общества и человеческого сознания показывает, как мало в человеке и его жизни подлинного величия и свободы, как сильно закрепостил он себя многочисленными представлениями и предрассудками, сложившимися в моральные установления и как спокойны и беззубы его мысль, наука, выхолощено искусство. Все это только лишь "человеческое".
Всем этим "человеческим" связаны людские души, и потому, чтобы могли появиться вновь (как когда-то существовавшие изначально), "свободные умы", душа должна испытать, "как решающее событие своей жизни" испытать "великий разрыв" со всем этим безнадежно человеческим. "Лучше умереть, чем жить здесь"... и это "здесь", это "дома" есть все, что она любила доселе! " Выпутываясь из тягчайшей антиномии: мораль или свобода, Ницше предполагает, что традиционная мораль, извне предписывающая человеку целую систему запретов и декретов, могла опираться только на презумпцию несвободы. Выбор в пользу свободы диктуется взрывом внутренних сил человеческой души, изначально свободной и вечно стремящейся вернуться в лоно свободной воли.
"Этот первый взрыв силы и воли к самоопределению, самоустановлению ценностей, эта воля к свободной воле" - приводит душу, в которой зреет свободный ум и нарастает "все более опасное любопытство": "Нельзя ли перевернуть все ценности? И, может быть, добро есть зло(А Бог - выдумка и ухищрение дьявола? И, может быть, в последней своей основе все ложно?... " Такие мысли обрекают свободный ум на томительное одиночество, но в нем видит Ницше единственный путь к "зрелой свободе духа". Свободный ум живет уже "вне оков любви и ненависти, вне "да" и "нет", добровольно близким и добровольно далеким". Огромное количество вещей он видит далеко под собой, они его не заботят и не касаются. Он становится "господином над собой, над собственными добродетелями", прежде бывшими его господами, а теперь ставшими "орудиями наряду с другими орудиями".
"Довольно, свободный ум знает отныне, какому "ты должен" он повиновался, и знает также, на что он теперь способен и что ему теперь позволено... " Познав это, свободные умы познают теперь и свою задачу "испытать душой и телом самые разнообразные и противоречивые бедствия и радости в качестве искателей приключений и путешественников вокруг того внутреннего мира, который зовется "человеком", в качестве измерителей каждого "выше", каждого "сверх иного"... В сущности, речь идет о некоем аналоге коперниканской парадигмы: Я, вращавшееся прежде вокруг объективного мира ценностей (моральных, религиозных, научных, каких угодно - человеческих) , отказывается впредь быть периферией этого центра и хочет сам стать центром, самолично определяющим себе меру и качество собственной ценностной галактики.
Таким образом, Ницше приходит к тому, что стать по-настоящему свободным умом значит, прочувствовав и испытав все человеческое, подняться над ним и обратиться в сверхчеловека.
        Поздний Ницше пишет уже книги, обращенные в пустоту, которую должен заполнить собой сверхчеловек. Отчаявшись встретить понимание у современников, он указывает в подзаголовках адрес своего читателя, столь же абсурдный, сколь и конкретный: "книга для всех и ни для кого", "прелюдия к философии будущего". Неправильно было бы полагать, что это означает "эти книги не для вас, мои современники". Но, как и в случае с "Человеческим, слишком человеческим", книгой, которую Ницше адресовал "свободным умам", которых он сам же и выдумал, эти его книги не для сверхчеловека, ибо нет еще сверхчеловека, да они и не нужны будущему сверхчеловеку. Они призваны разбудить того, в ком есть способность увидеть и преодолеть нищету человеческого, они указывают читателю желанный образ сверхчеловека, образ его мыслей и действий, образ его бытия в мире, его отношений с миром и с самим собой. А также путь становления сверхчеловека.
