Психологические концепции культуры

Задание 1.

Тема: Психологические концепции  культуры

(З. Фрейд, К. Юнг)

План

I. Введение.

II. Концепция психоанализа З. Фрейда.

III. Культурологические взгляды К. Юнга.

3.1. Коллективное бессознательное и его архетипы

3.2. Культура и проблема целостности человеческой души

IV. Заключение. 

Список используемой литературы.

I. Введение

В начале XX века в изучении феномена культуры сформировалось новое направление – психологическая  концепция культуры, которая на многие годы стала одной из определяющих в культурологи и социологии.   Теоретическое же оформление психологической  теории культуры начинается со второй половины XIX века, собственно тогда психология выделяется в самостоятельную науку. Развитие психологии в то время  реализует себя в двух направлениях:

- прикладная, эмпирическая, экспериментальная психология;

-социальная психология, которая изучает  социокультурные факторы психической деятельности людей.

Каждый из данных подходов исследовал разнообразные механизмы психики человека:

- сознательное  и бессознательное;

- эмоции, интуицию и воображение;

- врожденные и приобретенные  способности.

Но только благодаря интеграции различных методологических принципов и научных подходов возникло особое психологическое учение, получившее название «психоанализ».

Данный подход к исследованию и объяснению феномена культуры существует и развивается и сейчас, в наше время. За свою более чем столетнюю историю психологическая  концепция пережила и период расцвета, и период относительного упадка, но до сих пор она остается весьма распространенной  и употребляемой для интерпретации самого широкого спектра явлений культуры, а потому существует необходимость ее теоретического осмысления и изучения.

Если долгое время жить внутри какой-то определенной культуры и неоднократно исследовать, какими были ее истоки и путь развития, то рано или поздно искушение обратить взор в другом направлении и поставить вопрос, какая дальнейшая судьба предстоит этой культуре и через какие перемены ей назначено пройти. Вскоре становится заметно, что подобное разыскание с самого начала оказывается во многих отношениях ущербным. Прежде всего потому, что лишь немногие люди способны обозреть человеческую деятельность во всех ее разветвлениях. Большинство поневоле вынуждено ограничиться одной, отдельно взятой, или несколькими областями; а чем меньше человек знает о прошлом и настоящем, тем ненадежнее по необходимости окажется его суждение о будущем.

Во-вторых, потому, что как раз в такого рода суждении субъективные упования индивида играют роль, которую трудно переоценить; упования же эти неизбежно зависят от чисто личных моментов его собственного опыта, от большей или меньшей оптимистичности жизненной установки, которая диктуется ему темпераментом, успехом или неуспехом его усилий. Наконец, дает о себе знать то примечательное обстоятельство, что люди в общем и целом переживают свою современность как бы наивно, не отдавая должное ее глубинному содержанию: они должны сперва неким образом взглянуть на нее со стороны; то есть современность — должна превратиться в прошлое, чтобы мы смогли опереться на нее в своем суждении о будущем.

II. Концепция психоанализа Фрейда

Культура и бессознательное начало человека: концепция Фрейда

Все проанализированные концепции культуры так или иначе отстаивают духовную природу, духовное достоинство человека. Но не преувеличивает ли человек силы своего духа? Хорошо известна одна человеческая слабость: ничто так не утешает человека, как иллюзии на свой собственный счет. Мы можем заметить эту черту не только в обыденной жизни, но и в философских построениях, ибо и высокий разум бывает склонен к духовной лести в собственный адрес. Правда, чаще всего эта «лесть» бывает безотчетной и идет от неизбежной неполноты осознания человеком самого себя. Не зря же древние связывали и высшую мудрость и высший уровень знания с одной великой задачей: «Познай самого себя!». Но тем больше роль тех немногих мыслителей, которые сумели преодолеть привычное «теоретическое самообольщение» человека и приоткрыли завесу над темными глубинами человеческого бытия. И пусть даже они, завороженные необычностью увиденного, преувеличили горечь открывшейся им истины, — их открытия имеют непреходящее значение не только для теоретического мышлении, но и для полноценного человеческого бытия, нуждающегося в новых формах духовной самокритики.

