Просветительские идеи в Белоруссии 17-18 веков
Просветительские идеи в Белоруссии 17-18 веков.
Контр. раб.
Содержание
Введение…………………………………………………………
1. Зарождение идей и практики благотворительности
в образовании в средневековой Беларуси…………………………………………………………
2. Конфессиональная и частная помощь в сфере образования в эпоху Возрождения и Реформации (XIV-XVI века)……………………………………6
3. Политика социальной помощи в сфере просвещения и образования со времен Контрреформации до второй половины XVIII века……………………8
Выводы………………………………………………………………
Литература……………………………………………………
Введение
Просветительские идеи в Белоруссии тесно переплетается с системой помощи всем нуждающимся в ней на протяжении всей истории развития социального воспитания. История становления и развития просветительской деятельности Беларуси связана с культурными традициями народа и развивается в русле нравственных представлений о человеке и человеческих ценностях.
Обучение и образование в подавляющем большинстве стран мира с самых давних времен всегда было, за редким исключением, платным. Демосфену, например, понадобилось почти все его состояние для завершения обучения в школе риторов. Бесплатное и дешевое обучение и все, что с ним связано (бесплатные и дешевые интернаты, пансионаты, стипендии, пособия, столовые для учащихся и т.д.), — это уже сфера благотворительности.
1. Зарождение идей и практики благотворительности в образовании в средневековой Беларуси.
Утверждение идей поддержки и защиты нуждающихся связано прежде всего с распространением на белорусских землях в X-XIII веках письменности, а вместе с ней и христианской литературы, через которую в сознание наших предков проникали и укреплялись там представления о любви к ближнему, о христианском милосердии [4, с.80].
Анализ историко-
Существовал целый ряд белорусских просветителей, внесших свой вклад в развитие просветительских идей Беларуси. Одной из них была знаменитая белорусская просветительница и меценатка Ефросинья Полоцкая. В организованной ею школе она занималась призрением, обучением и воспитанием бедных детей. Другой известный просветитель Беларуси — Кирилл Туровский. Он уделял большое внимание вопросам милосердия, которое рассматривал в качестве одной из христианских добродетелей. По мнению Туровского, добродетель — это дерево, основа смиреннолюбия и покаяния. Ствол — благоверие. Ветви, каждая из которых соответствует определенному виду покаяния: "слезы, пост, частая молитва, милостыни, смирение и прочее". Плоды — послушание. В своей просветительско-воспитательной работе и Е. Полоцкая, и К. Туровский сочетали античные и христианские идеи.
Белорусский первопечатник Ф. Скорина смыслом человеческой доброты считал милосердную помощь нуждающимся. Вся его просветительская деятельность была направлена на служение простым людям, на то, чтобы помочь им познать мудрость, "абы научившися мудрости, добре жили на свете". В обучении и воспитании Ф. Скорина, С. Будны, В. Тяпинский, Я.Л. Намысловский, Л. Зизаний, К. Лыщинский были приверженцами гуманистических идей античности. С их точки зрения ученик — это неповторимая индивидуальность, и учитель должен гуманно относиться к ребенку, уважать его личностное достоинство. В период междуусобных войн, проходивших как на Беларуси, так и на Руси, появилось большое количество обездоленных детей. Заботу о них взяли на себя церковь и православные братства. В отличие от западной церкви, которая давала только приют и пропитание, православная церковь помимо призрения еще обучала и лечила нуждающихся. При монастырях и храмах открывались больницы, богоделыни, приюты [1, с. 59].
Педагог и общественный
деятель И.И. Бецкий, занимался
вопросами социального
История отечественного образования свидетельствует, что одним из первых известных нам благотворительных Учебных заведений на Беларуси стало созданное в 1143 г. святой Евфросиньей Полоцкой женское монастырское училище, в котором дети из бедных семей полочан и сироты бесплатно обучались грамоте (чтение, письмо, «цифирь», нотная грамота), переписыванию книг (деньги от их продажи шли на благотворительные цели) и получали духовно-нравственное воспитание, находясь на полном или частичном содержании монастыря. Подобная «вучэльня» была создана и при мужском монастыре, основанном святой Евфросиньей. Существовали они и в других местах, где трудились деятели белорусского религиозного просвещения. Известно, например, что около 1188 г. К. Туровский оставил епископскую кафедру, поселился в обители и возглавил монастырскую школу [4, с. 80].
