САРАТОВСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ ПРАВА 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА 
 
 

       ПО  ФИЛОСОФИИ 
 

       НА  ТЕМУ: 

       « Проблемы современной  философии» 
 

       Выполнил:

       Студент 2 курса

       Юсупов  Р.И. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

       Астрахань 2010 

       Содержание 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

       Если  ранее развитие философской мысли  определяло вскрытие принципиально  нового, создание подходов, отличных от известных, то к концу XX в. можно говорить и о замедлении прогресса в области философского развития. Философия в начале XXI в. более существует в комплексном осознании достигнутого знания, чем создает новые формы и системы. 

       В отличие от конкретных наук (физики, химии, биологии и т.д.), объектом которых являются отдельные области, стороны материального мира, объектом философии является мир как единое целое, что дает общий взгляд на мир.

       Если  конкретные науки своим предметом  имеют законы, свойства и формы бытия, действующие в определенной, более или менее ограниченной, области материального мира, то предметом философии являются законы, свойства и формы бытия, действующие во всех областях материального мира, во всех предметах, процессах и явлениях, ибо они связаны в неразрывном единстве.

       Проблема  первоосновы мира. Это проблема материальной или; духовной, идеальной первоосновы  мира, выступающая в виде первой стороны основного вопроса философии. Отсюда во всей полноте встает проблема материи, движения как всеобщего свойства или способа существования материи.

       Исследуется проблема сознания, которая требует  привлечения естественнонаучных знаний о природе идеального, механизма  мышления, памяти и др.

       Проблема  развития мира. Это проблема формирования метафизического и диалектического методов познания мира, которые по-разному подходят к вопросу о его развитии. Метафизический подход не видит развития мира, процессов и явлений от низшего к высшему, от простого к сложному, не видит противоречий как источника саморазвития мира. Диалектический метод строжайшим образом учитывает, что поступательное развитие, изучает его, вскрывает объективную Диалектику мира, формулирует и исследует всеобщие принципы и законы диалектики. Отсюда проблема историзма при изучении всех явлений Природы и общества, критерии их прогрессивности, что имеет огромное значение для современности, для практической политики.

       Проблемы  познания мира. Это определение объекта  и субъекта познания, раскрытие его  сложного диалектического процесса, проблема Истины, роли практики как основы ее познания и критерия, раскрытие Методов познания, научная объективность познания и социальная позиция человека и др. Проблема человека и его места в мире. Это изучение человека как мироздания в целом. Развитие человеческой культуры в этом случае. Предстает как единый, целостный процесс, связанный с формированием, функционированием, хранением, переходом культурно-исторических ценностей из одной эпохи в другую, с критическим преодолением устаревших форм культуры и становления новых форм. Следовательно, имеется благотворное влияние философии на развитие культуры; оно возникает благодаря ее главным функциям: мировоззренческой, культурогенной, методологической и интеграционной.

       Философия, таким образом, выступает как самосознание культуры той или иной исторической эпохи. Другими словами, философия есть форма экспликации (объяснение, развертывание) обоснования и перестройки структур, определяющих отношение человека к объективному миру.

       Все огромнейшее разнообразие философской проблематики можно было свести к трем самым общим разделам:

       что такое мир, включая социальную реальность, т.е. общественную жизнь; (Онтология)

       что такое человек; (Философская антропология)

       и адекватно ли наше знание о мире и человеке их действительной природе; (Гносеология)

       По  традиции эти вопросы считаются  мировоззренческими, поэтому среди  функций философского знания, прежде всего, выделяют мировоззренческую. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1.Постановка  проблемы современной  философии

       А.А. Крушанов в своей работе «Большая философия: быть или не быть?» обозначил проблему следующим образом. «Ведь если я вижу фактический бег на месте российской философии, слышу, что «философия в германии умирает», и вижу труды международных коллективов, которые сокрушаются по поводу вырождения философии до уровня лишь «маленьких философий», никак не сопоставимых с тем, что созидалось Платоном, Кантом, Гегелем и другими крупными творцами, то что же я должен думать и чувствовать?» [1. 2001. № 1. С. 30]. (Указанная проблема в достаточно полном объеме обсуждена А.А. Крушановым в рамках дискуссии о состоянии и возможных путях развития отечественной философии ([1]; см. №№ 1, 2 и 3 Вестника РФО за 2000 г. и № 1 за 2001 г.).)

           И в 2005 г., напр., И.А. Гобозов  отметил: «меня глубоко волнует кризис философии… мысль философская все больше и больше отдаляется от нас. Нет таких философских идей, которые оказались бы эпохальными и сыграли бы революционную роль в философских исследованиях» [2. С. 5].

