Профессия – репортер. Общие правила и индивидуальный «почерк» репортера
1. Профессия – репортер. Общие правила и индивидуальный «почерк» репортера.
Рэндалл Д. Универсальный журналист
Работа репортеров – все узнавать. Выражаясь красиво, репортеры – ударные войска истории. Они шагают в первых рядах среди хаоса сегодняшнего дня, стучатся в запертые двери, идут на риск, чтобы овладеть истоками правды. Если не они – кто будет заниматься этим? Редакторы? Комментаторы?
Люди, не связанные с журналистикой (в том числе и издатели), полагают, что репортеру прежде всего необходимо умение хорошо писать. На самом деле, литературные способности – лишь часть его работы, и зачастую далеко не большая часть. Основные навыки, которыми должен обладать репортер, – это те, что помогают докопаться до наилучшей из возможных версий правды.
1. Нюх на новости
Этот первый элемент духовной оснастки репортера может быть либо врожденным, либо основанным на глубоком понимании вопросов, освещенных в предыдущей главе (о ценности новостей). Но откуда бы он ни проистекал, он вам необходим по двум причинам. Первая (со знаком плюс): чтобы знать, что лежит в основе хорошей статьи, и уметь найти ценную новость в куче информационного мусора. Вторая (со знаком минус): чтобы не тратить время свое и газеты на разработку сюжетов, которым грош цена. Чаще спрашивайте себя: “Насколько хорошим может быть этот сюжет? Насколько ценным будет материал, даже если я раздобуду всю нужную информацию?” Положим, вам ясно, что овчинка выделки не стоит. Так бросьте сразу эту тему.
Все прочие принципы, потребные репортеру,
тесно связаны с непредвзятость
2. Страсть к точности
Понятие точности включает в себя три вещи. Во-первых, что очевидно, правильно записать на пленку и воспроизвести на бумаге то, что вам говорят люди. Во-вторых, быть внимательным в следующем: как бы ни были точны фрагменты вашей статьи, весь материал в целом также должен соответствовать духу и атмосфере ситуации или события. То есть, речь идет о проработке фона и контекста.
И в-третьих, вы не должны поддаваться опасному и широко распространенному поверью: “Раз произошло одно и тут же другое, значит, это другое – правда”. Не надо думать только о том, чтобы пропихнуть статью в печать. Если в череде описываемых вами событий существуют разрывы, узнайте точно, что упущено, не решайте: если сперва произошло А, потом что-то еще, а потом С, значит, пропущенная часть – В. Не всегда бывает так.
3. Никогда не стройте предположений
Это относится ко всем предположениям, касающимся логики, личности, фактов или мотивов. Очень часто, делая предположение, вы оказываетесь правы. Потому так и опасны предположения. Они с легкостью затягивают. Однако опасность их очевидна. Пишите только о том, что знаете, а не о том, что предполагаете. Таким образом вы избежите неточности, вранья, не обманете людей – и избежите увольнения.
Широкую огласку получил случай, когда некая британская массовая газета получила от нештатного автора фотографию, на которой принц Чарльз обнимал женщину, явно не свою жену, а уже было известно о неудачном браке принца. Газета опубликовала снимок под заголовком, намекавшим на роман принца, – такое у них было предположение. И они жестоко ошиблись. В газете не знали, что фотография была сделана на похоронах ребенка, умершего от лейкемии в возрасте четырех лет. Принц делал то, что любой сделал бы в подобной ситуации: утешал убитую горем мать.
4. Никогда не бойтесь выглядеть дураком
Каким бы дремучим невеждой вы ни казались себе, не знаете – спрашивайте, не понимаете – просите объяснять. Если над вами посмеются – пусть! Настоящие дураки – те репортеры, что с умным видом кивают головой в продолжение всего интервью, понимая сказанное лишь отчасти, а после пытаются написать статью – и ничего у них не выходит. Незнание свое выказывайте при расспросах, а не на газетных страницах.
