Профессиональная преступность в СССР
Содержание
Введение…………………………………………………………
1. Понятие профессиональной преступности……………………....3
2. Общая характеристика профессиональной преступности..…....5
3. Тип преступника-профессионала в СССР……………………..10
4. Профессиональная преступность в СССР……………………...12
Заключение……………………………………………………
Список использованных нормативных актов, …………………...24
Введение
В 1988 году в среднем по стране совершались: каждые 32 мин, - убийство, 14 мин. - тяжкое телесное повреждение, 30 мин. - изнасилование, 41 мин. - разбой, 12 мин. - спекуляция, б мин. - хищение государственного и общественного имущества путем злоупотребления служебным положением. На кражу государственного имущества пришлось 3 мин., а на кражу личного - 57 секунд . Счет, как видим, пошел уже на секунды, Этот криминально-временной расчет касается, увы, не какой-то другой страны (это было раньше!), а нашей. Вот почему 14 февраля 1989 г. на встрече в ЦК КПСС ее участники высказали серьезные опасения по поводу сложившейся в обществе криминологической обстановки. Отвечая на них, М. С. Горбачев отнес борьбу с преступностью к неотложным задачам перестройки. Он подчеркнул: "...вы правильно обратили внимание, что тут нужно проявлять больше жесткости, надо, чтобы законы действовали. Нам нужно усилить борьбу со всеми негативными явлениями, преступными элементами, с теми, кто на человека, на собственность, личную и государственную, руку поднимает, кто жульничает, мошенничает, тунеядствует. Надо повести борьбу наступательно и решительно" .
Профессиональная преступность существует не один век. Она связана с деятельностью людей, передачей опыта поколений преступников, утверждением специфической субкультуры, закономерным стремлением ее носителей к выживанию в конкретных социальных условиях. Характерно, что выделенные ранее признаки криминального профессионализма применительно к воспроизводству профессиональных преступников преобразуются в специфические функции, с помощью которых они приспосабливаются к тем или иным социальным обстоятельствам. Данный вывод подтверждается вековым существованием определенных категорий профессиональных преступников, их стратификацией и стабильностью квалификаций.
Проблему профессиональной преступности можно отнести к числу малоисследованных. Наряду с причинами методологического характера на объективность понятий профессиональный преступник, преступно-профессиональная преступность и связанных с ними категорий, признаков и факторов, повлияло и не совсем удачное терминологическое обозначение специфического криминального поведения. В социальном аспекте профессия предполагает полезное и официально разрешенное занятие. Поэтому термин преступная профессия внешне действительно воспринимается с трудом, особенно если к этому примешивается определенный стереотип мышления во взглядах на преступность. Однако совершенно очевидно, что никто и никогда не имел в виду профессию преступника в социальном ее понимании. Термин, как и многое другое в криминологии, введен в оборот условно в чисто операционных целях, поскольку признаки устойчивой преступной деятельности внешне сходны с атрибутами той или иной профессии.
Для определения поставленной цели необходимо выявить следующее;
· определить понятие - профессиональной преступности;
· дать общую характеристику профессиональной преступности;
· показать понятие профессиональной преступности в СССР;
Объектом изучения будут нормативно-правовые акты
Понятие профессиональной преступности
Характерными чертами современной организованной преступности являются ее мобильность, проникновение в сферы экономики, государственного управления высокоразвитых стран, что ведет к изменению ее структуры, преступной ориентации и географии. Организованная преступность в этой связи, приобретает международный характер, когда преступные организации имеют свои филиалы и представителей в других странах. А это в свою очередь ведет к изменению структуры преступности в той или иной стране, где обосновывается мафия. Последнее особенно ярко можно проследить на динамике посягательств, связанных с похищением культурных ценностей, сбытом наркотиков, проституцией, азартными играми. Итак, профессионализация преступника - закономерный процесс устойчивой противоправной деятельности, обуславливающий формирование двух взаимосвязанных видов преступности - профессиональной и организованной.