Учреждение монастырских училищ для бедных именно в это время не случайно. Сложились определенные социально-политические и социокультурные условия. К 20-м г. XII века в Полоцке особое развитие получило вечевое право. Эта вечевая демократия, постоянное участие горожан в решении повседневных, общих для всех житейских вопросов укрепляло веру в разум, в просвещение, способствовало воспитанию христианских приоритетов и ценностей социального служения на основе христианских добродетелей. Древний Полоцк был колыбелью белорусской культуры, а святая Евфросинья — первым белорусским филантропом и меценаткой. Как писал автор «Жития», «была она помощницей обиженных, опечаленным утешение, раздетым одежда, больным посещение или, просто говоря, — для всех была всем».
Мы не располагаем сведениями о том, насколько широко были распространены в то время на Беларуси учебные заведения данного типа, об их количестве, особенностях организации и т.д. С уверенностью можно утверждать лишь то, что сам факт их существования стал конкретно оформленным выражением древне-славянской духовности, того, что мы подразумеваем под звучным и ярким, прорвавшимся в наше неуютное сегодня сквозь бури и мглу столетий понятием «милосердие».
Известно, что училища для сирот содержали при своих дворах в разные времена князья киевские, туровские, полоцкие, минские и т.д., в лице которых нашли единение личная и государственная благотворительность. Училища для бедных и сирот были фактически при всех более или менее крупных православных монастырях. Об этом сообщает нам «Повесть временных лет», другие книжно-письменные источники. Можно предположить, что такие школы были и при католических святынях, прежде всего при бискупских кафедрах. Однако достоверными сведениями об этом в названный период мы не располагаем [4, с. 81].
2. Конфессиональная и частная помощь в сфере образования в эпоху Возрождения и Реформации (XIV-XVI века).
Возникшие в начале XII века братчины и братские союзы, сложившиеся в XVI-XVII веках в мощные всесословные национально-религиозные организации благотворительного характера «братства», организовывали и содержали в своих приходах школы, нанимали учителей, занимались ремонтом помещений школ, приобретали учебники, школьно-письменные принадлежности и даже отправляли способных детей на учебу за границу. В XVI веке таких школ на территории Беларуси было около 20. В них принимались дети без различия социального и материального положения. Сироты находились на полном иждивении братств. Принцип бесплатности в образовании сирот и детей членов братств был заложен в уставах многих братских школ. Ректоры школ регулярно давали отчет братствам о ходе учебно-воспитательного процесса, каждый член братства имел право посещать школу с целью ознакомиться с результатами своих благотворительных усилий. Братства закупали учебники и книги на родном языке, прежде всего книги Ф.Скорины «Библия руска», «Малая подорожная книжица», изданные с помощью меценатов из Вильно Я.Бабича и Б.Онкова; С.Будного «Катехизис» и «Об оправдании грешного человека перед богом»; книги П.Мстиславца, В. Тяпинского и других белорусских просветителей. Обучение грамоте велось на белорусском языке с переходом к языку славянскому.
В XVI-XVIII веках в Великом княжестве Литовском и Речи Посполитой, куда входили и земли Беларуси, благотворительностью в образовании сирот и детей из бедных семей все больше стали заниматься жены богатых людей. Украинский мемуарист Я. Охотский, англичанин В. О'Конор, польский мемуарист А. Машиньский пишут, что многие магнатки брали из волостей к себе в дом на воспитание девочек из семей обедневшей шляхты, где воспитанницы вместе с родными дочерьми обучались грамоте в домашней школе, брали уроки танцев и этикета, их обеспечивали одеждой и питанием, а по достижении совершеннолетия выдавали замуж с немалым приданым [4, с. 82].
В целом же период XV-XVIII веков характеризуется утверждением идей белорусского Возрождения, которое развивалось от Ф. Скорины, Я. Вислицкого, Н. Гусовского, А. Волана, Л. Миха-лона и др. до Л. Сапеги и А. Римши. Отмеченные гуманистическим, демократическим отношением к судьбе человека в его земной среде, что наиболее рельефно выражено в Статуте Великого княжества Литовского 1588 г., который содержал целый ряд статей по социальной защите различных слоев населения, Возрождение не могло не вызвать новый всплеск благотворительного движения. Таким образом, Статут уже со своего введения проповедовала идеи милосердия и благотворения.
Благотворительность в образовании нуждающихся детей поддерживалась церковью, широким общественным мнением, передовыми белорусскими учеными и просветителями. «Нет ничего во всем мире ценнее, чем благотворение. К нему стремись, остальным же пренебрегай», — писал в своих «Сентенциях» известный деятель белорусского Возрождения Я.Л. Намысловский, возглавивший в 1585 г. Ивьевскую арианскую школу (академию), основанную магнатом Я. Кишком, в Гродненском повете. Вслед за своим сподвижником и учителем С. Будным, Намысловский выступал за то, чтобы доходы с церковных и монастырских земель использовались в первую очередь на просвещение простого народа, содержание учителей и бедных учеников, заграничные стипендии и в целом на благотворительность.
