Проект человека в экзистенцианальном психоанализе Э.Фромма

Федеральное государственное  образовательное учреждение

высшего профессионального  образования

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ  СЛУЖБЫ

ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ»

ВЛАДИМИРСКИЙ ФИЛИАЛ

Кафедра социально-гуманитарных дисциплин

РЕФЕРАТ

по курсу: ФИЛОСОФИЯ

на тему: «Проект человека в экзистенцианальном

психоанализе Э.Фромма»

Содержание

1. Эрих Фромм: жизнь,  творчество, мировоззрение……………………………………3

2. Психоаналитическое просвещение……………………………………………………5

3. Природа человека и  экзистенциальный опыт………………………………………..8

4. Экзистенциальная антропология……………………………………………………..11

5. Историческая индивидуация  и "бегство от свободы"………………………………15

6. Человеческие потребности  и "подлинный" способ жизни…………………………19

Список литературы………………………………………………………………………27

1. Эрих Фромм:  жизнь, творчество, мировоззрение

Научно-философское направление, связанное с работами Эриха Фромма и некоторых других психоаналитиков, работавших в 30-70-е годы, называют "неофрейдизмом" или "культурным фрейдизмом". От психологии они двигались в сторону культурологии  и этнологии. Эрих Фромм, в отличие  от психоаналитиков-ревизионистов  первой волны - В. Райха, К.Г. Юнга, А. Адлера - не вступал во имя ортодоксии в  пререкания с Фрейдом и не имел в виду строить свою собственную  версию психоанализа.

Фромм начал свою научную  деятельность в тот период, когда  научное сообщество опиралось - даже в социо-гуманитарных науках - на парадигмы  опытного естествознания. Писать в 20-30 годы о "душе человека", "искусстве  любви", "бегстве от свободы" - мог только философ, не претендующий на строгую научность. В творчестве Фромма психоанализ представлен - наряду с марксизмом, экзистенциализмом, философской  антропологией - как компонент общей  науки о человеке, можно даже сказать, философской публицистики.

Эрих Фромм родился 23 марта 1900 года во Франкфурте в еврейской  семье, где царствовал дух трудолюбия, религиозности и обрядоверия. Его  отец - удачливым дельцом - торговал виноградным вином. Предки по отцовской  линии были раввинами. Но у Фромма с детства была антипатия к  людям, видящим смысл жизни в  зарабатывании денег. Его отношения  с отцом не сложились. Мать, Розе Краузе, из русских эмигрантов, нежно  любила сына и способствовала формированию его общительного характера, веры в  свои силы и неиссякающей надежды.

Эрих получил хорошее  образование, знал древние и новые  языки, интересовался Ветхим Заветом, культурами Востока, дзен-буддизмом. Картина  мира, владевшая воображением еврейских  пророков, где "лев и овца живут  рядом", рано привлекли внимание мальчика и дали толчок его раздумьям  о причинах зла, агрессии и основах  мирного человеческого общежития. Являясь убежденным гуманистом, Фромм  болезненно реагировал на такие явления, как рост преступности, увеличение числа самоубийств, считая, что подобные факты противоречат человеческой природе. Огромный протест и искренне непонимание  вызвала у него первая мировая  война, в которой участвовали  самые цивилизованные европейские государства. Стремясь разрешить эти противоречия, Фромм увлекается психоанализом.

В 1918 году он поступает во Франкфуртский, а затем переходит  в Гейдельбергский университет, где изучает психологию, философию, социологию. Его учителями были Макс Вебер, Карл Ясперс, Генрих Риккерт, Альфред  Вебер. В 22 года Фромм -доктор философии. Он заканчивает образование в  Мюнхене, в берлинском институте  психоанализа получает диплом психоаналитика и в 1925 году становится врачом. Он расширяет  лечебную процедуру психоанализа, превращая  ее в доверительное, чуть ли не дружеское  общение с пациентом. Гуманистический  психоанализ должен был, согласно Фромму, стать обязательным элементом цивилизации, дополняющим образовательно-воспитательную систему. Задачу психоанализа Фромм  видел не в приспособлении к обществу, а в том, чтобы помочь каждому  человеку стать самим собой, правильно  сделать жизненный выбор.