Профессиональная преступность - это совокупность преступлений, многократно совершенных лицами, обладающими следующими признаками криминального профессионализма:
постоянство преступной деятельности;
привычный характер этой деятельности (“бессознательная страсть”);
устойчивый вид преступного занятия (своеобразная специализация преступников);
обладание преступниками определенными познаниями и навыками преступного занятия (их квалификация);преступный промысел и стабильность результатов преступной деятельности (совершаемые преступления являются основным источником средств существования преступника);связь преступников с криминальной средой;специфическая криминальная субкультура преступников;высокая степень неуязвимости преступников от уголовного преследования.
Криминальный профессионализм обусловлен систематическим ведением антиобщественного образа жизни, совершением преступлений в виде промысла и в этой связи объективно образует какой-то массив деяний, который нельзя отнести в целом ни к одному виду преступности - рецидивной, групповой, одиночной, несовершеннолетних. Совокупность вышеуказанных признаков может охватывать лишь часть преступников и преступлений, относящихся к той или иной разновидности. Таким образом, объективно возникает вопрос о том, как называть массив преступлений, совершенных преступниками-профессионалами. Если исходить из аналогии с общепринятыми, устоявшимися названиями и понятиями (рецидивная, групповая преступность, преступность несовершеннолетних), то совокупность преступлений, совершенных профессиональными преступниками, следует именовать профессиональной преступностью.
Следовательно, профессиональная преступность есть относительно самостоятельный вид преступности, включающий совокупность преступлений, совершаемых преступниками-профессионалами с целью извлечения основного или дополнительного источника доходов.
Характеристика профессиональной преступности
В рамках понятия профессии
существуют и формируются такие категории,
как “специальность” и “квалификация”.
Первая содержит комплекс теоретических
знаний и практических навыков, создающих
возможность заниматься какой-либо работой.
Вторая определяет качество подготовки
специалиста в целом. Это очень важно учитывать,
поскольку указанные понятия необходимы
при анализе признаков криминального
профессионализма. К тому же их нередко
отождествляют с понятием “профессия”.
Определив компоненты профессии, следует
констатировать, что если они внешне проявляются
в противоправной деятельности, то ее
можно отнести к преступно-профессиональной,
иными словами,
к криминальному профессионализму. Под
ним понимается разновидность преступного
занятия, являющегося для субъекта источником
средств существования, требующего необходимых
знаний и навыков для достижения конечной
цели и обуславливающего определенные
контакты
Вид устойчивого противоправного занятия (специализации) обусловливается систематическое совершение однородных преступлений, направленное на удовлетворение тех или иных потребностей лица, что вырабатывает у него определенную привычку, переходящую затем в норму поведения с четкой установкой на избранную им деятельность. В данном случае устойчивость преступной деятельности, даже несмотря на осознание неотвратимости наказания и связанные с ним последствия, свидетельствует о твердом убеждении лица в необходимости и приемлемости именно этого занятия.
Выбор профессии не делает человека специалистом. Для этого требуются определенные познания и навыки, иными словами, соответствующая подготовка, которая позволяет выполнять ту или иную работу. Отмеченная особенность характерна и для устойчивой преступной деятельности, на что обращали внимание многие ученые при рассмотрении вопросов профессиональной преступности. Повышение уровня знаний в обществе, технической оснащенности производства также влияет на содержание криминального профессионализма. Во-первых, потому, что преступник, являясь членом данного общества, не изолирован от происходящих в нем процессов. Во-вторых, при совершении преступлений ему неизбежно приходится сталкиваться с реалиями технического прогресса, например, преодолевать различные системы технической защиты, пользоваться современными видами транспорта и т.д. Отдельные виды преступлений такие, как карманные кражи, карточное мошенничество, мошенничество с помощью денежной или вещевой “куклы”, размена денег, и некоторые другие вообще не могут быть совершенны без использования специальных приемов, требующих не только теоретических знаний, но и практических навыков, причем отработанных до автоматизма. Помимо этого преступникам приходится также усваивать систему условных знаков (“маяков”), которые подаются жестами, движениями головы, мимикой. С их помощью они опознают друг друга (если не знакомы), указывают места хранения денег, сообщают об удобном для совершения кражи моменте, подмене карты или “куклы”, подают сигналы опасности и прочее.
