Процесс, регресс в культурном развитии

Понятие о культурных процессах (прогресс, кризис, застой, регресс).

Для того, чтобы начать говорить о культурных процессах, необходимо знать, что из себя представляет понятие «культура».

Итак, культура (лат. сulture) - 1) совокупность материальных и духовных ценностей, созданных человеческим обществом и характеризующих определенный уровень развития общества, различают материальную и духовную культуру; в более узком смысле термин культура относят к сфере духовной жизни людей; 2) уровень, степень развития, достигнутая в какой-либо отрасли знания или деятельности; 3) степень общественного и умственного развития, присущая кому-либо.

Тогда, культурные процессы - изменение во времени состояния культурных систем и объектов, а также типовые модели взаимодействия между людьми и их социальными группами. Хотя культурные процессы эмпирически проявляются в совокупности культурных событий, эти понятия не тождественны. Под процессами имеются в виду типические, универсальные по масштабам распространения в разных культурах и устойчивые в своей повторяемости функциональные процедуры, поддающиеся классификации на основании общих признаков.

Культурные процессы- это прежде всего динамика культуры.

В конечном счете все культурные процессы функционально связаны с осуществлением и обеспечением коллективной жизнедеятельности людей, повышением уровня их социальной интегрированности, организацией, регуляцией, коммуникацией, социальным воспроизводством их сообществ, таким образом культура никогда не стоит на месте, она всегда находится в движении.

Само понятие «культурных процессов» включает в себя: прогресс, регресс. Рассмотрим эти понятия.

Прогресс (лат. progressus) - движение вперед, от низшего к высшему, переход на более высокую ступень развития, изменение к лучшему; развитие нового, передового.

Прогресс распространяет свое действие не только на человеческое общество, но и на само историческое познание. Накопление знаний о прошлом, все более точное, полное и подробное выявление и изучение цепочек причинно-следственных связей должны были привести в конце концов к формулированию строгих законов исторического развития. Эти законы уже имели ту или иную абстрактную философскую формулировку. Необходимо лишь конкретизировать их в применении к эмпирическим историческим данным. Но реальный исторический опыт показывает, что в любом обществе наряду с прогрессом непременно имеет место и регресс, что еще раз подтверждает законы цикличности и непрерывности исторического развития.

Регресс - понятие, обратное прогрессу - (лат. regressus) - возвращение, движение назад, переход от более высоких форм развития к более низким, изменения к худшему.

1. Идея культурного развития процесса в истории европейской мысли

Характерной чертой становящейся новоевропейской культуры стало ее своеобразное отношение к культурно-исторической традиции. В истории разных народов нередки ситуации, когда та или иная культурная эпоха демонстрировала избирательное отношение к традиции, отвергая непосредственно предшествующую ей и обращаясь к другим. Теперь же был провозглашен отказ от всякой традиции и предания вне зависимости от их содержания, источника и способа существования. Объективной основой столь пренебрежительного отношения к исторической культурной традиции в самосознании XVII в. был распад прежних общественных порядков, форм общественной жизни и оправдывающего их сознания. И все же новая культурная эпоха была по сути гораздо более прочно и органично связана с античной и средневековой традициями, чем это представлялось ей самой в очаровании собственной новизны.

Критически-негативное отношение к прежней философии, мотивированное ссылками на ее практическую бесплодность и неспособность выработать единую достоверную истину, выразилось в стремлении мыслителей Нового времени отказаться от опоры на авторитеты и выстроить здание новой философии на фундаменте самозаконодательствующего “естественного разума”, исходя из принципа субъективной достоверности. Уже античная мысль зафиксировала различие между врожденными и приобретенными, привитыми воспитанием качествами человека. Типологически предшествовавшая Новому времени историческая форма культуры резко обострила в сознании общества противоположность “природного” и “цивилизованного”. Блестящий испанский моралист Бальтасар Грасиан, современник Декарта, полагал, что человек рождается чуть ли не “дикарем” и что только привитая воспитанием культура способна сформировать в нем личность, значительность которой определяется мерой ее культурности, т. е. усвоенными ею знаниями, обычаями, правилами поведения. Декарту же свойственны уже совершенно иные оценки того, что в современной терминологии именуется “воспитанием в культурной традиции”. Для него несомненно, что принятые в обществе обычаи, взгляды, формы воспитания оказывают на людей мощное воздействие и убеждают их обычно эффективнее, чем научные доказательства. Индивид разумный, как европеец, с детства живущий среди китайцев или каннибалов, становится совсем другим человеком, хотя, добавлял Декарт, нет оснований считать людей варварами или дикарями из-за того, что они имеют другие понятия и обычаи. Противоречащие одна другой традиции разных народов равноправны, но не потому, что все они хороши (“эквивалентны”, как сказали бы позже сторонники культурного релятивизма), а напротив: потому, что все они плохи, все они в буквальном смысле “пред-рассудки”, не содержат в себе объективного и истинного, а потому и не заслуживают того, чтобы стать предметом философии и науки. Воздействие культурных предрассудков пагубно, полагал Декарт, так как замутняет разум и препятствует самостоятельному поиску истины.