        Такова самая великолепная по написанию из книг Фридриха Ницше: "Так говорил Заратустра. " Сам автор считал ее "самой глубокой из всех книг, которыми обладает человечество". Образ Заратустры человека, идущего по пути становления сверхчеловека. В сущности, этот путь намечен автором еще в "Человеческом... ", но здесь он детально проработан и облечен в форму притчи, написанной потрясающим стилем. Форма притчи заимствована из Библии и больше всего напоминает евангельские проповеди Иисуса Христа и рассказы о происходящих с ним и его учениками событиях. Конечно же, сравнивать Христа и Заратустру не имеет смысла на этих страницах, хотя весьма вероятно, что именно такого сравнения и выбора между ними и желал от своего читателя Ницше, поскольку в своем читателе (если таковой найдется) он видел последователя для своего Заратустры, ибо "кто пишет кровью и притчами, тот хочет, чтобы его не читали, а заучивали наизусть".
Устами Заратустры три превращения духа в человеке выделяет Ницше: "как дух становится верблюдом, львом верблюд и, наконец, ребенком становится лев". Прежде всего, на пути достижения свободы духа необходимо познать тяжесть, трудное, чтобы преодолеть свою слабость. "Не значит ли это: унизиться, чтобы заставить страдать свое высокомерие?.. Все самое трудное берет на себя выносливый дух, подобно навьюченному верблюду... спешит и он в свою пустыню".
Так, "взяв на себя все самое трудное", адепт пути обретает одиночество. Последним "драконом", "господином" и "богом", которого он обязан победить, является моральный императив "ты должен". В битве с ним он становится львом: "дух льва говорит "я хочу". Таким образом он завоевывает себе право переоценки существующих ценностей и создания новых. "Завоевать себе свободу и священное, Нет даже перед долгом - для этого, братья мои, надо стать львом".
Но само по себе это право и эта сила сказать "нет" любой из предустановленных истин не является еще способностью к созданию новых ценностей. Поэтому лев должен стать ребенком: "Дитя есть невинность и забвение, новое начинание, игра, самокатящееся колесо, начальное движение, святое слово утверждения". Стать ребенком значит стать новым, отринув все прежние установления, вновь обрести вкус к "игре созидания". Играть с миром и с собой, как ребенок - то есть, возвращаясь к прежней терминологии Ницше, возродить в себе дионисическое начало. "Да, для игры созидания, братья мои, нужно святое слово утверждения: своей воли хочет теперь дух, свой мир находит потерявший мир". Таков путь к сверхчеловеку.
"Сверхчеловек - смысл земли". "Что такое обезьяна в отношении человека? Посмешище или мучительный позор. И тем же должен быть человек для сверхчеловека: посмешищем или мучительным позором".
"Поистине, человек - это грязный поток. Надо быть морем, чтобы принять в себя грязный поток и не сделаться нечистым... сверхчеловек - это море, где может потонуть ваше великое презрение".
Самое высокое, что может пережить человек, учит Ницше - это "час великого презрения". Презрения к самому себе, к своим слабостям и порокам, к своей несправедливости, к "жалкому довольству собою", называемому добродетелью. "Но где же та молния, что лизнет вас своим языком? Где то безумие, что надо привить вам?
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он - эта молния, он это - безумие! " Фридрих Ницше попытался пройти путь к сверхчеловеку. Итогом было безумие. Степень погружения в проблему превзошла меру личной выносливости. "Кто нападает на свое время, нападает лишь на себя".
Разрушение традиционных ценностей обернулось саморазрушением. На долгие годы на память о Ницше и его наследие легла печать "фашистской". Образ сверхчеловека исказился до неузнаваемости и приобрел черты "белокурой бестии", не щадящей ничего и никого, безжалостно разрушающей мир и его ценности.
Но ведь не в этом суть сверхчеловека Ницше. Его сверхчеловек безжалостен прежде всего и более всего к себе, он сомневается и подвергает пересмотру имеющиеся у него ценности и установления, лишающие его внутренней духовной свободы и радости творческой жизни. "В человеке тварь и творец соединены воедино". Нужно помнить, что философия Фридриха Ницше это уникальный и всей жизнью осуществленный эксперимент по разрушению внутри себя "твари" и взращивания "творца", прозванного "сверхчеловеком".