Аргументируя необходимость второго признака профессионально-преступной деятельности, можно отметить, что, например, карточное мошенничество требует очень большой затраты времени на обучение, в течение которого лицо с соответствующим интеллектуальным развитием должно освоить правила различных карточной игры и добиться виртуозного исполнения шулерских приемов.
Подготовка преступника, с одной стороны, опирается на уже имеющийся криминальный опыт данной категории уголовных элементов, с другой -- совершенствуется методом “проб и ошибок” применительно к современным социальным условиям, формам борьбы правоохранительных органов с данным видом преступления. В преступной деятельности, так же, как и в любой иной, наблюдается профессиональное разделение труда, или специализация. Она возникает в силу двух причин. Во-первых, в групповой деятельности людей, а в данном случае -- преступных групп, уровень которых в имущественных преступлениях всегда высок, разделение труда создает условия для оптимального достижения конечных целей. Во-вторых, приобретение специальных технических навыков и знаний, частое их применение на практике гарантируют преступнику больший успех и снижают степень риска. Стабильность и четкость криминальных навыков зависят от времени, в течение которого действует тот или иной профессиональный преступник.
В отношении криминального профессионализма этот признак, на мой взгляд, следует считать основным. Источником средств существования признается определенная деятельность, приносящая доход в виде денег или материальных ценностей, на которые человек живет. Доход может быть как основным, так и дополнительным, и зависит, очевидно, от потребностей индивида. Доход преступника имеет то же содержание и назначение. Разница состоит лишь в способе его получения.
Основным источником средств существования следует признавать такую преступную деятельность, которая полностью обеспечивает жизненные потребности лица. Дополнительным -- когда лишь часть дохода поступает от совершаемых преступлений и дает возможность улучшить материальное положение преступника. Исследование показало, что как основной, так и дополнительный противоправный доход лиц, специализирующихся на преступлениях, бывает весьма значительным, что заметно отличает их уровень жизни от материальной обеспеченности людей, живущих исключительно за счет общественно-полезной работы.
Человек, вставший на путь совершения преступлений, отказывается тем самым от общепринятых, установленных в обществе социальных норм поведения и приобретает, усваивает совершенно новые модели, характерные для определенной антиобщественной группы (микросреды). При этом систематическое ведение антиобщественного образа жизни вызывает у человека вполне естественную психологическую потребность в общении с той средой, которая близка к его собственным ориентациям и установкам. В то же время само существование этой среды нередко определяет его дальнейшее поведение. В ней он находит моральные стимулы, опыт и с ее помощью стремится обеспечить себе относительную безопасность.
Большую роль в установлении криминальных связей играют традиции, “законы” и иные неформальные нормы поведения профессиональных преступников, которые выступают своеобразными регуляторами применительно к отдельным микрогруппам и даже категориям преступников. Действие многих из таких “норм” может распространяться не только на ограниченные районы, но и на территорию всей страны. Существование неформальных правил поведения в уголовной среде обеспечивается особенностями противоправного образа жизни, требующего обязательной регуляции некоторых его сторон, особенно взаимоотношений отдельных лиц и микрогрупп.