Негативизм в отношении культурно-исторической традиции среди философов — современников Декарта, был общим достоянием. Ведущий теоретик английского эмпиризма и оппонент Декарта по существенным вопросам философских дискуссий Джон Локк несколько позже выразил аналогичную позицию в развернутой форме. Сколь бы мощным ни было влияние исторической традиции и какой бы истинной и высоконравственной по своему содержанию она ни была, ее первородный грех, по Локку, заключается в том, что она — традиция. У всякой традиции в момент ее возникновения был родоначальник, автор, и любое ее признание основано на доверии к чужому мнению. Но сколь бы авторитетным ни представлялось чужое мнение, предпочесть его собственному — значит отказаться от собственного разума и от своей свободы.

Декарт допускал, что выросший в пустыне одинокий здравомыслящий человек собственными усилиями без обучения и воспитания способен открыть все необходимые истины и все познания, какими может располагать человечество. Нет нужды ни в исторической передаче и накоплении знаний, ни в сотрудничестве с современниками и даже чтении книг, хотя бы в них и содержались все истины. В такого рода полемически заостренных высказываниях проявились фундаментальные установки новой философии, предполагавшей, что разум (рассудок, интеллект) как человеческая способность в полной мере присущ всем людям и по сути одинаков во все времена. Все в равной мере разумны, количественные различия между людьми “по разуму” несущественны, а потому для столь “демократически” понятного разума всякие авторитеты излишни и вредны: они затемняют его естественный свет и лишают самостоятельности. Истинным же может считаться лишь то, что удостоверено собственным разумом человека.

Очищение человеческого разума от всего привнесенного извне и некритически воспринятого должно было стать необходимым предварительным условием достоверного познания. Декарт требовал освободить воображение от всех запечатленных в нем несовершенных идей, подвергнуть сомнению все прежние знания, чтобы, разрушив до основания здание существующих наук, воздвигнуть новое. Методически последовательно программа очищения человеческого разума была сформулирована Бэконом в его знаменитой критике “идолов”, или “призраков”, целью которой было устранить из познавательного процесса все, способное исказить его ход и результаты. Бэкон считал необходимым очистить разум не только от внешних, заимствованных им предрассудков, верований, но и от внутренне присущих ему и проистекающих из его собственной природы человеческих антропоморфных моментов: родовых, социальных, исторических, индивидуальных. Эта задача “дезантропоморфизации” познания, исключения из него “всего человеческого” последовательно конкретизировалась в XVII в. Гоббсом и Спинозой.

В “естественном разуме” Декарт различал то, что врождено, и то, что приобретено с помощью “искусства”, и полагал, что с помощью искусственно выработанных правил можно преодолеть медлительность ума, расширить его возможности и гарантировать истину. Совершенный разум — это разум организованный, действующий по правилам, а отсюда и задача совершенствования, культивирования разума. “Гносеологическая робинзонада”, предполагавшая суверенность и полноту возможностей изолированного познающего субъекта в отношении содержания, “материала” знания, считала необходимой выработку методической “формальной” культуры применения разума. Декарт не хотел, чтобы излагаемые им правила метода воспринимались как преподанные кому-то извне, как попытка “научить методу” и побудить ему следовать. Он трактовал эти правила как рассказ о его личном опыте руководства собственным разумом с тем, чтобы каждый решал, следовать им или же выработать свои. Терминологически и по существу ему близок Гоббс, называвший “природным” ум не только врожденный, но и развитый стихийно в жизненном опыте “без метода, культуры и обучения”. Для него культура не объект, не реальность или ее аналитический срез, а качество (ума человека), искусственно сформированное целенаправленной организующей деятельностью.

Большинство мыслителей XVII в. были убеждены в громадных практических возможностях научного знания и рассматривали его применение как необходимое и достаточное условие господства человека над природой и оптимального устройства общества. В своем гносеологическом оптимизме они надеялись, что истинное знание само по себе в состоянии обеспечить благополучие людей, а потому очищение и культивирование познающего разума представлялось главным средством как научного познания, так и общего совершенствования* человека и общества (по сути эти задачи совпадали).