Антропологический принцип Н. Чернышевского.

Вместе с Н.Г.Чернышевским активно занимался антропологическим учением и его друг и соратник Н.А.Добролюбов, посвятивший данной теме не мало работ. Так, в одной из своих статей «Органическое развитие человека в связи с его умственной и нравственной деятельностью» (1858 г.), написанной как рецензия на ряд педагогических работ, Н.А. Добролюбов излагал свои воззрения на сущность человека применительно к проблемам воспитания и образования. Главной ее идеей было отстаивание нераздельности тела и души у человека, их значительное взаимное влияние и подчинение единым законам, которые он видел в «успехе естественных наук, избавивших нас уже от многих предрассудков». Н.А. Добролюбов полагал, что «все старания провести разграничительную черту между духовными и телесными отправлениями человека напрасны и что наука человеческая никогда этого достигнуть не может». И далее он делает вывод, что для успешного умственного образования ребенка необходимо хорошее физическое воспитание, поскольку: все чувственные понятия человек получает из внешнего мира, а для этого необходимы здоровые органы чувств; умственная работа совершается в мозге, а для его нормального функционирования необходима хорошая работа других органов, например, системы кровообращения.

Точно так же и для нравственного образования необходимо хорошее здоровье. Все нравственные качества, считал Н.А. Добролюбов, зависят от «правильных, последовательных и ясных» умственных понятий. А те, как уже было сказано выше, напрямую связаны с физическим состоянием организма. Таким образом, формирование полноценного человека можно обеспечить только гармоничным сочетанием образования и физического воспитания, или, по терминологии автора, органическим развитием. У детей же с физическими недостатками, хотя и не обязателен, но весьма возможен невысокий интеллектуальный и нравственный уровень.

Человек - начало всех начал. Общественный человек, его судьба рассматривается Добролюбовым как главный предмет подлинного искусства. Жданов В.В. Н.А.Добролюбов,1836-1861/ Жданов В.В.-2-е изд-е, перераб.и доп.-М.: Молодая гвардия,1955.-101с. Так, например, критик высоко ставит поэзию Кольцова: «У него везде является человек и рассказывает о том, какое действие производит на него то или другое явление природы. Каждая картина, каждый стих у Кольцова имеет свой смысл, свое значение по отношению к человеку».

Добролюбов категорически отвергали антинаучные утверждения о том, что положение и место человека в обществе, как и возможности развития его способностей, якобы предопределены происхождением человека, его наследственностью. Вскрывая политический характер этой «теории», имеющей целью обосновать право угнетателей подчинять себе трудящихся, Чернышевский указывал, что идеологи господствующих классов прикрывают этой теорией, как щитом, политику, враждебную народным массам, и в частности политику царского правительства в деле народного образования. Он отмечал, что правительство слишком мало делает для образования народа, в результате чего последний некультурен и безграмотен.

Природа людей не ставит предела распространению просвещения: «Если отстранить неблагоприятные обстоятельства, то прояснится ум человека и облагородится его характер».

Добролюбов, обращаясь к представителям официальной педагогики, утверждавшим, что дети склонны только к порокам и что они от природы «неразумны», а потому должны, безусловно, повиноваться разуму взрослых, писал: «Придайте разумность обезьяне с вашей системой (т. е. сделайте посредством такой педагогики обезьяну разумной.), и тогда целый мир с благоговением преклонится перед этой системой и будет по ней воспитывать детей своих. Но вы этого не можете сделать и потому должны смиренно признавать права разумности в самой природе ребенка и не пренебрегать ею, а благоразумно пользоваться теми выгодами, какие она вам предоставляет».

В замечательном трактате «О значении авторитета в воспитании» (1857г.) Добролюбов пропагандировал необходимость учитывать в воспитании законы развития ребенка, установленные естественными науками. Он говорил, что официальная педагогика упускает из виду одно весьма важное обстоятельство - действительную жизнь и природу детей и вообще воспитываемых. Он настаивал на том, чтобы воспитатели, зная особенности детской природы и опираясь на них, разумно руководили развитием детей, обеспечивая им свободу, необходимую для проявления тех качеств, которые должны быть у передового человека.

Добролюбов, впрочем, как и Чернышевский, был великим гуманистом, поборником подлинно передовой морали. Он выдвинул идеал нового человека, исходя из которого определил цели и задачи воспитания. Новый человек, по его мнению, должен быть истинным патриотом своей родины, близким к народу, принимать самое деятельное участие в борьбе за осуществление его разумных интересов и потребностей. Этот человек представляется Добролюбову высокоидейным и всесторонне развитым в физическом и духовном отношении.