Наиболее значимыми мыслями  и стимуляторами исследовательской  мысли Фромма были З. Фрейд, К. Маркс, Я. Бахофен. Учение последнего о "материнском  праве" стало для Фромма важным аргументом в его полемике с "сексуальной  теорией" Фрейда. Почти десять лет (1930-1939) Фромм связан с Франкфуртским  институтом социальных исследований, который возглавлял Макс Хоркхаймер. Фромм руководит отделом социальной психологии и уже в 1932 году на основе эмпирических исследований делает вывод  о вероятном приходе Гитлера  к власти. В духе Франкфуртской  школы Фромм разрабатывает "критическую  социологию" вместе с Т. Адорно, Г. Маркузе, М. Хоркхаймером, стремясь сочетать идеи молодого Маркса, его критику  капитализма с экзистенциализмом, психоанализом и философской  антропологией. Вслед за Паскалем, Ницше, Кассирером, Фромм анализирует в  своих работах ситуацию человека в мире, подчеркивая открытость, незавершенность, свободу, эксцентрический  и трагический характер человеческого  бытия. Суть антропологии Фромма состоит  в том, что спонтанность и разумность как бы пересиливают инстинктивно-биологические  черты человека и "пересотворяют" его в качестве вида. Отталкиваясь от натурализма и позитивизма, Фромм  ищет опору в этике и религии, в которых он, однако всегда оставался  антропоцентристом.

В 1933 году Фромм переезжает в Чикаго, а затем - в Нью-Йорк. В 40-е годы конфликт с Адорно и  Маркузе явился причиной отхода Фромма от Франкфуртской школы, основавшейся к этому времени в США. В 50-60 годы Фромм работает в Мексике  как преподаватель, публицист и  психоаналитик. Он становится членом социалистической партии США, выступает как автор  ее программных документов, в частности, "Социалистического Манифеста". Выступая против войны во Вьетнаме, он оказывается в оппозиции к  американским властям.

Критика буржуазного истэблишмента, социалистические взгляды, экзистенциалисткое мироощущение и блестящий талант лектора-публициста сделали Фромма любимцем молодежи, идеологом "новых  левых" 60-х годов. В 1974 году Фромм  поселяется в Швейцарии, где проводит остаток жизни. В 1980 году, за пять дней до своего 80-летия, Фромм скончался  от инфаркта. В ФРГ посмертно издано десятитомное собрание его сочинений. Свой архив Фромм завещал доктору  Райнеру Функу, впоследствии президенту Всемирного общества Эриха Фромма в  Тюбингене. Оценивая заслуги и черты  личности выдающегося мыслителя  ХХ века, доктор Функ писал о свойственной Фромму "неразрывности мысли и  жизни" "написанного и прожитого, убеждений и характера".

Публицистический пафос  работ Фромма отражает мироощущение радикально-гуманистической молодежи и интеллигенции Запада 60-х годов. Он связан с критикой отчуждения - машинизации  общества, потребительской и рыночной психологии. Однако в его творчестве мы находим и "вечные проблемы", идеи, относящиеся к положению  человека в мире, смыслу истории, борьбе за свободу, справедливость, творческую самореализацию человека. Их психоаналитическое освещение составляет несомненную  заслугу Фромма.

2. Психоаналитическое  просвещение

Уже само название работ: "Бегство  от свободы", "Человек для себя", "Здоровое общество", "Искусство  любви", "Революция надежды", Из плена иллюзий", "Иметь или  быть" говорят об этико-публицистической направленности творчества Фромма. Он не только ученый, но и просветитель ХХ века, один из тех, кто остро сознавал, что наше время нуждается в  просвещении особого рода. Как  это ни парадоксально, современный  человек, несмотря на успехи науки, оказался менее просвещенным в отношении своих истинных целей, нужд и возможностей, чем человек добуржуазной, допросветительской поры.

Просвещение не следует отождествлять с какой-либо эпохой или культурой. Оно является неотъемлемым элементом исторического процесса и состоит во все более глубоком самопознании человека и человечества, выработке разумных гуманных принципов общественного мироустройства, политики и жизненной стратегии личности. В каждую эпоху просвещение приобретает новую направленность и осуществляется особенными методами. Не только наука, но религия и философия способны просвещать людей. Просвещение опирается на национальные и общечеловеческие традиции. В начале нашей эры христианство просветило души, обогатив человека идеями бессмертия, братской любви, надежды, веры и равенства людей перед Богом. Европейские гуманисты-просветители XVIII века утверждали идеи суверенности разума, прогресса, звали к свободе, справедливости, веря в природную доброту человека, его бескорыстное стремление к истине. В XIX веке марксистское просвещение открыло людям глаза на роль эксплуатации, собственности и классовой борьбы, на предвзятость и необъективность господствующих идеологий. Сегодня просвещение должно свести воедино экономические, антропологические, идеологические и психологические идеи, чтобы заставить человека осознать горькую правду о времени и о себе. Ученые-психоаналитики, способные трезво оценить психические ресурсы личности, ответственны в ХХ веке за просвещение. Они призывают к самокритике, отказу от успокоительных иллюзий, трезвому и мужественному взгляду на жизнь.