Спиноза еще в “Трактате об усовершенствовании разума” завершил этот выработанный новоевропейской философией подход к осмыслению культуры. Целью трактата стало исследование того, есть ли “истинное” и “высшее” благо и как его достичь. Когда люди представляют себе некий идеал человека, более совершенный, чем они сами, познают этот идеал и средства его достижения, то сам идеал оказывается высшим благом, а средства совершенствования человека в направлении идеала — истинным благом. В результате же оказалось: не только средства свелись к знанию, но и высшее благо, совершенство человека — это всего лишь знание единства человека со всей природой. Все то, что, модернизируя, можно назвать культурой, исчерпывается знанием, и главная задача человека состоит в поиске способов врачевания и очищения разума в целях истинного познания.

Программа культивирования разума стала первым проблемно-тематическим направлением в философии XVII в., имевшим непосредственное отношение к философии культуры. Она включала три главные задачи: очищение разума от предрассудков, совершенствование разумного познания с помощью методических правил и осуществление разумного контроля над страстями и волей. Во всех этих задачах программа совершенствования разума интерпретировалась как теоретико-познавательная, гносеологическая. Культура здесь не объект, а качество “окультуренного” разума вместе с процессом его “культивирования”.

2. Проблема культурного развития

Задачи, которые стоят перед духовной культурой, многообразны. Это хорошо видно на примере искусства и литературы, о назначении которых велись жаркие споры. Так, в России в XIX-начале XX вв. одни считали их общественной трибуной, а другие полагали, что искусство существует для искусства, то есть для узкого круга посвящённых. Отметим, что в искусстве и прочих областях духовной культуры все задачи решаются одновременно. Но из многих выделяются наиболее важные, как бы подчиняющие себе остальные. Иногда духовная культура несёт, прежде всего, идеологическую (пропагандистскую) и воспитательную нагрузку (так было, например, у нас в СССР), в некоторые периоды такую роль выполняли религия и религиозное искусство. Но в настоящее время в развитых странах на первый план вышли такие задачи, как развлекательная и информативная. Это связано как с общим подъёмом роли информации и многообразия способов её преподнесения, так и с тем, что культурная продукция всё больше становится делом коммерции. Какие же проблемы современной культуры волнуют передовых людей нашего времени больше всего?

1. Через средства массовой информации она теперь распространяется не в узком кругу, а на миллионы, десятки и сотни миллионов людей. Таким образом, казалось бы, ответственность тех, кто её создаёт, вырастает неимоверно. Но, напротив, она снижается чуть не до нуля. Если хулиган в передаче позволяет себе на всю страну произносить безобразные слова, миллионы зрителей могут воспринимать это как норму.

2. Коммерциализация культуры и направленность на самых малообразованных и некультурных людей ведёт к понижению её уровня, антиморальности (секс, ужасы, насилие, суеверие и т.п.). При этом произведения высокохудожественные не в состоянии экономически конкурировать с низкопробными: их нельзя поставить на поток, а создание требует значительного времени и аудитория меньше. Это же в большой мере касается и науки. Какие-нибудь прикладные вещи, полезные для практики, но с научной точки зрения незначительные ценятся гораздо больше, чем серьёзные открытия. Талантливые люди могут порой нищенствовать, не находя применения шедеврам. А какая-нибудь бездарная певичка, все достоинства которой в наглости и в том, что она демонстрирует свои прелести, баснословно богата. В результате происходит отток способных людей от высокой культуры и растрачивание таланта впустую.

3. Развлекательность убивает воспитательную и моральную сторону культуры. Но без них она становится антигуманной, опасной для общества и психики людей. Вытеснение эстрадой, телевидением прежних форм культурных каналов (театров, даже кинотеатров, книг и пр) ведёт к оскуднению культурного багажа, к духовной неразвитости

4. Общая проблема всех стран - сложность поддержки одарённых деятелей культуры (их трудно отыскать и определить, а коммерческая отдача от них слаба) - в нашей стране усугубляется вообще нищенским положением работников культуры.

3. Вопрос о культурном будущем человечества в современных футуристических теориях

Когда писатели-фантасты и футурологи представляют себе людей в далеком будущем, они никогда не предполагают, что наши потомки будут выглядеть точно так же, как мы. В конце концов, мы получим доступ к мощным инструментам, которые будут способны превратить нас в киборгов, расшифровать ДНК и т.д. Поэтому нет границ в представлении о том, как мы можем измениться, или изменить сами себя.