Одним из важных качеств настоящего человека революционер-демократ считал наличие у него определенных, стойких убеждений и способности отстаивать их, несмотря на встречающиеся трудности.

Добролюбов считал необходимым воспитывать в человеке единство мыслей, слов и действий. Он высказывал также мысль о том, что молодые люди должны вырасти идейными, принципиальными и руководствоваться в своих поступках не страхом перед наказанием и корыстными расчетами на получение наград, а преданностью «добру и правде», любовью к истине и справедливости. Конечно, указывал он, маленькие дети не могут вследствие недостатка у них жизненного опыта и неразвитости их мышления сознательно избегать зла и делать добро; большую роль в их поведении играет авторитет воспитателей. Но этот авторитет должен быть использован разумно. Разумность воспитания должна быть «ведома не только учителю, но представляться ясной и воспитаннику». Воспитатель должен заботиться о развитии в детях собственного сознания.

Добролюбов вместе с Чернышевским разоблачал антинаучную и реакционную сущность авторитарной крепостнической педагогики. В то же время они критиковали выдвинутую Л. Н. Толстым теорию «свободного воспитания» и отстаивали необходимость предъявления детям разумных и справедливых требований.

Одним из важных качеств передового человека революционеры-демократы считали любовь к родине и своему народу.

«Историческое значение каждого русского человека измеряется, -- говорил Чернышевский, -- его заслугами родине, его человеческое достоинство -- силой его патриотизма». Добролюбов в статье «Русская цивилизация, сочиненная г. Жеребцовым» (1858) высказал ценные мысли по поводу воспитания патриотизма и борьбы с псевдопатриотизмом. По его мнению, настоящий патриотизм отличается от ложного тем, что несовместим с неприязнью к другим народностям, что ставит любовь к родине выше личных интересов и отношений, он «находится в теснейшей связи с любовью к человечеству». В основе настоящего патриотизма лежит идея общечеловеческого блага, желание установить у себя на родине такие порядки, которые хороши для всех людей и народностей. «В человеке порядочном, -- писал он, -- патриотизм есть не что иное, как желание трудиться на пользу своей страны, и происходит не от чего другого, как от желания делать добро,-- сколько возможно больше и сколько возможно лучше».

Добролюбов уделял много внимания вопросам дисциплины. Он решительно осуждали палочную дисциплину, применение розги и других средств, оскорбляющих человеческое достоинство воспитанника, называл эти средства антипедагогическими, варварскими, пользующимися признанием там, где в воспитании и обучении требуют «не рассуждать, а исполнять», и из детей готовят не сознательно мыслящих и активно действующих граждан, а покорных исполнителей воли угнетателей.

Беспощадную борьбу со сторонниками таких взглядов Добролюбов считал обязанностью каждого честного человека и педагога и всякое отступление от этой борьбы расценивал как явление крайне вредное.

4. Жизнь, смерть, бессмертие как философские проблемы

4.1 Философия о смысле жизни.

Осознание того, что человек живет лишь один раз и смерть неизбежна, со всей остротой выдвигает перед ним вопрос о смысле жизни. Проблема смысла жизни важна для каждого человека.

Безусловно, правы многие современные философы, утверждая, что выбор смысла жизни зависит от многих факторов - объективных и субъективных. К объективным факторам следует отнести социально-экономические условия, сложившиеся в обществе, функционирующую в нем политико-правовую систему, господствующее в нем мировоззрение, сложившийся политический режим, состояние войны и мира и т.д. Значительную роль в выборе смысла жизни играют и субъективные качества личности - воля, характер, рассудительность, практичность и т.д.

В античной философии наблюдаются различные решения данного вопроса. Сократ смысл жизни видел в счастье, достижение которого связано с добродетельной жизнью, трепетным отношением к законам, принятым государством, знанием нравственных понятий; Платон - в заботах о душе; Аристотель - в стремлении стать добродетельным человеком и ответственным гражданином; Эпикур - в достижении личного счастья, покоя и блаженства; Диоген Синопский - во внутренней свободе, презрении к богатству; Стоики - в покорности судьбе.