Благодаря материальной поддержке белорусских магнатов видные протестантские ученые, просветители, поселившись в их владениях в Несвиже, Слуцке, Бресте, Сморгони, Глубоком и многих других городах и местечках Беларуси, развернули образовательную работу среди населения. Не случайно расцвет благотворительного движения на Беларуси обычно приходился на времена подъема дворянской волны гуманизма. В период Возрождения и Реформации поместья многих белорусских магнатов становятся реформационно-гуманистическими центрами, вокруг которых группируются литераторы и общественные деятели. С именем родоначальника несвижской линии Радзивиллов, просвещенного человека и мецената, Николая Радзивилла (Черного) связано начало широкого реформационного движения на Беларуси. Все свое богатство и авторитет он вложил в дело укрепления новой веры, с которой он познакомился во время учебы в зарубежных университетах. Белорусский магнат покровительствовал книгопечатанию, литературе, искусству, оказывая финансовую поддержку тем, чьи творчество и взгляды были созвучны его политическим и социально-педагогическим требованиям.
Во второй половине XVI века Радзивиллы создали ряд школ в своих частных владениях, при некоторых из них существовали бурсы (общежития) для детей из бедных семей. Используя свое экономическое могущество и политическое влияние, бижанский род Радзивиллов более полувека противостоял Контрреформации в лице епископов, иезуитов и прочих, отстаивая права единоверцев, опекая их школы, типографии, общины, оказывая им всяческую поддержку.
На деньги белорусских магнатов в западных университетах учились многие выходцы из Великого княжества Литовского. Например, слуцкие князья Олельковичи обеспечили обучение за границей Александра, Павла, Ивана Родича, Константина Запольского, Якова Слуцкого [4, с. 83].
3.
Политика социальной помощи в
сфере просвещения и образовани
На протяжении второй половины XVI-XVIII века в связи с известными социальными и политическими событиями почти вся земельная аристократия Беларуси перешла в католичество. С наступлением Контрреформации значительно усиливаются процессы полонизации белорусского населения. Если к концу XVI века, например, в Вильно было 30 белорусских школ и только одна польская, то уже к концу XVII века польский язык главенствовал не только в школах, но и во всех правительственных учреждениях, в судах, армии и, конечно же, в костеле. Белорусский язык как язык реформации и гуманизма был фактически запрещен. Повсеместно распространяются произведения Петра Скарги — основателя и вождя иезуитского ордена на Беларуси.
Со второй половины XVI века, православные и протестантские школы на Беларуси стали активно вытесняться католическими. Иезуитский орден, идущий во главе Контрреформации, для привлечения в свои школы молодежи установил в них бесплатное обучение. Этот благотворительный по своей сути акт, а так же официально провозглашенная терпимость к вероисповеданию 'значительно расширили круг поступающих в католические учебные заведения за счет православных и униатов. Бесплатные иезуитские коллегиумы возникли в Полоцке (1580), Несвиже (1587), Орше (1612), Бресте (1616), Хойниках (1622), Гродно (1625), Пинске (1638), Новогрудке (1644), Витебске (1649), Минске (1672). К середине XVIII века на Беларуси действовало 17 коллегиумов, из которых 10 были высшими школами, а 7 гимназиями.
Полонизация всемерно поддерживалась властными структурами. Условием получения фундуша во многих случаях стал отказ от собственных политических и религиозных позиций. Значительные пожалования и денежные суммы коллегии получали от королевской семьи и магнатов-католиков, которые были их постоянными покровителями.
Со временем иезуитские школы обеспечили себе ведущее место в распространении образования, привлекли талантливых выходцев из всех сословий, в том числе и из бедных семей. Наряду со строгой, «казарменной» дисциплиной, предполагавшей безусловное подчинение старшему, в них к середине XVIII века стали вводиться элементы школьного самоуправления, в частности школьные суды. Эти «суды» избирали сами студенты в составе «президента», четырех «судей», двоих «писарей» и «регента» — все как в настоящем суде Речи Посполитой. «Суды» занимались разбором дел, связанных с жалобами местного населения на учащихся. Наказания — штраф, розги, карцер и т.п. Решение школьного суда было окончательным и обжалованию не подлежало. Члены этих судов пользовались большим авторитетом окружающих. Развитие начал школьного самоуправления несомненно способствовало развитию иезуитского образования.