           Проще говоря, как определил В.А. Лекторский, «к сожалению, серьезным пересмотром нашего наследия в области теории познания мы еще по-настоящему не занялись» [3. С. 8].

       При этом «современная ситуация в сфере  институционализации отечественного философского сообщества может быть охарактеризована, как:

       - разобщённость, малоинтенсивная  коммуникация между отдельными  представителями сообщества;

       - умножение числа авторских концепций,  нередко акцентирующих свою индивидуальность  в ущерб готовности к диалогу  и интеллектуальному сотрудничеству;

       - фактическое отсутствие продуктивного  междисциплинарного взаимодействия  между философским сообществом  и иными знаниевыми и организационными  сообществами».

       Все чаще отмечается, что современная  философия во многом представляет собой  «некритический пересказ философии старой, причем пересказ, обладающий гораздо меньшими литературными достоинствами, чем оригинал, и "обогащенный" терминами собственного изобретения»

       Но  еще более критичны оценки со стороны  молодежи.

           Так, в Живом журнале уже  постоянно актуализируются темы о (состоянии) философии в современной России, например, «…Почему и сегодня о философии вспоминают только на философских факультетах? И почему при этом сегодня все-таки существуют философские факультеты? Почему и сегодня о философии говорят, как о безделице, годной для того, чтобы сказать: «Моя философия состоит в том…» (а далее говорят не о философии, а о том, чем собственно они занимаются: спорте, политике, бизнесе и т.д.), не понимая, что все это не имеет к философии никакого (в лучшем случае - весьма косвенное) отношение…»

           А вот ответы уже могут быть  такими:

       - «в РФ нет философии, нет  традиции философии, нет стремления  к философии, нет возможности  философии…»;

       -  «были мыслители – но не  было философов, было философствование  – но не было философии; … для России философия – неродная наука. … Кого из российской философии можно поставить в ряд с Платоном, Кантом, Гегелем, Сартром, Бодрийяром? Я поставлю в этот ряд только Бердяева… и всё. XIX век был веком, в котором «балом правили» германские философы, в XX – французские; российские и советские – никогда. Были исключения как всплески, но тенденции и философской школы (именно философской школы!) – никогда»

       Вот уже какие имеются оценки современной  российской философии…

       Однако, как показывают наши предварительные оценки, вопрос не в том, что некого поставить в ряд с Платоном. Это не так.

           Вопросы  в том, почему так  люди, особенно молодежь, начинают  думать? И дело оказывается не  только в современном состоянии  философии, на что указали корифеи (см. выше), и мнениях о ней. Проблема глубже, и проблема, похоже, социально-бюрократическая…

       На  основе современных философских  наук понять происходящее в обществе и в мире невозможно!

           Современные философские науки  не могут предоставить не только осмысления состояния и проекта развития общества, но и даже компонент национальной идеи.

           Не понимаемые проблемы общества  и невозможность найти пути  решения осознанных проблем –  это значимое положение, быть  может, хотя бы молодежь обратит  на это внимание.

           При этом также надо понимать, науки без философских, рефлексивных, мыслительных основ, рано или  поздно, станут технократическими,  истощатся, выхолостятся, одряхлеют,  развалятся (хотя их останки будут  и далее служить улучшению  мобильных телефонов, созданию СВЧ-печек и иных товаров, увеличивающих богатство наиболее крупных корпораций и состоятельных людей).

       В целом надо сделать вывод: существующее философское познание устарело, слабо  и не соответствует современным  проблемам и вызовам. Необходимо создавать новое философское познание, адекватное современным реалиям и проблемам, ибо без философии нельзя осознать положение вещей и развитие собственной страны.

2. Обострение проблемы  понимания философии

         Обострилась давно имевшаяся,  но скрываемая науками проблема понимания философии. Даже ее существо плохо (неоднозначно) представляется, но не это главное; все дело в том, что этот вопрос не только не имеет решения, но даже не ставится и не осмысливается, в том числе в соответствии с постоянно меняющейся ситуации.

           А в связи с непониманием  самой философии отсутствует  и адекватное современным реалиям  представление о мире и познании.

           Таков вывод, он, может быть, очевидный,  но его надо было зафиксировать,  ибо этот вывод значимый, так  как непонятно, с чем имели и имеют дело философские науки и их социальные производные, и что они могли предложить обществу (хотя не думается, что научное сообщество будет обсуждать эту тему по понятным причинам).