Важнейшее достижение Аристотеля в философском понимании человека связано с обоснованием его социальных характеристик. Человек - такое живое существо, которое предназначено для жизни в государстве. Он способен направлять свой ум как на доброе, так и на злое; он живет в обществе и управляется законами.

Христианство было следующим и на сегодняшний день основным религиозным учением, сформировавшим новый смысл человеческого бытия.

Христианство провозгласило равенство всех людей как грешников. Оно отвергло существующие рабовладельческие общественные порядки и тем самым породило надежду на избавление от гнета и порабощения отчаявшихся людей. Оно призвало к переустройству мира, выразив тем самым

реальные интересы бесправных и порабощенных. Оно, наконец, дало рабу утешение, надежду получения свободы простым и понятным способом – через познание божественной истины, которую принес на землю Христос, чтобы навсегда искупить все человеческие грехи и пороки. Через это люди обретали смысл жизни, если не во время жизни, то после ее смерти.

Главная этическая ценность в христианстве – это сам Бог. Бог – это любовь, любовь ко всем народам, признающим и почитающим его. Согласно христианскому учению, целью жизни человека является спасение. Достигается это каждым человеком при условии непрерывного духовного совершенствования, требующего аскетического подвига. Борьба со страстями и победа над ними составляет необходимую обязанность, задачу и цель земной жизни человека.

Философия Нового времени формируется под влиянием развития капиталистических отношений и расцвета наук, прежде всего механики, физики, математики, чем был открыт путь к рациональному истолкованию человеческой сущности.

В ХХ веке разработка философских и философско-социологических проблем человека приобрела новую интенсивность и развертывалась по многим направлениям: экзистенциализм, фрейдизм, неофрейдизм, философская антропология.

Открыв важную роль бессознательного в жизни как отдельного человека, так и всего общества, фрейдизм позволил объемно и на многих уровнях представить картину социальной жизни человека.

З. Фрейд говорил, что люди стремятся к счастью, они хотят стать и пребывать счастливыми. Это стремление имеет две стороны, положительную и отрицательную цели: отсутствие боли и неудовольствия, с одной стороны, переживание сильных чувств наслаждения - с другой. В узком смысле слова под «счастьем» подразумевается только последнее. Сообразно этой двойственной цели человеческая деятельность протекает в двух направлениях, в зависимости от того, какую из целей - преимущественно или даже исключительно - она стремится осуществить.

Экзистенциальные философы, прежде всего Хайдеггер, пытались точнее определить бытие в мире. Отношение между человеком и миром представляли по его представлениям собой только взаимозависимость, голую полярность — наподобие теоретического субъектно-объектного отношения, — но отличается совершенно определенным напряжением. Воспринимая окружающий мир как враждебный, Камю понимал, что смысл жизни человека не разрушение, а поддержание мира: “Каждое поколение уверено, что именно оно призвано переделать мир. Мое, однако. уже знает. что ему этот мир не переделать. Но его задача, быть может, на самом деле еще величественнее. Она состоит в том, чтобы не дать миру погибнуть.” [13, c.95]

Проблему экзистенциального вакуума пытался разрешить Виктор Франкл с точки зрения классической психологии: «Смысл должен быть найден, но не может быть создан. Создать можно либо субъективный смысл, простое ощущение смысла, либо бессмыслицу» [11, c.32]. Тем самым понятно и то, что человек, который уже не в состоянии найти в своей жизни смысл, равно как и выдумать его, убегая от чувства утраты смысла, создает либо бессмыслицу, либо субъективный смысл.

Смысл не только должен, но и может быть найден, и в поисках смысла человека направляет его совесть. Одним словом, совесть-это орган смысла. Ее можно определить как способность обнаружить тот единственный и уникальный смысл, который кроется в любой ситуации.

Совесть принадлежит к числу специфически человеческих проявлений, и даже более чем специфически человеческих, ибо она является неотъемлемой составной частью условий человеческого существования,

и работа ее подчинена основной отличительной характеристике человеческого существования - его конечности. Совесть, однако, может и дезориентировать человека. Более того, до последнего мгновения, до последнего вздоха человек не знает, действительно ли он осуществил смысл своей жизни или лишь верит в то, что этот смысл осуществлен. Осуществляя смысл, человек реализует сам себя. Осуществляя же смысл, заключенный в страдании, мы реализуем самое человеческое в человеке. Мы обретаем зрелость, мы растем, мы перерастаем самих себя. Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, - именно там мы призваны, ощущаем необходимость измениться самим.