Другие католические школы, существовавшие на Беларуси (при бернардинских, доминиканских, францисканских монастырях, приходских костелах), не пользовались такой мощной поддержкой, не вели столь тонкую политику и играли лишь второстепенную роль. В 1775 г. Екатерина II в своем дневнике сделала несколько прямолинейную, но по сути верную запись об иезуитах: «Надо сознаться, что эти мошенники — отличные люди. Нигде еще не смогли устроить что-нибудь подобное их школам...» — и далее: «Все остальные католические ордена — свиньи в сравнении с ними». С 1774 г. имущество иезуитов на Беларуси было освобождено от налогов, а на содержание своих школ они стали получать ежегодные дотации из казны в размере 8 тыс. руб. [4, с. 84].
В XVII веке на Беларуси возникает пока еще малоизученный, не имеющий прямых аналогов в мировой практике социальной помощи в сфере образования институт «директоров» или «домашних смотрителей». В их роли выступали ученики старших классов средних учебных заведений. Каждый «директор» обычно имел на своем попечении от 1 до 12 (иногда и более 20) учеников младших классов, прибывших из дальних уездов и даже из-за границы и находившихся вне воспитательного поля родителей. Услуги «директоров» сравнительно неплохо оплачивались последними или местными благотворителями. В обязанности «директоров» («домашних смотрителей») входило оказание помощи в учебе и воспитании подопечных, организация их свободного времени, поддержание достойного внешнего вида, сопровождение на занятия в школу, в костел и обратно, совместное посещение мастерских и т.д. Фактически эти белорусские «директора» из XVII столетия выполняли многие функции современных социальных педагогов. Во второй четверти XVIII века. Адукационная комиссия даже выпускает специальную инструкцию, определяющую их статус, права и обязанности. В XIX веке в связи с развитием образования и интернатных учреждений былой «директор» потерял свое значение. Однако само понятие осталось. «Директорами» стали называть грамотных подростков, которых белорусские крестьяне из дальних деревень или хуторов за небольшую плату брали к себе в дом для обучения начаткам грамоты своих детей. Образ такого «дарэктара» дан Я. Колосом в поэме «Новая земля»: «А сам дарэктар, з вузел ростам, у сваим уборы бедным, простым...» и т.д. [4, с. 85].
Выводы:
Общественная и частная помощь детям в получении образования существовала на территории Беларуси с давних времен, поддерживалась христианством и распространялась, в основном, на сирот и детей из беднейших семей. Благотворительностью образовании до конца XVIII века почти исключительно занимались различные конфессиональные организации, в первую очередь православные братства, монастыри, а также представители знатных белорусских магнатских родов.
Литература
1. Андрущенко Н.Ю. Исторические аспекты развития теории и практики социальной педагогики в Беларуси и России. // Сац.-пед. работа. – 2005 г. -№1 – С. 59-63.
2. Блинова Т.Б. Иезуиты в Белоруссии.
— Минск, 1990. —
110 с.
3. Гатальскі I. Масон з Роткаушчыны // Бел. мінуушчына. — 1995. — № 5. — с.50-51.
4. Григорьев А.Д. Социальная работа на Беларуси: история, опыт, проблемы. — Мн.: Дизайн ПРО, 2000. — 218 с.,с.27].
5. Григорьев, АД. Становление и развитие социальной
работы на Беларуси (Х-ХХ вв.).
Монография. — Минск,
2000. —
219 с.
6. Евреи в Российской империи XVIII-XIX
веков. Сборник
трудов еврейских историков. — М., 1995.
— 687 с.
7. Жлутко А. Езуіты
на Беларуси пошукі прауды
// 3
гісторыяй на «Вы»:
публщыстычныя артыкулы.
Вып. II. —
Минск, 1994. — с.118-137.
8. История социальной педагогики. — М.: Гуманит. изд. центр "ВЛАДОС", 2001. — 544 с.
9. Кононова Т.Е. Учреждения императрицы Марии как система поддержки нуждающихся // Социальная работа: теория, технология, образование. — 1998. — № 2. — с. 79-81.
10. Лаврович А.П. Из истории благотворительности и социальной опеки в Беларуси в эпоху Просвещения // Проблемы социальной работы и социальной педагогики. Информационно-методический бюллетень № 1. — Минск, 1997. — с.21-26.
11. Лауровіч Г., Серада С. Адукацыя
на Беларусі у апошняй
чвэрці XVIII ст.// Бел. ricтap. часопіс. — 1995.
— № 4. — с.59-
71.
12. Сл1ж Н. Статус жанчыны-шляхцянкі
у ВКЛ (XVI-XVIII
стст.)// Бел. мшуушчына. — 1996. — № 4. — с.57-65.