           Более того, в философских науках  образовался парадигмальный хаос, который служит основой для многих профанаций и развития неразберихи в самих философских науках; одна тема диалектической логики чего стоит (см. «Диалектическая логика. Различные понимания» !

            Но парадигмальный хаос в философски  науках еще более плачевно сказывается в других науках, в которых не только мировоззренческие основы, но и логические основы рассуждений уже размываются, и имеется хаос не только в мировоззрениях и представлениях, но и даже в теоретико-парадигмальных основах многих наук, не говоря уже о том, что нет единонаучной базовой канвы. Поэтому многие научные исследования децентрализованы и становятся неэффективными…

       (Этот  вопрос был решен в современной  диалектической философии путем  нахождения тождества философии  и. Это, в свою очередь, и породило новые исследования и позиционирование вообще познания – Новейшая философия.)

3. Кризис философии

         Кризис философии, вырождение  философии негативно сказывается  на познании, науках и обществе.

           Современная физика не знает,  что такое (электрический) заряд, гравитация, сила…

           В философских науках искажены  базовые понятия (напр., рефлексия,  отрицание отрицания)…

           В экономической теории – засилье  экономикса…

           О коррумпированности и падении  образования не говорит уже  только ленивый…

           Только на фоне падения образования  может переписываться история,  что уже имеет место в некоторых  странах…

           Все более очевидным становится  то, что сейчас образование регрессирует, и науки все больше погружаются  в материализм (материалистический  идеализм) и служат фетишизму, т.е. прав был Гегель, сделав косвенный вывод о том, что свою высшую форму познание получило в начале XIX в. …

       Итак, все чаще звучит и становится все  боле весомым вывод о том, что  «в РФ нет философии, нет традиции философии, нет стремления к философии, нет возможности философии. в РФ в философию идут люди, которые умеют или хотят уметь прежде всего красиво говорить и производить впечатление, профессиональные гуманитарии, у которых мало общего с людьми, ориентированными на самостоятельный поиск». При этом теперь уже поименно известно, «Кто сегодня дЕлает философию в России», т.е. кто философию сДелал.

           Можно сделать также вывод  и о том, что те, кто не  указан в обозначенной книге,  не причастны к охарактеризованной  «современной ситуации в сфере институционализации отечественного философского сообщества», к деградации современной философии.

       Отсюда - простой вывод: в России надо создавать  философию, сызнова...

4. Проблема истины  в современной  философии

       Причина, по которой стоит сосредоточиться на вопросе о невыразимости истины, состоит в том, что об этом можно достаточно много сказать. Относительно данной проблемы есть и два более ранних, и эффективные новые результаты Фактически то, что мы здесь имеем - это интересный пример того, как явно технические результаты могут вызывать воистину замечательные последствия в фундаментальных предпосылках целых философских традиций.

       Если  мы теперь взглянем на современную  философию или, скорее, на философию XX в с точки зрения данного  контраста, то многие известные участники философской драмы (которую Рорти пытается представить комедией нравов) неожиданно проявят себя в незнакомых ролях. Прежде всего, если взять аналитику, то оказывается, что в ранней истории современной логической теории доминировала, чтобы не сказать производила террор, универсалистская традиция Эта традиция включает в себя значительно отличающиеся варианты - Готтлоба Фреге, раннего и среднего Бертрана  Рассела, Людвига Витгенштейна на протяжении всей его деятельности, Венский кружок в его фазе "формального способа речи", У. Куайна и А. Черча среди других.

       Есть  много ярких признаков громадной  силы этой универсалистской традиции в логической теории. Они выражаются, помимо всего прочего, в недооценке и даже игнорировании деятельности логиков, принадлежащих к другим философским традициям, - таких, как Чарльз Пирс, в почти полном непонимании, с которым были встречены ранние теоретико-модельные идеи Давида Гильберта и в параноидальном страхе Геделя быть непонятым в том случае, если он сформулирует свои результаты о неполноте как результаты, относящиеся к неопределимости арифметической истины (что повлекло их переформулировку как теорем о дедуктивной неполноте) и в совершенном отсутствии теоретико-модельных страниц среди сотен статей, написанных Куайном. На уровне более масштабных достижений гегемония универсалистской, традиции проявляется в относительно позднем развитии теории моделей как главной технической дисциплины в математической логике и в позднем развитии серьезной теории моделей для модальной и интенсиональной логики.

       Как обычно, один из лучших показателей  универсалистской позиции состоит  в отношении разных мыслителей к  вопросу о понятии истины.