Одной из характерных особенностей русской философии второй половины XIX - начала XX века также является внимание к человеку, антропоцентризм. Здесь четко выделяются два направления: материалистическое и идеалистическое, светское и религиозное. Материалистическое направление представлено революционерами-демократами и прежде всего В.Г.Белинским и Н.Г.Чернышевским, идеалистическое связано с именами В.Соловьева, Н.А. Бердяева и рядом других мыслителей.

Русский философ С.Л. Франк продолжил фундаментальное исследование мировоззренческих проблем в уже сложившейся русской философии. Франк был философом, который пытался разъяснить природу человеческой души и знаний человека.

Философское учение Франка было высоко религиозно. Он был одним из тех философов XX века, кто в процессе поиска мировоззрения наивысшей духовности пришел к выводу, что таковым является христианство, выражающее общечеловеческие духовные ценности и подлинное существо духовности.

Философия Франка - реалистичная философия духовности, высоко поднимающая проблему человека и нацеливающая на достижение духовного единства всего человечества.

Франк прежде всего постарался вдуматься, что это означает найти смысл жизни, какой смысл люди вкладывают в это понятие и при каких условиях они посчитали бы его осуществленным?

Под "смыслом" философ подразумевает примерно то же, что "разумность". Под "разумным" - все целесообразное, все правильно ведущее к цели или помогающее ее осуществить [5, c. 101]. Разумно то поведение, которое согласовано с поставленной целью и ведет к ее осуществлению, разумно или осмысленно пользование средством, которое помогает нам достигнуть цели.

Средство разумно, когда оно ведет к цели. Но цель должна быть подлинной. Но что это значит и как это возможно? Цель или жизнь в ее целом не имеет уже вне себя никакой цели - жизнь дана ради жизни или надо признать, что сама постановка о смысле жизни незаконна, что этот вопрос принадлежит к числу тех, которые не находят себе разрешения просто в силу своей собственной внутренней нелепости. Вопрос о "смысле" чего- либо имеет всегда относительное значение, он предполагает "смысл" для чего-нибудь, целесообразность при достижении определенной цели.

Чтобы быть осмысленной, наша жизнь - вопреки уверениям поклонников "жизни для жизни" и в согласии с явным требованием нашей души - должна быть служением высшему и абсолютному благу. И при этом человек должен также непрерывно разумно сознавать все это соотношение к высшему благу. В этом единстве жизни и Истины и заключается по Франку искомый "смысл жизни".

Жизнь становится осмысленной, поскольку она свободно и сознательно служит абсолютному и высшему благу, которое есть вечная жизнь, животворящая человеческую жизнь, как ее вечная основа и подлинное завершение, и есть вместе с тем абсолютная истина, свет разума, пронизывающий и озаряющий человеческую жизнь. Жизнь наша осмысляется, поскольку

она есть разумный путь к цели, или путь к разумной, высшей цели, иначе она есть бессмысленное блуждание. Но таким истинным путем для нашей жизни может быть лишь то, что вместе с тем само есть и жизнь, и Истина.

Для того, чтобы жизнь имела смысл, необходимы два условия: существование Бога и наша собственная причастность Ему, достижимость для нас жизни в Боге, или божественной жизни. Необходимо прежде всего, чтобы, несмотря на всю бессмысленность мировой жизни, существовало общее условие ее осмысленности, чтобы последней, высшей и абсолютной основой ее был не слепой случай, не мутный, все на миг выбрасывающий наружу и все опять поглощающий хаотический поток времени, не тьма неведения, а Бог, как вечная твердыня, вечная жизнь, абсолютное благо и всеобъемлющий свет разума. И необходимо, во-вторых, чтобы мы сами, несмотря на все наше бессилие, на слепоту и губительность наших страстей, на случайность и краткосрочность нашей жизни, были не только "творениями" Бога, не только глиняной посудой, которую лепит по своему произволу горшечник, и даже не только "рабами" Бога, исполняющими Его волю подневольно и только для Него, но и свободными участниками и причастниками самой божественной жизни, так, чтобы служа Ему, мы в этом служении не угасали и не изнуряли своей собственной жизни, а, напротив, ее утверждали, обогащали и просветляли.