Трезвого наблюдателя  поражает колоссальный размах разрушительных тенденций, которые не осознаются, как  таковые, а маскируются различного рода идеологиями. Многие свои книги  Фромм начинает с констатации  и анализа духовного кризиса  цивилизации. Технически все более  мощная, но лишенная духовного измерения, она движется по пути к самоуничтожению. Трусость, эгоизм, духовная и психическая  инерция мешают людям признать глубокое несоответствие между идеалами и  реальной практикой. Военное противостояние, экологический кризис, вопиющее экономическое  неравенство соседствуют с наивной  верой в прогресс и декларациями прав человека. Между тем, человек  все больше превращается в деталь социальной мега-машины, жизнь становится однообразной, лишенной смысла. Человеком тонко и умело манипулируют, не давая ему реализовать свои творческие способности. Подлинная жизнь, основанная на разуме, любви и ответственности, становится все менее возможной. Нужна новая психология, новая социальная наука, которая бы не только исследовала психическую и социальную "механику", но помогала бы строить здоровое общество и воспитывать творческую, жизнелюбивую, гуманистически ориентированную личность. Гуманистический психоанализ должен стать основой планирования и новой организации общества. Психоанализ учит различать исходную мысль, мотивирующее побуждение и их "рационализированную" оболочку, представленную в идеологии. Идеология служит одновременно выражением скрытых стремлений и формой их подавления. Психоаналитическое просвещение нацелено на понимание душевной реальности, лежащей за общепринятыми нормами и представлениями. Психоанализ обнаруживает, что одинаковые глубинные умонастроения могут стоять за разными и даже враждебными идеологиями, а сходные идеологии могут прикрывать различные по смыслу и практическим последствиям стремления. Например, такие, казалось бы, далекие от друг друга идеологии как кальвинизм, фашизм и коммунизм вырастают, по Фромму, на сходных душевных основаниях, на типе личности, которую он называет авторитарной или "садо-мазохистической". Для этого типа характерно стремление к власти, готовность подчиниться силе, авторитету, неспособность к любви и свободному мышлению, комплексы страха и агрессивности. Авторитарный характер формируется в патриархальной семье с деспотическим воспитанием и служит опорой тоталитарного режима. Личность с таким характером враждебна демократии, требует "сильной руки", готова принять власть диктаторов.

Современное просвещение  ориентировано не только психоаналитически, но и экзистенциально. Оно не имеет  в виду одинаковые для всех народов  образ жизни, политическую или социальную системы. Но предполагает единое общечеловеческое понимание "подлинного" и "неподлинного" бытия человека, четкое их разграничение. Это разграничение конкретизируется у Фромма целым рядом дихотомий: здорового и больного общества, любви  к жизни и любви к смерти, авторитарной и гуманистической религии и этики, агрессивно-деструктивной и любовно-творческой ориентации характера. Некоторые критики упрекают Фромма в чрезмерной схематизации и рационализации экзистенциальных, смысложизненных проблем. Вряд ли правомерно столь широкое, распространяющееся на все сферы жизни - экономику, политику, этику - понимание противоположных ориентаций, "быть" и "иметь", но трактовка Фроммом здорового, подлинного способа жизни вряд ли может вызвать возражения. Фромм сохраняет классические просветительские идеалы - истины, добра, красоты и верит в возможность интерпретировать и обосновать их в духе современности, избегнув модернистского и постмодернистского релятивизма, этического и религиозного нигилизма.