5. Сомневайтесь во всех источниках
Сомнения по отношению к любым источникам – важный и один из основных принципов в работе репортеров, да и вообще всех журналистов. Зачем этот человек говорит мне все это? Каковы его мотивы? И вообще, в его ли компетенции знать то, что он якобы знает?
6. Забудьте о своих предубеждениях
Никто не ждет, что вы отбросите прочь все свои убеждения и дорогие сердцу взгляды. Но если уж вы не в состоянии избежать их невольного влияния, не позволяйте им стать определяющими в вашей работе. Не то вы станете писать необъктивные, нечестные статьи. Репортеры существуют для того, чтобы точно передавать происходящее, не отцеживая события через решето собственных воззрений, пусть даже толковых и передовых.
Этот призыв относится как к устоявшимся предубеждениям, так и на ходу формирующимся. Не допускайте, чтобы мнение, сложившееся у вас на начальной стадии работы, преждевременно отразилось в суждениях о событии. Тяжкий грех многих репортеров, особенно тех, кого часто просят написать яркие, с “настроением” статьи либо легкие информационные заметки, – грех этот состоит в том, что подзаголовок они сочиняют еще до встречи с источником. Текст этот может быть остроумным, блистать красотой слога – но велика вероятность того, что он больше скажет о самих репортерах, нежели о предмете статьи. Правда, это же можно сказать и в целом о статьях, написанных такими журналистами.
7. Осознайте себя частью процесса
Порой так подмывает писать когда и сколько захочется и только на ту тему, какую облюбовал! А надо, видите ли, слушаться редакторов. Обязательно спорьте с ними, кричите на них, пытайтесь заболтать, но в конце концов придется подчиниться – или идите работать в другое место. Это и есть профессионализм. Порядок в газете для всех один. Пока ваша статья не опубликована, она представляет собой лишь сырье. Поэтому она должна быть нужного объема, доставлена в срок, и, если вы передали ее по телефону или факсу, перезвоните позже и узнайте, нет ли к вам вопросов.
8. Помните о читателях
Один читатель у вашей статьи всегда найдется: вы сами, бормочущий ее себе под нос в укромной затемненной комнате. Другие же прочтут ее в том случае, если вы считаетесь с ними – и когда пишите, и особенно когда готовите тему. Что желают узнать читатели? Что нужно растолковать им? Как сделать, чтобы статья задела их за живое? Отыщите курьезные факты, покажите, каким образом описываемые вами события затронут жизнь читателей или жизнь других людей. Привлекайте примеры, соотносимые с жизненным опытом самих читателей; при всякой возможности пишите живым языком. Не надо статей, написанных исключительно о макросоциальных и экономических проблемах и живущих своей жизнью организациях. Пишите статьи так, чтобы они читались как написанные обычным человеком для таких же обычных людей. И наконец, если в вашей статье нет людей действующих и взаимодействующих, значит, она либо нуждается в доработке, либо это вовсе не статья.
9. Воля к победе
Рано или поздно каждый репортер начинает убеждаться в том, что мир вовсе не вертится вокруг газет. В самом деле, миропорядок часто кажется созданным как нарочно для того, чтобы расстраивать их планы. Мало того, что правительства, чиновники и все прочие словно вознамерились понадежней разлучить вас с надежной информацией, так еще и события происходят в неурочное время и в неподходящих местах; телефонов то не найти, то они не работают, а если вы находитесь в командировке, у вас могут оказаться на исходе деньги, время, еда, питье и силы. Вот когда нужна воля к победе.
Вы должны преисполниться решимости сокрушить любые препятствия, что встретятся на пути, и, добравшись до места события, как можно быстрее отослать материал.
10. Чувство срочности
Читатели желают получить самый свежий – и самый полный – отчет о событиях.
Здоровая – а хоть бы и не очень – конкуренция, желание быть первым делают работу увлекательнее. Конкуренция эта на благо читателям, если она не оголтелая, конечно.