4.2 проблема смерти.

Проблема смерти приобретает центральное значение у Фрейда. И центральной является именно проблема смерти, связанная неразрывно с проблемой времени. Проблема бессмертия вторична, и она обычно неверно ставилась. Смерть есть самый глубокий и самый значительный факт жизни, возвышающий самого последнего из смертных над обыденностью и пошлостью жизни.

Только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни. Жизнь в этом мире имеет смысл именно потому, что есть смерть. Смысл связан с концом. И если бы не было конца, т.е. если бы была дурная бесконечность жизни, то смысла в жизни не было бы. Смерть -предельный ужас и предельное зло - оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через смерть.

Платон учил, что философия есть не что иное, как приготовление к смерти. Но беда лишь в том, что философия сама по себе не знает, как нужно умереть и как победить смерть.

Жизнь благородна только потому, что в ней есть смерть, есть конец, свидетельствующий о том, что человек предназначен к другой, высшей жизни. В бесконечном времени смысл никогда не раскрывается, смысл лежит в вечности. Но между жизнью во времени и жизнью в вечности лежит бездна, через которую переход возможен только лишь путем смерти, путем ужаса разрыва. Гейдеггер говорил, что обыденность парализует тоску, связанную со смертью. Обыденность вызывает лишь низменный страх перед смертью, дрожание перед ней как перед источником бессмыслицы. Смерть есть не только бессмыслица жизни в этом мире, тленность ее, но и знак, идущий из глубины, указывающий на существование высшего смысла жизни.

Не низменный страх, но глубокая тоска и ужас, который вызывает в нас смерть, есть показатель того, что мы принадлежим не только поверхности, но и глубине, не только обыденности жизни во времени, но и вечности. Вечность же во времени не только притягивает, но и вызывает ужас и тоску. Смысл смерти заключается в том, что во времени невозможна вечность, что отсутствие конца во времени есть бессмыслица.

Но смерть есть явление жизни, она еще по эту сторону жизни, она есть реакция жизни на требование конца во времени со стороны жизни. Смерть есть явление, распространяющееся на всю жизнь. Жизнь есть непрерывное умирание, изживание конца во всем, постоянный суд вечности над временем. Жизнь есть постоянная борьба со смертью и частичное умирание человеческого тела и человеческой души.

Время и пространство смертоносны, они порождают разрывы, которые являются частичным переживанием смерти. Когда во времени умирают и исчезают человеческие чувства, то это есть переживание смерти. Когда в пространстве происходит расставание с человеком, с домом, с городом, с садом, с животным, сопровождающееся ощущением, что, может быть, никогда их больше не увидишь, то это есть переживание смерти. Смерть наступает для нас не только тогда, когда мы сами умираем, но и тогда уже, когда умирают наши близкие. Мы имеем в жизни опыт смерти, хотя и не окончательный. Стремление к вечности всего бытия есть сущность жизни. И вместе с тем вечность достигается лишь путем прохождения через смерть, и смерть есть участь всего живущего в этом мире, и, чем сложнее жизнь, чем выше уровень жизни, тем более ее подстерегает смерть.

Смерть имеет положительный смысл. Но смерть есть вместе с тем самое страшное и единственное зло. Всякое зло может быть сведено к смерти. Убийство, ненависть, злоба, разврат, зависть, месть есть смерть и сеяние смерти. Смерть есть на дне всякой злой страсти. Никакого другого зла, кроме смерти и убийства не существует. Смерть есть злой результат греха. Безгрешная жизнь была бы бессмертной, вечной. Смерть есть отрицание вечности, и в этом онтологическое зло смерти, ее вражда к бытию, ее попытки вернуть творение к небытию. Смерть сопротивляется Божьему творению мира, она есть возврат к изначальному небытию.