Важными дополнительными элементами анализируемого признака являются: а) знание преступниками специального жаргона; б) уголовные клички; в) уголовные татуировки. Эти атрибуты в какой-то мере связаны с традициями, укоренившимися среди устойчивых преступников, и есть не что иное, как внешнее отражение внутренней обусловленной принадлежности человека к категории правонарушителей. Они в целом достаточно четко характеризуют отношение лица к определенным социальным ценностям, иными словами, отражают его субкультуру, одновременно являясь ее продуктом. Следует учитывать, что эти элементы, вырабатываемые в преступной среде веками, -- не просто внешний атрибут или своего рода “визитная карточка”. Они имеют вполне определенное назначение, обусловленное особенностями противоправного поведения, и играют немаловажную роль в деятельности профессиональных преступников. Не случайно интерес к ним со стороны криминологов и практических работников возрастает. Для познания особенностей профессиональной преступной деятельности недостаточно лишь внешних показателей, характеризующих количество преступлений, место, время, способ и орудия их совершения. Необходима своеобразная характеристика преступного поведения, которая отражает степень подготовки субъекта к выполнению определенных действий, эмоциональное и психическое его состояние, спецификацию приемов совершения преступлений, соотношение активности преступной деятельности и квалификации субъекта и другие. При выборе того или иного вида преступлений (кража, мошенничество, разбой, вымогательство) или универсальном их совмещении степень и характер знаний, подготовки преступника, его физические возможности обуславливают более узкую специализацию, определяют своеобразную квалификацию. Профессионально-преступная деятельность отличается от какой-либо другой противоправной деятельности тем, что вырабатывает у ее носителя определенные знания, практические навыки, нередко доведенные до автоматизма, обеспечивающие оптимальность достижения цели при наименьшем риске быть разоблаченным. Этим объясняются дифференциация и многообразие спецификаций в преступной деятельности, постоянное совершенствование ее криминальных приемов и способов.
Тип преступника-профессионала в СССР
Таким образом, ученые криминалисты конца
XIX века выделили особый тип правонарушителя
— профессиональный. Первоначально, как
это видно из приведенной классификации,
понятие «профессиональный» они связывали
с признаком упорства, нежелания преступника
отказываться от совершения преступлений.
На съезде также отмечалось, что в течение последних 20 лет данный тип преступника сформировался и соответственно этому достаточно четко обозначился в криминалистической литературе.
Однако тип профессионального преступника и сам термин «профессиональный» в практике борьбы с преступностью появились гораздо раньше. Уже в конце XVIII века начальник парижской тайной полиции (точнее— резидент) Ф. Э. Видок называл профессиональными преступниками тех, кто систематически совершал кражи, мошенничества и другие преступления против собственности, характеризовался ловкостью и изощренностью в достижении криминальной цели. Таким образом, если обобщить взгляды ученых и практиков на понятие профессионального преступника, то можно выделить два основных его признака, с помощью которых он отграничивался от иных категорий правонарушителей, указанных в классификации: 1) сознательное избрание преступного занятия; 2) устойчивость (упорство) паразитических наклонностей.
Не случайно П. И. Люблинский, говоря о профессиональных преступниках, писал, что «они выполняют преступления не под влиянием случайных увлечений или внезапных взрывов, а, считая труд ниже своего достоинства, следуют по преступному пути в полном сознании сопряженного с ним риска».
Отмечалось, что терминология в отношении профессиональных преступников была не выдержана, и их называли по-разному, «привычный», «упорный», «хронический», «неисправимый». Иначе говоря, среди ученых того времени не было единства в вопросе о целесообразности употребления в науке термина «профессиональный преступник». Против этого термина выступали, например, С. Познышев и И. Фойницкий. Но большинство криминалистов, признавая тип такого преступника, употребляли термин «профессиональный».
Следует отметить, что существовало еще одно суждение по данному вопросу. Некоторые авторы считали, что преступником-профессионалом можно назвать только того человека, который совершал обман или кражу в сфере какого-либо производства. Согласно данной концепции, профессионалом мог стать торговец, ремесленник пли иной человек, совершающий преступления, связанные непосредственно с выполняемой им работой, профессией.
Однако несмотря на отдельные разногласия большинство занимавшихся этой проблемой, считали удачным термин «профессиональный» для обозначения лиц, чья деятельность отличалась устойчивостью и корыстной направленностью, т. е. приносила материальный доход. Как отмечал М. Геринг, «привычные» преступники не питают никакой склонности к работе и предпочитают добывать свой хлеб нечестным путем. Тем самым он определил эти преступления как источник средств существования.
Профессиональная преступность в СССР
Понимание профессиональной преступности в 20-е годы в нашей стране, как известно, в разное время существовали разные точки зрения на преступность. Длительное время отрицались ее причины, объявлялось о ликвидации профессиональной и организованной преступности. Одним словом, до недавнего времени тема эта относилась к числу запретных, что не могло не повлиять на оценку советской криминологии как науки, не улавливающей своевременно криминальных явлений в обществе, а порой якобы повторяющей известные положения одноименной зарубежной науки, в том числе и по проблеме профессиональной преступности. И хотя есть тому исторические причины, но это далеко не так.