11. Индивидуальность и неприглаженность
Во всем мире репортеры сотрудничают между собой. Они делятся цитатами из интервью, дают коллегам и конкурентам нужные номера телефонов. Но хороший репортер должен быть всегда готов к тому, чтобы действовать в одиночку, если понадобится – отправиться туда, куда больше никто не рвется, а если дело не выгорит – принять весь огонь на себя. Хороший репортер с негодованием отвернется от разжеванного корма с официальной ложечки: он знает, что найдет что-нибудь повкуснее, если только сам отправится искать себе пропитание.
Практически каждый умный человек при желании может стать толковым репортером. Но чтобы подняться над этим уровнем, чтобы стать хорошим или превосходным репортером, нужно обладать подлинным талантом и склонностью к расследованиям и их изложению на бумаге. Помимо этого, вы должны обладать нужным характером – или приобрести его. Речь вовсе не идет о психологическом самоусовершенствовании. Не надо тут же бежать на психотерапию или заниматься общей коррекцией личности. Нужно всего-навсего сделать упор на те стороны своего “я”, которые требуются для этой работы. Ибо если что и отличает выдающихся репортеров от заурядных, так это характер.
Большую часть того, что я знаю о чертах характера настоящего репортера, я узнал от одного человека. Он был младше меня на десять лет, и знакомы мы были всего несколько лет до того, как он умер от лейкемии до обидного рано – в 32 года. Но я не встречал никого, кто был бы так близок к идеалу журналиста, как он. Звали его Джон Меррит, он был ведущим репортером лондонской “The Observer”. Этот худой, с резкими чертами лица молодой человек обладал всеми достоинствами и массой недостатков, обязательных для репортера высокого уровня.
Что поразило меня в Джоне даже
прежде, чем я понял, какой он превосходный
репортер, – он нравился людям. Он производил
впечатление открытого
Эта обходительность скрывала, пока ему было нужно, свойство, типичное для всех классных репортеров, – решимость. Этим качеством обладают все лучшие журналисты, и у Джона его было с избытком. Его хватало и на то, чтобы отыскать достойный сюжет, и на то, чтобы сокрушить препятствия, переломить отговорки и уклончивость, вставшие между ним и готовой статьей. Особенно если нужную информацию было нелегко добыть. В этом случае он готов был часами сидеть за столом, не слезая с телефона и обращаясь в самые немыслимые места до тех пор, пока он не выяснял то, что ему требовалось.
Очень помогало ему то, что эта решимость сочеталась с другим избыточным качеством, также нужным для хорошего репортера, – с нахальством. Он не робел позвонить высокому чиновнику прямо домой, у совершенно незнакомых людей мог попросить копию доклада или еще что. От него никто не слышал вечной жалобы незадачливого репортера: “Да что толку звонить, они со мной и разговаривать не станут”. Он обладал тактом и знал, когда можно обратиться к людям, но сделать звонок никогда не стеснялся. “Страшнее, чем “отстань”, они мне все равно ничего не скажут”, рассуждал он, снимая трубку, чтобы сделать еще один, последний звонок – и нередко этот звонок и приносил удачу. Джон никогда не боялся спрашивать.
Не боялся он и многого другого, а уж меньше всего боялся угроз, тяжелой работы, высокопоставленных чиновников и самих министров. Причиной тому была не самонадеянность (хотя и ее порой хватало), но страсть и чувство справедливости, которые он привносил в работу. Джон не был святым (всякий, кто в офисе не соглашался с ним, скоро убеждался, что у Джона острый язык), но ему были глубоко небезразличны жертвы общества и государственной власти. Важнее всего в своей работе он считал нужным дать им высказаться.
Беспристрастность для него не значила безразличие, он не был бесчувствен к несправедливостям, творимым в обществе. Он считал, что гнев и чувство справедливости должны постоянно воодушевлять журналиста, определяя выбор темы и придавая сил довести расследование до конца. Джон мог писать “легкие” статьи, но был широко известен как автор материалов о жертвах насилия в разных концах мира, о бездомных в кабале у алчных домовладельцев, об ужасающих условиях, в каких содержались умственно отсталые, например, в Греции. Но он всегда оставался профессионалом и не забывал о том, что статья и проповедь – это разные вещи.