Смерть отрицательно свидетельствует о силе Божьей в Мире и о Божьем смысле, обнаруживающимися в бессмыслице. Можно даже сказать, что мир осуществил бы свой безбожный замысел бесконечной (невечной) жизни, если бы не было бы Бога, но так как есть Бог, то этот замысел неосуществим и кончается смертью. И Сын Божий, Искупитель и Спаситель, абсолютно безгрешный и святой, должен был принять смерть, и этим освятил смерть. Отсюда двойное отношение христианства к смерти. Христос смертью смерть попрал. В почитании креста мы почитаем смерть, освобождающую, побеждающую смерть. Чтобы ожить, нужно умереть. В кресте смерть преображается и ведет к жизни, к воскрешению. И вся жизнь этого мира должна быть проведена через смерть, через распятие. Без этого она не может прийти к воскрешению, к вечности. Добро, благо есть жизнь, сила и полнота жизни, вечность жизни. Смерть есть безумие, ставшее обыденностью.

Живые, а не мертвые страдают, когда смерть сделает свое дело. Мертвые больше не могут страдать; и мы можем даже похвалить смерть, когда она кладет конец крайней физической боли или печальному умственному упадку. Однако неправильно говорить о смерти как о ”вознаграждении”, поскольку подлинное вознаграждение, как и подлинное наказание, требует сознательного переживания факта. В жизни каждого человека может наступить момент, когда смерть будет более действенной для его главных целей, чем жизнь; когда то, за что он стоит, благодаря его смерти станет более ясным и убедительным, чем если бы он поступил любым другим образом.

Смерть - это совершенно естественное явление, она играла полезную и необходимую роль в ходе длительной биологической эволюции. Действительно, без смерти, которая придала самое полное и серьезное значение факту выживания наиболее приспособленных, и таким образом сделала возможным прогресс органических видов, человек вообще никогда не появился бы.

Социальное значение смерти также имеет свои положительные стороны. Ведь смерть делает нам близкими общие заботы и общую судьбу всех людей повсюду. Она объединяет нас глубоко прочувственными сердечными эмоциями и драматически подчеркивает равенство наших конечных судеб. Всеобщность смерти напоминает нам о существенном братстве людей, которое существует несмотря на все жестокие разногласия и конфликты, зарегистрированные историей, а также в современных делах.

4.3 Проблема бессмертия

Проблема бессмертия - основная, самая главная проблема человеческой жизни, и лишь по поверхности и легкомыслию человек об этом забывает. Иногда он хочет убедить себя, что забыл, не позволяет себе думать о том, что важнее всего. Все религии, начиная с зачаточных религиозных верований дикарей, строились в отношении к смерти. Человек есть существо, поставленное перед смертью в течение всей своей жизни, а не только в последний час жизни. Человек ведет двоякую борьбу: за жизнь и за бессмертие. Смерть есть явление еще внутри жизни, а не по ту сторону, самое потрясающее явление, пограничное с трансцендентным.

Сильное страдание всегда ставит вопрос о смерти и бессмертии. Но и всякое углубление жизни ставит все тот же вопрос. Было построено много типов религиозных и философских учений о победе над ужасом смерти и достижении реального или призрачного бессмертия: спиритуалистическое учение о бессмертии души; учение о перевоплощении душ; мистико-пантеистическое учение о слиянии с Божеством; идеалистическое учение о бессмертии идей и ценностей; христианское учение о воскресении целостного человека; притупление остроты проблемы смерти через слияние с коллективной жизнью на земле и через возможность земного счастья. Спиритуалистическое учение о бессмертии души сулит бессмертие лишь части человека, а не целостному человеку. Учение о перевоплощении еще менее дает бессмертия целостному человеку, оно предполагает его разложение на отдельные элементы и ввержение человека в космический круговорот, оставляет его во власти времени. Человек может перейти в нечеловеческий род существования. Учение о слиянии с божеством не означает бессмертия личности, а лишь бессмертие безличных идей и ценностей. Идеалистическое учение также не означает бессмертия личности, а лишь бессмертие безличных идей и ценностей. Отворачивание от темы о бессмертии через обращенность к грядущему счастью человечества говорит о неразрешимости этой темы и о вражде к ее постановке. Только христианское учение о воскресении целостного человека отвечает на поставленный вопрос, но с ним связано много трудностей.