Известно, что сразу же после Великой Октябрьской социалистической революции молодая Советская республика наряду с решением важнейших политических, экономических и социальных задач много внимания уделяла борьбе с преступностью. В этот период
B. И. Ленин неоднократно в своих работах затрагивал проблемы преступности, видя главную задачу в своевременном выявлении, объективной оценке и устранении причин антисоциальных эксцессов 1.
Поэтому советское правительство не могло ограничиться только созданием правоохранительного аппарата нового типа. Рост преступности и интенсивные изменения ее качественной стороны в новых социальных условиях требовали глубокого изучения этого наследия царизма, его причин и условий с тем, чтобы за короткие сроки разработать эффективные формы и методы предупреждения преступности. Необходимость этого диктовалась разработкой нового законодательства и обусловливалась также малым опытом работы советских правоохранительных органов.
Наиболее широкое отражение в криминологической литературе того времени получили проблемы таких преступлений, как убийства, бандитизм, разбои, грабежи, кражи и мошенничество. Работы первых советских криминологов (их тогда называли криминалистами) содержали богатый эмпирический материал, отличались глубоким содержанием и целенаправленными предложениями по усилению мер борьбы с преступностью. В этих условиях не могли остаться без внимания и вопросы профессиональной преступности. При изучении личности профессионального преступника ученые исходили из результатов исследований прошлых лет (до 1918 года) и придерживались уже сложившихся точек зрения относительно ее признаков и понятия, тем более что некоторые из них занимались этими вопросами еще в дореволюционные годы.
Вместе с тем некоторые положения были ими развиты и конкретизированы. В отличие, например, от дореволюционных криминалистов, которые лишь высказывали предположение относительно тесной связи профессионализма с корыстными преступлениями, советские ученые, исходя из основного критерия — преступного дохода, пришли к твердому выводу, что имущественные преступления — это и есть по преимуществу область, порождающая профессионалов-преступников.
Более определенно давалось и само понятие профессионального преступника, принимая во внимание не отдельные признаки, а совокупность объективных и субъективных черт и свойств устойчивой противоправной деятельности. Так, И. Н. Якимов, характеризуя преступников 20-х годов, относил к профессиональному типу «преступника, многократно совершающего преступления, которые обеспечивают ему средства к существованию и дают постоянный более или менее верный доход, причем благодаря своей опытности в совершении избранного им рода преступлений такой преступник с некоторой уверенностью рассчитывает на безнаказанность своих действий».
Аналогичной точки зрения придерживался С. В. Познышев, который отмечал, что «профессиональный преступник— тот, кто несколько раз совершил преступление одного и того же вида по утвердившейся склонности удовлетворять таким образом свою более или менее повторяющуюся потребность».
Как видим, оба автора отдавали предпочтение признаку специализации, причем достаточно узкой, что не могло не отражать специфику преступного поведения профессионалов 20-х годов. Однако С. В. Познышев в отличие от И. Н. Якимова несколько расширил и детализировал понятие профессионального преступника. Он, например, писал, что с подобной деятельностью нередко бывают связаны судимости, но сразу же оговаривался, что «профессионалом может быть и не рецидивист, в то же время рецидивист может не быть профессионалом». Здесь уже был новый подход к пониманию данного типа преступника, поскольку его чаще всего отождествляли (это наблюдается и сейчас) с рецидивистом. Не случайно вопрос о дифференциации общественной опасности рецидивистов и профессиональных преступников довольно часто поднимался в юридической литературе того времени. Так, профессор М. М. Гродзинский, говоря о вредности механической оценки социальной опасности личности преступника по формальным признакам судимости (тем более — когда . есть возможность ее изучать), писал: «...так легко может оказаться, что лицо, являющееся формально рецидивистом, не имеет еще прочно укоренившихся преступных наклонностей, и обратно — лицо, которое еще ни разу не отбывало наказания и даже ни разу не было осуждено, может оказаться хроническим и опасным преступником, совершившим несколько преступлений до того, как удалось привлечь его к суду».