Таким мыслителем и был Зигмунд Фрейд (1856—1939). И, наверное, не случайно, что человек, столь много сделавший для самокритики, а следовательно, и для духовного здоровья человека, был по профессии врачом — психиатром и невропатологом, создателем нового направления в психологии и медицине. Это направление Фрейд назвал психоанализом. Однако значение фрейдовской концепции человека выходит далеко за пределы медицины: философское обобщение психоанализа — фрейдизм — стало учением, вторгающимся в сферу философии и культурологии. В силу ограниченности объема мы не можем рассмотреть все содержание фрейдовского понимания человека и культуры и остановимся только на самых общих и принципиальных моментах.

Если попытаться сформулировать в двух словах суть фрейдовского открытия, то можно сказать, что Фрейд открыла человеке бессознательное. Конечно, о наличии неосознанного содержания в человеческой психике знали и раньше, но это содержание сводили к тому, что было сформировано в сознании, а потом вытеснено из него. Фрейд же открыл бессознательное как самостоятельное, независящее от сознания безличное начало человеческой души: «...Все вытесненное бессознательно, но не все бессознательное есть вытесненное. При этом бессознательное активно вмешивается в человеческую жизнь. Фрейд считает, что это только иллюзия, будто нашей жизнью руководит наше «Я». На самом же деле властвует природное безличное начало, которое образует бессознательную основу нашей души (т. е. психики). Фрейд называет это бессознательное начало «Оно» и полагает, что наше «Я» есть лишь игрушка в руках этой древней и темной психической силы. Фрейдовское «Оно» имеет чисто природное происхождение, в нем сосредоточены все первичные влечения человека. Эти первичные влечения сводятся к двум: во-первых, Сексуальные желания, а во-вторых, влечение к смерти, которое, будучи обращено вовне, становится влечением к разрушению. Темная бурлящая бездна «Оно» таится под тонкой пленкой сознания, которое даже не подозревает о том, что клокочет под его приглаженными образами и рафинированной логикой.

Наше «Я», стремящееся выжить в мире природы и общества, все время сталкивается с безрассудной силой «Оно». Если «Я» руководствуется принципом реальности (т. е. стремится приспособиться к объективным условиям жизни), то «Оно» целиком исходит из принципа удовольствия. Отсюда вытекает неизбежная борьба между «Я» и «Оно». «По отношению к Оно Я подобно всаднику, который должен обуздать превосходящую силу лошади...» Однако «Я» не может своевольно управлять своим могучим «партнером». «...Сравнение может быть продолжено. Как всаднику, если он не хочет расстаться с лошадью, часто остается только вести ее туда, куда ей хочется, так и Я превращает обыкновенно волю Оно в действие, как будто бы это было его собственной волей» (Там же).

Иными словами, если Гегель замечает «хитрость разума», то Фрейд открывает «хитрость бессознательного», способного проводить в жизнь свои влечения, маскируя их под сознательные решения «Я». Однако человек способен выжить лишь постольку, поскольку разум и культура могут подчинять «Оно» своим важнейшим целям. Конечно, культура не может победить «Оно» в лобовом столкновении, ибо в нем сосредоточена вся психическая энергия человека. Поэтому Фрейд указывает на способ, которым культура проводит в жизнь свои цели, не совпадающие с примитивными влечениями «Оно». Этот способ Фрейд назвал сублимацией. Сублимация — это использование сосредоточенной в «Оно» сексуально-биологической энергии не по прямому биологическому назначению (для удовольствия или продолжения рода), а в целях разума и культуры. Если имеет место сублимация, то примитивные влечения «Оно» обретают форму влечения к познанию, искусству, высокому идеалу. Тем самым фрейдовскую «сублимацию» по аналогии с гегелевской «хитростью разума» можно было бы назвать «хитростью культуры». При этом культура, по Фрейду, выражает систему общественных норм и всегда стоит над отдельным человеком. Правда, надо отметить, что во фрейдовском варианте «хитрость» культуры имеет более благородный характер, ибо у Гегеля те, с кем хитрит культура (мировой разум), — это люди, а у Фрейда в роли «обманутых» выступают темные страсти.