Здоровый, подлинный способ жизни предполагает свободу разума, восприимчивость к чужим страданиям и радостям, любовь к другим и  к самому себе. Человек должен видеть смысл жизни и свое достоинство  не в том, чтобы "иметь", а в  том, чтобы "быть" - быть самим собой  при любых обстоятельствах и  совершать свой выбор. Просвещенный человек не пытается избегнуть сложностей жизни и спрятаться от опасностей под сенью авторитета. Неподлинный, непросвещенный, невротический образ  жизни связан с отказом от свободы, выражается в узком и ложном видении  мира, нежелании отдавать себе отчет  в истинных мотивах своих действий.

3. Природа человека и экзистенциальный опыт

Учение Фромма о "природе  человека" опирается на богатую  философскую традицию. Среди философов, видевших в человеческой природе "ключ" к проблемам культуры Фромм называет Аристотеля, Спинозу, Фейербаха. Спиноза  был первым среди философов Нового времени, который выводил нравственные нормы из природы человека. Здоровье состоит, согласно Спинозе, в свободной  активности разума, радостном мироощущении, стремлении к самосовершенствованию. Болезнь выражается в пассивности, зависимости от страстей, печали, бессилии. Гармония души и тела, разума и воли, господство над страстями, будучи принципами антропологии, являются, по Спинозе, также  и принципами этики.

Традиционная гуманистическая  этика ставила во главу угла развертывание  творческих сил и добродетелей человека. Современная психология, а за ней  и этика, усматривают норму здоровья в приспособленности человека к  социальной среде, обществу, которые  во многих отношениях ущербны и несовершенны. Ведь общественные формы и отношения  меняются в зависимости от экономических  условий, типа поселения, интенсивности  общения, а человеческая природа  в основе своей остается той же, какой она была сотни тысяч  лет назад. Поэтому необходимо сосредоточить  внимание на ее основном "ядре", рассмотреть  внимательно ее сильные и слабые стороны. Лишь исходя из такого анализа  мы сможем правильно понять человеческую ситуацию, взаимоотношения природы  и культуры, сформулировать принципы современной гуманистической этики.

В ХХ веке общественные науки  отходят от принципов "социологизма" и "экономизма", которые доминировали столетие тому назад. Не в общественной системе, не в экономике, а в самом  человеке, в особенностях его жизненной  ситуации следует искать ключ к пониманию  истории, современного кризиса культуры и определению путей выхода из него. В ХIХ веке ученые стремились исключить субъективизм из социальных наук, свести к минимуму роль "человеческого  фактора" в науке. Но ХХ век вновь  сделал выбор в пользу антропологии, как основы истории и обществознания.

Особенность современной  антропологии, по Фромму, в ориентации на духовно-этические, культурные, а  не био-социальные компоненты человеческой природы. Последние составляют лишь периферию личности. Центром ее являются экзистенциальные ценности: свобода, разум, ответственность, любовь, забота, надежда  и вера.

Можно, как отмечает П.С. Гуревич, указать на три важнейших идеи, составляющие своеобразие "антропологической  парадигмы ХХ века", органически  воспринятые Фроммом. Первая - открытие Э. Кассирера, который назвал человека "символическим животным". Ни одно существо на Земле не выстраивает  между собой и миром символическую  среду. Ни одно существо не способно переместить  центр своего бытия в символическую  сферу. Вторая идея связана с именем Макса Шелера, который представил человека как "незавершенное, открытое", эксцентрическое существо. Человек  слабо укоренен в природе, не имеет  строго ограниченной экологической  ниши. Он недостаточно хорошо "экипирован" биологически: его органы уязвимы, здоровье - хрупко, зрительные, обонятельные, слуховые рецепторы малочувствительны. Незавершенность  организма человека, тот факт, что  деятельность психики часто оказывается  у человека биологически дисфункциональной, как бы обрекает человека на то, чтобы  постоянно восполнять свою ущербность с помощью культуры, постоянно  творить, расширять свои мыслительные возможности. И третья идея принадлежит  самому Фромму. Он показал, что спонтанность (стихийность, естественность, непредсказуемость) поведения человека не является второстепенной его чертой. Как раз заданность, инстинктивность, социальная детерминированность  оказывается архаикой и пережитками  для человека. Фокус его бытия  связан со свободой и спонтанностью. В человеке скрыты истоки созидательных  и разрушительных стремлений. На всех этапах истории человек, действуя спонтанно, иногда эффективно, а иногда - неудачно, расширял свои возможности и способности - телесные, психические, социальные. Человек  обречен на постоянное изменение. Человеческое бытие принципиально свободно. Человек - не то, что он есть, а то, чем он может стать. Перечисление биологических  и социальных признаков человека, не проясняет его природы. Человека можно понять только через способ его существования, то есть экзистенциально. Натуралистическое понимание человека, к которому стремился Фрейд, и  социологическое, которое хотел  обосновать Маркс, неправомерны. "Редукция" истории и выдающихся феноменов  культуры к экономике, биологическим  потребностям, классовым интересам  всегда содержит в себе какой-то шарж, насмешку над человеческой духовностью, а если она проводится последовательно  и серьезно, то оказывается чем-то скучным, банальным и просто лживым. Удивительная интенсивность, разнообразие страстей и стремлений - вот что  поражает в человеке. Итоги "игры" этих страстей - усложняются многократно, поскольку "вес" каждой страсти  должен быть умножен еще на "социальный вес" личности и силу массовых процессов. Тайна истории и тайна человека - в его тончайших душевных переживаниях, необычное соединение которых может  сделать человека святым, гением или  карманным воришкой.