К главному критерию определения типа профессионального преступника ученые относили стремление лица к удовлетворению своих материальных потребностей с помощью противоправной деятельности, что и обусловливало, по мнению С. В. Познышева, «установку данной личности на определенное преступление». К. профессиональным преступникам, или преступникам «промысла», относятся, по словам М. М.. Гродзинского, «те, кто не только систематически совершает преступления, но обращает последние в источник материальных благ, необходимых для существования, иначе говоря, делает преступления источником доходов». Он также подчеркивал, что для отнесения преступника к этой категории необходимо установить факт более или менее регулярного получения им материальной выгоды от преступлений, «причем совершенно безразлично, является ли преступная деятельность единственным источником существования данного лица или же имеются и другие средства существования у преступника, равно как в последнем случае безразлично, является ли преступная деятельность главным или же второстепенным источником дохода». Это — очень важное, на наш взгляд, положение, поскольку преступная деятельность профессионала уже тогда не рассматривалась как единственный источник средств существования. Обоснованность его в том, что работа для профессионального преступника зачастую была средством маскировки.
Помимо указанных выше признаков учитывались и некоторые факультативные элементы профессионализации — владение техникой совершения преступлений и жаргоном, соблюдение неформальных норм поведения, установленных в среде профессиональных преступников, и т. п.
При изучении воров М. Н. Гернет обратил внимание на одну существенную особенность их психологии, во-первых, объясняющую необходимость, а вернее правильность употребления термина «профессиональный» и, во-вторых, раскрывающую внутренний механизм межличностных отношений в данной среде. «Как скоро воровство становится профессией, — писал он, — с ним происходит то же самое, что происходит со всякой профессией, что происходит во всяком труде... Профессиональное воровство знает и разделение труда, и бесчисленные категории «специалистов», знает своих «рабочих» и своих «предпринимателей эксплуататоров», имеет свою воровскую «профессиональную честь», свою «солидарность». Отсюда следует, что любая постоянная деятельность, в том числе и противоправная, не может быть полностью изолированной от определенной социальной (асоциальной) микросреды, в которой находится тот или иной индивидуум.
Следует отметить, что профессиональные преступники отличались от других изощренными способами совершения преступлений. Некоторая аналогия, правда, отмечалась в действиях так называемых привычных преступников. Но здесь следует оговориться. Если в дореволюционной России термин «привычный» отождествлялся с термином «профессиональный», то в 20-е годы он обозначал самостоятельную категорию преступников. Однако различие между привычным и профессиональным типами было незначительно и скорее условно. Оно заключалось лишь в том, что, по словам И. Н. Якимова, «профессиональный преступник работает как мастер, специалист своей профессии, привычный преступник еще недостаточно ловок и смел, пользуется только удобным случаем». По мнению ученых, из числа привычных преступников пополнялась среда профессиональных.
Подобная дифференциация, основанная на объективном признаке — характере действий, была, на наш взгляд, не совсем удачна, поскольку разграничение проводилось по степени «квалификации» (мастерства). Учитывая стойкость антиобщественной установки привычного преступника, более правильно было бы отнести его к определеному типу (разновидности) профессионального. То есть, говоря языком современной криминологии, возникала необходимость в типологии личности профессионального преступника.
Анализируя точки зрения ученых того времени по проблеме профессионализации, необходимо обратить внимание на два важных обстоятельства.
Во-первых, употребляя термин «профессиональная преступность», исследователи не давали понятия этого явления и не изучали его в качестве самостоятельного предмета исследования. Правда, некоторая попытка в этом направлении была предпринята Б. С. Утевским, который писал, что «профессиональная преступность — это та форма преступности, при которой она превращается в источник систематического (временного или постоянного) заработка (основного или подсобного)». Данное им определение вряд ли удачно и скорее лишь поясняет сущность преступно-профессиональной деятельности. Криминологи, очевидно, полагали, что само выделение типа профессионального преступника обусловливает наличие такой разновидности преступности, как профессиональная. Ведь так же по существу определялась и рецидивная преступность.