Однако для того, чтобы хоть немного овладеть энергией «Оно», культуре самой приходится проникать в его сферу — сферу бессознательного. Культура может руководить человеком лишь постольку, поскольку она сама стала частью его бессознательного, оформилась в качестве особой бессознательной установки, — так можно сформулировать важный вывод Фрейда. Эту установку Фрейд называет «Сверх-Я». «Сверх-Я» выполняет роль внутреннего цензора, который господствует над душевной жизнью человека и благодаря которому человек способен жить как культурное существо, а не как марионетка собственных темных страстей.

Таким образом человеческое Я, по Фрейду, замкнуто между двумя противоположными полюсами — природной стихией и требованиями культуры. Оба этих полюса представлены в соответствующих бессознательных структурах человеческого «Я» и сталкиваются в нем, пытаясь подчинить себе это Я и друг друга. И чем выше развита культура, тем неутешительнее оказываются ее, так сказать, побочные эффекты. Если культура требует от человека больше, чем он может, «то у индивида это вызывает бунт или невроз, либо делает его несчастным». Культура делает жизнь более безопасной, блокируя человеческие инстинкты, человеческую агрессивность, но платой оказывается психическое здоровье человека, который разрывается между природной психической стихией и культурными нормами, между сексуальностью и социальностью, агрессивностью и моралью. И Фрейд с горечью констатирует: «Сколь же сильным должно быть выдвинутое культурой против агрессивности средство защиты, если последнее способно делать людей не менее несчастными, чем сама агрессивность!» (Там же).

Учение Фрейда оказало огромное влияние на развитие науки и культуры XX века — без его идей трудно представить себе современную психологию, психиатрию, философию, искусство. Однако, как это часто бывает с первооткрывателями, Фрейд в своей концепции чрезмерно усилил некоторые очень важные, но все же не единственно определяющие стороны дела. Во-первых, он явно биологизировал бессознательное, которое оказалось сведено к чисто природному феномену, к чисто биологическим влечения. Во-вторых, Фрейд акцентировал внимание на одной стороне человеческого бытия — на бессознательном, но потерял из виду другую сторону — личность и свободу человека. Фрейдовское «Я» лишено подлинной свободы, это «Я» есть не свободная личность, а марионетка, за право манипулирования которой бьются одинаково безличные «Оно» и «Сверх-Я», природа и культура, которая у Фрейда сведена к общественно выработанным требованиям. И при изображении этой схватки у Фрейда не нашлось места для самоценной личности, обладающей духовной автономией от природы и общества.

III. Культурологические взгляды Карла Густава Юнга

Культура и коллективное бессознательное: концепция Карла Густава Юнга

Если Зигмунд Фрейд исследовал бессознательное в качестве природной сущности человека, то Карл Густав Юнг открыл изначальные культурные истоки бессознательного. Юнг некоторое время сотрудничал с Фрейдом и многое воспринял из психоанализа, но основы концепции были заложены им самостоятельно

3.1. Коллективное бессознательное и его архетипы

Как и Фрейд, Юнг начинал в качестве врача-психиатра, однако он не остановился на сексуально-биологической трактовке бессознательного. Исследования Юнга привели его к иному выводу. Юнг обнаружил типичные образы, являвшиеся его пациентам в снах и видениях. И эти образы совпадали с символами, проходящими через всю историю мировой культуры и выражающими приобщенность человека к таинственной (мистической, божественной) стороне жизни. Но самое удивительное, что большинство пациентов Юнга в силу своего образования и своей биографии просто не могли знать про эти достаточно сложные культурные символы. Эти символические образы не пришли извне и не изобретались сознательно, поэтому оставалось только заключить, что они рождены общим для всех людей бессознательным.