Репортаж. Понятие «репортаж» возникло в первой половине XIX в. и происходит от латинского слова «reportare», означающем «передавать», «сообщать»[5]. Первоначально жанр репортажа представляли публикации, извещавшие читателя о ходе судебных заседаний, парламентских дебатов, различных собраний и т.п. Позднее такого рода «репортажи» стали называть «отчетами». А «репортажами» начали именовать публикации несколько иного плана, а именно те, которые по своему содержанию, форме похожи на современные российские очерки. Так, выдающиеся западные репортеры Джон Рид, Эгон Эрвин Киш, Эрнест Хэмингуэй, Юлиус Фучик и др. были, в нашем понимании, скорее очеркистами, нежели репортерами. И сейчас, когда европейский журналист говорит что-то о репортаже, он имеет в виду то, что мы называем очерком. Как раз западные очерки, с точки зрения их «имени», и являются генетическими предшественниками и ближайшими «родственниками» нынешнего российского репортажа. Это, разумеется, необходимо учитывать в случае использования в отечественной теории репортажа теоретических размышлений западных исследователей.
Задача любого репортера заключается прежде всего в том, чтобы дать аудитории возможность увидеть описываемое событие глазами очевидца (репортера), т.е. создать «эффект присутствия».
Важнейшая черта репортажа как информационного жанра – оперативность. Еще более сущностный признак – корреспондент обязательно должен быть очевидцем события, на первый план обязательно выходит личностное восприятие, отбор фактов и деталей.
Репортажность – имманентное свойство
телевидения вообще, исходя из этого,
репортаж – ведущий жанр тележурналистики.
Именно репортажи информационных и
информационно-аналитических пр
В начале ХХ века Владимир Алексеевич Гиляровский был уже известным, опытным немолодым журналистом. В «Русских ведомостях» он отработал к тому времени около двадцати лет. Молниеносный репортер, смелый журналист, писатель и поэт, защитник угнетенных и обиженных – умный человек. Приветствуя и поддерживая демократические идеи, он не примыкал вплотную ни к одной партии, занимаясь своим важным делом – репортерскими новостями сегодняшнего номера.
В это же время продолжали издаваться уважаемые и именитые журналы и газеты, умеренные издания без партийных страстей и призывов. Именно в таких изданиях сотрудничает репортер и журналист Владимир Гиляровский. Его работа – ежедневные новости, здесь не до лозунгов и прокламаций, репортер всегда в борьбе за свежую и убойную информацию.
Он был профессионалом. По знанию российской глубинки, жизни народа и культурного слоя обеих столиц ему не было равных. С ранней юности он, как Горький, пошел по Руси, чтобы узнать и увидеть жизнь. Он тянул лямку с бурлаками на Волге, работал грузчиком-амбалом на пристанях, был табунщиком в задонских степях, даже на войне с турками был стрелком-пластуном, за отличия получил орден Георгия… Потом была школа провинциального театра, а став уже столичным журналистом, ввязывался во все экстремальные ситуации. Он дружил с актерами и музыкантами, успевал полетать на фанерных аэропланах с Уточкиным, кидал на спор с Поддубным пудовые гири. Где экстрим – там он.
Потом, через много лет Гиляровский опишет свои хождения по Руси и процесс познания жизни в нескольких книгах, одна из них – «Москва газетная». Здесь много знаменитых имен, важнейших для истории событий, много диалогов и высказываний… Много мыслей и оценок самого автора. Это была настоящая жизнь, чтобы писать каждый день о настоящей жизни… Гиляй по своей сути не мог быть ни газетным аналитиком, ни театральным критиком, – никем, кроме экстремального репортера.