Во-вторых, изучая поведение профессиональных преступников, ученые исходили главным образом из того, что профессионализация лица, вставшего на путь совершения преступлений, происходит не под действием каких-либо особых социальных факторов (причины преступлений общие), а является закономерным совершенствованием любой осуществляемой длительное время деятельности с целью оптимального достижения конечных целей. В данном случае — извлечения нетрудовых доходов с наименьшим риском для себя. Не случайно в переходный от капитализма к социализму период к профессиональным преступникам относились как к классовым врагам.
Одним из факторов роста преступности
и особенно профессиональной явилось
влияние идей анархизма, которые впоследствии
трансформировались в чисто блатные формы
поведения. Основными же причинами уголовных
проявлений выступали голод, нищета и
безработица. Обнищание народных масс усугублялось
разграблением государства армиями интервентов,
причинивших материальный ущерб на сумму
77 млрд. золотых рублей. Однако эти коренные
причины в большей мере были общими для
всей преступности. Основу профессиональной
преступности
в 20-е гг. составляла детская беспризорность
— результат гражданской войны и интервенции.
Это явление достигало колоссальных размеров.
Основная масса беспризорных на протяжении
многих лет добывала средства к существованию
как придется, чаще всего кражами, которые,
были типичным преступлением, совершенным
ребенком и подростком.
В последующие годы многие виды корыстных
преступлений были связаны с нэпом. С одной
стороны — преступления нередко совершали
сами нэпманы, а с другой — они становились
потенциальными жертвами, криминализирующими
специфическую категорию уголовников,
которые их обворовывали, грабили, вымогали
у них деньги и ценности. Особенно увеличилось
в эти годы число насильственных и корыстных
преступлений. К наиболее распространенным
преступлениям насильственной группы
относились умышленные убийства. Однако
удельный вес убийств по корыстным мотивам
был не высок. Они составляли в 1924 году
около 18,6%. К распространенным и опасным
имущественным преступлениям первых лет
становления Советской республики относились
бандитизм, разбойные нападения и грабежи.
При анализе уровня бандитизма следует
иметь в виду, что уголовное законодательство,
а вслед за ним и юридическая литература
тех лет считали групповой разбой бандитизмом
(ч.2 ст.184 УК РСФСР 1922 г.).Если учесть, что
разбойные нападения практически во всех
случаях совершались группой лиц, то нетрудно
понять, почему статистический показатель
бандитизма был так велик. По мере того
как в стране налаживалась нормальная
жизнь, количество бандитских проявлений
сокращалось. Если в 1922 году в Российской
Федерации было возбуждено 2097 уголовных
дел о бандитизме, то в первом полугодии
1927 года лишь 573. Вспышка бандитизма отмечалась
затем в период коллективизации. Причем
мотивы политического характера кулаков
весьма быстро приобретали типичную уголовную
окраску, а банды превращались
в профессионально организованные сообщества
разбойников. Если говорить о грабежах,
то они в криминологическом аспекте мало
чем отличались от разбойных нападений,
совершались также группами, из которых
лишь 15% относились к устойчивым шайкам,
возглавлявшимся профессиональными преступниками.
Особое место в структуре преступности
20-х годов занимали кражи, удельный вес
которых среди всех преступлений составлял
23%, а среди имущественных — 73%. В первый
месяц после мартовской амнистий 1917 года
только в Москве было совершено 6884 кражи.
В последующие годы ежемесячно совершалось
свыше тысячи краж. Эти преступления, как
и в дореволюционной России, являлись
основной специальностью профессиональных
преступников. Так, московский уголовный
розыск (и не только он) дифференцировал
воров на следующие основные категории:
1) взломщики; 2) “домушники”; 3) “монтеры”,
“прислуга” и т.д.
4) “наниматели квартир” и пр.; 5) карманщики
городские; 6) карманщики крупные, “марвихеры”
высшей марки; 7) воры-отравители;