         Указанный контраст в значительной  мере проявляется также и в  области неаналитической философии. В этом плане работа Мартина Куша открыта крайне интересные новые перспективы9 Помимо всего прочего, он показал, что контраст между языком как исчислением и языком как универсальным посредником служит решающим водоразделом между философскими позициями Гуссерля и Хайдеггера Непосредственно не очевидно, в чем реально заключается данный контраст Имеется искушение думать, подобно ранним комментаторам "Sem und Zeit" что здесь есть лишь гуссерлевская философия, выраженная на ином жаргоне, - с Dasein (здесь-бытием), соответствующим трансцендентальному эго и т.д., но без более глубокого обоснования, которое ему пытался дать Гуссерль. И хотя такое суждение было сделано самим Гуссерлем (в его комментариях на полях книги Хайдеггера), мы должны вежливо не согласиться. Решающе новым (или не так уж и новым) элементом у Хайдеггера, упускаемым Гуссерлем, является именно предположение об универсальности языка или, возможно, первичности концептуальной системы, кодифицируемой языком Это предположение о невыразимости как раз и есть та причина, почему Хайдеггер не мог дать "более глубокого обоснования" своим идеям, столь желанного Гуссерлю. Высказываясь по данному поводу, я, наверное, могу ограничиться самым малым, в свете блестящего изложения этого вопроса Мартином Кушем в его прекрасной книге о контрасте между исчислением и универсальностью в континентальной философии.

       Возможно, что наиболее поучительное свидетельство  универсалистских убеждений Хайдеггера заключается в его способе  самовыражения. Хайдеггеровский язык иногда упоминается в англо-американской литературе как типичный немецкий метафизический жаргон. Но гораздо вероятнее обратное. Хайдеггеровский язык был предназначен для ниспровержения и замены традиционного немецкого метафизического и прочего философского стиля. В глубоком смысле реальные или мнимые неясности у Хайдеггера не являются позой. Он, в соответствии со своими взглядами, буквально пытается высказать невысказываемое. Поэтому он и не может сказать, что он имеет в виду Он должен передать свое послание некоторым косвенным образом и шокировать своих читателей, для того чтобы заставить их осознать, что он делает именно это. Вот для чего предназначена его игра с определенными словами. Подобно Фреге, создавшему свой формальный язык, Хайдеггер, тем не менее, должен опираться на уже существующее предпонимание. Это Хайдеггер фактически и делает - и даже производит различения между разными элементами или видами предпонимания, такими, как различия между Vorsicht (пред взгляд), Forgrift (предпонятие) и Vorhabe (горизонт предпонимания). Как это делал до него Витгенштейн, Хайдеггер осознает, что при попытке высказать невысказываемое, один из нескольких

       доступных способов состоит в том, чтобы  говорить тавтологии - и тем самым  поражать слушателей настолько, чтобы  они становились осведомленными о происходящем. Именно это и делает Хайдеггер. Он часто выражает свою позицию, используя явные тавтологии, например "Говорение говорит" и усиливая эффект введением искусственных тавтологий, создавая слова лишь для этой самой цели, как в случаях "Мир мирит" или "Ничто ничтожит". Интерес в данных хайдеггеровских выражениях представляет не то, что они содержат неологизмы или, что они не соответствуют грамматике, но то, что они тавтологии. В "Трактате" Витгенштейн сказал, что все логические истины - тавтологии. В подобном смысле и все хайдеггеровские истины являются тавтологиями. И говорить так - это само по себе отнюдь не значит отвергать Хайдеггера или отвергать логику.

       К собственному утверждению Хайдеггера о том, что может и что не может быть выражено в языке, следует, тем не менее, относиться достаточно осторожно, поскольку он подчас включает в язык гораздо больше того, что  делаю здесь я или кто-то другой, как, например. Витгенштейн. То, что включается, охватывает также и то, что в витгенштейновской терминологии может быть лишь показано, но не сказано. "Ничто ничтожит" может быть частью языка в этом хайдеггеровском смысле, но не частью какого-либо языка в смысле, подразумеваемом в моей формулировке тезиса о невыразимости Поучительно отметить, что и для Витгенштейна такое "показывание" может иногда осуществляться посредством языка. В самом деле, это функция тавтологий.

       "То  обстоятельство, что предложения  логики - тавтологии, показывает формальные - логические - свойства языка, мира" ("Трактат", 6.12).

       Одним из наиболее очевидных показателей  хайдеггеровской приверженности к  универсалистской позиции является его трактовка или даже, скорее, его использование понятия истины Истина для Хайдеггера есть открытость, - значение, которое он пытался вычитать в греческом слове, обозначающем истину, - алетея.