Как писал сам Гиляровский, «коренная Москва, любившая легкое чтение и уголовную хронику, не читала «Русские ведомости». Гиляровский утверждал, что благодарен первому учителю и первой газете за репортерский опыт. Газета «Московский листок» – как сейчас говорят, желтая пресса, «чтиво для охотнорядцев и извозчиков». Это показательно. Кто первый узнавал новости? Дворники и извозчики… А репортер должен был опередить их и принести новость им же. Вот это и была школа выживания репортера. Имея физическую закалку, Гиляровский прошел и познал азы и глубины репортерского экстрима. Писал хорошо и честно, и довольно быстро стал известным в литературной и журналистской среде и желанным сотрудником для многих приличных и центральных изданий.
Объем жизненного опыта, моторность, аналитический ум и артистизм определили его место в событийной печати. Потом в книгах о прошлом времени он напишет о себе: «С гордостью почти полвека носил я звание репортера. Я бесконечно любил это дело и отдавался ему весь, часто не без риска. И никогда ни одно мое сообщение не было опровергнуто. Все было строгой проверенной правдой».
В своем произведении «Москва газетная» Гиляровский вспоминает: «Бродяжная жизнь юности, полная самых отчаянных приключений, турецкая война выработали во мне все необходимые качества репортера. Я не знал усталости, а слов «страх» и «опасность» не было в моем лексиконе. Репортерство приучило меня давать только фильтрованную правду, сразу угадывать суть дела и писать кратко».
Репортаж Гиляровского с места событий на Ходынском поле прочла вся Россия. Это не было литературное осмысление, это был подробный рассказ об ужасах смерти. «По направлению к Москве плетется публика с узелками и кружками в руках: подарки получили!
У бегущих туда на лицах любопытство и тревога, у ползущих оттуда – ужас или безразличие… Описывать выражения лиц, подробность не буду. Трупов сотни. Лежат рядами. Их берут пожарные и сваливают в фуры. Этот ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, еще стоя в толпе, и упали уже мертвыми под ноги бежавших сзади, другие погибли еще с признаками жизни под ногами сотен людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек. Лежали передо мной женщины с вырванными косами, с оскальпированной головой»…
Много было материалов криминальной хроники. Приходилось посещать очень для постореннего человека опасные места, но сила и человеческие качества репортера выносили его из многих опасных ситуаций. Практика работы в «Московском листке» во многом помогала Гиляровскому на протяжении многих лет. Он вспоминает это время; «Репортаж Н. И. Пастухов (издатель и редактор «Московского листка») ценил выше всего, потому что весь интерес газеты строил на быстроте сообщений, верности факта, образности и яркости изложения». «Репортер, как вор на ярмарке: все видь, ничего не пропускай», – сказал мне Пастухов в первые дни работы в листке.
Так учился быть репортером Гиляровский. Не было ни курсов, ни институтов. Нужен был талант, понимание своего предназначения и желание быть в гуще событий. Это было призвание, и Гиляровский нашел себя в событийной журналистике. А жизненный опыт делал его дважды профессионалом.
Профессиональное стремление к правдивому и четкому изложению фактов в репортаже заставляло Гиляровского не только видеть неточности и проколы в работе других сотрудников, но и честно и безбоязненно выступать против этих явлений в периодических изданиях. Б.Есин в одной из своих статей пишет о Гиляровском: «Его выступления в начале XX в. по поводу невысоких нравов, недобросовестности журналистов массовых газет не так многочисленны, но, тем не менее, весьма поучительны. Вопросы профессиональной работы репортеров он затронул не только в книгах воспоминаний, но и в статьях-репортажах: "По собственной неосторожности", "Три тысячи бритых старух", "А вы говорите...". В них автор высмеивает штампы в репортерской практике, издевается над хлестаковщиной, враньем, характерным для части журналистов того времени, вскрывает серьезные недостатки в работе репортеров по уголовным делам. Так, в статье "По собственной неосторожности", рассказывающей о гибели железнодорожного служащего на Казанской железной дороге, Гиляровский предупреждает коллег от штампованных заключений...»