Знания, разум, как таковые, не составляют действующей основы личности. Они пусты и бессильны без  экзистенциального, проще сказать, чувственного наполнения. Разум сам  есть экзистенциальное качество, поэтому  и в истории, и в индивидуальной жизни, он проявляет себя в разных формах и дает разные результаты. С  помощью только рациональных норм и  инструкций нельзя управлять человеком. Поэтому так хрупки, ненадежны  многие механизмы цивилизации, выражающие лишь техническую рациональность и  лишенные мотивационной основы. В  любой чрезвычайной ситуации техническая  рациональность может сломаться, если изменяться мотивы, то есть страхи, заботы, надежды человека.

Свобода и счастье не даются в готовом виде и не гарантированы  никакими прошлыми достижениями. В  каждой новой ситуации человек должен совершать выбор таким образом, чтобы сохранить подлинность  своего бытия. Нет готовых рецептов принятия решений. Каждый сам должен решить, как использовать свою свободу, как реализовать свои способности. Нужно "прислушиваться" к "голосу" бытия и собственной совести. Человек не есть "законченное", "ставшее" бытие, сумма каких-то качеств. Его природа открыта, динамична  и драматична. Бытие человека - самый  богатый и сложный вид бытия. "Не наука, не батальоны ученых идут в авангарде прогресса, а проснувшиеся, желающие бодрствовать люди, которые  воодушевлены любовью и понимают, что без усилий души никакое продвижение  вперед невозможно".

4. Экзистенциальная антропология

Вопрос о потребностях человека - важнейший для антропологии. Ведь потребность определяет характер вида, его биологическую нишу и  образ жизни. Удовлетворение потребности  есть условие выживания и поддержания  нормы, здоровья. Но если у животных потребности обусловлены биологически, то у человека биология определяет лишь один из аспектов поведения, причем, не главный. Человеческие инстинкты, как  принято говорить, "расшатаны" в ходе эволюции вида и под влиянием общества. У человека имеются родовые  потребности, но в чем именно они  проявляются, какова их иерархия, взаимозависимость, степень влияния на образ жизни - по всем этим вопросам в социо-гуманитарных науках ведутся нескончаемые споры. Попытки сведения всего ансамбля потребностей к какому-то одному их виду - экономическому (Маркс), сексуальному (Фрейд) - не выдерживают критики. Сегодня  преобладает точка зрения, что  потребностей у человека много, что  каждая из них самостоятельна и не выводима из других. Человеческие потребности  принято называть экзистенциальными, поскольку каждая из них связана  с особенностями существования  человека, с "человеческой ситуацией". Экзистенцией (лат. "существование") называют непосредственное переживание  человеком своего присутствия в  мире, которое складывается из многих компонентов: сознания, чувства свободы, ответственности, заботы, страха, любви, веры, надежды и т.д. Каждый философ-антрополог акцентирует особенно значимые для  него чувства и состояния. Киркегор писал о страхе. Маркс говорил  о борьбе. Фейербах - о любви. Н. А. Бердяев говорит об одиночестве, тоске, свободе, бунтарстве, жалости, сомнении. Конечно, степень выраженности каждой экзистенциальной потребности, так же, как и содержание, наполненность их - у всех людей разные.

Каждый человек что-то сознает, о чем-нибудь мыслит, на что-то надеется, что-то любит. Можно верить в Бога или в то, что Его - не существует, но нельзя ни во что не верить. Объекты веры, заботы, любви - меняются, но сами потребности верить, заботиться, любить - остаются.