Однако это бессознательное уже нельзя было понимать как чисто природную силу, подобную фрейдовскому «Оно». Открытое Юнгом бессознательное имеет не природный, а культурный характер и родилось на заре человеческой истории в коллективном психическом опыте. Юнг называет это бессознательное коллективным бессознательным, а его первичные формы (структуры) — архетипами коллективного бессознательного. Архетипы коллективного бессознательного — это своего рода осадок от первичного душевного опыта человечества. «Безмерно древнее психическое начало образует основу нашего разума точно так же, как строение нашего тела восходит к общей анатомической структуре млекопитающих»

По Юнгу, коллективное бессознательное имеет культурное происхождение, но передается по наследству биологическим путем. Юнга иногда упрекают за тезис о биологическом наследовании культурных форм, однако этот упрек, на наш взгляд, не вполне справедлив. Дело в том, что, по Юнгу, архетипы коллективного бессознательного сами по себе вовсе не тождественны культурным образам или символам. Архетип — это не образ, а некое фундаментальное переживание, «тяготение» человеческой психики, которое само по себе лишено какой-либо предметности (образ же всегда предметен).

Архетип — это психический смысл в чистом виде, но не просто смысл, а первосмысл, незримо организующий и направляющий жизнь нашей души. (В этой связи стоит заметить, что вообще психический смысл сам по себе лишен предметности; например, один из смыслов — жажда любви, которая не связана изначально с каким-то конкретным образом или человеком).

Юнг сравнивает архетипы с осями кристаллической структуры, по которым растет кристалл в насыщенном растворе. Подобно этому на архетипах построена вся психика человека: все сознательные смыслы имеют свою архетипическую основу и, так или иначе, выражают соответствующий архетип. Для примера укажем на два архетипа — архетип «священного» и архетип «тени». Священное, по Юнгу, есть чувство чего-то всемогущего, таинственного, ужасающего и в то же время неодолимо притягивающего и обещающего полноту бытия. Этот архетип выражен в самых разнообразных представлениях и символах, в образах богов различных религий. «Тень» — это темный бессознательный двойник нашего Я: «Мы несем в себе наше прошлое, а именно примитивного, низкого человека с его желаниями и эмоциями»

Самой древней, исходной формой психического опыта является миф, поэтому все архетипы так или иначе связаны с мифологическими образами и переживаниями. Миф лежит в самой основе человеческой души, в том числе и души современного человека, — таков вывод Юнга. Именно миф дает человеку чувство единения с первоосновами жизни, приводит душу к согласию с ее бессознательными архетипами. Отсюда, по Юнгу, вытекает универсальная роль мифа: «Мифы религиозного происхождения можно интерпретировать как вид ментальной терапии для обеспокоенного и страдающего человечества в целом — голод, война, болезнь, старость, смерть».

3.2. Культура и проблема целостности человеческой души

Как и Фрейд, Юнг считает, что современный человек, гордящийся своим сознанием и волей, отнюдь не является господином своей душевной жизни. Напротив, он сам подвластен таящимся в нем бессознательным силам, своего рода «демонам души». «Девиз: «Где есть воля, там есть и путь»—суеверие современного человека. Он слеп к тому, что, несмотря на рациональность, он одержим «силами», находящимися вне его контроля. Его демоны и боги не исчезли, они всего лишь обрели новые имена». Фундаментальное различие между Фрейдом и Юнгом состоит в понимании сущности этих «демонических» сил и их отношения с культурой.

По Фрейду, жизнь культурного человека составляет неразрешимое противоречие, ибо человеческая душа разрывается между своей изначальной природой и внедренными культурными запретами. Юнг исходит из других представлений о соотношении человека и культуры. Для него основа души (бессознательное), хотя и имеет архаическое происхождение, но все же может жить в мире с культурой. Конечно, нельзя укротить «демонов души», но их можно приручить, сделать их проявление относительно безопасным и даже поставить их на службу культуре.