Б. Есин пишет о его статье «По собственной неосторожности»: «В журналистской практике, отмечает он, теперь всюду при всех заводских калечениях, железнодорожных, фабричных и прочих в протоколах пишут "по собственной неосторожности". И эта формула повторяется затем на газетных страницах без проверки. А ведь такая формула часто оставляла потерпевшего или его семью без помощи, без пенсии, а виновника увечья, гибели человека — без наказания. Гиляровский, расследуя конкретный случай увечья кондуктора на Московско-Казанской железной дороге, нашел и специально опросил ряд свидетелей происшествия, и все они в беседе опровергали предположения, что человек погиб "по собственной неосторожности". Его столкнул под колеса безбилетный пассажир, который сумел скрыться с места происшествия. В конце заметки он приводит слова жены кондуктора, которую встретил в больнице: "без ног теперь... столкнули под поезд... дети дома... один кормилец", и заканчивает от себя: «Господа репортеры, будьте осторожнее "по собственной неосторожности"». Главная цель Гиляровского становится шире, чем объективное репортерство. Он хочет быть полезным, делать людям добро, пользуясь возможностями прессы.
2. Журналист – обозреватель.
Аналитико-публицистические
Этот жанр изобретен не журналистами, обозрение использовалось задолго до возникновения периодической прессы. Присущие этому методу формы и способы отображения действительности можно, например, найти в текстах Плутарха (I–II вв.), позже – в дидактических обозрениях китайца Ван-Ан-Хи (XI в.), а также – в «Опытах» Монтеня (XVI в.) и в «Главах» из книги «Обозрения Парижа» Луиса Себастьяна Мерсье (XVIII в.). Именно последнего считают основоположником журналистского обозрения, поскольку первые несколько «Глав» из своего двенадцатитомного издания он первоначально опубликовал в газете.
Можно сказать, что современное обозрение не относится к ежедневно и интенсивно используемым журналистским жанрам. Однако оно важно для аналитической журналистики, как и другие жанры. Обозрения публикуются во многих газетах и журналах. Основные программы радио и телевидения России имеют соответствующие рубрики: «Медицинское обозрение» (МТК), «Международное обозрение» (СПб.), «Итоги», «Панорама» (НТВ), «Обозреватель» (ТВ-6), «Футбольное обозрение» (ОРТ), «Экономическое обозрение» (РР), «Зеркало», «Парламентская неделя» (РТР), «Параллели» (ТВЦ) и т. д.
Определяющий признак жанра обозрения – единство наглядного освещения общественных событий и мысли обозревателя, глубоко проникающей в суть процесса, ситуации. В чем отличие этого жанра от других жанров журналистики, в чем его своеобразие? Это становится ясным в ходе определения функции и предмета обозрения. Обозревать – значит наблюдать и обдумывать замеченное (но отнюдь не любоваться им). В обозрении ярко проявляется позиция журналиста. Обозреватель должен:
· возбуждать интерес аудитории, рассказывать ей о событиях, процессах, происходящих в общественной жизни;
· отстаивать передовые точки зрения и способствовать совершенствованию «личной стратегии» граждан;
· обнаруживать в явлениях их сущность, показывать противоречия действительности;
·
через выяснение сущностных связей,
определение линии развития явлений,
прогноз осмысливать ход
· способствовать практическому решению проблем общества.
Определение этих функций жанра помогает обрисовать в общих чертах предмет обозрения. Его составляют общие вопросы политики, экономики, характерные социальные явления и тенденции их развития, вопросы образа жизни и межчеловеческих отношений и многое другое. Предметом обозрения могут быть идеи, почерпнутые из философии, истории, литературы. Для предмета обозрения характерна пространственно-временная или тематическая связь обозреваемых явлений. Не случайно обозрения имеют строгую периодичность выхода в свет (ежедневные, еженедельные, ежемесячные). Они как бы подводят итог определенного периода жизни, деятельности в той или иной сфере общественного бытия. Именно указанная особенность связей предмета обозрения позволяет главным образом отличить обозрение от статьи (для предмета последней характерной чертой является причинно-следственная связь отображаемых феноменов).