Экзистенциальные потребности  по ряду признаков отличаются от любых  других. Во-первых, своей непреходящестью, неудовлетворяемостью. Голод, сексуальная  потребность могут быть удовлетворены. Социальные проблемы, связанные с  бедностью, общественным порядком, всеобщей грамотностью, равенством прав, гражданским  согласием, хотя и сложны, но разрешимы. Глупо и недостойно человека всегда желать досыта поесть и никогда не иметь такой возможности, всегда мечтать о богатстве и оставаться бедным, всегда надеяться на мир, но все время воевать. Но потребность  любить, надеяться, верить по самой  своей природе неразрешима никаким "конечным действием", конкретным поступком. Во-вторых, экзистенциальные потребности разрешаются под  знаком разума и свободы. Они так  или иначе осознаются и для  их удовлетворения человек должен совершить  какой-то выбор. В-третьих, экзистенциальные потребности непосредственно включены в "человеческую ситуацию". Они  являются вечными, характеризуют всего  человека. Они свидетельствуют о  здоровье, нормальном состоянии, а их отсутствие - о патологии. Того, кто  никого и ничего не любит и ни на что не надеется - нельзя считать  человеком.

Экзистенциальные потребности  ниоткуда не выводятся. Они даны вместе с жизнью, в то время как специфические  потребности организма и духовно-культурной жизни обусловлены полом, возрастом, гражданским состоянием и другими  конкретными обстоятельствами.

"Человеческая ситуация" в основе своей - противоречива,  драматична. Разум - гордость и  достоинство человека - есть также  и его проклятье. Всякое затруднение  человек преодолевает с помощью  мысли. Но чем шире и яснее  он мыслит, тем острее и мучительней  осознает свое одиночество, свою  конечность, смертность и ограниченность. Итог мудрости, к которой приходит  человек к концу жизни - это  сократовское: "Я знаю лишь  то, что ничего не знаю". Это  не острота, а адекватное выражение  "человеческой ситуации". Человек  не может удовлетвориться ограниченной  суммой знаний, монотонно-инстинктивным  существованием или добросовестном  выполнение социальной роли. Он  всегда преодолевает самого себя, нарушает какие-то границы. 

Социальная жизнь и  динамизм истории с ее скачками "вперед" и откатами "назад" - связаны, по Фромму, не столько с социальными  и классовыми противоречиями, сколько  с экзистенциальными дихотомиями, укорененными в человеческой природе. Эти дихотомии принципиально  неразрешимы - ни практически, ни интеллектуально. Например, сколько бы человека ни думал  о естественности смерти для каждого  живого существа, он никогда не сможет приучить себя к мысли, что его  когда-нибудь не будет на свете. Как  неразрешима дихотомия между "бытием к смерти" и верой в бессмертие, так неразрешимо и противоречие между богатством родовых возможностей и ограниченностью их реализации отдельным человеком. Полная самореализация личности должна была бы означать возможность  для человека испытать все, что, в  принципе, может испытать человек. Но мы знаем, что всякий успех, всякое достижение покупаются ценой какого-то ограничения. Любовь, наука, искусство требуют  огромной самоотдачи, а значит - отказа от многого. Отсюда - вечная неудовлетворенность  человека настоящим. Кто может сказать: "Остановись, мгновенье, ты - прекрасно"? Неудовлетворенность, извечное ощущение противоречивости бытия заставляют человека творить, искать, познавать.

Еще одна дихотомия экзистенциального  типа просматривается в общении. Человек страстно стремится к  душевному контакту с другим человеком, к неограниченному взаимопониманию  и доверию. Однако он ощущает невозможность  проникнуть до конца в мир другого  человека. Если есть в мире что-то недоступное, невыявляемое, таинственное - это душа Другого.

Эти и другие экзистенциальные дихотомии определяют структуру  человеческого сознания. Испытывая  тревогу и озабоченность, человек  напрягает силы, разум, предпринимает  колоссальные усилия, благодаря которым  непрерывно меняются и перестраиваются  формы его бытия, творится мир  культуры. Надежды на окончательное  разрешение человеческих проблем в  некоем идеальном обществе, "земном Раю" - иллюзорны. Человек обречен, подобно Сизифу, вкатывать каждый день камень на вершину горы, чтобы  затем наблюдать, как он срывается  вниз. Если "сизифов труд" имеет  смысл, то не в конечном результате, а в самом духовном становлении. Человек учится мужественно нести  бремя свободы, не надеясь на помощь свыше, без веры в рай на земле  и блаженство в загробном мире.