Человек призван не игнорировать бессознательные силы, а найти для них адекватное культурно-символическое выражение. Ведь бессознательное — это «податель всего», подлинный источник жизненных сил, без которых нет ощущения красочности жизни, полноты жизни. Именно архетипы дарят человеку вдохновение и являются источником творческой энергии. Вместе с тем, символическое выражение бессознательного необходимо для того, чтобы оградить человека от опасностей непосредственной встречи с «демонами души» (например, от переживания всемогущества и притягательного ужаса смерти («священное») или от беспомощности перед темной стороной собственного Я, т. е. перед собственной «тенью»). «У человечества никогда не было недостатка в могучих образах, которые были магической защитной стеной против жуткой жизненности, таящейся в глубинах души. Бессознательные формы всегда получали выражение в защитных и целительных образах...». Использование культурных символов позволяет контролировать «психических демонов», противопоставив темной силе одного светлое могущество другого. Особая роль здесь принадлежит религии. Например, верующий, обуреваемый греховным желанием («искушаемый бесами»), может помолиться и призвать на помощь Бога. По Юнгу, и «Бог» и «бесы» есть психические силы (архетипы) самого человека, символически выраженные в соответствующих культурных образах. Но от своего собственного имени человеку было бы очень трудно (а может быть и вовсе невозможно) справиться с ситуацией.

Таким образом, культура, по Юнгу, призвана вести не борьбу, а диалог с бессознательным, стремясь обеспечить целостность человеческой души. Однако этот диалог постепенно утрачивается с развитием цивилизации и тотальной рационализацией жизни. Жизнь рационализируется, но человек не становится более рациональным по своему психическому устройству. Рушится прежний символический мир, и вместе с ним уходит в прошлое культурное выражение и осуществление архетипов; наступает «ужасающая символическая нищета», в которой жизнь человека обесцвечивается и обессмысливается. Крушение символов означает также утрату символического управление могучими «демонами души», остающимися теперь без присмотра. «Современный человек не понимает, насколько его «рационализм» (расстроивший его способность отвечать божественным символам и идеям) отдал его на милость психической «преисподней». «Демоны» вырываются из-под контроля слабеющей культуры, и XX век становится веком неслыханных психических эпидемий, распространяющихся под маскирующей их подлинную природу идеологической окраской. «...Любого рода внешние исторические условия — лишь повод для действительно грозных опасностей, а именно социально-политических безумий, которые... в главном были порождены бессознательным». И словно продолжение этой мысли: «Я даже думаю, что психические опасности куда страшней эпидемий и землетрясений. Средневековые эпидемии бубонной чумы или черной оспы не унесли столько жизней, сколько их унесли, например, различия во взглядах на устройство мира в 1914 г. или борьба за политические идеалы в России».

Стремясь спастись от царствующей ныне ужасающей символической нищеты, человек обращает свой взор к восточным религиям, однако они соответствуют иной культуре и не способны в полной мере выразить архетипы, таящиеся в психике западного человека. Поэтому европейская культура должны измениться, чтобы восстановить утраченное единство человеческой души, что, однако, вовсе не означает погружение в бессознательное и полное подчинение его архаическим мотивам. «Задача... человека, — делает вывод Юнг, — состоит в том, чтобы проникнуть в бессознательное и сделать его достоянием сознания, ни в коем случае не оставаясь в нем, не отождествляя себя с ним. И то и другое неверно-Единственный смысл человеческого существования в том, чтобы зажечь свет во тьме примитивного бытия. Наверное, можно предположить, что мы во власти бессознательного в той же степени, в какой само оно — во власти нашего сознания».