       Здесь, повторим еще раз, важно отделить наиболее поверхностные черты того, что делает Хайдеггер, чтобы показать глубокую укорененность его взглядов в универсалистской концепции языка и, в частности, в принципе невыразимости значений и понятий. Например, в идеях Хайдеггера интерес представляет вовсе не отвержение истины как соответствия Относительно хорошо известной книги Тугендхата", касающейся данного вопроса. Куш писал:

       "Анализ  Тугендхата является, конечно, корректным  в том смысле, что Хайдеггер  ... действительно отказывается от  теории истины как соответствия. Тем не менее решающим здесь  является не столько то, что  он это делает, но, скорее, то, почему он вынужден это делать. Неудовлетворенность Хайдеггера книгой Тугендхата вызвана именно этим" (р. 189)

       Более глубокое обоснование взглядов Хайдеггера иное.

       "Хайдеггер  утверждает, что истина, как открытость, основана на феномене, который он называет "бытие-в-мире", иначе говоря, на феномене, что Dasein находится "в истине". В другом случае он писал, что если мы хотим говорить об истине как отношении, то мы должны были бы сказать, что это отношение Dasein как Dasein к своему миру" (там же)

       Эта идея "бытия-в-мире" тесно связана  с невыразимостью нашего концептуального  мира.

       "...Хайдеггер  напоминает нам, что, поскольку  Dasein есть бытие-в-мире, где мир  есть универсальный носитель  значения, то мир открыт для  Dasein .. Поскольку Dasein живет в своем мире, то этот мир есть уже мир интерпретированный, мир, имплицитно идентифицированный, мир, о котором Dasem уже осведомлено и с которым оно знакомо.

       ... Dasein "заброшено" в этот мир,  в том смысле, что Dasein "всегда  уже" живет внутри некоторого уже интерпретированного мира... Dasein просто не может выйти из этой интерпретации, равно как этот интерпретированный мир нельзя сравнить с "реальным" миром" (Куш. Там же. Р. 189-190)

       Несомненно, что самый важный аспект принятия Хайдеггером универсалистской позиции касается его философского метода. Он смотрит на мир как на текст, который нужно интерпретировать. Это находится в соответствии с общим видением Хайдеггером мира, как образуемого через Dasein, которое по этой причине может использовать его так, как если бы он зашифровывал секрет своей природы. Но задача герменевтики - это задача понимания значений. Отсюда, согласно тезису универсалиста, она входит в область принципа невыразимости значений Герменевтическое понимание, следовательно, есть задача, которую нельзя осуществить средствами нормальных, рациональных использовании языка, и его результаты не могут быть кодифицированы в нормальном языке. Оно требует собственной техники. Без предпосылки о невыразимости не может быть никакой причины, почему со значением в целом нельзя обращаться с помощью средств нашего нормального рассуждения и аргументации, включая логическую и научную. И обратно, при отсутствии универсалистской предпосылки собственное хайдеггеровское изучение конституирования мира посредством Dasein следовало бы снова рационализировать в качестве гуссерлианского анализа конституирования мира трансцендентальным эго или, возможно, в качестве какого-либо другого феноменологического или аналитического предприятия. В очень дальней перспективе "Философия символических форм" Эрнста Кассирера и "Логическая структура мира" Рудольфа Карнапа не были лишь почти одновременными с работой "Бытие и время" Хайдеггера. Они были также и альтернативами к ней, показывая, как можно было бы пытаться сделать ту же работу что делает в своей книге Хайдеггер, если не верить в универсальность языка.

       Кое-что  из того, что Хайдеггер говорит, когда  он мотивирует и объясняет свою позицию  несколько поверхностно в том  плане, что может быть совместимо с различными взглядами вообще, и в том числе с отношением к языку как исчислению. Эти утверждения включают пресловутый герменевтический круг и необходимость предпонимания в герменевтическом предприятии. Нетрудно найти их аналога в самом трезвом научном теоретизировании. Но даже если это и так они интерпретационно, чтобы не сказать герменевтически, здесь уместны, поскольку Хайдеггер явно предназначает их на зерно для своей герменевтической мельницы.

       Некоторые другие замечания Хайдеггера также  не касаются сути дела. Например, он придает слишком большое внимание вовлеченности в сферу значения человеческой деятельности. Это не что иное, как прагматическая мотивировка универсалистской позиции, которая обсуждалась выше и была найдена поверхностной и неубедительной. Ценность таких взглядов Хайдеггера для нас опять-таки лишь историческая: они -симптомы наличия у него универсалистского синдрома.