В отличие от комментария, предметом которого выступают прежде всего разнообразные новые события и явления, для обозрения важны те процессы, события, которые симптоматичны для современных социальных отношений, взаимосвязей, независимо от того, насколько они важны (события, процессы) сами по себе; они служат примерами, демонстрирующими, иллюстрирующими конкретные авторские идеи, значимые для общества[7].
Основной метод обозрения
Выразительные детали служат опорными точками аргументации или самими аргументами, предвосхищают саму идею (тезис, умозаключение). В отличие от статьи, где активно используются именно логические доводы, в обозрении применяются прежде всего выразительные примеры, детали, которые придают тексту наглядность, конкретный характер. Это происходит прежде всего потому, что обозреватель хочет остановить свое внимание на общезначимых проблемах. Для привлечения внимания аудитории он оперирует вполне конкретными фактами, использует воздействие наглядности, останавливается на подробностях, чтобы затем быстро отойти от них, устремившись к обобщению. Поэтому обозреватель должен обладать как талантом микрокопирования жизни, так и талантом широкого ее видения, как бы разглядывая мир через линзы как уменьшающие, так и увеличивающие его объекты.
Стремление объединить часто разнородные примеры в качестве иллюстрации общей мысли сказывается уже на формулировках заголовков обозрений. Например, они могут звучать так: «Что происходит в большом городе?», «Одно путешествие в Грозный», «Что радует?», «Победа над собственной трагедией», «Объяснение в любви», «О разрушении и сохранении», «Доверять ищущим», «Люди из одного мира» и т.д.
Поскольку обозрения публикуются с определенной периодичностью, то это сказывается и на выборе тем, характере, глубине анализа. Чем реже публикуются обозрения, тем больше у автора возможностей найти в потоке событий факты, наиболее интересные для аудитории, проанализировать их, обобщить. Вместе с тем длительные промежутки времени между выходами обозрений приводят к тому, что аудитория уже достаточно много знает о тех событиях, которые становятся предметом обозрения, из оперативных публикаций (репортажей, отчетов, корреспонденции и пр.). Это предполагает, что обозреватель, имеющий достаточно времени для размышления, анализа, может обнаружить в этих событиях взаимосвязи, еще неизвестные аудитории, что привлечет ее внимание к опубликованному обозрению.
Быть обозревателем вообще невозможно. Ибо нельзя объять необъятное. У каждого «работающего» в этом жанре должно быть свое «колесо обозрения», то бишь своя творческая ниша. В ней он обязан быть незаменимым или почти незаменимым знатоком. Чем уже поле обозрения, тем больше возможность подготовить глубокий материал. В XIX в. В.Г. Белинский в своих «обозрениях литературы» писал о всех значительных явлениях, происходивших в течение ряда лет. Эти обозрения публика ждала, как ждут сегодня последние новости. Жизнь все убыстряется, события следуют непрерывной чередой. Новости стареют, едва успев родиться. Нынешний обозреватель успевает обсуждать, как правило, лишь события последних дней. Да и в этом случае он способен глубоко проанализировать лишь немногие из них.
Огромное число событий, происходящих в мире, всегда делает актуальным вопрос: «Что достойно стать предметом обозрения?» Известный чеховский герой из рассказа «Два газетчика» не только без остановки «гнал строчки», но и все написанное считал исключительно важным, даже если речь шла о выеденном яйце. При этом он рассуждал так:
«Чем плохо выеденное яйцо? Масса
вопросов! Во-первых, когда ты видишь
перед собой выеденное яйцо, тебя
охватывает негодование, ты возмущен!!!
Яйцо, предназначенное для воспроизве