Юнг произвел подлинный переворот в культурологии. Он раскрыл органическую связь культуры и человеческого бессознательного: история культуры и ее символического мира предстала как осуществление бессознательных основ души. И в то же время многое осталось за пределами юнговской концепции. Юнг и не претендовал на создание «единственно верного учения» о человеке, но без его идей просто невозможно представить себе современную культурологию.

Заключение

Психологическая  концепция культуры, которая на многие годы стала одной из определяющих в культурологи и социологии, получила свое теоретическое оформление со второй половины XIX века, когда сама  психология начинает выделяться в самостоятельную науку.

Основоположником данной концепции считается один из самых известных мыслителей конца 19-начала 20 века – Зигмунд Фрейд, главное положение культурологической концепции которого строилось на идее о том, что все элементы, части духовной  культуры,  такие как искусство, религия, наука – есть не что иное, как сублимация или вытеснение подавленных бессознательных инстинктов (Эрос и Танатос) в социокультурных формах.

В отличие от Фрейда,  исследовавшего  главным образом бессознательное личности, К. Юнг  и Э. Фромм больше интересовались   процессами, которые происходят в коллективном — родовом и общественном — бессознательном. Они акцентировали   культурную ценность коллективного бессознательного, состоящего  не только из вытесненных архаических и инфантильных инстинктов, влечений, но и из всего родового богатства культуры.

Дальнейшее развитие данные идеи получили в работах В. Вундта, считавшего, что народное сознание является творческим синтезом (интеграцией) индивидуальных сознаний, результатом чего выступает новая реальность, которая обнаруживается  в продуктах сверхличностной или сверхиндивидуальной деятельности в мифах, языке, морали.

Данный подход к исследованию и объяснению феномена культуры существует и развивается и сейчас, в наше время. За свою более чем столетнюю историю психологическая  концепция пережила и период расцвета, и период относительного упадка, но до сих пор она остается весьма распространенной  и употребляемой для интерпретации самого широкого спектра явлений культуры, а потому существует необходимость ее теоретического осмысления и изучения.

Список используемой литературы

1. Бобахо, В. А.  Культурология / В. А. Бобахо- М.:Высшая школа,  2000.- 400 с.

2. Культурология: Учеб. пособие / Сост. и отв. ред. А. А. Радугин. - М.: Высшая школа, 1997.- 301 с.

3. Культурология в вопросах и ответах: Учеб. пособие / Под ред. Г. В. Драча.- Ростов - на – Дону: Феникс, 1997.- 477 с.

Задание 2.

Дать развернутые определения культурологических понятий.

2.1. Культурные универсалии —  это  такие нормы, ценности, правила,  традиции и  свойства,  которые присущи  всем  культурам независимо  от  географического  положения,  исторического  времени  и  социального  устройства  общества. Иными словами, культурные универсалии – это понятия, выражающие те черты культурных явлений, которые встречаются в любых культурах, наиболее распространенные и наиболее значимые формы социальной и культурной жизни, присущие всем народам независимо от их этнических, социальных, экономических и других особенностей.

Разными исследователями выделяются различные культурные универсалии. Так Джордж  Мердок  в 1959  году  выделил 70 общих для всех культур элементов – культурных универсалий: возрастная  градация,  нательные  украшения,  спорт,  соблюдение  чистоты, календарь,  приготовление пищи, общинная организация, космология, кооперация труда, танцы, ухаживание, толкование  снов,  гадание,  декоративное  искусство,  образование, разделение труда, этикет, этика, эсхатология, этноботаника, семья,  вера  в  чудесные  исцеления и другие.

Возникновение культурных  универсалий связано с тем, что   все  люди физически  устроены  одинаково,   имеют  одни  и  те  же  биологические  потребности  и сталкиваются с общими проблемами, поставленные перед человеческим родом окружающей средой. Универсалии  происходят  от того,  что  в  мире  существует  очень  устойчивый  порядок, образованный  обществом.