1. Добровольный регресс

Для начала списка не может быть лучшей теории, чем предположение о том, что человечество вовсе не сделает шаг вперед (как предполагают большинство футуристов), а совершит гигантский скачок назад. Основной предпосылкой является то, что общество сейчас в основном потребительское, и мы должны взять на себя ответственность за регресс (с эволюционной точки зрения) до состояния, когда человек не наносит вреда планете. Став пред-цивилизационным обществом, мы бы перестали быть угрозой для планеты, природы и для самих себя. Конечной целью будет конец цивилизации и наше возвращение в джунгли.

2. Добровольное вымирание

Но зачем останавливаться на достигнутом, если вы можете устранить человеческий род в целом - а еще лучше, сделать это таким образом, чтобы каждый поверил в эту идею? Такова цель «Движения за добровольное исчезновение человечества» (VHEMT). Активисты движения ведут работу по поэтапному отказу от человеческого рода, убеждая человечество остановить размножение. Вооружившись лозунгом «Жить долго и счастливо вымереть», конечная цель VHEMT в том, чтобы вернуть Землю к своему естественному, здоровому состоянию. Человечество исчезнет, и все остальные живые существа на Земле смогут стать свободными для жизни, смерти и самостоятельного развития. Сторонники модели добровольного человеческого вымирания утверждают, что они не человеконенавистники, они просто предлагают "надежную альтернативу нещадной эксплуатации и полному уничтожению экологии Земли".

3. Повышение «экологичности» человека

Некоторых «экологические» футуристов не устраивают варианты, при котором человечество деградирует или самоуничтожается. Но они также не уверены в нашей способности решения проблем изменения климата и предотвращения других экологических катастроф. Решение таких проблем, по их мнению, возможно при добровольном изменении человечеством самого себя, для жизни в гармонии с планетой. Философы С. Мэтью Ляо (S. Matthew Liao), Андерс Сандберг (Anders Sandberg), и Ребекка Роуч (Rebecca Roach) считают, что люди должны будут перейти на употребление фарм-заменителей мяса (для сокращения поголовья скота и, как следствие, для сокращения нагрузки на природу), прибегнуть к биоинженерии с внедрением генов кошек, отвечающих за зрение (для сокращения потребности в электричестве), а также уменьшить свой физический размер, для минимизации нашего экологического следа (они рекомендуют снизить на 21% массу тела для мужчин и на 25% для женщин). Они также надеются увеличить нашу силу воли, которая будет иметь периферийный эффект для активизации чувств сочувствия и альтруизма.

5. Все для мозга, а не для мускулов

Это классическое видение - мозг является приоритетом перед телом. В своей работе 1893 года "The Man of the Year Million", Герберт Уэллс заложил идею, что зависимость человечества от технологий в конечном счете приведет к снижению зависимости от тела, и большей зависимости от мозга. Даже простой нож и вилка, утверждал Уэллс, в конечном итоге сделают человеческую челюсть ненужной. Современные удобства, такие как моторизованный транспорт приведут к ненужности ног, торса, и практически всех мышц. Наши потомки, по существу, станут огромным мозгом, который передвигается на руках. Но насколько реально это видение? В соответствии с принципами дарвинизма, физические характеристики на самом деле исчезнут, если они постоянно не будут подвергаться селекционному давлению. Что же касается массивного «луковичного» черепа, то это вряд ли, учитывая, что размер мозга не коррелирует с интеллектом, а также тот факт, что мы постепенно разгрузим наше мышление, передав часть функций внешним устройствам.

6. Коллективный Разум

"Коллективный Разум" является возможным состоянием будущего человечества, в котором оно приняло формы общественного разума, как это происходит у муравьев или пчел. В таком состоянии человеческая воля во многом диктуется требованиями коллектива, или какой-то всеобъемлющей организации. Тоталитарные эксперименты XX века были прототипами этой идеи, но к счастью были ограничены примитивностью своих технологий. Но, глядя в будущее, можно легко представить себе, пугающую перспективу возобновления усилий государства по контролю над мыслями и действиями населения - с помощью повсеместного наблюдения и технологий контроля. Но новый "Коллективный разум" можно рассматривать и как позитивный шаг вперед в человеческом общении и социальной организации, что многие называют Ноосферой.

Список используемой литературы:

1. Арутюнов С. А. «Народы и культуры. Развитие и взаимодействие», Москва, 1989.

2. Драч Г. А. «Культурология», Ростов-на-Дону: «Феникс», 1991.

3. Маркова А. Н. «Культурология. История мировой культуры», Москва: «ЮНИТИ», 1998.

4. Орлова Э. А. «Введение в социальную и культурную антропологию», Москва, 1994.

5. Петров М. К. «Язык, знак, культура», Москва, 1991.

6. Шпенглер О. «Закат Европы», Т.1, Москва: «Мысль», 1993.