Фромм считает важным четко  отграничить экзистенциальные проблемы от социальных и психологических. Человек  никогда не перестанет мечтать о  бессмертии и стремиться к нему. Но есть мечты и мечтательность. Мечты, фантазии, могут быть проектами  будущих поступков и культурных деяний. Мечты о бессмертии не бессмысленны. Из стремления к бессмертию вырастает, в конечном итоге, вся духовная культура.

Устав от борьбы и волнений, человек переносит осуществление  своих надежд в потусторонний  мир и тогда теряет творческую активность, как бы умирает для  земной жизни. Если же он сосредотачивает  свои помыслы только на предметах  земного мира, то становится частью природы, вещью среди вещей, подверженной тленью и гибели. Таким образом, и  отказ от мира, и отказ от веры в бессмертие, влекут за собой утрату смысла жизни.

Поэты и философы давно  заметили, что ощущение наибольшей полноты, осмысленности жизни возникает  в ситуациях борьбы и риска, когда  жизнь ставится на карту. "Лишь тот  достоин жизни и свободы, кто  каждый день идет за них на бой". (Гете). Этим, во многом, объясняется и странное пристрастие человека к войне, к  драке, азартным и политическим играм. Тот ничего не поймет в истории  и политике, кто попытается объяснять  мир, войну, революцию, преступление и  добродетель - только утилитарными, рациональными  мотивами. Ощущение риска и непрочности  бытия служит устойчивым фоном принятия решения. Но полное погружение в земную игру случайностей - обессмысливает жизнь.

Противоречие между конечностью  земного и бесконечностью духовного  бытия придает человеческой жизни  непреходящий драматизм. Если бы людьми двигали силы, обусловленные только конкретными потребностями, такими, как голод, половая потребность, желание физических удовольствий, они  давно бы пришли к какому-нибудь компромиссу и история прекратилась. Все попытки реализовать идеальный, устойчивый порядок терпели неудачу. И даже в сегодняшнем стремлении утвердить на Земле идеал западной цивилизации с ее ценностями правопорядка, стабильности, потребления, Фромм видит  утопию: ему представляется, что  европейская цивилизация - это "мегамашина", которая превращает человека в "винтик".

Человеческая ситуация была и остается открытой, проблематичной. Человек обречен на вечные поиски. Он всегда будет мечтать и действовать, побеждать и терпеть поражения.

5. Историческая индивидуация и "бегство от свободы"

"Бегство от свободы" - одна из самых удачных и  емких философских метафор Фромма. Она относится к феномену ухода  человека от ответственности,  боязни трезво и мужественно  осознать свои проблемы. Бегство  от свободы - это бегство от  разума, попытка укрыться под  сенью мифов и идеологий. 

Смысл исторического процесс  Фромм видит в прогрессирующей  индивидуации, т.е. освобождении личности от власти стада, традиции, авторитета, укреплении независимости и права  самостоятельно принимать решения. История - не плавно-восходящий, а, скорее, возвратно-поступательный процесс, в  котором периоды освобождения и  просветления чередуются с периодами "бегства", возврата к рабству  и помрачению ума. Процесс истории  Фромм предлагает рассматривать  в свете "человеческой ситуации", суть которой сводится к следующему.

Предок человека, несмотря на свою физическую уязвимость и подверженность многим опасностям, не знает страха смерти. Подобно животному он слит с природой. Сознание еще не отделилось от бессознательного. Человек живет  в мире мифов, среди могущественных существ, которые ему покровительствуют. На какой-то ступени естественной эволюции происходит разрыв привычных нитей, связывающих человека с природой, родом. Миф разрушается. Сознание отделяется от бессознательного. Человек больше не чувствует себя защищенным. Он начинает ощущать страх смерти, свою уязвимость и ограниченность. При этом каждый шаг вперед по пути культуры и свободы  не только увеличивает его творческую мощь, но и рождает чувства страха, покинутости, бессилия. Если для Маркса отчуждение есть факт "предыстории", результат эксплуатации, то для Фромма это антропологическая и общеисторическая категория. Отчуждение постоянно возникает  и постоянно преодолевается.