Всего  девять фундаментальных  черт, присущих  всем  культурам, выделил Кларк Уислер: речь (язык), искусство, материальные  черты, религиозная практика, мифология  и  научное  знание, семья и  социальная система, правительство, собственность, война. Он назвал  их универсальными паттернами (структурами, образцами) культуры.

2.2. Цивилизация (от  латинского  civilis  —  гражданский).

Французский  философ XVII  в.  Гольбах  писал  о  происходящей  в  ходе  истории «цивилизации  народов»  имея  в  виду,  что  цивилизация  есть  процесс  совершенствования  их образа жизни. Мыслители  эпохи Просвещения полагали, что общество становится все более цивилизованным по мере того, как в нем воцаряется разум, наука, просвещение, социальная справедливость.  Однако  в XIX  веке  под  цивилизацией  стали  понимать  не  только исторический  процесс, но и уже достигнутое  состояние общества. Л. Морган, Ф. Энгельс и  другие  историки  и  философы  рассматривали  цивилизацию  как  ступень  социального прогресса,  следующую за дикостью и варварством. А  так  как  на  этой  ступени  возникают различные  формы  общества,  то  в  историко-философской  литературе  получила  признание мысль о существовании разных цивилизаций. Наиболее развитой цивилизацией представлялся тип общества, сложившийся к тому времени в европейских странах.

Список используемой литературы

1. Большой толковый словарь по культурологии. Кононенко Б.И. 2003.

Задание 3.

Сравнить два художественных стиля модернизм и экспрессионизм.

Список используемой литературы

1. Кравченко А. И. Культурология Учебное пособие для вузов — 4-е изд — М Академический Проект, Трикста, 2003 — 496 с.

2. Руднев, В. П.  Словарь культуры XX века:  Ключевые понятия и тексты / В. П. Руднев. - М.: Аграф, 1999.- 381 с.

3. Сумерки человечества. Лирика немецкого экспрессионизма. М., 1990.

Задание 4.

Дать развернутое определение мировоззренческого понятия.

Эклектизм, эклектицизм (от греч. εκλεκτικός — способный выбирать, выбирающий), соединение разнородных взглядов, идей, принципов или теорий. Термин «эклектизм» ввёл Потамон из Александрии (2 в.), назвавший свою школу эклектической. Эклектизм коренится в подмене одних логических оснований другими, в метафизической абсолютизации изменчивости и относительности человеческого познания. Пустоту и бесплодность эклектических построений отмечали многие философы, начиная с Сократа и Аристотеля. Эклектизм резко критиковали классики марксизма-ленинизма. В. И. Ленин указывал на подмену оснований, нарушение принципов целостности, объективности, конкретности рассмотрения предметов и явлений как характерные особенности эклектизма: «...подделка эклектицизма под диалектику легче всего обманывает массы, дает кажущееся удовлетворение, якобы учитывает все стороны процесса, все тенденции развития, все противоречивые влияния и прочее, а на деле не дает никакого цельного и революционного понимания процесса общественного развития».

Список используемой литературы

1. Руднев, В. П.  Словарь культуры XX века:  Ключевые понятия и тексты /

В. П. Руднев. - М.: Аграф, 1999.- 381 с.

Задание 5.

Дать описание синотизму: время, место и причины возникновения, особенности символа веры и вероисповедания, регионы распространения, роль религии в формировании культуры региона.

Синтоизм – («путь богов») — традиционная политеистическая религия Японии, основанная на анимистических верованиях древних японцев, объектами поклонения в синтоизме являются многочисленные божества и духи умерших. Испытала в своём развитии значительное влияние буддизма.

Корни синтоизма уходят в глубокую древность, в первобытные анимистические верования. Анимистические верования были характерны для всех древних народов, однако, только в Японии они сохранились, трансформировавшись в национальную религию. Становление синтоизма в качестве  национальной и государственной религии Японии относится к периоду VII—VIII веков н. э., - времени объединения страны под властью правителей центральной области Ямато. В процессе объединения произошла канонизация  системы мифологии.